and in response, silence

      Но в итоге Казуха и правда загорелся идеей что-то приготовить вместе. Только Скарамуш совсем не понимал, как они будут делать это. Всё же вместе — это означает вместе, рядом, бок о бок, да и он всегда думал, что это что-то дружеское или семейное. Когда ходишь и выбираешь продукты, друг другу подсказываешь, что-то передаёшь, помогаешь в том, что у другого не получается. Он правда думает, что это именно так. И, конечно, он не понимает, как можно по-другому.       И он поделился в итоге этим с Казухой. На что лишь получил ответ, что тот что-нибудь обязательно придумает.       И ведь придумал. Правда придумал, да такое, до чего сам Скарамучча даже не догадался. Ладно, он, конечно, не тупой, но это оказалось для него интересным, хотя мысль про это всё же проскальзывала. Во-первых, они всё же продолжают быть, да и будут, возможно, на расстоянии. А во-вторых, это никак не должно мешать им.       Сходить вместе по видеозвонку в магазин, напугать всех продавщиц и консультантов, а после взять всё нужное и убежать домой уже готовить — оказалось… не так сложно и стыдно, но уж точно тяжелее, чем они думали. Всё же они никак не могли решить, что готовить, вечно прыгая от одной идеи к другой. Что-то лёгкое готовить не хотелось: Казуха себе ту же яичницу каждый день готовит, а у Скарамуша это получается не так плохо, как могло бы быть. Так что, в чём тогда веселье, если они приготовят что-то однообразное для себя?       Поэтому они все лёгкие рецепты убрали, оставляя только самое тяжёлое. Ну, тяжёлым это можно было и правда назвать. Всякие сложные десерты, супы, блюда из птицы или другого мяса, в общем, всё, что можно было бы приготовить, потратив не только силы и время, но и нервы. Но от этого ведь ещё интереснее?       Вообще, они хотели сначала сделать лазанью. Но ещё немного подумав, они решили, что это не так сложно, как им хочется, да и захотелось чего-то более сладкого. А что чаще всего можно съесть сладкого, так ещё и с чаем? Ну, вообще всё что угодно, но в этот раз взгляд их упал на торт. Маленькие, как их в интернете называют, бенто-тортики. Что же, Скарамучче эта идея пришлась по душе, торт миниатюрный, то есть, его сможет он легко съесть с мамой, даже не выбросив лишнего и не лопнув. Да и Казухе это нравилось, ведь дома никого не было, а сладкое он ел не так часто, да и не так его любил.       В конце концов, они закупаются всеми продуктами и возвращаются по домам, уже готовые творить, вытворять и делать всякое такое.       Разложив всё на большом столе, Скарамуш ставит телефон рядом, поправляя наушники. Казуха где-то шумит на своей кухне, так что Скарамучче только и остаётся, что ждать своего парня, пока он там доделает все свои дела и вернётся к нему, чтобы начать уже эту готовку. — Слушай, как думаешь, секс на столе — удобно? — вдруг появляется перед камерой Казуха в смешном красном фартуке с каким-то котиком. Скарамуш от вопроса покрывается красными пятнами, смотря на своего парня, как на идиота. Он сейчас серьёзно решил поговорить об этом? Пока они готовят? Ладно, они начинают только, но этот вопрос так неуместен. С чего вообще в голове у него такое? — Не пробовал, но, наверное, это не так удобно… типа… он твёрдый. Неудобно, — жмёт плечами, стараясь скрыть своё смущение за своей очередной маской безразличия. Правда, она уже давно треснула, потерялась, или что там с ней случилось, раз Казуха смотрит на красные ушки подростка, тихо хихикая. — Ну, типа, тебе бы не понравилось, да? — дразнит Казуха, чуть громче смеясь с немного злого, растерянного и смущённого выражения лица парня, что бросает на стол пачку масла, которую держал до этого в руках. — Почему ты спрашиваешь это? Тебе бы приятно было отбить все кости об твёрдые