and in response, silence

      После того инцидента проходит практически месяц.       И, будучи честным, Скарамуш чувствует себя никаким. Привычка получать ежедневные сообщения от Казухи осталась, даже несмотря на то, что они вообще в последнее время почти не общались. Но вот совсем не получать сообщения и на деле даже не иметь возможности зайти в приложение, потому что аккаунт просто удалён, было только хуже. Он даже само приложение удаляет, больше не желая вспоминать о том, что было, но всякие вещи заставляли окунуться в прошлое. Хотя бы тот кот, что ему подарил Казуха на день рождения, испытал уже и крепкие объятия, и жестокие кидания в стенку, и вновь объятия с бесконечными извинениями. Будто бы только так и можно было выплеснуть все свои эмоции. Хотя, честно, так оно и было. Иногда Скарамучче казалось, что он бьёт и обнимает самого Казуху, но мысли быстро исчезали из-за новых слёз. А котик оказывался чуть ли не подушкой для рыданий. Ладно, уже оказался.       Кот этот испытал настолько красочные бури эмоций своего хозяина, что Скарамуш уверен — будь у того возможность ходить, он бы убежал от него быстрее скорости света, да только бы пятки и сверкали. Но даже тут была проблема. От какой-то агрессии его это не спасало. И Скарамучче тяжело это признавать, что с эмоциями он правда стал не дружить немного. И нет, он не срывался ни на кого… почти. К сожалению, участь жертвы досталась Тарталье, что уже чуть ли не жил у своего друга, выслушивая вечные истерики и скандалы. И они могли быть просто на пустом месте. И, ладно, Чайльд думает, что это не так уж плохо. Пусть будет ругаться и бить его по спине, чем пессимистично смотреть в стену, умирая от расставания. Ведь Скарамуш не терял самого себя из-за этой проблемы, он был всё таким же. Просто… Это нужно пережить, так думает Тарталья.       Но всё же не всегда истерики были на пустом месте, Скарамучча не истеричка ведь, чаще всего это происходило из-за воспоминаний. Та же игрушка попадётся на глаза, значимая одежда, даже взглянув на себя в зеркале, он мог что-то вспомнить и разрыдаться. Тарталье было из-за этого правда херово, он видел, как Скарамуш убивается из-за этого, как кидает вещи в комнате, чувствуя себя просто ужасно, рыдает по ночам, просыпаясь. Чайльд не знает, как поддержать его, совсем не понимает, как помочь ему. Но Скарамушу всё равно будто бы немного, но помогают объятия друга, его слова, он может сколько угодно ругаться на него, но быстро остывает, прижимаясь к нему и прося, чтобы хоть он не уходил. Правда куда Тарталья от него уйдёт, раз чуть ли не узами брака связывает с ним жизнь? Только этого-то им и не хватало, честно, чтобы стать настоящими ворчащими женатиками.       С Альбедо ссориться Скарамучча вообще никак не мог, просто не имел возможности даже сказать что-то против ему. Хотя Альбедо никак тяжело не реагировал на грубые выпады парня, улыбался ему и успокаивающе протягивал ладони, чтобы тот мог ухватиться за них и крепко обнять. Альбедо… Наверное, Скарамучча мог бы назвать его тепло материнским. Такое же успокаивающее и по-волшебному лечащее. Вот приходишь к маме посреди ночи: кошмар приснился или просто что-то заболело, а она берёт тебя к себе, гладит, и всё сразу же успокаивается — боль утихает, страх исчезает. Альбедо имел такое качество, он просто мог своим прикосновением излечить, одним лишь словом и голосом успокоить. Не знает Скарамуш, как такое вообще возможно, но такой уж его друг человек. Правда, Итэр был той ещё его противоположностью, а «волшебство» Альбедо будто бы и не влияло на него, тот мог даже из-за малого внимания ужасно расстроиться и заставить своего парня всю ночь обнимать его, неважно занят тот или нет. Впрочем, это стало уже немного утихать, скорее всего, Итэру сначала просто хотелось парня всего, да побольше. Чтобы тот был только его, но догадавшись, что тот хочет посплетничать со Скарамуччей, либо ещё что-то, но немного, чтобы отдохнуть от своего парня — начинает отпускать, легко позволяя проводить свободное время не только с ним. Скарамуш думает, что это… круто, что их отношения такие крепкие и доверительные. Правда, у Скарамуччи было так же… Жаль, что это всё и правда было.       Но время с друзьями, ежедневные прогулки или игры помогают отвлечься, позволяя полностью забыть о неприятном происшествии. Было сложно это всё, но Скарамуш старается. Отпустить Казуху очень тяжело, хочется найти и прижаться к нему, крепко приложить обо что-то, а после целовать и целовать, обнимаясь так крепко, чтобы тот даже и не думал больше уходить. Но у того нет таких желаний. Он ушёл из его жизни, так больно ранив, будто бы растоптав чужие чувства. Оправданий тому нет, Скарамучча искал, но… В итоге понял, что что бы в жизни у Казухи ни случилось, пострадал Скарамуш очень сильно, а это… это уже непростительно. Когда-нибудь Скарамучча его полностью отпустит и даже не вспомнит о том, что в жизни был такой человек… Впрочем… с ним так много приятных воспоминаний. Но пока они заставляли его только громко-громко плакать, снова будя весь дом. Даже мама его начинает коситься на свой телефон, диктуя про себя номер телефона психолога. А может, правда ему он нужен? Тем более, ей почему-то пока и не думают рассказывать причину частых истерик сына.       «Некрасиво», — думает Скарамучча.       «Слишком больно», — кричит сердце. Вновь вспоминать и говорить об этом сил нет. Ему нужно время.       С Венти ему весь месяц почти не удаётся поговорить, не то, чтобы это его расстраивало, нет, он на самом деле и не искал частых встреч с ним, желания нагружать человека тоже не было, ведь тому тоже нужно налаживать личную жизнь и всё такое. Вот как за Сяо ухаживает, а тот хоть бы что, крутит носом, как какая-то достопочтенная дама, что водиться с пьяницей не желает. Впрочем, какой нормальный будет не против? Но Венти не пьяница уж точно, так, бывало пил, сейчас и то всё бросает и бросает, кстати, правда это делая. Алкоголь… ему он будто бы перестал быть нужен. Правда, почему-то только рядом с Сяо или Скарамуччей. В других ситуациях он не упустит возможность выпить немного вина. Хотя бы его. Что же, делает успехи.       А так… Скарамуш знает, что его бывший учитель невероятно часто гуляет с Сяо, тот как бы и не против больше, сам по первому зову и идёт. Иногда Скарамучче кажется, что тот вообще переехал к его другу, больно уж часто они вместе, но, возможно, ему лишь так кажется. У них не так всё гладко, как на первый взгляд и по сообщениям Венти Скара это прекрасно понимает.       Впрочем, совсем недавно тот написал, что хотел бы встретиться наедине. Что же такого случилось Скарамучча даже и представить не может. В голове самые прекрасные и худшие (их больше) события. Что там поссорились или, наоборот, встречаться начали.       Так что он сразу же соглашается, собираясь в гости. Тарталья хотя бы ушёл на прогулку с Кли, пока Альбедо и Итэр проводили время вместе, мама работала уже на дому, разбирая бумаги в своей комнате. Так что ему всё равно не было чем заняться, а уж тем более, если тут такой серьёзный разговор, то он точно должен быть рядом с Венти.

