and in response, silence

      Скарамуш сидит на кровати, поджав к груди колени, стараясь не плакать так сильно и громко. Стараясь успокоиться, он проваливается в этом деле окончательно: слёзы лились, как из ведра, не позволяя никак успокоиться и наконец прийти в себя.       Его правда бросили?       Он поверить в это совсем не может, это ведь такой бред. Этого не может просто вообще быть. Такая же тупая шутка? Это же шутка? Он трёт лицо, из-за чего щёки горят уже нестерпимым огнём. Не может перестать плакать. Совсем.       Телефон валяется на полу, наверное, он даже мог его разбить, хотя, что ему будет, раз упал на ковёр? Навряд ли что-то плохое. Да и как-то совсем не важна уже сохранность этого мобильника.       Он вздрагивает, как только чувствует на своих плечах чужие ладони, что сразу же прижимают к себе, что-то зашептав на ухо тихо-тихо. Скарамучча не разбирает и ещё громче рыдает, прижимаясь к такому сейчас нужному теплу. Будто бы это Казуха сжимает его в объятиях… Будто бы он и правда пришёл его успокоить. Сказать, что пошутил. Так хочется поверить в то, что всё это такой идиотский и ужасный прикол. Да, это сильно ранило его, но он сможет простить эту шутку, лишь бы Казуха вновь написал и всё разъяснил. Он же поймёт, он не идиот, в конце концов. Но сейчас парень себя чувствует самым тупым человеком в мире: он не понимает, что происходит.       Скарамуш приподнимает заплаканное лицо наверх, глядя на того, кто же пришёл его успокоить, замечая голубые обеспокоенные глаза и рыжие мокрые и где-то ещё мыльные волосы. — Что такое? — друг выглядит таким взволнованным, что самому Скару становится стыдно за своё поведение. Но успокоиться он всё равно не может. Он вновь громко плачет, прижимаясь к груди Тартальи, раздирая уже бедную губу чуть ли не в мясо, просто чувствует ужасный привкус железа во рту, точно разодрал до крови.       Скарамучча не отвечает на вопрос друга, из-за чего беспокойство Аякса только растёт. Он притягивает парня к себе чуть ли не на колени, вытирая с щёк Скарамуша бесконечные слёзы. Чайльд прижимает к себе поближе парня, гладя того по спине и пытаясь успокоить. Он его почти как младенца качает на руках, чтобы тот наконец успокоился и заснул. Глупое, возможно, сравнение, но Скарамучча выглядел и правда, как потерянный и самый несчастный ребёнок. — Милый мой, скажи, что случилось? Я беспокоюсь. Смотри. У тебя даже тушь не вся смыта, — гладит уже его по голове, пытаясь понять, что произошло с другом. Почему он так сильно плачет, да так, что стены трясутся. — Ну посмотри. Ну как тебя могут красить слёзки? Не плачь, мой хороший. — Он… — всё же что-то говорит парень, всхлипывая, прижимаясь ещё поближе к парню, вдыхая такой родной запах. — Бросил меня… — шепчет, а Тарталья вздрагивает, чуть ли не сжимая слишком сильно его в объятиях, оставляя лёгкие синяки. Он в шоке замирает, не понимая: шутка это или он серьёзно говорит про какого-то там своего парня, с которым у него всегда всё было буквально идеально, ни разу не ссорились и жили душа в душу? Они не могли просто так расстаться. Что произошло? — Что? Почему? — не понимает, поднимая за подбородок парня, чтобы тот посмотрел всё же в его глаза. Скарамуш смотрит. Так болезненно и разбито, что у Тартальи всё внутри сжимается. У Скарамуччи такое разочарование на лице, что тому слишком становится тяжело на это смотреть. Хочется сейчас же стереть это, обнять так крепко, чтобы парень и выбраться не смог. Хочется… сделать что-то слишком запретное и ненужное сейчас. Почему такие мысли? — Я не знаю… — так тихо шепчет, вновь начиная громко плакать. Чайльд не видит смысла сейчас у него добиваться ответа. Ему навряд ли расскажут, он, может, только больше ранить, а Скарамуш может совсем расстроиться, и кто знает, что с ним будет позже. Сначала его надо привести в чувства и хоть немного подбодрить. Отвлечь. А уж потом вести разговоры, тем более, в таком виде Скарамучча и правда мало что объяснит. — Погоди минутку, — парень берёт стакан с водой на тумбе, подавая его. Он помогает выпить немного воды, Скарамучча икает и дёргается куда-то в сторону из объятий, продолжая рыдать в ладони. Тарталья ставит обратно стакан на тумбочку, чуть не роняет, но обнимает парня вновь и прижимает к себе, гладя по голове, — Я рядом. Всё хорошо, не плачь, — он качает его, настолько сильно прижимая к себе, что Скарамуш сдавленно вздыхает, так, что Аяксу просто приходится ослабить хватку. — Хочешь Альбедо и Итэру позвоню? Поговорим с ними. — Нет, — качает головой тот, наконец хоть немного приходя в себя, — не надо беспокоить… — тяжело