and in response, silence

      Понедельники чаще всего ненавидят все. И правда же, что хорошего в том, чтобы после отдыха вставать рано утром и идти то на учебу, то на работу?       Ну вот и Скарамучче это приходилось не по душе, хотя, кому точно было не совсем весело, так это тем, кто работал и в выходные, и в будние. Как, например, Каэдэхара Казуха, который писал ему всё утро о глупых сменах. Ведь получилось так, что ему пришлось в этот раз работать сутки — всю ночь быть на смене с воскресенья на понедельник и весь оставшийся день, до самого вечера. Конечно же, эти накладки со сменами безумно начинали раздражать молодого человека, который так работать совсем не желал, тем более, он даже не мог вновь встретиться со Скарамушем. С последнего их «свидания» прошла неделя, а следующая встреча пока не намечалась. Он бы ушёл с работы, да только она пока самая лучшая по оплате. Но Каэдэхаре не удаётся даже нормально учиться. Он, конечно, не ходит на пары, обучаясь онлайн, но это не облегчало жизнь. В некотором плане даже наоборот, было чуть сложнее закрывать сессии и остальное. Но он привык. В любом случае, если его добротой вновь воспользуются и заставят так работать, то он уйдёт, не задумываясь. Ему совершенно плевать, что работников мало.       Скарамучча ему не завидовал: всё же напряжённый рабочий график изрядно выматывает, так ещё нужно успевать учиться. А он жаловался, что ему тяжело. Наверное, он должен радоваться, что ему не приходится работать, ведь Тарталья делает это за него. Да и мама помогает. Иногда, правда, он думает, что сидеть на шее у этих двоих — такая себе идея, но работать идти ему не давали. Учись и не отвлекайся, говорили они. А может, ему необходимо было отвлечься на работе?       Хотя, признаться честно, ещё больше хотелось лениться в кровати, чем бесконечно куда-то бегать и работать, хотя заработок в интернете никто не отменял. Но у него было так мало опыта во всём этом, что начинать казалось попросту неудобным и неловким. Но, если так подумать, ему всё равно придётся когда-нибудь начать это. — Бу! Привет, Скара, — темноволосый вздрагивает, выныривая из своих раздумий. Обернувшись, он замечает радостного Чун Юня, подсевшего к нему с небольшим обедом в своём контейнере. — Привет. А ты сегодня опоздал на две пары. Что-то случилось? — немного двигается в сторону, оставляя своему другу чуть больше места за столом. Голубоволосый благодарно кивает и удобнее располагается, раскладывая обед перед собой. — Можно и так сказать. Пришлось задержаться, — лишь жмёт плечами в ответ, но Скарамуш ясно видит, насколько парень был будто чем-то окрылён. Чтобы так светиться — должно быть случилось что-то хорошее. — Выглядишь счастливым. Расскажешь, что тебя так радует? Неужели две пропущенные пары? — расплывается в улыбке Скарамучча, придвигаясь ближе и заглядывая в бэнто друга. Аппетитные морепродукты были выложены на холодном рисе красивой звёздочкой, и где-то в желудке Скарамуша произошёл кульбит. Наверное, очень вкусно. — Ага, конечно. Счастье пропустить пару того злобного старикашки и другую, едва ли обязательную для посещения на первом курсе. Кстати, о ней… что вы там делали? — заметив голодный взгляд своего друга, Чун Юнь вытаскивает палочками несколько креветок и нарезанного кальмара с рисом на крышку своего контейнера. — Ох, это мне? — дождавшись кивка друга, Скарамуш берёт запасные палочки рядом с Чунем, подцепляя креветку. — Да ничего нового. Притворялись динозаврами на сцене, кричали, бегали и красили забор, нас заставили… Ничего такого, совершенно. Мне всё ещё так неловко на сцене, мне кажется, преподаватель был недоволен мной в этот раз… Как я вообще сюда попал? — вздыхает Скарамучча, съедая сначала креветку, а после немного риса. — Не знаю, как по мне, быть динозавром круто. Да и про сцену… Ну, не один ты такой, мне тоже бывает страшно. Я часто слежу за тобой, и когда ты вливаешься в это, то вполне уверен и хорошо играешь роли, — неловко хихикает Чун Юнь, тоже поедая свой обед и