***

      Скарамучча приходит к дому своего друга где-то уже днём. Впрочем, он просто долго ехал на такси по непонятным пробкам практически в глуши. Серьёзно, даже нерабочий день, тем более в школу детям не надо, а машин столько, как будто бы утром первого сентября. Он заходит в подъезд и поднимается на нужный этаж, потягиваясь немного от долгого сидения на месте, и всё же открывает дверь, что почти никогда не была заперта. В комнате слышатся чьи-то голоса и игра на пианино. Скарамуш понимает, что Венти с кем-то там говорит, но не совсем понимал, с кем именно. Голос совсем не знаком. Сняв обувь, он проходит по недавно вымытому полу в носках, заглядывая в комнату откуда и доносились голоса. Девочка, наверное, лет десяти, сидит за инструментом, наигрывая какие-то ноты, пытаясь поставить правильно руки. Венти её совсем не ругает, лишь берёт осторожно за руку, немного трясёт, чтобы она расслабилась и ставит правильно, подсказывая. Кажется, девочка только совсем недавно начала заниматься, возможно, это её первое занятие. — Кристи, тебе нужно больше расслабить кисти рук, они у тебя просто напряжены, из-за чего так неповоротливы. Не задумывайся о том, как правильно, это совсем не нужно, — хихикает, садясь рядом, наигрывая лёгкую мелодию. — Я не буду ругать за ошибки, наоборот, чем больше ты их делаешь и исправляешь, тем лучше для нас, ты сразу же всё будешь понимать, — вновь просит девочку положить руки на пианино. — Смотри куда у тебя опустилось запястье, оно у тебя просто лежит, слишком низко, — он приподнимает руку немного, — вот так, у тебя полностью расслаблены ручки и в правильной позиции, а теперь мы попробуем сыграть «нотный стан», — он показывает рядом одной рукой, как это играется, а после просит девочку повторить сначала одной рукой это, а после второй.       Они, наверное, так могли бы ещё долго сидеть, пока Венти не обращает внимания на дверь, где стоит Скарамучча, помахав ему сразу же рукой. — Ох, Скарамуш, — он поднимается, немного пугая девочку, которая оборачивается и смотрит назад, хлопая удивлённо глазками. — Задержались мы с тобой слегка, прошу прощения, — хихикает мужчина, беря в руки телефон, смотря на время. — Кристи, родители написали, что будут через пять минут, иди пока одевайся, — девочка сразу же подскакивает на месте, беря небольшую тетрадочку и закрывая её. Там лишь краем глаза Скара замечает небольшие рисуночки, которые, возможно, рисовал Венти и эта девочка вместе. — Привет, Скарамуш, — он подходит к подростку, сразу же прижимая его к себе и поглаживая по плечу, хихикая. — Так давно не виделись, я успел соскучиться, — он выходит в коридор, поманив за собой друга, так что Скарамучча без вопросов идёт за ним, заглядывая в коридор. — Мама с папой уже приехали, я увидела в окошке их машину! — говорит девочка, складывая в маленький рюкзачок всё. — Спасибо, учитель Венти, мне очень понравилось с вами учиться! — девочка точно была счастлива, так улыбаясь ослепительно. Мужчина хихикает, открывая двери, которые Скарамучча по привычке закрыл, когда пришёл, выпуская свою ученицу из квартиры. — Проводить? Или дойдёшь? — спрашивает, думая, что на самом деле спуститься на несколько этажей ниже и выйти из подъезда сможет и самый маленький. — Конечно, дойду! Не маленькая, — Кристи смеётся и выходит из квартиры, накидывая рюкзак с лягушкой на плечи. — Буду ждать тебя, — с улыбкой отвечает Венти, на что девочка машет ему рукой, что-то крича и убегая вниз. Бывают, конечно, дети такие милые. Но единственного ребёнка, которого Скарамучча сможет очень сильно любить, он уверен, была только Кли. — Ну… — начинает мужчина, закрыв за собой дверь и посмотрев на друга. — Нальём чаю? — Я не против, хотя хотелось бы чего-то холодного, — немного шутит, ведь на улице было очень жарко, чтобы пить горячий чай. Хотя и говорят, что в жару выпить что-то горячее — хорошая идея, остужает. Но это реально работает? Или просто Скарамучча такой особенный? — Ну, могу предложить колу, — жмёт плечами, доставая две баночки и ставя на поставки, усаживаясь за барную стойку. Ох, да, он тут устроил небольшой ремонт и переделал стены и пол, а также накупил такого уюта в квартиру, что самому Скарамучче уже и не хотелось уходить. Светло, чисто, да даже подстаканники есть, и он каждый раз их использует. Что ещё нужно было? — Так, ты хотел о чём-то поговорить. О чём? — спрашивает парень, открывая баночку и немного отпивая, замечая, как друг достаёт из холодильника нарезку из колбасок. Давно такого у Венти парень не видел. Одно лишь пиво, чипсы и яблоки. И на этом, пожалуй, всё. Так что да, Скарамучча просто не мог с ним находиться долго раньше, а особенно в квартире. Но сейчас всё меняется. И есть ли в этом причина? Какая-то… особенная? — Ну-у-у, знаешь, — как-то уклончиво отвечает, отправляя колбаску в рот и тяжело вздыхает. — В общем, у меня разговор больше про Сяо… Я тут это… всё приглашал его на свидания и приглашал. Он соглашался почти каждый раз, только вначале как-то неуверенно это делал. И во-о-о-от…. Я решил, что, возможно, время пришло? Знаешь… признаться ему и предложить встречаться, — почти с улыбкой говорит, покусывая губу, на что Скарамучча чешет голову неуверенно, кивая. — Признаться и предложить встречаться, ага, — задумчиво тянет, смотря в сторону, постукивая по баночке колы. — То есть, реально?! — резко осознав то, что ему сказал сейчас друг, он глупо и быстро моргает. — Реально? Ты хочешь начать с ним встречаться? — Я уже не пойми сколько это хочу начать делать, но как бы да, я это и собирался сделать. Но я совсем не представляю как. В какой обстановке. И всё в таком роде, знаешь. До такого прям серьёзного дела ни одни мои отношения так и не дошли. Можно ли вообще назвать секс на одну ночь таким…? — задумывается мужчина, протирая лоб, будто бы вспотел из-за чего-то. Скарамучча удивлённо косится на него, качая головой. — Фу, давай без подробностей. Тебе правда нравится Сяо, да? Ну, конечно, да, я спрашиваю такие глупости, — хихикает, продолжая пить колу и смотря на колбасу. — То есть, ты правда хочешь с ним встречаться, да? А-а… как тяжело… В общем, а ты ему тоже нравишься, да? — открывает глаза, но ответ-то он знает. Сяо точно нравится Венти, хотя бы немного, серьёзно, настолько сильно сблизиться он смог только с Итэром и мужчиной. И пока Итэр был его сожителем и лучшим другом, то Венти мог бы оказаться и кем-то другим. Они оказывались очень близки для того, чтобы парень был его обычным другом. То есть, правда, Сяо по своей воле ночевал у старшего, иногда всё же, если его очень сильно попросят, спал возле мужчины, и подпускает Сяо к себе Венти всё ближе и ближе. — Ох, этого я не знаю… Я часто задумывался об этом, но ответа я точного так пока и не узнал. Правда, есть ещё одна проблема, но… даже не знаю, могу ли я ею с тобой поделиться… Это же… Секрет Сяо и всё такое, я… боюсь, что не могу рассказывать об этом, но… только, если ты не скажешь никому. Я не могу сам этого держать в себе и мне очень нужна чья-то помощь. Я ведь, в конце концов, не настолько психолог! Да и… Ладно, он не шибко против. — Ну… как считаешь нужным, — отвечает Скарамучча. Узнать что-то о своём друге было интересно, но в то же время… Влезать без его ведома в его жизнь была идея просто ужасная. Скарамуш не был уверен, что это правильно. — Ладно… У Сяо… есть… суицидальные наклонности, — как-то даже мягко говорит мужчина, неуверенно смотря на друга, который сразу же вздрагивает, приподнимая бровь. — Что? — шепчет, хлопнув ресницами. — Конечно, бывает видно, что у него есть какая-то проблема, но… Не настолько же… — Я тоже так думал. Давай с самого начала, — вздыхает Венти, понимая, что скрывать всё это больше не имеет смысла. А придумать, как помочь его же влюблённости у него нет идей.

