and in response, silence

      Издевается этот или нет — Скарамучча не знает. Они переглядываются друг с другом ещё какое-то время, пока Казуха опять не уходит в какую-то комнату, забирая с собой пустую корзину. И только тогда Скарамуш чувствует, что может нормально выдохнуть и перестать волноваться.       То, что перед ним был его бывший, он уже прекрасно понял. Желание подняться и дать такую хорошую пощёчину — огромное. Но, к сожалению, а может, к счастью, он продолжает думать своей головой и понимать, что идея… такая себе. Чун Юнь, что сидит и допивает свой коктейль, точно бы не понял такого жёсткого удара от на вид щуплого парня. Впрочем, силы Скара бы никак не пожалел бы на это. Просто самого Казуху жаль. Какой смысл теперь обращать внимание на таких людей? Конечно же, он никак не перестаёт быть его разрушителем. И нет, этот кусок торта не помог. Даже если это и было сделано просто от доброты душевной, то Скарамуш всё равно не считает его таким же прекрасным человеком, как года два назад. И что вообще может это поменять? На самом деле, ничего. Говорить с Казухой хоть и хочется, но в то же время… легче жить и не замечать друг друга, чем так. А уж объяснений что-то вроде «извини, я просто понял, что мы не подходим друг другу» Скару и не нужно было. Лишний раз расстраиваться только.       В итоге они просидели в кафе около часа. Казуха через какое-то время вернулся, но Скарамуш уже правда старался не смотреть на него. И это, к удивлению, получалось. Разговоры с новым знакомым так погрузили его в весёлое времяпрепровождение, что он не мог вообще ни с кем нормально говорить и на что-то обращать внимание, кроме Чун Юня.       Тот много говорил, впрочем, он был очень тихим, но что-то заставило его говорить ещё больше. Но он всё так же был спокоен и тих, и это нравилось Скарамучче. Вообще, Чун Юнь ему нравился. С ним не идёт напряжённого разговора, а только лёгкий и непринуждённый. Можно было бы сравнить с Сяо. Такой же тихий, смущённый и осторожный в начале, но невероятно интересный и разговорчивый после. Правда, с Сяо потребовалось этого добиваться чуть ли не полгода, когда кроме Итэра и Венти он ещё впустил кого-то в свою жизнь, с Юнем оказалось легче. Какие-то часы.       В конце концов, когда Скарамучча стал понимать, что ему уже пора идти, они начали собираться. Казуха сразу же подскочил к ним, спрашивал обычные вопросы, как, например, «всё ли вам понравилось?» Да, понравилось всё. Кроме тебя. Но ладно, Скарамуш уже просто начинал понемножку злиться. Казуха мило им улыбался, просил вернуться ещё, а у Скара было в голове одно: он постарается больше не возвращаться сюда. Может, найти другое кафе или что-то вроде того. Но не приходить. Впрочем, напитки тут были очень вкусные, так что… может, не так страшно, если он будет брать себе совсем немного здесь всякого? Может, даже не в смену Казухи. Ох, было бы прекрасно.