углы? — строит из себя обиженного, правда, буквально смущённый и растерянный вид выдаёт его с головой. Возможно, Скарамучча был бы не против немного отбить кости на столе. Но только немного и то не сразу. То есть, не сразу же после встречи, а то, что это такое? — Ладно, я тут шутки шучу. Просто, так скажем, мысли вслух, — хихикает парень, беря в руки большую миску и открывая на планшете рецепт. — Ну или мечты вслух, — жмёт он плечами и шепчет, но Скарамуш прекрасно слышит. Правда, делает вид, что прослушал последние слова. Или старается, да так плохо, что его сразу же раскусили. В любом случае тема эта больше не поднималась. — Так, ну, я доделал бисквит, осталось поставить в духовку. У тебя там как? — через какое-то время тяжёлой, правда очень тяжёлой, и не просто готовки, а войны с тестом на бисквит, Казуха закончил. Теста было очень мало, но парень надеялся, что оно поднимется и станет больше. Ему, конечно, было не так это и важно, но хотелось, чтобы было всё идеально красиво и пропорционально. Но может от того, что тортик получится ещё поменьше было не так страшно. Главное, что красиво и вкусно. Ведь съесть весь огромный торт у него точно не выйдет. — Ну, вроде того. Теста так мало, типа, только одна фаланга пальца входит в это. Так вообще должно быть? — рассказывает парень, что-то делая с тестом перед камерой, но после забив, он слизывает с пальца тесто, кривясь. А ведь в детстве любил его сырым кушать. Или, может, у папы просто получалось вкусно. — М-м-м, ну, постарайся получше, и, возможно, получится ввести побольше, — хихикает Казуха, разглядывая теперь парня, что что-то выставлял на кнопках, которые были на плите, тяжело вздыхая. Видимо, редко с плитой имел дело, раз застрял только лишь на том, как включить. — Фу, Казуха… Что ты несёшь? После того раза ты такой… извращённый, — краснеет и тяжело смотрит на парня в экране. Он уже не знает куда деть себя: Казуха бывает такое скажет, что становится ужасно неудобно. Но в то же время, Скарамучча признаётся, что не менее извращён. Раз это ему нравится. — Мне просто нравится смущать своего котёнка, ничего более, — хлопнув в ладоши, он нечитаемым взглядом смотрит на своего парня, беря в руки чистую миску, — Начнём делать наш крем? — усмехается парень, доставая упаковку фисташек. Они правда решили приготовить это? Скарамушу кажется, что это слишком сложно, и он просто испортит орешки и всё остальное. Но, в любом случае, деньги в итоге он тратит почему-то своего парня, а не свои. Это был скандал, ссора, полный кошмар, но закончилось это всё же новым переводом на карту, а вечером тихими разговорами о том, что же будут готовить. Ну и, может, совсем немного позаигрывали друг с другом, правда, дома была мама, так что они не могли делать что-то большее. А тратить деньги Казухи было немного неудобно. Ведь он так часто работает, зарабатывает их своими силами. И так просто может потратить. Но отвечает на это его парень легко. Потому что это его деньги, он тратит их так, как хочет. А хочет он потратить на своего парня и раз так решил, то с ним спорить просто нельзя. — Ладно, но всё же да, крем… эм… скажи, как готовить… Рецепт-то у тебя, — через минуту шепчет парень, когда не услышал никаких наставлений. В руках пакет орешек, а Казуха уже что-то делал, напевая под нос. — Ох, прости! — поднимая взгляд на камеру, Казуха потирает затылок, слегка растрепав свои собранные в низкий хвост волосы. — В общем, нужно кожуру убрать, — говорит парень, беря в руки чайник и заливая водой орешки, начиная всё же говорить, что нужно делать своему парню.       