and in response, silence

      Сдать все экзамены оказалось не так тяжело. И Скарамучча правда быстро справился со всеми ними. Даже без каких-то странных или неприятных происшествий во время или же после них. От части, всё оказалось даже легким. Может, это так повлияла хорошая подготовка к экзаменам, либо просто то, что он понимал, что нужно делать в самих заданиях. А может и поддержка друзей, мамы и парня. Скарамуш не знал, но был на все сто процентов уверен, что экзамены сдал хорошо. Может, не на отлично, конечно, но точно хорошо. Тем более быть отличником у него не входило в планы.       И вот, даже пока не озвучены все результаты, кроме двух предметов. Тейватский и математика. Вообще, Скарамучча знал, что сможет взять высокие баллы, но всё же его повергли в шок пришедшие результаты. Одни из лучших на всей параллели. Он был правда доволен тем, что увидел, всё же получить практически самый высокий балл было приятно. Впрочем, кто-то сдал и лучше его, одна отличница, девушка та ещё зубрилка, сдала почти всё на самый высокий балл, потеряв только в одном предмете два балла. Вроде бы по физике, но не суть важно, он как-то не слушает перешёптывания в школе.       Сяо тоже неплохо всё сдал, практически наравне со Скарамушем, чем был невероятно доволен. Хотя Скарамучча в нём совсем не сомневался, учитывая то, какой он трудолюбивый и любитель доводить дела до конца, так ещё и идеально. А вот Итэр — отдельная тема. Сдал он всё на средние баллы, а один чуть не завалил, но это было очень даже неплохо. Для него, наверное. Но Скарамуш думал, что тот сможет всё написать на чуть выше балл, чем в итоге оказалось. Но туда, куда хотел парень, он поступить всё равно сможет, поэтому было не так уж и важно.       В конце концов, пока Тарталья веселился со своей семьей где-то в Снежной и из-за плохой связи отвечал раз в день, Скарамучча неплохо сблизился с остальными своими друзьями. Итэр вечно тянулся к каким-то подвигам: начиная от достать кошку с дерева, заканчивая залезть в глубокий и холодный колодец за перчаткой для девочки. Надо ли говорить, что вызволять пришлось не только перчатку, но и его самого? Альбедо же будто бы сдерживал его, отдёргивал от разных глупостей. Серьёзно, возможно, если бы не он, то Итэр бы попадал в переполохи каждый раз.       Сяо же… Всё оставался закрытым ото всех, кроме Итэра. Он тянулся к нему, слушал его, говорил только с ним. Вообще, его даже не смущало присутствие Альбедо рядом с ними (возможно, из-за того, что часто виделись они и тоже стали близки), что мог своими странными высказываниями кого угодно в тупик поставить. Но Сяо был доволен, Итэр рядом щебетал не переставая, а Альбедо слушал, иногда рисуя или делая какие-то задания, не мешая и Сяо, что мог просто посидеть с ними и смущённо поглядывать на редкие нежности между парой. И идиллию эту никогда не хотелось разрушать.       А вот Венти… Венти уже готовился к полному увольнению, но это его не так расстраивало теперь. Хоть он и не понимал, что делать без нормального заработка, но уже подыскав в интернете сайт репетиторов, он подал заявку. Он уже даже преподавал у нескольких ребят, учил играть чаще всего на гитаре (дети будто бы тянулись к этому инструменту), ну и пианино. Тяжело пришлось лишь из-за того, что нужно было начисто убрать квартиру, чтобы родители без страха вели своих детей в его страшное и жуткое логово. Скарамуш хотел бы его прозвать маньяком. Вечно дома дети чужие, так он ещё и крадет одного мальчишку к себе, который вроде против, а вроде нет. Смирился может уже с тем, что вечно оказывается немного не у себя (точнее у близнецов) дома.       Но хорошо, тут всё же не история о том, как Скарамучча и его друзья сдавали экзамен. Сдали и прекрасно, тут совершенно другое.       Подбирался тот день, когда Казуха и Скарамуш договорились о… том самом. Боже, подростку всё ещё стыдно признавать то, что это всё его немного… будоражит и интересует. А по тем сообщениям Казухи он уверен, тот был настолько возбуждён, что даже Скарамучче становилось очень-очень жарко. Те сообщения… Парень даже сквозь них ощущал всё это возбуждение, что пробивалось. Казуха сходил с ума, и вместе с ним и Скарамучча. Всё это правда заставляло думать немного… не об экзаменах. Ему было настолько интересно узнать, как это делать. Что это вообще такое. Ему казалось, что он сойдёт с ума, если не утихомирит свой пыл и интерес.       И вот, сейчас он лежит один дома, в свой законный выходной. Впрочем, в школу он больше не пойдёт. Разве что за медицинской картой, её нужно было бы поменять. Но это совершенно неважно. Экзамены сданы, осталось узнать последний результат, который точно был прекрасен, как и остальные. Ну и, конечно же, выпускной. Как без него. Хотя назначили его аж на конец июня. Но просто все классы на параллели хотели сделать это в один день, да и у кого-то результаты ещё позже будут, так что подождать около двух месяцев не так тяжело. Хоть девочки успеют подготовиться, как хотят. Там платье красивое купить, причёску подобрать, девочек всех позвать, продумать план на вечер. Что ещё там делают? Ну и мальчикам так-то тоже собраться нужно. Ещё хотят устроить концерт в одном из театров или что-то вроде того. Честно, Скарамучча не знает для чего это беготня вся, но, если это даст ему незабываемые ощущения, то он не против. Правда, тратить такие деньги на такую глупость было жалко. Но, может, для незабываемых воспоминаний он готов всё это сделать.       На телефон приходит сообщение, и он хватает его резко, прочищая горло. Страшно. Волнительно. И очень… возбуждает. Его это всё чертовски возбуждает, это ужасно стыдно.       Он смотрит на сообщение Казухи и внутри всё воет, скручивает, заставляет сжиматься несколько раз подряд.       Он готов? Нет? Не знает, но так хочется узнать, попробовать всё, что скажет парень. Если же ему не понравится, то они всегда могут остановиться? Правда? Конечно, правда, они уже говорили об этом. Он вправе остановить Казуху, если что-то будет не так. maple leaf: Приветик. Звоню?       Скарамучча кусает до крови губу, неуверенно печатая ответ подрагивающей рукой. Как же страшно.