***

      Через два дня, когда Скарамуш уже и позабыл о том, что встретил бывшего в том кафе, Чайльд прибегает, как ненормальный домой, держа в руках коробочку с чем-то и два стакана, заставляя друга подскочить на месте от весёлого голоса в квартире.       Скарамучча удивлённо смотрит на него, приподняв бровь и опираясь на дверь. Он эти два дня, наверное, и позабыл о Казухе из-за того, что разбирал свои вещи по новым местам. И на деле, только вчера смог закончить со всем этим, сделав небольшую уборку после. Тарталья тоже уже разобрал свои вещи, и теперь они могли нормально жить в доме и не запинаться о коробки, что раньше были просто повсюду.       Чайльд тяжело дышит и протягивает напитки с коробкой в знакомом стиле. Скарамучча берёт в руки все эти богатства, не совсем понимая, что так возбудило друга, и идя на кухню, пока тот скидывает кроссовки и бежит за ним, запинаясь о свои же ноги. — Ты поверить не сможешь! Я такое кафе нашёл классное, там так вкусно. И ещё милая эта… ну, кто там заказы делает… Не важно. В общем, она стояла, принимала мой заказ и дала в подарок ещё вот такие пирожные. Какая-то акция, не понял. Но это так круто! — подходит к Скарамушу, укладывая одну руку на плечо парня, а второй открывает коробку с пирожными, чтобы вновь попробовать кусочек. — Погоди… Кафе? — удивлённо спрашивает, снова быстро направляя взгляд на стакан с названием кафе. «Рассвет». В голове Скарамуччи появляется лишь одно желание. Главное, чтобы парень не заставил его туда идти… — Не хочешь со мной сходить завтра? — о нет. Его друг наклоняется к нему, чуть ли не суёт в рот кусочек пироженки и ставит перед ним кофе, хихикая. — Отказы не принимаю. Два дня дома сидишь, пора уже прогуляться. Кушай, я в душ, — махает Скарамучче рукой и уходит от него всё же в ванную комнату. Скарамуш вздыхает, смотря в сторону и немного отпивает кофе. Правда, это оказывается какой-то чай с ягодами, что показалось для парня лучше, чем кофе. Всё же, он никогда не был любителем этого напитка. Открыв на кухне окна, он укладывает всё, что принёс Тарталья в сторону, сам же начиная разогревать ещё вчерашнюю пиццу. Наверняка, он голоден, как волк. И даже кофе с пироженкой не сможет помочь утолить громкий рёв живота, что слышен даже здесь из ванной.

***

      На следующий день Тарталья и правда поднимает его слишком рано. Скарамучча, конечно, понимает, что им надо будет зайти в университет сегодня за всякими бумажками, но не так же рано! Но у Чайльда, кажется, были совсем другие мысли. — Пойдём! Кафе открывается уже в восемь, так что чем раньше придём, тем быстрее получим свежую выпечку! — парень точно очень счастлив и точно загорелся идеей сходить вместе в «Рассвет». И не то, чтобы Скарамучча не хотел, просто… Там же может быть Казуха. У него нет желания сейчас видеть его. Впрочем, Скара не думает, что в такое время он вообще появится. — А ты уверен, что там не будет всё вчерашнее, раз открываются они через пару минут? — вздыхает парень, качая головой, но всё же с постели встаёт. Тарталью переубедить — как со стеной спорить. Молчит и стоит на своём. То есть, на месте. Впрочем, не важно, Чайльд просто большой ребёнок и тот ещё рогатый баран. Хотя, ладно, Скарамуш признаёт, что любимый баран. Но не надо забывать, что рогатый. — О-о-о, я уверен! Она сама сказала мне, что готовят утром перед открытием, так что… чем быстрее и раньше придём, тем больше сможем выбрать и купить, — хлопнув в ладоши, Тарталья выбегает из чужой комнаты, направляясь в свою, чтобы собраться. — Почему я не удивлён… — тяжело вздохнув, он встаёт с места, идя в ванную, чтобы умыться и наконец почистить зубы. Ему очень не хотелось идти в то кафе, тем более, так рано, что-то заказывать и есть. Но выбора и правда не было. Нужно было собираться.       Парни выходят через несколько минут, уже полностью собранные и готовые идти. Скарамучча всё ещё тяжело вздыхает и закатывает глаза на любое упоминание этого кафе, но как же его друг счастливо об этом говорит. И всё же Тарталью расстраивать из-за этого у него нет желания, тем более, говорить причину его такого поведения. — Вот увидишь, тут очень классно! — хихикает парень, открывая перед ним дверь в кафе. Скарамучча кивает, оглядывая помещения. Опять никого? Они точно открыты сейчас? Вдруг ещё нет? Хотя, тогда странно, что дверь открыта.       