вздыхает, вытирая слёзы с щёк. Тарталья снова успокаивающе гладит его по спине, тяжело вздыхая. — Что произошло? Почему расстались? — задаёт вновь важный для него вопрос Чайльд, смотря на Скарамуччу, который совсем уж растеряно выглядит. — Я правда не знаю. Он просто написал, что мы расстаёмся. Ничего же… Никак… Ну, мы же нормально вместе были. А в этом месяце он стал отдаляться от меня, и вот… он кинул… Я не знаю, Аякс! — вновь плачет, утыкаясь в шею Тартальи и громко всхлипывая, уже, правда, устав от этой истерики. Чайльд расстроенно гладит его по голове: ему так не нравятся эти глаза, когда они грустные. Так не нравится слышать в голосе боль и отчаяние. Так хочется его успокоить, прижать к себе, заставить забыть того парня навсегда. — Он просто козёл, — кивает сам себе Тарталья, вновь приподнимая за подбородок голову Скарамуччи. — Он не достоин твоих слёз, — улыбается и будто бы его какой-то чёрт дёрнул, раз он целует его в губы, почти невесомо, почти не касаясь, лишь лёгкое движение, чтобы успокоить. Скарамучча чувствует это только через секунду, с шоком глядя на спокойное лицо друга. Тарталья обнял его так крепко за талию, прижав к себе, аккуратно, совсем не настойчиво целуя. У Скарамуша внутри будто бы всё взрывается вновь, он прикрывает глаза, но сразу же отталкивает Аякса, что, не сопротивляясь, отстраняется от него, облизывая губы. — Что это…? — Прости, — не даёт даже задать вопрос, Чайльд улыбается. — Просто… Подумал, что смогу тебя хоть немного так отвлечь. Наверное, не стоило так делать. Прошу, прости, — он так обеспокоенно смотрит, что злиться или ещё что-то Скарамуш не может. Это и правда отвлекло его, да он даже себя чуть спокойнее почувствовал. Слёзы и правда прекратили течь, а в голове наконец всё стало ясно, убирая этот плотный туман. — Хорошо. Но только не делай так больше, пожалуйста, — просит подросток, стирая с губ слюну (свою или нет — не важно), садясь опять поближе к Тарталье и обнимая его. Аякс спокойно выдыхает от того, что это не так сильно ударило по другу, начиная вновь его гладить. Скандалов им точно не надо из-за такой глупости. — Я знаю, что нравился тебе, — почему-то резко начинает Чайльд, из-за чего даже Скарамуш немного вздрагивает. Но тот машет головой, успокаивая, — но я рад, что у тебя был человек, который смог оказаться лучше, и ты полюбил его больше, чем меня, — он так спокойно улыбается, что Скарамуш расслабляется, прижимаясь к нему обратно. Видимо, ругать его из-за глупой влюблённости не будут. — Я не знал, как правильно реагировать на твою симпатию. Ты такой… милый. И ты был весь мой. Но у меня была Люмин… Я помню ту вечеринку. И тот поцелуй. Я обидел, уверен, им тебя, — прижимается. — Прости. Моя оплошность, что я, зная о твоих чувствах, совсем не подумал о том, что тебе будет неприятно целовать меня так, — тяжело вздохнув, он вновь погладил его, чмокая в макушку, но лишь для того, чтобы успокоить и показать, что всё у них хорошо. — И к чему ведёшь? Предложишь встречаться, я тебя ударю, — совсем хмурится Скарамуш, прикусывая губу. Он так хотел услышать такие слова раньше, но… сейчас они ничего не значили для него. Он не любит Тарталью. — Ударь, — хихикает, сразу же поднимая ладонь. — Но! Мы оба расстались со своими молодыми людьми, и я просто хочу поддержать тебя и порадовать. Не подумай ничего такого. Я хочу… успокоить нас обоих. Мы друзья? Мы всегда будем друзьями, просто… друг друга поддержим? — смеётся, стараясь успокоить окончательно своего друга, который всё же расслабляется, кивая. — Друзья, — он обнимает Аякса, наконец, успокаиваясь. Тарталья вновь гладит его по голове, с улыбкой глядя на спокойного друга. — А твой па… бывший? Ох, он ещё посмотрит кого потерял, обещаю. Мы ему такое устроим, — растрепав волосы, он встаёт с постели, откидывая полотенце и накидывая на свой верх футболку из шкафа. Только сейчас Скарамуш заметил, что тот прибежал в одних боксёрах. Кажется, только услышал плач и побежал, но всё же додумался прикрыть низ, чтобы не травмировать его ещё сильнее своими причиндалами, которые висели бы туда-сюда болтаясь. — Я даже не знаю причину! И навряд ли теперь мы встретимся… — совсем расстроенно и тяжело вздыхает, валясь на кровать. — Поверь, мы ещё посмотрим, кто тут будет последний смеяться, — хлопает его по ноге, прося встать. — Иди в душ. Не очень сегодня день выдался. А потом пойдём фильм посмотрим. Не против? — спрашивает, а получив в ответ отрицательное покачивание головой, улыбается, провожая взглядом Скарамуша, что уже идёт с вещами в душ. Тарталья улыбается, но сразу же тяжело вздыхает. Это будет сложно.