mouche: Звони.

      Что же, теперь дороги назад нет. Он согласился. Почти что. В любую секунду можно передумать? Правда же? Скарамучча думает, что да, можно, но ему не хочется. Совершенно. Это может пугать его до такой степени, что внутри всё будет сжиматься, но с такой же силой это будет его возбуждать и будоражить.       От звонка он испуганно вздрагивает, но быстро отвечает, не включая камеру. Они уже давно договорились об этом. Так что и сам Казуха не включает её. Всё честно? Определённо. — Привет, — нейтрально начинает старший, чем-то шумит на заднем фоне, вздыхая. Скарамучча расслабляется, немного улыбаясь. — Привет, — в ответ почему-то чуть ли не пропищал парень, сразу же засмущавшись. Ох, ну что это такое? Его волнение не должно быть настолько сильно заметно. Казуха же смеётся, но это не задевает, наоборот, успокаивает немного. — Слушай, если что, мы можем отложить это и просто поболтать, как обычно, — зачем-то начинает его будто бы отговаривать. Скарамучча хмурится, тяжело вздыхая. Разве в сообщениях было не понятно, что он этого хочет. Почему так сложно принять это? Понять, в конце концов, и перестать уже носиться с ним, как с ребёнком. Впрочем, да, он ребёнок, но он уже решил, что хочет, а раз хочет, то… нужно. На этом у Скарамуша словарный запас исчерпан, как и небольшая обида. — Ты не хочешь? — будто бы обиженно спрашивает Скарамуш. На деле, он знает, что его парень обижать и не хотел вовсе никого. Просто он заботится и волнуется о том, чтобы в первую очередь Скарамучче было комфортно, и он не делал это против своей воли. Это мило. Но Скарамучча хочет. — Хочу. Ужасно сильно хочу, — чуть ли не скулит Казуха, и это звучит так мило, что Скарамуш хихикает, опускаясь на подушку. — Тогда я уже говорил, что не против, — отвечает подросток, удобнее устраиваясь и надевая наушники. Не хотелось бы, конечно, чтобы мама пришла и услышала это. Может, ладно, если просто увидит, но, чтобы услышать чужой мужской голос, который что-то там ему говорит… Это будет тяжело объяснить ей. — Ладно. Просто помни, что ты всегда можешь поправлять меня, отказывать мне или вовсе прекратить, я хочу сделать тебе приятно, а не наоборот, — говорит одну и ту же фразу уже раз пятый, что Скарамуччу начинает уже подбешивать. Сколько ему ещё раз сказать, чтобы его светлая головушка поняла, что тот не против и хочет. Ещё раз двести? А может и больше. — Ты поболтать что ли хочешь? — нетерпеливо ёрзает на кровати, смотря на экран телефона, где была милая иконка белого котика. Очень даже похожего на самого Казуху. Такой же смешной. — В каком-то смысле так и есть, — хихикает парень, и слышатся вновь какие-то шорохи, а после затихает всё. — Тогда я начну, — голос, что оказался чуть ниже и перешедший на шёпот пробирает Скарамуччу до дрожи. Он сжимает ноги вместе, скрывая уже небольшое возбуждение, смущенно прикрывая глаза. — Закрой глаза, — Скарамуш тихо смеётся, на что слышит улыбку в голосе партнёра, который, видимо, понял в чём дело, — представь, что твои руки — мои. Мои руки тёплые, я хочу согреть тебя всего ими, загребая в объятия. Но вместо того, чтобы обнять, я спущу ладони на твой оголенный животик, поглаживая твой пресс. Сделай это, — Скарамучча, всё ещё не открывая глаз, пытаясь сконцентрироваться на том, что руки, которые трогают его и правда не его, дотрагивается до своего живота. Конечно, не совсем что и поменялось, но возбуждение и правда накрыло его. От голоса Казухи сто процентов. Он был в том самом костюме, фотографию в котором отправил Казухе в тот день. Парень сам попросил надеть его сегодня. Что же, и если тому так хотелось этого, то он был совсем не против. Тем более в нём мягко и удобно. — Я глажу тебя по нему, задеваю бока, то поднимаюсь выше, цепляя край топа, то спускаюсь ниже, дотрагиваясь до краев шорт, — Скарамучча делает то, что говорит парень, и это невероятно взбудораживает его. Он и не думал, что от такого можно так возбудиться. Стыдно, что подросток такое делает, со стороны он точно выглядит нелепо. Но это как-то становилось совершенно неважно. — Я поддеваю твои шорты, стягивая с твоих бёдер, развожу ноги. Я так мечтал увидеть тебя таким, что сдерживаться не имеет смысла, я смотрю на тебя такого милого, открытого и весь ты мой, — чуть ли не рычит парень, видимо, представляя это красочно и сам. А Скарамуш неуверенно тянет шорты вниз, стягивая и отбрасывая в сторону, смущенно вздыхая. Боже, у него правда стоит от этого? Он даже смотреть туда не может, а развести ноги оказалось той ещё проблемой. Будто бы перед ним и правда сидит Казуха и смотрит. Жуть… как смущает. — Скажи, что мне сделать, — просит Казуха, немного поскуливая, будто бы желая, наконец, чтобы и ему дали немного удовольствия. — Я… — он не знает, как говорить так же, как Казуха, но пробует сформулировать хоть что-то, что могло бы быть приятно и немного заводящим, но, может, это будет просто ужасно, — эм… поднимаю твою футболку и опускаю руки на твой пресс. Ты выглядишь… таким сильным. И мне нравится это. Я бы хотел даже поцеловать тебя, но продолжаю изучать твоё тело, дотрагиваясь до сосков, я… — Скарамуш