стараясь не обращать внимания на студентов вокруг него, что громко переговаривались, мешая слушать довольно тихий голос Скарамуччи. — Да… просто я всё ещё не понимаю, что я буду делать, когда выучусь. Куда идти-то? В театр? В кино? Будто бы меня возьмут. Актёрское было самым последним вариантом, и я всё ещё без понятия, как так вышло, — жмёт плечами Скарамуш и опускает взгляд на телефон возле себя, о котором он уже успел позабыть. — Ммм… Если будешь уверен в себе, то возьмут. В любом случае, зацикливаться только лишь на актере — плохо. У тебя выбора ещё много. Вдруг бизнес откроешь? Кто знает, кто знает, — шепчет в ответ голубоглазый и наклоняется ближе к Скару, заглядывая в чужое лицо. — Раз попал сюда — значит, должен был. Тебе нравится, я вижу, как твои глаза горят, просто… будь чуть более уверенным. Не мне это, конечно, говорить, но всё же… — Да-да… просто тяжело. И всё же. Чун Юнь, что такого произошло, что ты так счастлив? От моего вопроса ты не убежишь, — быстро переводит тему Скарамучча, не желая забивать голову этим. Он и так каждый вечер думает, что выбрал не то, что ему нужно. Особенно, когда замечает в расписании ненавистные пары, когда придётся выходить на сцену и играть перед всеми. — Ну… ладно, это будет честно. Мы поговорили нормально с Син Цю недели три назад. И я ему рассказал о проблеме в семье, что ушёл и живу теперь в общежитии. Конечно же, он отругал меня. Я ж ничего ему не сказал, наврал, а он до дома меня доводил, надеясь, что я после иду отдыхать в кровать, а не ехать полчаса на автобусе до общежития. Впрочем, он так же быстро остыл. Он сказал, что отец хочет подарить ему квартиру на день рождения. Так что… у Син Цю недавно прошёл его день рождения, и та-дам! Мы переезжаем к нему. Вот я и счастлив этому уже неделю… если ты не заметил, а ты заметил только сегодня. Вещи почти все перевезли, а опоздал я сегодня по причине, что ходил в поликлинику. Вот и всё, — довольно быстро проговаривает Чун Юнь. Это было не свойственно его манере общения, ведь он часто задумывался и почти всегда молчал, но, видимо, он остался настолько взволнован из-за переезда, что было всё равно. А вот Скарамуш и правда не замечал приподнятого настроения друга, ведь мысли были забиты совсем другим. Казухой, психологом, тем разом и бесконечным желанием встретить Каэдэхару и поцеловать. Он сходил с ума из-за этого. — Ура! — приподнимая руки вверх, Скарамучча наклоняется назад и откидывается на спинку стула, пугая проходящего мимо одногруппника резким движением. — Тише ты! — шепчет парень, смутившись поведением друга. Когда не надо — так он не смущается показывать себя, а когда надо, то всё — неловкость на самом высоком уровне. — Я просто радуюсь за друга. Я безумно рад, что вы поговорили, и всё налаживается. Надеюсь, ты всё же познакомишь меня со своим парнем, — подмигивает Скарамучча, всё же успокаиваясь. Он возвращается к еде, которую так и не доел, отвлекшись на эти разговоры. — Да, конечно. А вот ты, мне показалось, эту неделю был грустным. Что-то произошло? — уточняет Чун Юнь, вспоминая, как же сильно зависал темноволосый во время пар и как постоянно тяжело вздыхал, о чём-то думая. — Ох? Не… ничего такого. Просто… просто пытаюсь найти хорошего психолога, всё такое. Пока не выходит, — почесав затылок, Скарамучча неловко отводит взгляд. Обманывать друга не хотелось, но и полностью обрушивать на него проблемы тоже. У Скары есть на кого всё вывалить. — Психолог? Вряд ли помогу… Син Цю журналист, Сян Лин повар, а больше у меня близких друзей нет… Хм… я могу поспрашивать у Цю, думаю, он кого-то может знать, — предлагает Чун Юнь, доедая рис и оставляя несколько креветок на потом. Скарамуш, потупив взгляд на свои ноги, тяжело вздыхает, смущённо отводя взгляд подальше от друга. — Это неудобно. Давай доедим и пойдём на пару, она уже скоро начнётся, — предлагает Скара и быстро закидывает остатки еды в рот, желая убежать от разговора. И Чун Юнь его понимает, переводя тему. Возможно, не стоит так давить на него.