***

      Скарамучча заходит в ванную, разглядывая на полу чужие вещи, которые сразу кидает в корзину, начиная и с себя скидывать. Он глядит в зеркало, хмурясь и пытаясь понять, что не так было в нём.       Они расстались потому, что Скарамуш не так идеален? Он несколько раз вертится перед зеркалом, подмечая все минусы в своём теле и лице. Например, тут шрамик, прям под лопаткой, упал в детстве на осколок. А вот тут у него и правда та самая родинка, которую Казуха хотел поцеловать… Но он же совсем неидеальный. У него пресса даже нет, только живот впалый от плохого питания, да и, скорее всего, просто такого организма. Хоть что ешь, а не потолстеешь совсем. Он кусает губу, смотря на своё лицо. Заплаканное, такое растерянное и грустное. Он прикасается к зеркалу, ведя по нему пальцем, как-то совсем грустно наблюдая за этим. Нет, красивым, наверное, его назвать всё же нельзя. Может, из-за этого его и бросили? Увидели полностью его «красоту» и сбежали, пока не поздно. Поздно уже как бы и было, но, видимо, только для Скарамуша. Обкусанные губы, что неприятно болели были страшнее смерти. Ему так не нравилось такое, хоть и была привычка покусывать губы, но чтобы настолько… Даже у Аякса осталась кровь на его же губах. Он смывает её, жмурясь от боли. Неприятно. В конечном итоге смотреть на себя в зеркало не было никаких сил. Видеть себя было ещё хуже. Он отворачивается, залезая в ванную и включая воду. Просто посидеть… Ему нужно подумать.       Прерывает его не самые красочные мысли стук в дверь. Скарамуш аж подскакивает на месте, выключая воду. Неприятная ситуация, он совсем потерял счёт времени, стоя под тёплыми каплями воды, закрыв глаза. Он всё думал о расставании. Надеялся, что его мозг так просто решил с ним поиграть, либо Казуха так пошутил неприятно лишь для него. Но всё же это был даже не сон. — Муша, всё хорошо? Ты чего молчишь-то? — обеспокоенный голос доносится из-за двери, и Скарамуш выдыхает. Это Тарталья, видимо, испугавшись, что того долго нет, да и как-то слышать лишь звук стекающей воды не очень. — Да… Я скоро, — отвечает парень, включая воду обратно, чтобы быстро ополоснуться. Всё же он даже шампунь в руки не взял. — Окей, я там фильм включил, — приглушённый голос всё же Скарамучча слышит, кивает больше себе, ведь Аякс этого уже не увидит точно. Быстро помыв голову и ополоснувшись, он выходит из душа, закутываясь в полотенце и быстро надевая домашний костюм. В руки попался всё тот же костюм, в котором он фотографировался для Казухи. Видимо, теперь это совсем не важно?       Хотя бы удобно, так что он выходит из ванны, направляясь в гостиную, где Тарталья уже устроил всё для комфортного вечера. Даже суши смог заказать, раскладывая всё на столике и выбирая какой-то фильм. Сколько же он сидел в ванной, что и заказ пришёл, и Тарталья всё сделать успел? — О-о-о, приветик, с мокрой попкой вас, — хихикает парень, осторожно шлёпая как раз по этому мокрому месту, на что Скарамучча обиженно садится на диван, подгибая под себя ноги. — Да ладно тебе. Как не шлёпнуть? — заметив немного обиженный взгляд друга, он улыбается, включая фильм. Он совсем не хочет напрягать своими глупыми шутками его.       Скарамуш спокойно выдыхает, забирая к себе миску с роллами и укладывая голову на грудь Аякса, что приобнимает его за торс, притягивая поближе к себе, поглаживая мокрые волосы, да и сам успокаивается.       Становится хорошо.