что-то ещё хочет сказать, но не знает. Он уверен, что это было просто кошмарно, но слышит, как Казуха, видимо, стягивает с себя футболку, шепча тихое «отлично». Это немного расслабляет парня, и он лежит, без возможности пока прикоснуться к себе. Это мучило его. — Хочу дотронуться до тебя, — шепчет Казуха, и Скарамуш улыбается. Он бы, наверное, тоже хотел, но он жутко смущается. Если бы до такого у них дошло в реальности, то позволил бы Скарамучча вообще сделать это? Навряд ли. — Я обхватываю твой прекрасный член в руки, будто бы, знаешь, он и должен был быть там вечно, я проведу несколько раз, я хочу знать твою реакцию, — парень смущенно смотрит вниз и, вновь закрыв глаза, дотрагивается до себя, делая то, что говорит Казуха. Вроде бы он не впервые дрочит, но так… Вот так уж точно никогда. Тем более, когда каждый шорох и вздох может услышать кто-то.       С уст парня срывается стон и Казуха хихикает, удовлетворённый реакцией на это. Скарамучча смущён, но кое-как переведя дыхание, он тихо шепчет: — Я тоже хочу коснуться тебя так… поэтому я… снимаю твои штаны, прикасаясь к нему… смущает… — шепчет, продолжая водить по своему органу рукой, жмуря глаза и тихо постанывая, еле выговаривая слова, которые должен был. Сбивчивое от возбуждения дыхание мешает, но Казуху, кажется, всё устраивает. Парень слышит звук ширинки и тихий, протяжный стон, на что сразу же приходит успокоение. Тому приятно. И, наверное, Скарамучча делает всё правильно, как бы это всё ни смущало и ни доводило до ярких пятен перед глазами. — Я продолжаю водить по твоему органу рукой, надавливая на головку, ведя по его венкам. Ты такой прекрасный, — смеётся. Хоть он и не видел никогда его там, но воображение слишком хорошее, чтобы не представить такое. И, боже, как же это прекрасно. Лишь от одной мысли можно кончить. Как и у Скарамуччи сейчас, воображение разыгралось не на шутку. Оно подкидывает такие картинки, что сдерживаться становится очень тяжело. — У тебя есть крем какой? — вдруг спрашивает парень, и Скарамуш приоткрывает глаза, прекращая движение. Ох, он почти кончил только от слов и такой быстрой и недолгой стимуляции. С ума сойти. Перед глазами всё плывёт, и он еле-еле понимает заданный ему вопрос. Парень обводит комнату взглядом и, зацепившись за тюбик крема для рук на письменном столе, берёт его в руки, слегка подрагивая. Эмоции уже льются через край. — Есть, — не очень понимает для чего он вообще нужен, так что хмурится, вертя его в руках. Член требует внимания, просит прикоснуться к нему, но Скарамуш не может. Казуха ведь не позволял, наверное? Пока что? — Отлично, — возбужденно шепчет, — выдави себе на пальцы и немного размажь по ним. Не жалей его, — Скарамучча всё ещё не понимает, что именно от него надо и для чего это, но так и делает, размазывая обильное количество крема по трём пальцам, глядя на экран телефона и говоря, что сделал, что его и попросили. — Хорошо. Теперь заведи руку назад и попробуй вставить в себя один. Аккуратно. Не торопись. — Что? — парень испуганно смотрит на руку, не понимая, что же делать. Он ещё никогда… никогда и не задумывался о таком. Чтобы вставить в себя что-то… Это так странно. Так… Это просто очень непонятно для него. Это точно приятно? От чего-то внутри… Серьёзно? Нет, он знал, что там кто-то бывает балуется с таким, но чтобы самому на полном серьёзе попробовать это. Пока таких идей в голову ему не приходило. — Не бойся, это не больно. Давай, повторяй, что я говорю. Немного смажь его, чтобы совсем было не больно, не вводи сразу все и не резко, медленно, лишь один палец, не торопясь, — что же, парень всё ещё сомневается, что делать такое вообще хорошая идея. Всё же это… в общем, это просто очень странно! Но Скарамуш заводит руку назад, и как Казуха говорит, водит пальцем по колечку мышц, неуверенно надавливая и вздрагивая, тихо вздыхая. Палец почти легко проходит внутрь и это так странно. Видимо, благодаря крему это было совсем не больно и так легко. Скарамучча боялся, что это будет болезненно и неприятно для него, всё же так узко… Он представить не может, как туда вводить что-то большее. Да и вообще, нужно ли? Но он соврет, если скажет, что небольшое, но удовольствие он не получил. Всё же оказалось очень приятно, когда палец только-только вошёл, немного растягивая его. И вот как теперь это понимать-то? — И как тебе? — Это… странно. Не очень комфортно. Но… ох… эм…. Прикольно. Типа… прикольное ощущение, не больно даже, — описать свои чувства тяжело ещё больше из-за смущения. Он кусает губу, поднимая ногу выше, чтобы было удобнее и закидывает на большую подушку, чтобы та не уставала на весу, но и не мешала. — Хорошо. Это нормально. Попробуй подвигать им и надавливать на стенки, — Скарамуш тяжело вздыхает, двигает палец туда-сюда и вздрагивая от того, как же стенки сжимают его. Парень давит на стенки, не совсем понимая, что именно должен сделать и чего добиться. Пока ничего такого он не чувствует. Лишь то, как в его жопе палец. Честно, это не так красочно и круто, он мог бы и просто подрочить, получив больше удовольствия, нежели от этого. — Попробуй осторожно добавить