***

      Подозрения об очень странном поведении своего нового друга Венти заметил на первой же их ночёвке, где-то между днём рождения Скарамуччи и самого Сяо.       Венти как бы знал о нелюдимости этого парнишки, да и сколько наблюдал за ним, то он всегда был именно таким. Сторонился, многое скрывал, никому не открывался, а когда Итэра не было на уроках, он тихо сидел на последней парте, его иногда учитель сам пропускал и записывал подростку отсутствие на уроке. Только уж потом к нему подходила староста и рассказывала кто же на уроке был, а кого не было. Без неё Венти уверен, что пропускал бы Сяо вечно, хотя взглядом его найти было огромное желание, правда, возможно, работа уже сказывалась на нём, что он всех подряд не замечал, о чём-то думая.       Но это было даже не так важно. Сяо на ночёвке всегда спал отдельно (что мог понять Венти: они не настолько близки были), но больше, что волновало его, он даже в самый жаркий день лежал в толстовке. А на предложение снять её у Сяо всегда была отговорка: нет футболки, холодно, не хочет, в конце концов. Венти не напирал с этим, но в то же время начинал беспокоиться, ведь тот не просто так одевает вечно куда бы ни пошёл толстовки. Увидеть его в чём-то другом было чудом, но даже если на нём и появлялась та же рубашка, то чего-то с коротким рукавом никогда не было. Не может же быть такого, что ему вечно холодно? Или может?       Он решил сильно не волноваться из-за этого. Может быть всё, что угодно, правда? А лезть к Сяо из-за всякой глупости не очень хотелось. Да и как? Подойдёт и скажет: «Слушай, а разденься немного, хочу понять, что ты скрываешь. Тату что ли?». О нет, это та ещё глупость и нелепица.       Но, как только они начали ходить на первые свидания, а Сяо оставался у него на ночёвке всё чаще и чаще, Венти стал замечать множество странностей.       Во-первых, Сяо невероятно часто чесал свои руки, а потом тихо шипел, пока они смотрели какой-нибудь фильм. Венти бы подумал, что у него чесотка. Но это странно, не похоже.       Во-вторых, Сяо уходил почти через каждый час в ванную. Венти думал, что может какая-то проблема с кишечником или что-то вроде, думал, что тому просто часто хочется в туалет. Но звука смыва практически никогда не было, а вот звук льющейся воды — да. Тем более, тот приходил с мокрыми рукавами. Венти же хотелось думать, что Сяо просто неряшлив.       Последней каплей оказалось то, что в уже плюс тридцать, лёжа рядом с Венти под тёплым одеялом, тот отказывался снимать толстовку и натянуть футболку. Мужчина никогда не напирал, но он просто видел, что подростку жарко, настолько, что тот тяжело дышит и вытирает пот со лба. Раскрытое настежь окно не помогало вообще, а кондиционер он пока не починил, редко пользовался раньше, так что когда-то просто его снял. Венти уже сам полез снимать чужую толстовку, но Сяо настолько громко на него закричал, что учителю пришлось отпустить его, извиняясь. Иначе бы просто прибежали соседи, а картину застали бы не очень хорошую. Почти тридцатилетний мужчина лезет к подростку, снимая с него одежду, они сидят на одной кровати, пока ребёнок кричит и пытается вырваться. Вы бы что подумали, когда увидели такое? Можно было бы это как-нибудь оправдать, но в этом доме уже давно заклеймили Венти, как пьяницу, что вроде бы не творит никаких дел, но приближаться к нему не стоит. Особенно подпускать маленьких детей, ага, а то он так на них смотрит. Очень уж добро. И кто поверит, что тому просто нравятся дети. Не в том смысле, о котором почему-то думает полдома. Если не весь.       После этого Сяо реально на него обиделся, и сколько бы Венти не извинялся перед ним, тот хмурился и качал головой, грубо отвечая. Но уже через час пришёл обратно, лёг рядом и спокойно заснул, хотя Венти уже правда хотел, пока тот спит, снять с него эту огромную и жаркую толстовку. Но передумал. Терять и так тяжело полученное доверие совсем не хотелось.       И так, возможно, Венти бы и не делал ничего. Пока не произошёл один случай, окончательно заставляя привязаться к Сяо больше.       После очередной ночёвки, пока они спали в разных комнатах, ведь Сяо опять на него чуть ли не обиделся. За что? Да Венти сам уж не знает, просто тот уже перед самым сном встал и вышел в гостиную, где и лёг на постель. И такое бывает у него, правда. Может, просто начинает смущаться сна вместе с мужчиной или ещё что-то. Впрочем, привыкнуть ведь должен, но нет, не привык, только что-то произойдёт смущающее, то всё. Сяо убегает в другую комнату и до утра его можно не ждать.       И в этот раз была эта же ситуация. Просто убежал и лёг спать от него подальше.       Венти не обижался. Да и на что? На то, что друг просто не хочет спать вместе с ним и нарушать личные границы? Да это уже счастье, что он остаётся и позволяет себя немного обнимать при встрече. Какая идёт речь о совместном сне? Но такое ведь было, просто не так уж часто.       