***

      Скарамучча просыпается на своей кровати, кажется, очень рано. Рядом лежит Тарталья, посапывая и тихо что-то бурча себе под нос. Скарамуш поднимается, садясь на кровать, зевая и поглядывая на Чайльда, что развалился на половину кровати, пуская слюни на подушку темноволосого. Тот вздыхает, перелезая через парня. Честно, он совсем не понимает и не знает, как оказался в постели. Кажется, он заснул только на начале фильма. Он так устал за весь день, так ещё и вечернее потрясение…       Скарамучча подскакивает на месте, начиная искать свой телефон, что оказался уже на столе. Видимо, Тарталья позаботился о нём, всё же убрав. Скарамуш берёт его в руки, включая. Надежда, что он увидит всё же заветное сообщение была огромная. Хотя бы просто… Объяснение? Ладно, может, ему и правда не нужно это глупое признание, что это всё шутка, какая-то она глупая и болезненная. Может, это вообще сон был? Да даже, если нет, Скарамучча просто хочет, чтобы Казуха объяснил ему то, что произошло. Почему он вообще решил расстаться? Что случилось? Теперь, не зная точного ответа, Скара винит во всех проблемах себя. Что могло бы вообще произойти? Настолько тяжело было догадаться в этом, это же просто невозможно. Но Скарамуш не видит таких нужных ему сообщений, он тяжело вздыхает, заходя в приложение. Может, попытать удачу и вновь написать?       Но его ждал такой облом, из-за которого Скарамучча роняет телефон на пол, падая за ним на колени и вновь зарыдав.       Он удалил страницу.       Он… что сделал? У Скарамуччи внутри всё окончательно ломается и разрывается. Он надеялся, так надеялся, что сможет связаться с парнем, хотя бы поговорить с ним через какое-то время. Пусть хоть что-то бы он сказал. Но тот взял и удалил свою страницу.       Это правда было игрой? Он будто бы всё спланировал заранее. Не говорил свои другие соцсети, даже не давал номера телефона или что-то ещё. Буквально, специально сделал так, чтобы Скарамуш не мог ничего ему больше написать. Никакого общения… Будто бы выкинул он его из своей жизни. Как ненужный хлам или старую и уже надоевшую игрушку.       Тарталья, кажется, быстро подскакивает, как только слышит рыдания своего друга. Присев возле темноволосого, он обнял его, крепко прижимая к себе, чмокая в макушку и гладя по спине. — Что такое? Что случилось, мой хороший? — он точно испуган из-за такого резкого и точно неприятного пробуждения. Скарамуш лишь качает головой, двигая к парню свой телефон, так что тот понимает всё сам и легко. — Идиот… — шепчет, кусая губу, вновь целуя в макушку. — Всё будет хорошо, — крепкие объятия всё же помогают Скарамучче расслабиться и успокоиться. Он прикрывает глаза, плача ему в плечо, жмуря глаза. Конечно, парень не уверен, что это вот «хорошо» у него будет в ближайшее время, но так хотелось в это поверить теперь. Он тихо вздыхает в чужое плечо, вытирая нос и слёзы об оголённую кожу. — Хэй, — тот мило пищит, хмурясь, но позволяет это, тихо хихикнув. — Хочешь позовём Альбедо и Итэра? И может там… Сяо с Венти. Если хочешь, — предлагает Тарталья, вставая с колен и поднимая за собой Скарамуччу, что, покачав головой, смотрит на время. — Так рано… И, наверное, они заняты? — спрашивает больше у Чайльда, а тот, махнув рукой, берёт чужой телефон, уложив на тумбочку. — Уверен, они придут всегда с удовольствием, — посмеявшись, он берёт в руки уже свой телефон, включая. — Можем просто посидеть или погулять. Отличная погода, не думаю, что они будут против, — начинает что-то искать в своём мобильном, потянув Скарамуша на себя, чтобы тот всё же сел и прилёг на кровать. — Я напишу им? И потом просто уже, когда они придут, то и разберёмся, что и куда, — хихикнув, он начинает кому-то писать. Скарамуш ложится около Тартальи и лишь немного заглядывает в чужой телефон. Тот кажется не решился писать Сяо и Венти, которые могли бы проводить вместе время.