второй палец и развести в стороны, надавливая уже ими, — Скарамучча внимательно слушает, добавляя второй палец, что идёт туго, чем один, но вполне возможно. Было странно, но не больно, лишь странный дискомфорт не давал покоя. Он разводит их в разные стороны, задрожав. А вот это оказалось уже даже приятно. Чувствовать, как они расходятся и раскрывают тебя. Это интересно. Но тяжело, очень тяжело растягивать себя, пальцы уже устали, а рука затекла. Он слушает, как Казуха шепчет ему слова поддержки и хвалит, так что парень чуть увереннее запускает внутрь пальцы, давя на стенки, но совсем ничего не чувствует. Пока пальцы не входят случайно ещё глубже, а он не задевает что-то странное в себе, что заставляет его подпрыгнуть, громко застонав. Он смущенно закрывает рот, раскрывая глаза в шоке, держа пальцы над этим странным бугорком, что доставил крышесносное удовольствие. Он хочет вновь это сделать, но было так страшно. Что это вообще такое? Так и должно быть? А если нет? Что у него внутри, что дарит это?! — Оу, я слышу ты нашёл это, — смеётся Казуха, тяжело дыша от громкого стона Скарамуччи. Видимо, тот и сам еле сдерживается, а услышав такое возбуждение накрыло ещё больше. — Это? Что это? — не понимает парень, держа руку так же, кусая губу. Он не понимает, что имеет в виду его парень, о чём говорит. Так странно… — Это простата, милый. Давай скажем, что это мужская точка «G», которая принесёт тебе удовольствие, — хихикает парень, чем-то зашумев. Скарамучча не понимает, что это значит. Типа… его эрогенная зона? Окей, а это нормально, что он чуть не кончил, лишь прикоснувшись к ней? — Всё хорошо, не волнуйся, котик. Надави вновь, но не переусердствуй силой, — хихикает снова, Скарамуш слышит хлюпающий звук в наушниках из-за чего красный, как рак, он жмурит глаза. Он осторожно надавливает на тот бугорок, и его вновь чуть не подбрасывает. Он громко стонет или вскрикивает, что-то между этими двумя. — Всё в порядке, котёнок, ты молодец. Обхвати свой член и попробуй надавливать внутри себя на простату, вместе с этим ведя рукой по нему, — предлагает парень, а Скарамуш слушая такие пошлые звуки не только у себя, но и в наушниках, делает, как просит Казуха. Внутри всё загорается, а узел внизу живота всё крепчает, не давая никакого покоя. — Б-Боже, — шепчет он удивленно, зарываясь носом в подушку и постанывая в неё. Но это слышит Казуха, он тихо хихикает, тоже постанывая и чуть ли не рыча в унисон. — Молодец, малыш, мой котёнок, такой прекрасный, — слышно, как он улыбается, но Скарамучча лишь вслушивается в чужой голос, а не в слова, продолжая водить рукой и надавливать пальцами внутри себя, поджимая пальцы на ногах. Как же это приятно. Он сходит с ума от этого. Почему это так приятно? Он так смущается своих стонов, но вместе с этим стонет так громко, что боится, как бы соседи это не услышали. — К-Казуха… Казуха, мне кажется, я… я сейчас. Боже, — чуть ускоряется, вскрикивая и дрожа. Это настолько сносит ему крышу, что он просто вот-вот кончит. В голове туман, он всё сгущается, не позволяя трезво мыслить, а только доводить себя до последней капли. В голове только «давай-давай, закончи это». — Давай, котёнок, я хочу слышать, — парень сам стонет, он сам еле держится, по голосу слышно, и Скарамучча больше не желает терпеть, последний раз проводит по органу, надавливая на простату внутри, кончая и громко вскрикивая, задерживая дыхание. Он слышит, как и Казуха, рыкнув, видимо, кончает. Кажется, их даже на пять минут не хватило. Интересно, что было бы, будь они тут рядом?       Тяжело дыша, Скарамуш осторожно вытаскивает из себя пальцы, вытирая салфеткой, что подготовил заранее и стирая сперму с живота, туманным от оргазма взглядом, смотря под себя, на одеяло. Грустно, но постельное белье придётся поменять. — Малыш? Ты в порядке? — спрашивает Казуха, так же тяжело дыша. Скарамуш ложится на спину, разведя ноги и согнув их в коленях, прикрывая глаза. Это так… так приятно. У него всё ещё дрожат ноги, а руки точно, как у наркомана. Он кусает губу, сглатывая и всё ещё пытается прийти в себя. — Котёнок. — Ох, — Скарамучча вздрагивает, сил ни на что не было, и он мог лишь лежать с закрытыми глазами, пытаясь перевести дыхание. — Прости. Я в порядке. Просто… это было слишком приятно, — он привстаёт, чтобы надеть на себя шорты. Всё же лежать с голой жопой такая себе идея, даже если дома никого нет. — Я рад, что тебе понравилось, — смеётся парень, и Скарамуш наконец успокаивается. Это было слишком для него, но это было настолько… ахуенно? У него просто нет других приличных слов, он и подумать никогда не смог бы, что можно засунуть в себя палец и получить такое удовольствие. Серьёзно, это было невероятно. Но может это сыграло ещё, то, что просил делать это Казуха? То, что он слышал? Говорил? Определённо, ещё и это.       Что же, Скарамучча готов растечься лужицей, это было точно крышесносно. — Поговорим? Если не устал, — усмехается Казуха, видимо, тоже приходя в себя. Скарамучче нужно пару минут, чтобы привести себя в порядок и выглядеть так, будто бы ничего и не было. А одеяло… одеяло попозже постирает.