Когда уже крем был готов, то вместе с этим уже давно остыл бисквит. Он и правда поднялся, так что Казуха наконец спокойно выдохнул. То, что надо. А ещё милее было то, как Скарамучча счастливо скакал по кухне, как маленький кенгуру, радостно показывая на видео пропечённый корж, говоря, как счастлив, что ничего не сгорело, а выглядит это просто отпадно. А на запах… Скарамуш вообще думает, чтоб съесть это, так и не закончив торт. Но осталось совсем немного! Собрать и украсить. Всего лишь. — И так, остались только макароны, — говорит Казуха, что-то там вновь начиная делать. Скарамуш приподнимает бровь, оглядывая кухню в поисках чего-то. А вообще был другой вопрос. Зачем это нужно-то готовить? — Эм… а зачем нам макароны? — уточняет парень, хлопая ресницами, совсем не понимая, что имел в виду его парень. Разве они не закончили? Тем более… макароны? Казуха перед десертом поесть нормально решил? Тот же резко поднимает голову, смотря на того удивлённо, а после резко захихикал, мягко улыбаясь. — Ну, это же что-то вроде пирожных, не те макароны, о которых ты подумал, — наконец, слегка успокоившись, он показывает фотографию, где как раз и были эти… печенья? Скарамучча точно не знает, как их там называют, но вроде бы именно так. — Оу, я понял, — кивает, наконец, узнавая на картинке любимый десерт. Как можно было так ошибиться? В итоге, они вместе приготовили эти пирожные, но Скарамучча решил всё же не использовать их для декора. Не так аккуратно, да и в голове другая картинка, это же будет лишним там. В любом случае он красиво сложил печенье на тарелку.       Через какое-то время они возвращаются к коржам и крему, начиная уже делать самое главное и основное — собирать тортик. — Окей, разрежь осторожно на две части корж, только аккуратно, не порежься, — вспоминает парень, как только минуту назад Скарамучча резал клубничку на украшение и ухитрился сильно поцарапать палец. Ох, если бы Казуха был рядом, то он обязательно подул на рану и быстро бы вылечил тонкий пальчик. А после он бы обнял его и, видимо, они бы забыли про бедный торт, который бы оказался может даже на полу. В мечтах, конечно, было прекрасно, но в реальности не хуже. Скарамуш мило ругался на острый нож и свои кривые руки, бегая по кухне и ища такие нужные сейчас пластыри. — Не волнуйся, я учусь на ошибках, — хихикает парень, повторяя всё за Казухой, почти идеально ровно разрезая бисквит, всё же чуть вновь не порезавшись. Он долго смотрит на всё это, и, единственное, что делают парни ещё вместе, так этот торт собирают. Но это оказалось быстро и легко, так что в итоге, Казуха отворачивает тортик от Скарамуша, говоря, что время теперь творить дизайн.       А вот у Скарамуччи с этим были проблемы. Он не умел что-то делать такое, но решив сильно не нагружать торт, он взял темно-зелёный крем, в который добавил просто краситель и покрыл им весь торт. Хоть и не так ровно, но он старался на все сто. Выложив с краю клубнику и сделав милую надпись, написав такое заезженное «я люблю тебя». Правда, решил он всё же написать на инадзумском, хоть язык уже лет пять точно он не изучал и легко мог забыть что-то. Хотя он и родной ему, он всегда легко говорил на нём, знает прекрасно его, но в Мондштадте буквально все говорят на тейватском. Он уже привык. Да и на других языках всё меньше и меньше говорят, всё же распространённый и единый язык — легче, чем остальные. — Итак, — тянет парень, посмотрев на камеру, где Скарамуш всё ещё пыхтел над своим тортом, — готов узреть, мой котёнок, мои старания для тебя? — смеётся парень, на что получает кивок, и он берёт в руки телефон, переворачивая камеру, чтобы показать торт своему парню.       