И вот в тот день, Венти честно случайно, ведь привык, что Сяо либо под боком, либо на кухне, а как-то из-за того, что проснулся рано, он и не обратил внимания. В общем, вышло так, что он случайно зашёл в ванную, пока там был Сяо. Тот забыл закрыть дверь (учитывая, что защёлка работала через раз или после не открывалась вообще), да и обычно Венти не встаёт так рано. Но тот день был исключением.       И только зайдя в ванную, он уже было хотел закрыть глаза, замечая, что в ней кто-то есть, пока взгляд не наткнулся за запястья, подставленные под ледяную воду. Его аж самого обдало холодом. Ведь он видел красные следы. Кровь, стекающую по руке вниз. И просто ужасающий уход.       Он сразу же подскакивает к парню, отдёргивает его руки от струи воды и разглядывая шрамы с глубокими ранами, качая головой. Кто и что могло его так… так ранить? — Сяо… ты не должен мыть свои раны под такой водой, — она правда была не совсем чистая, да и будь она в сто раз чище, Венти бы не дал тому промывать раны холодной водой. Тем более, такие раны. — Боже, у тебя все руки дрожат, что же ты делаешь? — берёт в руки полотенце, сразу же промачивая им запястье и выше, ведя парня из ванной комнаты. — Венти, — зовёт его парень, но мужчина будто бы не слышит, бегая по комнате и что-то ища, усаживая самого Сяо на диван. — Я справлюсь. У меня в рюкзаке спирт, я обработаю. — Ох, ты вздумал лить спирт на рану? Ожог хочешь получить? — почти грубо отвечает, но сразу же успокаивается, подсаживаясь поближе. — Прости. Я… волнуюсь. Твои раны выглядят страшно и… Прости, в общем, — качнув головой, Венти убирает полотенце, что уже окрасилось в красный, но было как-то неважно. — Как так вышло? — замечая, что большинство ран уже старые, но они продолжаю кровоточить. Ответ приходит сам. — Ты ковыряешь их?       Сяо лишь кивает. Другого ответа Венти и не ждал. Часто видел ведь, как тот чешет руку или что-то делает под кофтой. — Милый, Боже, ты доведёшь меня, — он вновь подскакивает, беря в руки хоть что-то, но в аптечке была только какая-то мазь и бинт. Плюнув, он намазывает добротное количество вокруг ран парня и заматывает всё это бинтом, качая головой. И всё это время они молчали.       Только когда Венти успокоился и обработал раны, он берёт осторожно чужие руки, начиная рассматривать. Бледная кожа, что просвечивала и открывала вид на фиолетово-синие вены. Какое же было счастье, что ничего не было задето, а раны были не настолько глубокими, чтобы создать непоправимую ситуацию. Но как же тяжело было видеть эти раны.       А особенно шрамы.       Мужчина ведёт по нескольким пальцем, почти невесомо касаясь и опускается ниже, сам не замечая того, что целует их. Сяо наконец приходит в себя и отдёргивает ладони, складывая на груди и пряча. Венти это не нравится только сильнее. — Откуда они у тебя? — вопрос глупый, но задать его мужчина должен. Он видел всегда обман, а ложь этого парнишки легко распознавал, но как же хотелось, чтобы тот ответил правду и не лгал ему. Какая бы она ни оказалась тяжелая. — Я сам… — серьёзно и правдиво отвечает, не видя смысла что-то скрывать от учителя. А как ответить тогда? Кот поцарапал? Вот так вот? Ему даже ребёнок не поверит. — Раз ты делаешь это, то что-то не так? Ты заглушаешь боль или, наоборот, тебя она привлекает? Расскажи, я волнуюсь, — но Сяо молчал. Венти понимает, он всегда понимал, что так просто открыться кому-то тяжело. Кому-то рассказать свой секрет ещё тяжелее. Поделиться чем-то из-за чего могут посчитать слабым — невозможно. Но Венти не считает парня слабаком, никогда не считал и не будет. — Если ты не против. Я бы хотел знать, — почти шёпотом говорит мужчина, осторожно беря одну ладонь, и переплетает свои пальцы с чужими, сжимая их. Сяо ещё какое-то время молчал, пока не посмотрел на своего учителя, кусая губу. — Это… Я не знаю, это такая идиотская причина. Я не хочу делать это, но… Я не могу, — парень качает головой, и Венти просто понимает, что тот не может даже начать. Сказать причину ему так тяжело, что он занижает сразу же себя и свои поступки, выставляя себя идиотом и слабаком сам. — Причина не может быть идиотской, раз ты делаешь себе больно. Я не осужу тебя, Сяо, — мужчина приближается, заставляя и вторую руку протянуть к нему. Он обнимает её, осторожно гладит раны через бинт, совсем не надавливая. — Я, наверное, единственное исключение, — вновь покачивает головой Сяо, и Венти это всё больше начинает не нравится. Что такого произошло, что тот так не уверен? Почему он занижает свои проблемы, делая их совсем незначимыми для других? — Ты и правда исключение. Но я бы назвал тебя особенным. Для меня особенным, а то, какая у тебя проблема… Что же, раз это тебя задевает, то она правда важна, так что даже не думай говорить что-то не так о ней. Ты имеешь право на это, — он старается обнять