***

      В итоге они наговорились, наверное, где-то ещё часа два, и только к вечеру решили уже разойтись по своим делам. Казухе просто надо было рано утром идти на работу, а Скарамучча… ужасно устал. Серьёзно, такое пережить — это просто что-то с чем-то. Так ещё после проболтать несколько часов. Это измотало, поэтому Скарамуш ложится на всё ещё немного грязную постель, растягиваясь.       Но его всё же отвлекает уведомление на телефоне. Венти: Приветик. Как у тебя делишки? Например, с твоим прекрасным Казухой? Или Кузахой? …

Скарамучча: Уж не думал, что склероз настигнет тебя к твоим 26-ти.) Казуха. Всё хорошо.

Венти: И таааак~ я хочу слышать. Вы же чем-то занимались?

Скарамучча: Ничем мы не занимались. Не говори глупости.

Венти: Да хватит врать. Недавно писал, как волнуешься о звонке этом. А сейчас что? Или передумал?

Скарамучча: Не передумал. Ну не буду же я тебе рассказывать, что мы делали. Просто… было приятно и… ново как-то.

Венти: Жаль, хотел бы узнать. Как думаешь, предложить такое Сяо?

Скарамучча: …. Ты спятил?

Венти: Да я прикалываюсь. У нас отношения никакие. Типа. мы вроде друзья, но в то же время нет, мы точно учитель и ученик, но шугается он меня, будто бы я какой-то надзиратель, но при этом у нас всё равно есть… что-то такое… связывающее. Не знаю, как будет правильнее объяснить. Мы точно тянемся друг к другу, но совершенно не можем быть никак вместе. Ни друзья, ни что-то большее. Может, возраст или ещё что-то… в общем, всё настолько тяжело, что я теряюсь.

Скарамучча: Оу… даже не знаю. Может со временем сможете стать ближе?

Венти: Ха, конечно. Я уверен, даже, если это займёт кучу времени, то я готов подождать. И я буду так счастлив быть просто друзьями… Чтобы со своими проблемами он смог прийти ко мне. Не боясь.

Скарамучча: Уверен, что сможешь. Он уже относится к тебе более открыто.

Венти: Но недостаточно. Хоть и остаётся там у меня, но… эх…

Скарамучча: Зато ты неплохо приноровился в краже детей. Неплохо.)

Венти: О, ну спасибо. Ладно. Что мы обо мне то. Мы о тебе.)

Скарамучча: Неееет, обо мне не надо. Я уже сказал. Было прикольно, круто, приятно. Всё такое.

Венти: Не, просто интересно. Типа вы касались себя и болтали?

Скарамучча: Да-да-да, всё, хватит, это смущает.

Венти: Всё, закончил.) хаха Ладно, тогда я рад, что тебе было хорошо.

Скарамучча: Щас до последней степени смущения доведёшь, и я умру.

Венти: Блин, нельзя. А то приедет твой парень и всё. Был бродяжка бард и не стало его. Он почернеет. Сгорит.

Скарамучча: Пх. Молодежный. Бродяжка бард?

Венти: Ну да. Вот уволят, меня из квартиры выгонят за долги и буду искать пристанище. А там выступать в клубах всяких, напиваться и петь всем песни.

Скарамучча: Уж тогда в тавернах, современный бродяжка бард.

Венти: Тогда если в тавернах, то я перестану быть современным. А представь есть клуб под названием «таверна». Надо поискать. Туда и устроюсь.

Скарамучча: Какой кошмар.

Венти: Хаха. Я бы пошутил, но ты не поймёшь. Так что не буду. Ладно, иди отдыхай. Измотал тебя небось твой казачек.

Скарамучча: Всё, отстань. Иди дрочи на Сяо.

Венти: Ну вот и пойду!

Скарамучча: Ну вот и иди!

Венти: И пойду! Всё. Давай. Удачи.)

Скарамучча: Пока.)))