И торт оказался в фиолетовых тонах, Скарамуш даже не удивился, ведь видел, что смешивает там парень в миске. Сверху было несколько синих макаронов и слегка позолочено какой-то специальной фольгой. Вообще, это выглядело всё очень вкусно, так что Скарамучча был не против уже выехать в Инадзуму и съесть это. Но грустно, что сделать это у него не было возможности. — Красивый, я бы съел, — хихикает парень, тоже беря в руки свой телефон, глядя на торт, что сам сделал. Не такой ровный и идеальный, как у Казухи, но выглядит не менее аппетитно. — Я жду твой тортик, — с улыбкой тянет Казуха, возвращая телефон на место и беря один оставшийся макарон, отправляя его в рот, прикрывая глаза. Удивительно, что такое сложное блюдо у него вышло таким вкусным! Да и он видел, как пока Скарамучча украшал торт, то тоже немного поедал сладкое, видимо, тоже оказалось очень вкусным, раз за всё время он съел штучек пять. — Только не ругайся, что не так красиво, — смущённо улыбается парень, говоря такие глупости, по мнению старшего, разворачивая камеру на уже свой тортик. — Да почему сразу ругаться?.. Ого, — немного заикнувшись, парень что-то тихо напевает, хихикая, видимо, читая вообще надпись на торте. — Как мило… и красиво. Не нужно говорить, что он не, — Скарамучча поворачивает вновь на себя камеру, глядя на милое лицо Казухи, что расплылся в хитрой улыбке, усмехаясь на смущение Скарамуша. — До чего же ты милый… Я иду есть тортик твой… и тебя, — подмигивает Скарамучче, из-за чего тот вновь покрывается красными пятнами, тихо смеясь в ответ. — Ладно, ну… я рад, что понравился, — мягко улыбнувшись, он кладёт телефон на стол, вновь отправляя в рот макарон: они оказались очень вкусные. Так странно осознавать, что он их сам сделал… Но всё же небольшую их идиллию прерывает звонок в дверь, что Скарамучча аж подпрыгивает от страха. Он глядит непонимающе в коридор. Кого могло принести сегодня? У мамы ключи, да и она пока на работе, Итэр с Альбедо дома у второго, они сами писали, что будут смотреть фильмы, а Венти наверняка утащил Сяо на прогулку, уж больно погода хорошая: солнце, тепло, да так, что можно стянуть уже надоедливую куртку. Да даже Тарталья должен быть в Снежной. Тогда кто это? — Сейчас, там кто-то стучит, — парень откладывает телефон подальше, но наушник не убирает. Может, это сосед за солью пришёл? Глупо, конечно, но возможно, да и не будет же он из-за этого с Казухой прощаться?       Он подходит к двери, уже открывая замки, всё ещё пытаясь угадать, да и понять, кого принесло в этот чудесный день. И кто вообще решил его испортить, прервав его разговоры с Казухой? — А ты в глазок посмотрел? — вдруг спрашивает Казуха, и Скарамуш шепчет такое глупое «ой». Но уже как-то поздно было смотреть в глазок, дверь он открыл, а на него налетел ураган, резко прижимая к себе. Скарамучча даже сначала не понимает и не осознаёт, кто его держит в объятиях, и кто так бесцеремонно лапает его за талию. Но повернув голову, он замечает такую знакомую рыжую макушку. — Скарамучча! — без тени стыда тянет Тарталья, отстраняясь. Громкий голос режет слух, ведь общаясь с Казухой, он так привык к тёплому, мелодичному и тихому голосу парня, и Скарамушу ничего не остаётся, как отойти на несколько шагов, разглядывая шокировано друга. — Что ты делаешь здесь? — спрашивает, всё ещё пытаясь прийти в себя. В любом случае увидеть перед собой того, кого уже давно оставил где-то в Снежной под снегом, в окружении маленьких детей было… Очень странно. — Как что? Пришёл к тебе, — улыбается шире Чайльд, оглядывая квартиру. — Или помешал с кем-то? Ох, с Венти сидишь? О-о, так и знал, что помешаю, — ржёт, снимая с себя верхнюю одежду, устало потягиваясь. Будто бы только-только с дороги. — Почему именно с ним? И нет… — не забывая о Казухе, он потирает красное лицо. Будет тяжело, конечно, объяснить о ком тут шла речь, и кто решил ворваться в чужой дом, но было это не так важно сейчас. — О-о, с кем-то другим? А времени не теряешь, видимо, — хихикает, идя к парню, заглядывая на кухню. А