Сяо, но тот отстраняется, смотря в сторону. Он неуверенно что-то отвечает, а после поднимает глаза на старшего друга, вздыхая. — Ты не осудишь? Ты же… не отвернёшься? — спрашивает парень, и мужчина хочет вскричать. Что за глупости? Но как-то громко себя вести он не должен, Сяо нравится же покой, а пока в комнате царит он, то мужчина не посмеет разрушить это никому. Даже самому себе. — Нет, Сяо, конечно, нет. Я не смогу отвернуться от тебя, что бы ты не сделал или что бы с тобой не произошло, — качает головой, беря ладони в свои руки, успокаивая. Теперь же Сяо не вырывается, напротив, приближается чуть ближе, неуверенно опуская взгляд вниз. — Она говорила, что если я хоть кому-то скажу, то все отвернутся или будут считать меня… таким… ужасным. — Она? — Моя мама, — голос на последнем слове у парня ломается. В нём хоть и слышится ласка, но вместе с этим и боль с отчаянием. Он всё ещё привязан к этому человеку, это точно, но в то же время, парень старается забыть и сбежать от него, больше никогда не вспоминая. Что же произошло? — Почему она так говорила? — тихо спрашивает, прижимая парня к себе ближе. — Потому что… потому что иначе бы все считали меня грязным и только и умеющим раздвигать ноги. А более я ни на что не способен, — тихо всхлипывает, и Венти с шоком понимает, что Сяо на его плече плачет. Но подождите… Что он только что сказал? — Подожди. Почему все должны были так считать? — страх того, что могло произойти с парнем в прошлом накрывает его с головой. Это нереально и такого просто не может быть. Просто не может. Хочется надеяться, что мужчина подумал что-то не то, и с Сяо ничего такого не было. — Потому что я и был для всех шлюшкой, — жмёт плечами парень, вытирая слёзы, но они вновь полились из глаз, заставляя его прятать лицо. — Нет, Сяо, не говори так, — с ужасом просит мужчина, поднимая его лицо к себе, заглядывая в глаза, чтобы тот смог услышать его слова чётко и ясно. — Ты не шлюха, Сяо. Почему ты считаешь так? — Меня они продавали друзьям, — шепчет, стараясь стереть все слёзы. Воспоминания прошлого накрывают с головой, заставляя трястись возле друга, как осиновый лист на ветру. — Родители? — Да… — шмыгнув носом, парень замолчал, видимо, не решаясь начинать дальше разговор. — Сколько тебе было? — В первый раз мне было… семь вроде, — неуверенно отвечает, а внутри Венти всё сжимается. Он только и может, что сматериться, прижимая к себе друга, гладя по спине. — Это делал отец сначала. Мама работала, а он, потеряв работу, начал ужасно пить. И так вышло, что очень сильно напившись, мы немного повздорили. У нас были неплохие отношения раньше, но год за годом становилось всё хуже, и он начинал меня… бить. А тогда. Я думал, что он просто меня ударит, но он стал раздевать меня и бить ремнём. Было так больно, — плачет настолько горько, что самому мужчине становится нехорошо. Что за кошмар перенёс этот ребёнок? Что ещё самому Венти предстоит узнать? Но даже услышав это сейчас, у него появляется желание найти того мудака и… Сделать что-нибудь пострашнее. Ни у кого нет права бить ребёнка, даже у родителя. А то, что делал тот мужчина… Какой он мужчина? Какой он вообще человек? — А потом он сказал, что шлюхи не должны вырываться. Что я должен всегда слушаться отца, ведь именно он дал мне шанс на существование. Я должен быть благодарен. Но… раз я этого не могу понять, то он решил наказать меня. Перевоспитать, — он больше не может говорить, но Венти не перебивает и не реагирует на это тяжело, чтобы не испугать друга. Он лишь гладит его по спине, прижимая к своей груди и прикрывая глаза. У самого на щеках слёзы. Это ужасно. — Он даже не брал смазку или что-то вроде того. Плюнул и вошёл, будто бы я и правда шлюха, — парень уже правда рыдает, его потряхивало от воспоминаний о тех днях. Венти жаль, что он раздирает его глубокие раны, заставляя вновь проливать кровь и слёзы. — Было так больно, — тихо говорит. — Я думал, что умираю. Я кричал папе, что мне плохо и больно, что я вижу кровь. Мне страшно. Я хотел к маме. Я звал её, а она не приходила. Не спасала. Я потом помню размыто, как он кончил в меня и вновь избил ремнём. Всё так горело. А внутри особенно. Что на вечер, что на следующий день. Что через неделю. Мама ничего не заподозрила, он бил меня — она знала, а говорить, что папа мне сделал что-то ещё я не мог. Он сказал, что как только я скажу ей, то он просто убьёт её. А я не хотел, я любил маму, — Венти уже было плохо. Угрожать ребёнку смертью любимого человека — самое худшее. Ещё более худшее — изнасиловать этого самого ребёнка. Его уже начинало подташнивать от всего этого, но он и не думал перебивать парня. Пока он не замолчал окончательно, рыдая. Венти понимает, что тому срочно нужно прийти в себя. — Сяо. Сяо, чш-ш-ш, — он поднимает того за лицо, заставляя посмотреть на себя и вытирает слёзы, целуя мокрые щеки. Уже желая начать