      Скарамуш укладывается удобно на кровать, приподнимая ноги. Он всё ещё дрожит, лишь вспоминая то, что они делали буквально несколько часов назад. Об этом говорить не просто стыдно, а запрещено законом. У парня внутри всё ещё горят будто бы органы, вот-вот сгорит он полностью. Слова Казухи смущали, он только сейчас понимает, что не только Скарамучча представлял, как его трогают, но и это же представлял его парень. Было так стыдно и неловко. Вдруг в чужих мечтах он настолько хорош, что Казуха разочаруется в нём, когда они встретятся? Вдруг он совсем не такой, как думает беловолосый… Конечно же, он начинает об этом думать. Как иначе?       Всегда после первого секса (хотя им назвать это таковым тяжело) кто-то начинает загоняться? Вот, например, Скарамуш уж точно начинает. В голову лезут мысли о том, что тело то его вовсе не идеальное, хотя сколько бы ему не говорили обратного в это тяжело поверить. Впрочем, он не думает, что он толстый, нет, может просто бёдра слишком пухлые, как для пацана уж точно. Наоборот, он чувствует себя слишком тощим. Даже мышц никаких нет, чтобы показать лучшую свою сторону. У него её просто нет. Так он считает. Возможно, каждый, у кого самооценка немного хромает, хоть раз об этом думал. И нет, Скарамучча знает, что в мире полностью идеальных людей не существует. Но даже так, вдруг для Казухи он не станет таким… таким, которого можно любить за всё. За любой изъян или же достоинство? Вдруг Скарамуш настолько ему не понравится в реальности, что Казуха даже не захочет с ним нормально говорить? Бросит и всё такое. Да, Скарамучча знал, что он тот ещё паникёр, он обожает загоняться из-за любых глупостей.       Возможно, стоит об этом поговорить с парнем? Но было стыдно говорить о своей неуверенности в себе. Людям нравятся уверенные. Он не часто может причислить себя к таким. Может, на людях он и строит из себя непробиваемую стену, но на деле внутри кричит. А рядом с Казухой все маски ломаются. Он не может быть кем-то другим с ним…       Он должен поговорить, как бы глупо это ни было. Как бы сильно после этого Казуха в нём не разочаровался, но Скарамучча должен. Ему просто важно знать, что в мыслях у своего парня он хоть и идеален, но при встрече он не взглянет на все его ужасно некрасивые места. Даже, например, родинка на внутренней стороне бедра. Она его бесила, честное слово, ужасно выглядит, хоть и маленькая. Но на белой, чистой коже, практически без изъянов выглядело это…. ужасно. Или вообще нырнуть глубже, уже имея в виду то, что под его нижним бельём. Казуха этого не видел, но вдруг ему то не понравится?       Если Скарамучча об этом не поговорит, то он не сможет вообще спать, есть и так далее по списку. Почему так тяжело на душе после этого секса по телефону, тогда как только недавно он плавал в озере удовольствия, полностью окунувшись в него?       Он должен написать. Но может для начала лучше будет спросить совета?.. Совета у того, кто находится в отношениях… того, кто мог пройти это уже. Может, Альбедо сможет ему что-то подсказать?       Парень берёт в руки телефон, тяжело вздыхая. Боже… он не знает, как начать разговор, но это же его друг. Он всё поймёт и не засмеёт. Правда же? Это даже не в характере Альбедо.