Скарамучче хочется его чем-нибудь прихлопнуть. Такое говорить? — Да, не теряю, Тарталья, я по телефону говорю, — вздыхает, указывая на наушники в ушах, закатывая глаза на резко растерявшегося парня. — Оу… Вот так неожиданность… — мямлит Чайльд, понижая голос. — Прости там… с кем ты говорил… Я просто пришёл поговорить с тобой о кое-чём, — потирая затылок, он мягко улыбается Скарамучче, что сразу же успокаивается, заинтересовано глядя на своего друга, — но если ты занят, то… — Оу, котёнок, если у тебя появились дела, то я могу перезвонить позже. Всё же пообщайся с другом, а я уберусь пока на кухне, — в голосе слышится нежность, так что Скарамучча улыбается, кивая, хотя Казуха это точно не видит. — Ладно, я напишу тебе, — вздыхает, теперь уже заинтересовано глядя на Чайльда. Слышатся гудки, что означает, что Казуха покинул их, так что теперь да, они одни. — Ну так… о чём разговор? — Присядем? — улыбнувшись, он идёт на кухню, разглядывая, что же тут происходило. Он сразу же всё понимает, глядя на разбросанные принадлежности для выпекания, продукты, грязную посуду, так что просто садится за стол, утянув один макарон. — Руки не помыл, еду без разрешения берёшь, кошмар, — качает головой подросток, ставя чайник. Как бы на еду было не так важно, всё равно один столько не съест. Но вот кушать грязными руками что-то… тут больше уже беспокоишься об этом дураке. — Ах да, — встаёт резко Тарталья, вымывая руки. Когда чай уже был готов, парни сидели друг с другом рядом; Скарамуш всё ждал начала разговора, а Чайльд, видимо, пытался собраться с мыслями. — В общем… Это… На выпускной пойдёшь? — спрашивает вдруг Тарталья, из-за чего даже Скарамуш подавился чаем. Ну конечно же, идёт, они уже обсуждали это. Зачем опять спрашивать? — Идёшь, — будто бы сам себе отвечает. — Я хочу пригласить тебя. Ну, знаешь, если ты ещё никем не занят, — смеётся, глядя, как опасно в руках Скарамуччи сверкает нож, а он сам разрезает торт, не забыв, конечно, его сфотографировать. На память, наверное. Но нож уж точно в руках этого человека становится самым страшным оружием. Тем более, если задавать такие глупые вопросы. — Да я не занят, просто странно это будет. А как же Люмин? — уточняет Скарамучча, размешивая в кружке сахар, садясь обратно, как только разрезал торт. Ох, возможно, у него от обилия сахара кое-что и слипнется, но, ладно, зато какая защита! — Люмин? Ох, а это уже главная тема разговора… Итэр… Хм, она идёт на выпускной с парнем Итэра, — тяжело вздыхает, откидывая голову назад. Скарамучча видит, какой его друг… уставший? Заёбанный? Серьёзно, он выглядит ужасно, будто бы не спал неделю, а то и больше. Его хотелось побыстрее отправить в душ, поесть и спать. Иначе это просто ужасно выглядело. — Погоди, — резко поднимает голову, отрываясь от размешивания сахара в кружке чая, — с парнем Итэра? С Альбедо что ли? — как-то в голове не складывалось. Они же недавно только говорили, что нашли друг другу парные костюмы и уже заказали. Да серьёзно, Альбедо хоть и не учится больше в школе, но он приглашён Итэром. То есть… Итэр идёт с Альбедо… Откуда здесь взялась Люмин? — Альбедо? С чего он? Нет. Помнишь, Люмин общалась с каким-то парнем, а я спрашивал про него у Итэра? Тот сказал, что это его парень. Она с ним и идёт, — хмурится, не очень понимая причём тут Альбедо… Хотя воспоминания о дне рождения Скарамуччи начинают проявляться… То есть, да, точно, Итэр и Альбедо вечно прижимались друг к другу, чуть ли не целовались у всех на виду. Да и те милые посиделки на чужих коленях точно нельзя было назвать дружескими. Плюс их уход в одну квартиру… Но Тарталья тогда был пьян, он и не помнит это всё отчётливо. Да и опять же. Он с этим самым Итэром спорил, кто больше выпьет, а потом брал на слабо, что тот