Они подходят к стойке и оглядываются, так и не заметив никого рядом из работников. — Странно. Где все? — говорит Тарталья довольно громко, тяжело вздыхая и продолжая глядеть на всё кафе. — Ох… — кто-то сильно ударяется об барную стойку и подскакивает на месте, выглядывая и смущённо вздыхая. Скарамучча застывает и начинает проклинать этот день. Перед ним во всей красе стоит Казуха, потирая, видимо, теперь шишку на своей макушке и очень смущённо улыбается. — Мне жаль, не услышал, что кто-то пришёл, — тяжело вздыхает, включая компьютер, вновь мило улыбаясь и уже готовый записывать новый заказ. — Ох, не волнуйтесь, — Тарталья в ответ с улыбкой качает головой и берёт меню, немного потянув на себя Скарамуччу, чтобы помочь выбрать что-то очень-очень вкусное, — Итак… что бы ты хотел съесть? — спрашивает, отдавая меню другу, чтобы тот смог всё рассмотреть. Вообще, Скарамучча уже что-то смотрел в прошлый раз, но в итоге вновь внимательно всё изучает, тыкая на холодный кофе и какой-то совсем уж случайный десерт, — Отличный выбор! — кажется, уже давно что-то выбрав, он забирает меню и идёт к Казухе, что всё это время стоял и смотрел на них каким-то странным взглядом, кусая губу и ожидая. — Вы выбрали? — вновь улыбнувшись, Казуха глядит, как Тарталья убирает меню обратно, укладывая ладонь на макушку сразу же разозлившегося от этого действия друга. — Хорошо, я буду чёрный кофе с шоколадным тортом, а он холодный кофе с… — он открывает меню, быстро смотря на название, — тортом «Панчо»… Название, конечно, — хихикает, вновь убирая меню, пока парень всё вносил в компьютер. — Здесь или с собой? — вновь спрашивает, видимо, заученные фразы, глянув вновь на друзей. — Думаю, что тут, — кивает Чайльд, доставая телефон, чтобы оплатить. Казуха, глянув на них, переворачивает к ним аппарат для оплаты. — Десять пятьдесят, — говорит цену, и Тарталья сразу же оплачивает, дожидаясь получения чека. Казуха тут же им предлагает сесть куда-то, а сам оборачивается назад, начиная готовить их заказ. — Смотри, у окна очень хорошее место, — кивает на красивые диванчики практически в теньке, но с неплохим видом на улицу. Туда они и садятся, удобнее устраиваясь и ожидая заказ. — Ну как? Правда классное место? — спрашивает Чайльд с улыбкой, практически подмигивая и укладывая телефон возле руки. — Ну… да, — как-то говорить о том, что он тут уже был не хотелось. Пусть порадуется, что смог найти такое замечательное место и привести его сюда позавтракать. — Рад, что нравится, — хихикает, глянув в окно, протянув что-то с удовольствием. — Район отличный выбрали. Тут лучше всего, — улыбнувшись и переведя на друга взгляд, он хрустит пальцами, расслабляясь на диване.       Не проходит и пяти минут, как к ним подходит Казуха с заказом и с чем-то ещё. — Прошу, а это вам подарок, — кладёт перед ними какие-то розовые пирожные, мило, но уже более по-рабочему улыбаясь. — «Торт для влюблённых», приятного аппетита, — парень сразу же покидает их, так что Скарамучча не успевает даже возразить. Впрочем, что-то доказывать бывшему — бред тот ещё. Они и так выглядят, как парочка, так что разницы и нет, если их путают и считают какими-то не такими. — Не реагируй так резко, — хихикает его друг, беря в руки стакан с кофе, немного отпивая. — Как ты это пьёшь? — смотрит, как тот пьёт точно очень горький кофе, жмурясь от неприятного фантомного ощущения на рту. Он быстро берёт в руки вилку, отламывая от подарочного тортика кусочек и закидывая в рот, глотая нежный бисквит, чтобы забыть вкус чёрного кофе на языке, но почти сразу же бросает вилку обратно, хватая салфетку. — Ну вот так, — жмёт плечами и вздрагивает от резкого звука, глядя на Скарамуччу. — Ты чего? — спрашивает шокировано, немного пристав на месте. — Нет, — немного выплёвывает торт, что не успел ещё проглотить, вставая с диванчика. — Я в туалет. Торт… надо выплюнуть… Погоди, — быстро бежит к двери с табличкой, открывая её и заходя внутрь, оставляя Чайльда одного, что непонимающе откусывает от этого же торта кусок, горько усмехаясь. Какой кошмар. Но вставать за другом не спешит, давая возможность самому позаботиться о себе. Ничего же не будет? Он берёт телефон в руки.