говорить, Венти открывает рот, пока его не перебивает подросток. — Это продолжалось года два. Хотя, лучше бы, чтобы это всё окончательно закончилось. Но стало хуже. Мама потеряла работу, отцу не на что было пить, а нам просто жить, и он… решил продавать меня. Друзьям. Мама ничего не могла возразить, — кусает губу, немного отстраняясь и тяжело вздыхая, качая головой. — Их было всегда так много. И они, каждый, а бывало и все разом, брали меня. Отцу платили алкоголем, мать пыталась не попадаться на глаза тем мужикам, а я думал, что так, наверное, к лучшему… Её хотя бы трогать не будут. Приносили и деньги, но отец их чаще всего пропивал. Только иногда покупал еду, чтобы не подохли, — он вытирает окончательно слёзы. — Это закончилось, когда мне исполнилось четырнадцать лет. Меня нашёл дядя по маминой линии. Сначала я не знал, что у меня есть кто-то ещё, кроме родителей, но после… После я загорелся надеждой сбежать оттуда. Мама всё твердила о том, чтобы я никому не говорил об этом, она будто бы совсем сошла с ума. Я не послушал и рассказал всё дяде, когда мы встретились с ним во второй раз. Он и так заметил мой побитый и больной вид. Смысл скрывать? А там дальше уже и неинтересно. Суд, больница, психологи, вся эта хуета, которая и по сей день давит на меня, — он трёт лицо, наконец, успокоившись. Венти тяжело вздыхает. Минимум семь лет он жил в таком кошмаре. Подумать только, что вообще могло бы с ним произойти, если бы этого дяди не было? Что было бы, если тот всё ещё оставался с теми людьми? Остался бы вообще парень жив? Они бы навряд ли встретились. Это так сильно начинает его пугать, что он крепко прижимает к себе Сяо, вздыхая. — Теперь всё хорошо. Твой дядя классный чувак, раз спас тебя, — улыбается, чмокая его в лоб, прижимая к себе ещё поближе. — Он и правда классный, — кивает, улыбаясь и сразу же теплея. Венти ещё шире улыбается, замечая, что Сяо успокоился. — Только попробуй ещё раз назвать свои проблемы незначимыми. Для меня поцарапаться об листочек — трагедия! Просто… если тебе всё ещё тяжело, то у тебя есть я. Тебе незачем причинять себе боль, потому что я могу дать тебе кое-что получше, — с улыбкой говорит, трепля тёмные волосы и приподнимает парня, чтобы тот смог пересесть уже на его колени. Тот делает это так неуверенно, но всё же делает, садясь и прикрывая глаза, тихо вздыхая. — Получше… Чжун Ли отправил меня сюда, чтобы я смог отвлечься от Ли Юэ. Я хоть и жил в глухой деревушке, но смена вообще места жительства смогла мне помочь. Но по ночам… Всё равно так тяжело, так что я… делаю царапки, а потом их ковыряю. Успокаивает. Я так долго жил в одной лишь боли, что без неё… без неё я будто бы не могу нормально жить, — грустно качает головой, смотря на руки, но притрагиваться к ранам даже и не думает. Венти так старался и делал эту повязку… — Ты можешь нормально жить, и я помогу в этом, — Венти гладит и целует чужие запястья, сам немного сбивая бинты. Желание показать, что можно получать удовольствие от жизни просто огромное. Но в то же время на большинство вещей он даже не имеет права. — Ты сказал Чжун Ли? Это у которого волосы тёмные и завязаны в крысиную косичку? Он ещё вечно нудит о чём-то. — Он не нудит, а интересно рассказывает. Но так… откуда ты его знаешь? — приподнимает бровь, глупо моргнув и посмотрев внимательно на старшего друга. Тот хихикает. — Поверить не могу, что я… — хотел было продолжить что-то вроде «влюбился в парня, у которого дядя — мой лучший друг», но быстро прерывается, меняя слова, — встретил племянника своего лучшего друга. Правда, бывшего. Мы после университета даже и не общались. Думаю, тот как раз уже занимался тобой, а я уехал в Мондштадт, — улыбнувшись, мужчина берёт со столика стакан с яблочным соком, отпивая и ставя на подставку обратно, которую ему принёс Сяо. Он вообще многое носил в чужой дом, будто бы, как девушка, которая приезжает к парню переночевать, потихоньку оставляя свои вещи, чтобы переехать в итоге. Было смешно, да и Венти не против. — Оу… мир такой маленький, — задумчиво отвечает, посмотрев вновь куда-то в сторону. — Не то слово! Что же, как тебе мысль вкусно подкрепиться? — с улыбкой спрашивает, вставая с дивана. Тот лишь кивает, уже беря толстовку в руки, чтобы накинуть обратно, но чужие руки не дают этого сделать. — Нет, Сяо. Со мной ты можешь не прятать это. Тебе нечего стыдиться, поверь. У меня у самого куча шрамов, смотри — показывает на своей ноге небольшой шрам от крюка. — Зацепился. Представляешь? Столько крови было, а вроде шрамик-то. Маленький. Сяо, ты прекрасен, и я рад, что ты поделился со мной своим прошлым. Так что… Не бойся меня. Для меня ты всё такой же Сяо, чтобы там не было в прошлом, — из-за того, что был чуть выше парня, Венти легко чмокает его в макушку, улыбнувшись. Он откидывает ненужную толстовку на стул, потянув на себя. — Договорились? — и Сяо кивает.