не сможет поцеловать парня в их окружении. Итэр-то и поцеловал. — Но у Итэра нет парня, кроме, как Альбедо. Они с ним… уже второй месяц, — он, конечно, точно не помнит, но примерно так оно и есть. Тарталья приподнимает голову, закидывая руки за неё, тяжело выдыхая. — Тогда почему Итэр сказал это? Раз у него супер-пупер классные отношения с Альбедо, то почему у него откуда-то ещё одни взялись? Он играется что ли с кем-то из них? — настолько злым Тарталью Скарамуш ещё не видел, он аккуратно встаёт, садясь возле парня на другой стул, укладывая руку на чужое плечо. Он не знает, на что больше парень злится. На Люмин, либо Итэра, что мог играться с парнями. Будто бы на вид ангелочек, который с удовольствием тебе поможет, а после за твоей спиной будет рассказывать о тебе всякое. Но даже так… Итэр не такой, и сам Скарамучча это знает точно. — Ну… я не думаю, что это так… Итэр говорил мне, что у него не было до Альбедо отношений. А если и были… то точно уже закончились. Может, причина в другом, почему он так сказал? — пытается успокоить друга, что резко встаёт из-за стола, чуть не разливая чай на нём. Кажется, он сделал только хуже, раз злость на кого-то перешла на самого Скара. — Ты намекаешь на что-то? — хмурится, да так, что Скарамучче страшно. Он редко видел настолько взбешённого друга, но если и видел, то только во время каких-то драк или споров. Но чтобы совсем рядом… И, возможно, из-за его же слов? Как бы дело не стало хуже… — Я имею в виду, что… Может, была какая-то причина? Или они и правда встречались? Или ещё что-то… я же… ну, я не могу знать, — совсем уже растеряно говорит подросток, и только сейчас Чайльд замечает, как некрасиво повёл себя. Мало того, что ворвался в чужую квартиру, так ещё и устроил тут чуть ли не скандал, напугав друга своими криками. — Прости. Это всё эмоции… Знаешь, как неприятно строить планы на выпускной почти год вместе, уехать домой на буквально месяц, а вернувшись… услышать, что идёт твоя девушка с кем-то другим! Это же просто… ужасно, — он садится обратно, уже спокойно похлопав Скарамуччу по плечу, тем самым и его успокаивая. Уж им точно не нужны ссоры в такой момент. Да и зачем портить такой день? Нужно было бы просто придумать и сделать что-то. — Хэй, я понимаю. Это не круто, но мы что-то придумаем. Вы вообще говорили об этом? Почему она… вообще решила идти с ним, а не с тобой? — в ответ он укладывает ладонь на чужое плечо, массируя, тем самым правда успокаивая и расслабляя Чайльда. — Я пытался. Она… по сути, ничего дельного не сказала. Меня волнует больше Итэр и его слова… Он решил её прикрыть? Или что? — видимо, вновь накатившую злость Скарамуш успевает убрать своей рукой, поглаживая друга. И это даже немного его самого успокаивает. — Я не знаю. Но раз ты хочешь узнать, то, возможно, нужно поговорить с ним, — конечно, он бы не хотел портить день своим друзьям, но Тарталья просто не даст покоя ни ему, ни другим. Лучше сразу же уже всё узнать и идти дальше, чем топтаться на месте, думая над всем этим и ломать мозг. — Хочу. У тебя есть номер? — глаза парня загораются, и он смотрит с такой надеждой, что отказать нет никакой возможности. — Да… можешь с моего написать, — отдаёт телефон с уже открытым диалогом. Они не так часто общались, бывало, Итэр просто начинал жаловаться на то, что Альбедо учится, а тому скучно, ведь отвлекать своего парня ему нельзя. Ну или просто отправлял какие-то смешные картинки, и Альбедо признался как-то, что получает такое в три раза больше в день. Даже когда они в одной комнате. — Спасибо, — телефон хоть и не выхватывается, но из рук пропадает быстро. Тарталья быстро начинает что-то печатать, так что у Скарамуччи есть шанс только заглянуть в свой мобильный через плечо друга, глядя на сообщения.