***

      Скарамучча забегает в туалет, выкидывая салфетку в мусорку, выплёвывая всё, что было во рту, тяжело вздыхая. Он быстро промывает рот, но это никак не помогает, так что он испуганно вздыхает, садясь на корточки и опираясь на высокую раковину. — С тобой всё хорошо? — заглянув в туалет, Казуха непонимающе смотрит внутрь, но заметив на полу парня, сразу же подбегает, садясь рядом. — Скарамучча, что с тобой? — испуганно оглядывает его, хватая куда-то под спину, сразу же ловя его, как только он заваливается назад. — Что произошло? — Кокос… у меня аллергия на кокосовое молоко и всё связанное с ним, — чешет шею, на которой уже возникают небольшие красные пятна, от чего Казуха невероятно сильно пугается. — И что делать? Нужны таблетки? У меня есть от аллергии какие-то в аптечке, пойдём, — пытается поднять парня с пола, но тот отталкивает его, открывая кабинку и садясь снова на пол перед унитазом. — Пойдём… Что ты делаешь?       Но Скарамуш не отвечает, его просто рвёт, и он громко кашляет, вздыхая и сжимая одежду в руках. Неприятная боль прошлась по горлу, заставляя сильнее закашлять, жмуря глаза. — Боже, к… Скарамучча! — садится рядом, убирая недлинные волосы с лица, чтобы те не мешали. Но рвота шла совсем недолго и через меньше, чем минуту, уже прошла почти совсем. Скарамуш хотел было лечь, но Казуха, заметив это, перекладывает голову парня на своё плечо, беря салфетку и вытирая рот парня, сразу же выкидывая её в корзину. — Это кокос… в торте? Прости, я облажался, — тяжело вздыхает, поднимая парня на ноги, смывая унитаз. Но Скарамучча идти и не думает, так что тому приходится поднять его, неся к умывальникам. — Погоди… меня может вырвать вновь… — тихо говорит Скарамучча, вновь кашляя и опуская голову, немного вспотев. Казуха ставит его на ноги, придерживая за бок и опирая больше на себя, чтобы тому не было ещё хуже. — Ничего. Тут уберут. Ты можешь… — вздыхает, крепко держа того за торс, тяжело вздыхая. — Не думал, что наши первые объятия будут такими… — Их бы не было, если бы не этот проклятый кокос, — выплёвывает слизь, расстроенно глянув на бывшего. Казуха грустно улыбается, но кивает, подтверждая его слова и немного заглянув в чужой рот, наклоняя к себе голову парня и смотрит горло, щупая. — Мне жаль. Я должен был спросить и сказать, что там… Но и не думал, что есть такое. Типа… ты не говорил никогда, — старается осторожно говорить, опуская чужое лицо, больше из-за того, что вырываются, и сжимая теперь чужую ладонь на раковине, помогая умыться. — А ты не спрашивал, — довольно злобно отвечает, тяжело вздыхая и качая головой. Скарамуш пытается встать нормально и пойти к выходу, но его немного качает, так что Казуха снова поднимает его на руки, осторожно подбрасывая, чтобы перехватить удобнее. — Давай я дам таблетку и воды, — спрашивает, но Скарамучча его вновь практически не слышит, тяжело задышав и тихо застонав, закашляв. — Боже… опять? Идём, — быстро выбегает из туалета, пугая ещё одного посетителя и рядом стоящего Тарталью, что уже хотел зайти. — Эй, погоди, куда ты его? — бежит Чайльд за баристой, останавливая за руку, не давая никуда уйти с другом на руках. Из-за волнения он бегает взглядом по лицу Скара, замечая, как тот тяжело дышит, закрыв глаза, а после на сосредоточенного Казуху. — У него затруднённое дыхание и рвота. Что ещё я должен был сделать, как не помочь? — вырывает руку, чуть не роняя резко дёрнувшегося Скарамуччу, что попытался поймать ладонь Тартальи, продолжая тяжело дышать. — Не знаю что, но я вызываю «Скорую», — хмурится Тарталья, доставая телефон, уже набирая номер и готовясь долго объяснять, что с другом и с надеждой, что приедут очень и очень скоро к ним. — Нет, не нужно, — Скарамуш хватает того за руку, немного подскакивая на Казухе, вновь кашляя, прикрыв рот. Тарталья непонимающе смотрит на него, сжимая крепче телефон, но Скара сжимает руку