***

— Не знал, что у него такая ситуация… — шепчет Скарамучча, всё ещё пребывая в шоке с рассказа Венти. Такое реально случилось с Сяо? Вообще, наверное, Венти стоило оставить это в секрете, но он так непонимающе смотрел на самого Скара, что тот осознаёт: мужчина один не справится. Он может сколько угодно играть сильного и мудрого (про него это реально хоть кто-то может сказать?) человека, но он всё так же теряется. Скарамучча уверен, что его друг просто один не сможет разобраться. Это и правда трудно. Тот парень, что нравится тебе ранит самого же себя… И да, наверное, и Скарамучча бы не знал, что делать. Как вообще вести диалог с человеком, который может, ну… убить себя? — Венти, я не знаю, как точно реагировать на это. Типа… Я не был в такой ситуации, но ты хорошо поддерживаешь, тем более, он доверяет тебе. Я думаю, что тебе не нужно сильно париться, ты хорошо справляешься, — пытается что-то сказать нормальное. Венти лишь кивает, с улыбкой отвечая, что он и правда постарается. В любом случае, как-то использовать это против Сяо никто из них не будет. Зачем? Тем более, он их друг, которого стоит привести в чувства, ведь, кажется, прошлое так и ступает ему на пятки, не давая нормально жить.       Так бы и просидели они, наверное, до вечера, попивая колу, пока в замочной скважине не послышался ключ и не открылась дверь. Сначала Скарамучча не очень понял, кто пришёл и зачем, но уже когда на пороге кухни появилась знакомая тёмная макушка, парень удивлённо тянет букву «а». — Оу. Привет, — Сяо стоит рядом, уже стянув с себя кофту, оставаясь в футболке. Кажется, он не ожидал, что в доме будет ещё кто-то. — Ох, уже седьмой час что ли? — удивлённо посмотрев на время, он и правда видит, что просидели они несколько часов за разговорами. — Ну и ну. Время-то летит.       Сяо мнётся на входе, пряча запястья, и Скарамучча и правда замечает несколько шрамов. Наверное, не стоит так сильно пялиться? Смущать друга не нужно. — Вы о чём-то говорили? — спрашивает парень, запрятавшись за вставшим Венти и смотря на него, как будто бы он то единственное, к чему он мог бы прижаться. Это выглядит так мило, Венти заботливо гладит его по спине, немного выводя вперёд, а подросток этого не так сильно хочет, будто бы смущаясь другого парня. — Да. О тебе, — кивает мужчина, не видя смысла скрывать или врать своему другу. — Обо мне? Ты хочешь сказать, что рассказал ему о… — он смотрит вниз, прикрывая глаза и тяжело вздыхая. Его голова сразу же закружилась. — Да. Ты же говорил, что хотел бы поделиться с этим ещё. Но у тебя нет смелости и всё такое. Так что… Я не хотел брать что-то такое на себя, не подумай. Просто подумал, что, возможно… Тебе будет легче, если ещё с кем-то ты сможешь быть самим собой. Прости, — мужчина и правда чувствует себя провинившимся. Не стоило ему, наверное, рассказывать об этом. — Ох, да… Просто… Это неожиданно. И… Скарамучча точно не… — он что-то шепчет на ухо Венти, на что тот расплывается в улыбке, махнув головой. — Разве он может быть таким? Скара, ты же всё ещё готов дружить с Сяо? — обращается к своему лучшему другу, легко улыбаясь. — Да вы шутите? Конечно же, да! Это и не обсуждалось. Сяо, ты правда очень классный. И то что я узнал… Никак не поменяет к тебе моё мнение, — улыбнувшись, он подходит, обнимая парня и постукивая по плечу. — Скрывать шрамы не имеет смысла, у каждого они есть. Твои кровоточат, но мы, твои друзья, станем для тебя той волшебной травкой, что лечит всё и всех, — смеётся, смотря на парня и даже не переводя взгляд на чужие запястья. Сяо благодарно расплывается в улыбке. — Главное не стать той самой «травкой»… — шепчет Венти шутку, но её так и не оценивают. Правда, не смешно так? — Честно, я хотел раньше ещё рассказать вам всем о моей проблеме. Но меня хватило только на Венти. Да и то случайно вышло всё это… Но вновь вспоминать и рассказывать это мне очень не хотелось, а подойти и тупо сказать «привет, я режусь»… такое? Я просил Венти ну… Если у кого-то будут вопросы про моё странное поведение, рассказать близким об этом. Но я не знал, что начнёт он с тебя. Хотя догадывался. Я, конечно, ему напрямую не говорил об этом всём, но намекнул, — рассказывает Скарамучче Сяо, и тот думает, что это самый их длинный диалог. И самая длинная фраза от Сяо… Это точно. Он таких ещё не слышал. — То есть то были намёки? Тогда, как ты будешь намекать на… — Скарамучча сразу же догадавшись о шутке Венти, закрывает тому рот, шикая. Мужчина лишь закатывает глаза, но понимает, что прикол-то идиотский и не смешной. Уж для Сяо точно. — И вот ещё что. Я не конченный самоубийца, так что умирать не планирую. И если очередной Венти пойдёт за мной в ванную и будет стоять под дверью, то я стану конченным убийцей, — почти беззлобно шепчет парень, складывая руки на груди и приподнимая голову к верху. Тот сразу же расслабляется, как только понимает, что и правда ему нечего бояться. Скарамучча и правда всегда был добр к нему при самом первом знакомстве. Как мог он сомневаться? — Ладно-ладно, больше никакой слежки, — подняв руки вверх, как бы защищаясь, Венти хихикает, подмигивая. — Ты реально…? — начинает Скарамучча, но его перебивают. — У тебя, кстати, чего нового? — спрашивает резко мужчина, повернувшись к нему и улыбаясь. Скарамуш несколько секунд думает, а после жмёт плечами, совсем без эмоций выдавая: — Я с парнем расстался. — Эм… что? — неуверенно на него поворачивает голову Сяо, приподнимая бровь. Он как бы знал о чужих отношениях, но, чтобы так… — Что?! — а вот Венти уже реагирует более бурно, подскакивая на месте. — Да как он только посмел? Моего малыша! Взять! Использовать! И кинуть?! — он подходит к Скарамучче, хватая того за руку и то ли обнимает, то ли просто прижимает к себе на секунду в знак поддержки, а ведь на деле шепчет. — Продиктуй мне его адресок, как раз в Инадзуме дела были. — Хэ-эй, Венти, ты чего? — немного отстранившись, парень отступает на шаг. — Это было его решение, и я уже принял его, — вполне бесстрастно отвечает Скарамучча, смотря куда-то в сторону, но стараясь выглядеть уверенно. — Да, и слёзы у тебя тоже от его решения, — кивает мужчина, немного успокаиваясь и растерянно глянув на Сяо, который лишь жмёт плечами, хлопая ресницами.       Скарамучча удивлённо дотрагивается до своей щеки, где и правда была влага. Он тяжело вздыхает, больше не желая говорить о том, что случилось. Он опять ревёт из-за этого, хотя обещал самому себе, что больше не будет. — Он просто кинул меня, ничего не объяснив, — шепчет, качая головой и посмотрев вновь на друзей, садясь за барную стойку. Переглянувшись, друзья что-то шепчут друг другу, сразу же приближаясь. — Может, у него проблемы какие? — больше у себя спрашивает Скарамучча, выводя узоры на дереве. — Даже не думай оправдывать его, — говорит Венти, опираясь рядом. — Да даже твоего прощения он не достоин. И, видимо, это был очередной парень, что искал забавы в интернете, а как только ему стало скучно — свалил, — жмёт плечами, всё ещё злясь. — Он не выглядел, как кто-то такой. Да и… не был таким, — качает головой Скарамучча, глянув в сторону. — Внешность и поведение обманчивые, ты же знаешь, — гладит парня по плечу старший, пока самый младший из них стоял рядом и не знал, что говорить. — Просто стоит забыть и отпустить. Столько парней и девушек классных. Вот… Сяо. Но уже занят, — улыбается, а тот поднимает на него свой желтоватый взгляд, удивлённо моргает, но в ответ получает только лишь игривое подмигивание. — Может, ты и прав, — кивает, смотря в сторону. На телефон приходит сообщение, и он извиняется, включая его и смотря оповещение.       Иногда у него подрагивают руки, когда он получает сообщения. Будто бы там… Может быть сообщение от него.       Но на что он надеется? Тарталья: Привет. Ты где?