Скарамучча: Хэй, привет, это Тарталья. Я хотел поговорить по поводу Люмин и твоего «парня». Не занят?

Итэр: Погоди… отойду. Я знал, что ты напишешь мне. Правда не ожидал, что это будет с телефона Скара. Так что ты хотел узнать?

Скарамучча: Ты солгал мне, когда писал, что он твой парень?

Итэр: Ну… да. Солгал.

Скарамучча: Но почему?!

Итэр: Потому что Люмин — моя сестра. Я знать не знал того парня. Я не хотел портить отношения ваши, как-то в них влезать или ещё что-то. Но и сестру я не хотел давать в обиду. Ляпнул, что пришло в голову.

Скарамучча: Но почему ты это сделал? Она лгала мне, ты тоже. Вы оба солгали и считаете, что это нормально?

Итэр: Да, я понимаю, что это… неприятно. Очень. Но я правда не знал ничего об этом. Да и при выборе тебя или своей сестры, я выберу её, невзирая ни на что. У тебя у самого есть семья. Разве бы ты не пошёл защищать своих? Будь они правы или нет — неважно. Возможно, лучше было бы, чтобы я ничего тебе не ответил, сказал, что не знаю такого. Но я и не думал тогда об этом.

Скарамучча: Ты вообще не подумал! О том, что я после буду чувствовать от этого обмана. Чел, почему нельзя было нормально обо всём поговорить?

Итэр: Я поговорил. С ней. Она обещала, что разберётся с этим сама, а я и не влезаю. Она взрослая, так что она сможет. Тем более, когда ты написал мне, я опешил. Мы не были с тобой практически никак знакомы, поэтому, когда какой-то парень пишет и спрашивает, что за пацан ошивается рядом с моей девушкой, то, конечно же, я растеряюсь и заподозрю неладное. Я знал, что ты её парень, но подставлять её своим ответом я не хотел. Сначала я просто думал, что спрошу кто к ней пристаёт, а потом уже разберёмся. Но, когда узнал правду, то, конечно, пожалел, что не рассказал тебе это.

Скарамучча: Окей. Она со мной даже не поговорила после. Хотя, когда я узнал, что этот парень твой, то я успокоился. Но он всё крутился и крутился рядом.

Итэр: Ну моя ошибка, что ляпнул это. Но я и не знал, что моя сестра позволяет всё это. После разговора с ней, я сказал, что если она с тобой нормально не поговорит, то всё это будет ужасно некрасиво и неправильно. Она всё обещала, откладывала. И вот… наобещала. Я знаю, что она идёт с ним на выпускной.

Скарамучча: Классная ошибка. Было бы вообще приятно Альбедо услышать, что его парень крутит мутки с «другим»?

Итэр: Не приплетай сюда и мои отношения. Вы с Люмин взрослые люди, это ваши отношения, делайте с ними, что хотите, я уже устал пытаться помочь. Единственное, что я хочу сейчас — это лечь со своим парнем и посмотреть уже наконец «Назад в будущее».

Скарамучча: Обещаю, как только я встречу тебя, я дам тебе в нос.

Итэр: Заслуженно.

Скарамучча: А как только встречу его….

Итэр: Идея такая себе. Но только, если ты тронешь Люмин…

Скарамучча: Я не настолько идиот.