сильнее, стараясь улыбнуться. — А если ты задохнёшься? — качает головой, но телефон выключает, хмурясь ещё больше и не доверительно смотря на парней. — Нет. У меня не так, — качает быстро головой, вновь кашляя и тяжело смотря в ответ на Тарталью, что закатывает глаза и сжимает ладони в кулаки. — А как у тебя? Когда задохнёшься звонить? — хватает того за руку, пытаясь перетянуть на себя, но Казуха не даёт этого сделать, держа крепко. — Хватит. Мы либо разбираемся и тратим драгоценное время, заставляя его страдать от рвоты, либо я иду помогать ему и убирать реакцию. Что выберешь? — хмурится сам, сжимая парня в своих руках очень крепко, следя за тем, чтобы тому не сделалось хуже от всего этого. — Хорошо… Но учти, что я засужу тебя, если ему будет хуже, — садится за барную стойку и следя за парнем. — Отлично, лови, — кидает в него ключи от кафе, идя в комнату для персонала. — Закрой кафе и переверни табличку, работать я не буду. Либо можешь сам попробовать, — скрывается за дверьми и сразу же усаживает парня на диван, тут же успокаиваясь и меняя выражение лица с обозлённого на уже обеспокоенное. — Казуха… — тяжело вздыхает, вновь кашляя и садится удобнее, опуская голову вниз со страхом, что его вновь вырвет и в этой же комнате. В которой он не видел ничего поблизости, чтобы не пачкать пол. — Да-да, я сейчас, таблетка, одна лишь таблетка для тебя, и всё будет хорошо, — роется в аптечке, быстро что-то ища и так же быстро доставая какую-то пачку, наливая дрожащей рукой в стакан воду. — Меня тошнит, — вздыхает, и Казуха сразу же находит и ставит какой-то таз рядом, подавая таблетку и стакан воды парню, помогая выпить, придерживая его. — Постарайся, чтобы тебя… не вырвало. Хорошо? Как чувствуешь себя? — уточняет, садясь перед парнем на колени, погладив его ноги и следя за его состоянием. Ему точно было не по себе от того, как Скарамуш выглядел. Чувство вины захлестнуло с головой, но он лишь делал вид, что всё в порядке и с ним, и с парнем, выдыхая. — Чувствую рвоту и всё чешется, — кусая губу и смотря в красные глаза, он пытается выровнять дыхание, немного вздрагивая. Казуха тяжело вздыхает из-за этого, доставая из фартука какую-то упаковку таблеток, закидывая в себя одну и прикрывает глаза, успокаиваясь. — Ладно… Давай ты ляжешь на диван? Тебе нужно немного расслабиться, — двигает его ноги в сторону, чтобы тот смог лечь. Скарамуш тяжело вздыхает, качая головой, но всё же ложится, расслабляясь и прикрывая глаза, — Тебе скоро станет лучше. Я скажу твоему другу, что ты в порядке. — Хорошо, — кивает, поворачивая голову вбок и зевает, чувствуя усталость из-за раннего подъёма и такого потрясения. Он даже не успел поесть нормально. Впрочем, это было даже лучше, тошнота сразу же стала отходить после первого раза. Он чувствует, как ветер из кондиционера заставляет расслабиться его, и ему всё лучше и лучше. Дыхание восстанавливается, руки перестают дрожать, а лицо вновь приобретает живые оттенки, а не полностью бледные, как у мертвеца.       Казуха возвращается быстро, выглядел он не совсем спокойным, даже каким-то нервным, но Скарамуш пытается не замечать этого, покусывая губу. Общаться сейчас совсем не хотелось, что-то решать и так далее тоже. Он из-под прикрытых ресниц смотрит на Казуху, тихо выдыхая и застонав от этой всей ситуации, и тот это замечает, глянув на него. — Ты нормально себя чувствуешь? — садится рядом, немного двигая и укладывая руку на чужой живот, поправляя футболку. Скарамуш только кивает, вздрагивая и убирая чужую ладонь с себя. И не из-за того, что не понравилось, было приятно почувствовать именно эту ладонь на своём теле, просто он же уже решил всё закончить и забыть его. Не нужно, чтобы у него были какие-то приятные воспоминания, ему и так тяжело. — Прости… — он протирает глаза, что-то зашептав и кашлянув, вновь переводя взгляд на парня. — Не хочешь поговорить?       