mouche: Приветик. Хочу поговорить с тобой. Немного. Мне, наверное, нужна помощь?

      Ответ приходит незамедлительно, хотя Скарамучча думал, что друг его чем-то всё же занят. Или кем-то. arbidoltashi: привет, Скарамуш! я тебя слушаю. что такое?

mouche: Ну. Даже не знаю, как тебе об этом правильнее сказать. У меня есть… кое-какие проблемы в отношениях. Типа не подумай, никаких разногласий с парнем, наоборот, будто бы у меня внутри какие-то разногласия.

arbidoltashi: оу. и чем же они выражены? точнее. как ты думаешь из-за чего они?

mouche: Я не уверен в себе, думаю. Ты же знаешь, что мы встречаемся по интернету. Это сложно. Очень. Мы ни разу не виделись в жизни и вот тут проблемы.

arbidoltashi: ты не уверен в себе? и в чём же именно?

mouche: Что в жизни я могу быть не так хорош, как в переписках.

arbidoltashi: почему? что может быть в тебе не так? думаешь, ты скучный? или что-то в этом роде?

mouche: Возможно, ещё и это. Но. Это не основная причина. Мне кажется, что я не такой… красивый. Как Казуха мог бы подумать.

arbidoltashi: ну он же не слепой, милый. хотя, если бы был таковым, то и внешность ему была совсем бы не важна.

mouche: Я ведь могу тебе довериться?

arbidoltashi: ну конечно) как думаешь для чего я здесь? с тобой? я готов выслушать и помочь тебе. а разговор этот останется здесь, между нами.

mouche: Хорошо. В общем. Ты, наверное, знаешь, что такое вирт. Вот. Недавно мы занимались таким. И мне понравилось, всё такое, но после я стал думать, что… что я могу быть не так хорош, как в его мыслях. Я могу быть не таким красивым. Я… могу просто быть совсем не таким, другим, что смогу не понравиться ему настоящий. Это, наверное, очень странно.

arbidoltashi: хэй. это не странно. ты очень красивый парень, не думай об этом так. тем более, я уверен, что Казуха видит тебя ещё чаще, чем я, и успел найти в тебе как и красивые черты, так и какие-то изъяны. и в этом нет никаких проблем. если он всё ещё любит тебя (а как не?), то он полюбит тебя любым. и у меня были такие проблемы.

mouche: И что ты сделал?

arbidoltashi: ну вообще поговорил! у нас с Итэром был первый секс. на самом деле, почти сразу же, как мы начали встречаться. но у нас не было ничего такого, просто трогали, знаешь? но из-за экзаменов, он после того раза немного отдалился, бегал с заданиями, всё такое. а я что-то себе совсем накрутил разного. что он там может вообще ради секса-то и хотел начать со мной встречаться. а получив то, что хотел, вот и ушёл, ничего не сказав нормально. я так переживал, а сказать не решался. боялся, что начну говорить об этом, так он вообще подумает, что я идиот какой-то. но он как-то позвонил, пришёл ко мне, улеглись на кровать, он лежит гладит, а я разрыдался. я такой… ну… я не знаю, что произошло. просто так грустно стало. я же люблю его, а вдруг на деле он не чувствует ко мне этого же? пришёл, чтобы просто… не знаю, опять восполнить энергию свою, как вампир. а он так испугался, сидел, пытался понять, что не так, а я и рассказал. ох, может лучше бы я сделал это не так резко, потому что после я чувствовал себя таким виноватым, глядя на его мордашку. он обнимал меня и извинялся. говорил, что на учёбе забегался, что не хотел меня пугать своим отдалением. что поступил неправильно, когда сразу же после секса сбежал на несколько дней и сухо отвечал. он боялся того, что я очень сильно накрутил себя. что разочарован в нём. но, боже, я как узнал в чём дело, ещё больше заплакал и уже сам извинялся. вот так два идиота; один напридумывал всякого; второй просто дурачок, сидели и просили друг у друга прощения, обнимались, целовались, классика жанра и фильма, только потрахаться забыли, но это на потом отложили.