Скарамучча: У Венти с Сяо. А что?

Тарталья: Да так. Потерял. Забрать потом?

Скарамучча: Как хочешь. Я уже через час пойду. Не хочу им мешать, думаю, тут будет ооочень серьёзный разговор.

Тарталья: Жаль учителя Венти. Приходится такую разницу в возрасте затмевать. Хаха. Впрочем, могу приехать через час.

Скарамучча: Окей.

Тарталья: Я что хотел-то.

Скарамучча: ?

Тарталья: Да идея пришла. Увидел университет. Там оба наших направления. Ииии я подуууумал, что это будет интересно. Тем более ты хотел побывать в той стране.

Скарамучча: Что за университет-то?

Тарталья: При правительстве Ли Юэ. Понимаешь? Ли Юэ. Мы можем поступить туда. Хотя там и высокий проходной балл.

Скарамучча: Шутишь? Ли Юэ?

Тарталья: Я на шута похож? Хотя знаю твой ответ. Не печатай.

Скарамучча: : (

Тарталья: Серьёзно. Как тебе идея? Переехать в Ли Юэ, пожить там вместе, развеяться. Там круто, реально. Вкусная еда, похожая на твою родную страну культура.

Скарамучча: Вообще не похоже.

Тарталья: Отстань. Вы жрёте палочками! Палочками!!! СУП!

Скарамучча: Нет, не выдумывай, суп мы так не едим. Почти.

Тарталья: Окей-Окей. Но идея-то?

Скарамучча: Я подумаю, но… это неплохо. Всё равно тут не хотел оставаться.

Тарталья: Отлично, потому что мне плевать, я подаю документы.

Скарамучча: Нам ещё два года.

Тарталья: Да, два года. Но)) Место для нас точно оставят, так что)) Только представь. Учиться в лучшем университете на желанном факультете. Типа… Это же классно. Нет? Только нужно набрать баллы и места наши.

Скарамучча: Всё же ты сумеешь сделать. Ладно… Только не бросай меня.

Тарталья: Глупышка) Всегда с тобой буду. Ладно, сиди там. Приеду позже.

Скарамучча: Ага.

      Учиться в Ли Юэ? Это была его мечта, да, но… Да ладно, кому он врёт, он счастлив. Сейчас реально счастлив. Только Тарталья прав. Сдать экзамены. Конечно, у него нет теперь профессионального и личного репетитора, но и Венти очень умён.       Тем более, он сказал оставить это в прошлом и забыть.       Да, ему стоит уже всё это отпустить и идти дальше. С Казухой или нет — уже неважно.       Пора забыть о нём.       Пора идти вперёд и не зацикливаться на прошлом.       И не вспоминать Казуху.       Никогда.