Скарамучча застывает, начиная только злиться из-за этого.       Да как у него только смелости хватает такое ему предлагать? — Нет, никогда, — качает головой, хмурясь и садясь на диван, сглатывая. — Я не собираюсь выслушивать твои бредни. Может, ещё два года назад я был бы счастлив и даже бы простил тебя, но сейчас… Даже не думай, — качает головой, хмурясь и ощущая, как внутри всё сжимается от обиды. Делал вид, что незнакомы, а как только выдался случай и возможность решил оправдаться перед ним? Скарамуш даже и не думает давать ему этот шанс. О чём вообще могла идти речь? — Да… ты прав… глупо с моей стороны, — усмехается и кивает, тяжело вздыхая. Он встаёт с места, проходя по комнате, пока Скарамуш думает, что это правда очень-очень глупо. — Так хочу тебя ударить… — тихо шепчет и устало улыбается, вновь прикрывая глаза. Говорить совсем не хочется. Видеть его тоже. Даже, если он и помог ему, он не заслужил таким маленьким поступком прощения. Тем более, он сам виноват, что у того теперь такое состояние. Что он хочет? — Заслужил, — кивает с улыбкой, направляясь к выходу. — Отдохни. Мне нужно сделать заказ, — он выходит, оставляя Скарамуша одного. Тот лежит, смотря в потолок и тяжело вздыхает, не зная куда себя деть. Как же это всё глупо.

***

      Через пару минут, когда Скарамучча почувствовал себя лучше, он таки решает выйти к парням. Но его даже никто не замечает, пока Казуха стоит к нему лицом, а Тарталья сидит в полуобороте, жестикулируя и громко разговаривая. — Ты просто не понимаешь! А вдруг бы у него начался отёк? Ты просто не представляешь какой бы был ужас! Ты вообще встречал аллергиков? Причём вот таких? — Чайльд точно недоволен тем, что Казуха, по его мнению, так наплевательски отнёсся к состоянию парня и оставил одного «умирать». — Я тоже аллергик, так что твой вопрос неуместен. Я следил за его состоянием, его горло не отекало, он был в порядке, — Казуха греет молоко, начиная что-то мешать, наклоняясь. — А ты ему в горло залезал и смотрел? У него он мог начаться, а ты просто закрыл его в комнате, дал какие-то таблетки без шанса того, что ему станет лучше и свалил, — хлопает в ладоши, но больше от злости, сразу же складывая их перед собой и хватая за рукав Казуху, наклоняя к себе и шепчет почти в лицо. — Ты просто… — Мои родители думали, что я стану врачом, так что я много изучал всякого в средней и старшей школе. Больше по их желанию. Я знаю, когда кому-то нужна помощь не обычного человека без должного образования, а профессионала. Я смотрел за ним, он в порядке, он не задыхался и отёка горла у него не было. Это возникает через какое-то время, но прошло уже много, а дальше реакция у него не шла. Ему стало лучше, а не хуже. Я не позволил бы, чтобы в этом кафе случился какой-то несчастный случай, — ставит громко шейкер на столик, тяжело вздыхает и протирая лицо. — Я бы просто не позволил ему умереть… — Ты можешь говорить так сколько угодно, а он уже раз сто задохнуться там! — указывает на дверь, но смотрит только на Казуху, который ещё тяжелее вздыхает, стараясь не обращать внимания на крики этого парня. — Я. Следил. За ним, — уже, видимо, устал от этого скандала, раз говорит отдельно и настолько тяжело и злобно. — Иди и сам проверь, раз так волнуешься о его состоянии. У него не было сильной реакции, он бы не задохнулся. У него была рвота и сыпь, тяжело дышал из-за той же рвоты, что не давала ему покоя и пугала. Я видел его горло, оно в порядке, он нормально начал говорить после и все симптомы пошли на спад. Что ты ещё хочешь услышать? — злится, продолжая сжимать столик в руках, будто бы стараясь тем самым не сорваться и тяжело вздыхая. — Я… — Я ненавижу ссоры, поэтому я буду очень рад, если вы прекратите это, — устав от этого, Скарамучча стоит, сложив руки на груди и хмуро смотря на этих двоих, кусая губу. Казуха оборачивается к нему, оглядывая с ног до головы, и кивает, заметив, что