Тарталья: Привет, не хотите к нам в гости прийти?

Итэр: «К нам» это к кому?

Тарталья: Ну… к Скарамушу и ко мне.)

Итэр: Щас? Мы потому что только с Кли сможем.

Тарталья: Как будет удобнее. Но мы не против Кли. Она классная.

Итэр: Ладно, сейчас Альбедо скажу. Может, через часик придём.

Тарталья: Ждём тогда.)

      Скарамучча тихо хихикает, ложась к Чайльду на плечо. Так мило, что они готовы прийти практически сразу, как их позвали. Даже не смотря на огромное расстояние или ещё что-то. В любом случае, сейчас каникулы и таких важных дел-то и нет. — Если я вновь заплачу при них? Что сказать? — начинает резко парень, посмотрев на свой телефон, что продолжает лежать на том же месте, на котором его и оставили. — Ничего. Думаю, они поймут, — улыбнувшись, парень треплет его по голове, вставая с постели, потягиваясь. — А теперь пойдём позавтракаем? Надо же ещё придумать, чем займёмся. — Предлагаю устроить небольшой баттл команд, — усмехнувшись, Скарамучча вскакивает на ноги, идя на кухню. Он совсем забывает о телефоне, даже не беря его в руки. Да и какой теперь смысл?

***

      Альбедо и Итэр вместе с Кли, приходят и правда через час. Девочка сразу ускакала рассматривать квартиру, что ей, в общем-то, и не запрещали, пока парни уже располагались в гостиной перед телевизором.       Они играли почти весь день, так что все уже и правда устали: Кли клевала носом, уложившись на Альбедо, который следил за игрой, пока Чайльд и Итэр ссорились, пытаясь друг друга победить в какой-то игре. Скарамучча устало так же смотрел на телевизор, прижавшись к Альбедо, который был совершенно не против ещё одних обнимашек.       Уже под вечер, когда они насиделись, и Итэр с Альбедо решили идти домой, все потягиваются, зевая. Кли продолжала лежать на руках у Альбедо, тихо сопя, а Итэр с Тартальей решили куда-то отойти на время. Так что Альбедо и Скарамуш сидели и ждали этих парней, уложившись на диванчик. — И как дела у тебя? Ты и не рассказал даже, — спрашивает Альбедо, покачивая Кли на своих руках, чтобы не разбудить своим громким голосом. Скарамуш лишь жмёт плечами, о чём-то думая. Есть ли вообще смысл говорить правду? Вообще да, есть. Тем более, Альбедо точно всё поймёт и, возможно, что-то посоветует. Тарталья тоже совсем недавно расстался, так что его поддержка хоть и очень хорошая и приятная, но слабая. Ему бы самому успокоиться и разобраться во всём, пока есть возможность. Чайльда очень не хочется напрягать и заставлять расстраиваться ещё и из-за этого. Но другая проблема. Захочет ли Альбедо разбираться во всём этом так же сильно и захочет ли помочь? — Знаешь… Я думаю, что не очень, — тихо отвечает, вздыхая тяжело и протирая лицо, чувствуя, как защипал нос, из-за чего очень хотелось опять разреветься. — Почему? — не понимает парень, хмурясь и приподнимая одну бровь. Он поднимает на руки Кли, немного укладывая на диван в сторону, чтобы не разбудить случайно и не потревожить. Ведь разговор будет, по виду Скара, очень тяжёлый. — М-м-м… Погоди немного, — Скарамучча встаёт, чтобы быстро дойти до комнаты и взять телефон, который уже почти разрядился, ведь Скарамуш так со вчерашнего дня и не ставил его на зарядку. Забыл просто, да и смысла больше не видел пока.       