mouche: Ох, боже. Ну вы и даёте. Хотя после секса и правда, наверное, немного страшно почувствовать от себя отдаление.

arbidoltashi: безумно. но всё хорошо, он всё сдал, и мы теперь проводим почти всё время вместе.

mouche: Ха-ха, я рад, что всё хорошо. Что же… я и правда теперь ещё больше захотел поговорить с Казухой. Думаю, он поймёт мои проблемы, если любит.

arbidoltashi: конечно! не молчи о них, тем более ты говорил, что он просит обращаться к нему с любой проблемой. и в отношениях, я думаю, он ставит это чуть ли не на первый план. он просит обращаться к нему, если ты почувствуешь что-то странное, как сейчас. поэтому… я думаю, он будет рад, если ты покажешь ему своё доверие.

mouche: Спасибо! Ты помог мне набраться уверенности. Хорошего тебе эм… вечера с Итэром (?)

arbidoltashi: откуда ты знаешь?

mouche: К гадалке не ходи.) После экзаменов в вечер пятницы вы точно должны быть вместе.

arbidoltashi: всё так. он передал тебе приветик. :)

mouche: Взаимно.) Пока!

arbidoltashi: до встречи)       Что же, Скарамуш и правда набрался смелости после этого разговора с Альбедо. И… конечно, Казуха может уже и спит, но хотя бы попробовать написать можно было бы. Почему нет?

mouche: Ты спишь?

maple leaf: Котёнок?       Ответ приходит сразу же, и Скарамучча вздрагивает, прикусывая губу. Ему надо… если он не отвлечёт и не нагрузит парня, то сказать ему он должен. Чем раньше, тем лучше же? maple leaf: Что-то случилось?

mouche: Я не мешаю тебе спать?

maple leaf: Хаха, нет. Не волнуйся. У меня мама приехала, так что тут шум и гам она устраивает. Заснуть пока тяжело. А на часах двенадцать. Вот так и живем.

mouche: :) Ладно. У меня кое-что… есть… хочу тебе это сказать, потому что я немного боюсь.

maple leaf: Чего боишься?

mouche: После того, что мы сегодня сделали…

maple leaf: Ох, тебе больно? Где-то неприятно? Ты должен был сказать мне, если тебе что-то не понравилось. Я же не могу узнать это без тебя. (((

mouche: Ох, нет! Мне понравилось. Я не об этом. То есть… в общем, у меня есть сомнение, что я такой же красивый, как и в твоих мыслях. Ну…. Что я могу тебе понравится так же, когда мы встретимся. Странно, да?

maple leaf: О… глупыш.)) Конечно, же понравишься, как иначе? Это я скорее могу тебе не понравится тем, что старше, может выше даже. Огромный старикашка какой-то. Мы всегда представляем не то, что в реальности на самом деле. И в этом нет ничего страшного. Я люблю тебя, потому что это ты. Каким бы ты ни был. И тебе напомнить? Ты мне понравился даже тогда, когда я не видел тебя, твою фотографию. Мне понравился ты из-за того какой ты. Не то, как ты выглядишь.

mouche: То есть тебе будет нравиться моё тело? И моя внешность?

maple leaf: Я ещё не настолько слеп. Да и твои фотографии. Я могу полностью понять какой ты. И да, ты нравишься мне. Даже, если у тебя где-то хвост окажется. Я просто затискаю его.

mouche: Даже та страшная родинка?…. Хаха…

maple leaf: Ты про ту, что у тебя на ляжке? Я видел. Она выглядит мило, признаться, я даже представлял, как целую её. Ну… я вообще представлял, как целую тебя всего, но опустим это.

mouche: Смущает… Я могу понравится тебе даже там…?

maple leaf: Ох, и там тоже.) Что за глупости в твоей головушке? Ты восхитителен, и я так тебя люблю, что не могу думать ни о ком другом. Ты прекрасен и всегда для меня таким и будешь. Я буду любить тебя, чтобы ни произошло.

mouche: Я тоже буду любить тебя.) Дешёвый роман….

maple leaf: Ну а что? Перевёл тему? А я хотел предложить тебе скинуть себя там.))

mouche: Ну ты же шутишь…

maple leaf: Может быть.))) Но на самом деле, я никогда тебя не заставлю скинуть ничего такого. Серьёзно. Я знаю, как это может быть страшно, даже, если доверие к человеку колоссальное. Не беспокойся.

mouche: Люблю тебя…

maple leaf: А я тебя. Кстати, как тебе идея на выходных приготовить что-нибудь по звонку?

mouche: Я не умею….

maple leaf: Я тоже.)