тот в порядке. Оба почти сразу же расслабляются, когда в комнате появляется этот самый тяжелобольной аллергик. — Скарамуш, ты в порядке? — Тарталья сразу же подскакивает, приближаясь к нему, обходя стойку и обнимает, крепко держа. — Было бы лучше, если бы не эта ссора. И аллергия. Впрочем, неважно. Чайльд, у меня нет сильной реакции, так что я бы не задохнулся. Максимум, покрылся бы какими-то пятнами и меня бы вырвало. Что и вышло, но не отёк. Я бы не умер, — тяжело вздыхает, качнув головой и обнимает в ответ Тарталью, похлопав по спине. — Всё, не волнуйся из-за этого. — Я не могу не волноваться… — отпускает и поднимает чужую голову, заставляя парня открыть рот и посмотреть на горло. — Эй, уже прошло, — пытается вырваться, закрывая рот и чуть ли не кусая его, слыша тяжелый и немного расслабленный смех друга, который прикрывает лицо, качая головой, чувствуя себя тем ещё идиотом. — Что же, и правда ничего нет… Мне стоит извиниться? — спрашивает, глянув на Казуху и Скарамуччу, покусывая губу. Скарамуш лишь жмёт плечами, пока бариста даже и не смотрит на них. — Если на этом всё, то я бы хотел продолжить свою работу, я и так потратил полчаса. Так что, надеюсь, вы оба в порядке, — собирает какой-то заказ, укладывая всё в небольшие пакеты. Скарамучча окончательно отстраняется от Тартальи, кивая и опускает голову. Холодность в голосе бывшего невероятно пугает его, он даже и сам не знает почему. Просто привык, что тот был мил с ним и всегда называл как-то слащаво? Скорее всего. А такая перемена очень отличалась от того, что запомнил Скарамуш. Он правда помнил доброго, весёлого, заигрывающего и с невероятно мелодичным голосом парня. Сейчас же в нём звучала только сталь и какое-то разочарование. Но понять причину этого Скарамучча не мог. Видимо, Казуха сам замечает резко сменившееся настроение парня после его же слов. Так что он меняется в лице, но больше ничего не говорит, закусывая губу. — Ладно, тогда пойдём, — жмёт плечами Тарталья, вздыхая. — Не пойдём сегодня тогда никуда, времени ещё много, — машет рукой, зевнув и смотря на время. Всё ещё хотелось есть, но и оставаться в кафе не было пока желания. И нет, не из-за ситуации в общем, а просто после всего этого хотелось домой и отдохнуть пред телевизором, смотря какой-нибудь «Драйв» и успокаивая нервы. Серьёзно, такого натерпеться и врагу не пожелаешь. — Ох, погодите, я сделал вам вновь ваш заказ. За мой счёт, моя вина, что вы нормально так и не поели, — протягивает им пакет с заказом, ставя на стойку, спокойно улыбаясь. — Спасибо. Возьми, я сейчас открою дверь и пойдём, — говорит Тарталья другу, идя к выходу, чтобы его открыть, пока Скарамучча берёт бумажный пакет, заглядывая и стараясь ничего не разлить. — Прости… за это всё, — смягчает свой голос окончательно, и Скарамучча узнает в нём вновь своего Казуху. Мог правда он так говорить сейчас, точно и не знает, но ведь мысли и не читает никто. — Если ты про торт, то я прощаю, сам виноват, — жмёт плечами, кусая вновь губу, думая, что уже точно окончательно разодрал её в пух и прах и придётся после чем-то мазать. — Но если ты в свои слова вложил второй смысл, то нет. Я не могу. И не смогу, — качает головой, вновь пожимает плечами, надеясь, что это уже когда-нибудь закончится, и он окажется дома в постели и желательно не выйдет оттуда ближайшую неделю. — И не думал, — в ответ качает головой, замечая, как Тарталья уже возвращается к ним, бросая на стойку ключи. — Всё готово. Пойдём? — обращается к Скарамучче, который только кивает, отдавая ему пакет с едой. Они уже направляются на выход, когда слышат, как Казуха бросает им последнюю фразу: — Приходите ещё! — но на неё никто не отвечает, оставляя парня в тишине и с неприятным комом в горле.       Казуха тихо усмехается, опираясь на стойку и прикрывая лицо ладонью, вновь беря из кармана таблетку, глотая.       В голове никаких мыслей.