Вернувшись назад, он подаёт парню телефон с открытым диалогом, думая, что это всё расскажет за него само. Ведь иначе всё рассказывать будет очень тяжело. Альбедо листает вчерашнюю переписку недолго, быстро просматривает сообщения, а с лица сходит успокаивающая улыбка, заменяя на растерянное и даже немного обеспокоенное. — В смысле? Это твой парень? — дождавшись кивка Скарамуччи, Альбедо хмурится, прикрывая глаза и тихо вздыхая, будто бы успокаивая и себя, и Скарамуша. — Мне… Это ужасно, Скарамуш, — обнимает парня, прижимая к себе Скара, поглаживая по тёмной макушке. — Это невероятно ужасно, тяжело подумать даже, что он мог сделать это именно так, — он неуверенно чмокает парня в макушку головы, всё гладит его по телу, пытаясь быстро успокоить, ведь слёзы у подростка вновь полились из глаз, заставляя только ближе прижиматься к на самом деле холодному телу друга. — Ты точно не заслуживаешь такого, а он… ох, слов не подобрать нормально, если я ругнусь, то это будет не очень хорошо, — намекает на Кли, которая могла бы уже и не спать, а просто лежать. Либо ещё что-то, это не так важно, — но то, как он поступил, это правда низкий поступок, — вновь начинает гладить и пытается успокоить больше себя, конечно. — Я не знаю его мотивов, может, у него есть какие-то проблемы. Или ещё что, но я не считаю, что это поступок взрослого человека. Тем более… Он правда повёл себя хуже ребёнка.       Скарамучча ничего не отвечает, он пытается стереть с глаз слёзы, покусывая губу и тяжело дыша. Это слишком больно. — Мы можем распрощаться с этим, если ты пожелаешь, — Альбедо протягивает телефон Скарамушу, показывая профиль, где горела красная кнопка «удалить профиль». Скарамучча не уверен, что это правильно. Но в то же время… Смысла в том, чтобы оставаться там и дальше уже не было. С Альбедо он общается уже в реальной жизни, да и бывает, конечно, переходит только на другие соцсети. А Казуха… Казуха сам ушёл, ничего даже и не сказал.       Скарамучча берёт в руки телефон, всё же слабо нажимая на кнопку. Сразу же открываются причины удаления, и парень грустно улыбается, нажимая на последнюю кнопку, пытаясь не разреветься вновь очень сильно.       «Я больше никого не ищу».       Скарамуш выключает телефон, вздыхая. Он больше никого не ищет. Тот, кого он искал, сам от него ушёл, так сильно ранив.       Смысла в этом больше нет. — Ты молодец… Мы справимся, — улыбается ему Альбедо и обнимает, прижимая к себе поближе. Скарамуш громко плачет, тяжело задышав и пытаясь вытереть эти надоевшие до тошноты слёзы. . — Что случилось? — Скарамучча слышит, как рядом подбегает Итэр, садясь на колени перед парнями, обеспокоенно разглядывая их. Он совершенно не понимает почему друг его парня так громко рыдает на его плече. — Итэр, всё хорошо. Просто есть неприятная ситуация, — Чайльд подходит, садясь рядом со Скарамуччей, приобнимая его. — Какая, милый Скарамуш? — обращается к другу, поглаживая его по коленке, глядя снизу вверх. — Мы с парнем… расстались? — больше сам спрашивает, вытирая слёзы, стыдясь, что заставил беспокоиться всех в квартире. Альбедо помогает, вытирает так же слёзы, прижимает чужую голову к своей груди, пока Тарталья сам его обнимает за торс, а Итэр держит за руки. Они все успокаивают его, гладят и прижимают к себе. — Мне жаль, Скарамуш, — тяжело вздыхает, поглаживает Итэр его. — Всё будет хорошо, — пытается улыбнуться ему, чтобы так же, как и остальные успокоить. Скарамучча делает это в ответ. Хоть улыбка и получается кривой и такой неестественной. — Братик Скарамуш, не плачь, — к ним подползает Кли, видимо, проснулась из-за того, что они громко говорили. — У братика Скарамуша есть мы, — шепчет девочка, прижимаясь к его спине, крепко обнимая.       Скарамучча вздыхает, протирая лицо.       Что же, у него и правда есть они…       Он справится.       Видимо, просто пора начать заново жить. Как и раньше. Даже без Казухи.