Итэр: Что же. Надеюсь, ты поймёшь, что я просто хотел помочь сестре. Это не оправдывает меня. Я прикрыл её, да, тем более ляпнул такое. Но в любом случае. Тебе следовало бы об этом поговорить с ней, а не со мной. Чем бы я мог тебе помочь? Ничем. Я не знал его, так что и ответить тебе ничего не мог.

Скарамучча: Забей уже. Придумаю. Но я хоть рад, что, наконец, всё прояснилось. Сиди там со своим парнем, няшайтесь.

Итэр: Ага.       Тарталья отдаёт телефон обратно и наступает тишина. Что же… Тут даже и у Скарамуччи нет слов. Он не мог сказать, что кто-то поступил правильно или неправильно. Во-первых, да, Итэр хотел просто уберечь сестру. Во-вторых, Чайльд пытался найти все ответы на свои вопросы. Но один солгал. Другой решил не говорить с Люмин о проблеме, а расспросить других, которые могли бы быть и не в курсе. Тем более зная то, как общается Тарталья, когда волнуется, то можно было бы подумать, что тот что-то замышляет. Так что подставлять кого-то Итэру, возможно, не хотелось. И так, и так… всё складывалось глупо. — Ну вот так как-то… — жмёт Тарталья плечами, вставая со стула и потягиваясь. — У тебя парень появился? — вдруг спрашивает, видимо, переводя тему, но из-за этого Скарамуш выпадает в осадок. — Откуда…? — непонимающе смотрит на друга, а тот машет рукой, усмехнувшись. — Тебе сообщение написали. «Котёнок, я отойду по делам. Пиши если что». Это… мило… — он идёт в коридор, а за ним бежит парень, всё ещё находясь в шоке, поправляя шорты, что загнулись, пока он сидел. — Почему именно парень? А не девушка?.. Или мама? — спрашивает вдруг Скарамучча, следя, как Тарталья берёт в руки обувь, смахивая грязь на ковёр. — Не думаю, что у тебя Эи записана, как «кленовый лист». Ни одного сходства. А с полом уже тыкал пальцем. И угадал ведь, — подмигнув, он накинул на плечи ветровку, поправляя распущенные волосы. Тарталья выглядит… Он смотрит на него так спокойно и с нежностью, будто бы рад чему-то. И Скарамуш вполне догадывается из-за чего эта радость. Но, наверное, никто и никогда из них не поднимет эту тему. В ней больше нет смысла. — Читать чужое неприлично… — обиженно шепчет, открывая дверь, чтобы парень уже шёл, куда он там хочет или куда ему надо. Скарамуш не выгоняет друга, если бы тот хотел остаться, то он не был бы против, всё же они давно не виделись. Но по горящим глазам друга он видел, что тот что-то задумал. Так что точно торопится. — Верно, прости, — смеётся, вдруг что-то вспоминая. — Так пойдёшь со мной? — видимо, имея в виду выпускной, Тарталья мило улыбается. Скарамучча прикрывает глаза, вздыхая. Ну, вообще у него не было планов, да и приглашать некого было. Так что тут Чайльд, конечно, вовремя. — Да не знаю. Меня никто не приглашал, так что… почему нет? — жмёт он плечами, а Тарталья только ещё шире улыбается, кивая ему. Он вновь поправляет быстро волосы, глядя в зеркало, подмигнув то ли своему отражению, то ли самому Скарамучче. — Хорошо. До встречи, — махнув другу рукой, он, наконец, выходит из квартиры. Попрощавшись, Скарамуш закрывает двери за спиной друга, тяжело вздыхая и утыкаясь лбом в дерево.       Это было тяжело… Всё это было тяжело. Он в замешательстве от всего, что происходило. Но в то же время, это не его проблемы. Пускай решают сами. А он пока пойдёт и наконец вернётся к своему вкусному тортику (он правда получился просто великолепным). Ну и, может, к Казухе, с которым у них на этот день было ещё несколько планов.