***

      На паре оказалось безумно скучно.       Чун Юню пришлось отсесть от него на другой ряд, так что, оставшись совершенно одному, Скарамучча пялится в экран телефона, даже не глядя на преподавателя, рассказывавшего какую-то там историю искусства или что-то вроде того. Скару это было так сейчас не интересно, что даже открыть тетрадь для записей он не удосужился.       Вообще, ему нравилось слушать своих преподавателей и делать задания, только если из этого исключить странного учителя по философии, совершенно непонятно откуда у них тут взявшуюся. И всё же сейчас Скарамушу не хотелось ничем заниматься. Даже хоть послушать немного преподавателя было той ещё задачей. Мысли всё возвращались к Каэдэхаре, к тому, что он ощущает, о чём думает, вспоминая этого светловолосого парня. Да вообще много о чём он думает, а особенно ведь очень-очень часто вспоминает Казуху. Иногда хотелось посмеяться, что вот, бедный Каэдэхара, наверное, мучается от вечной икоты. Но тогда становилось грустно, ведь сам Скара не мучается. Это получается, Казуха совсем не думает о нём?       А потом он старается отогнать эти пиздецки странные мысли.       Вот что за бред?       Это же… неправда, про икоту-то. А он уже похоронил их нормальные отношения и успел погрустить из-за того, что, якобы Казуха совсем о нём не думает. Да наверняка думает! По-другому быть не может, а какие эти мысли у того, уже другой вопрос.       Откинув телефон от себя, Скарамучча со вздохом ложится головой на парту. Игра, в которую он уже проиграл около часа, наскучила до безумия. А других занятий у него не было. Опять же Чун сидит очень далеко, даже записку не кинуть, чтобы поболтать, как, например, в школе. Хотя будто бы он так делал. Впрочем, он не помнит. Вроде обменивались записками, но редко, да и то привычнее было взять телефон и что-то написать под партой. Он бы и сейчас так сделал, но Юнь-Юнь был так погружён в атмосферу этой пары, что навряд ли бы заметил оповещение.       Эх, хотелось бы и Скару сейчас болтать и смеяться с преподавателем, чем загоняться из-за всякого.       Хэйдзо был на занятиях, а учитывая его пары и любовь к профессии, Скарамуш мог идти далеко и надолго, ведь друг на него так же не обратит внимания. А Тарталья… учитывая его ужасное отношение к учёбе, да и не только к ней, как раз таки мог бы ему ответить и поболтать. Да вот только проблема — у его рыжеволосого друга пара с замечательным мужчиной мечты, в присутствии которого даже стыдно зевнуть или чихнуть. А уж в телефоне сидеть — грех. Так что по итогу Скарамучча остался один.       Был, конечно, ещё Казуха. Но, во-первых, писать тому, о ком думаешь всё это время — немного бредово. А во-вторых, боже, тот же работает сейчас. Даже если Каэдэхара ответит ему, то ненадолго. В конце концов, он отвлечётся и потеряется на минут двадцать, а за это время Скарамуш успеет совсем уже заскучать.       У него были ещё мысли, кому написать, но это уже было… неловко.       Альбедо учился, а его огромное рвение к этой самой учёбе убивало. Бедо мог отвлечься от занятий и провести время за перепиской с другом, но… Всё же, Скарамуш не мог так поступить с ним. Особенно, когда друг начинал готовиться к сессии.       Итэра совсем не хотелось нагружать после той переписки. Было стыдно, что Скарамучча заставил его выслушивать свои мысли. Возможно, тот и не против вовсе, но постоянно пользоваться таким было… неловко.       С Сяо, опять же, они не были так близки, как хотелось бы. При общении наедине у них часто могли возникнуть неловкости, так что обращаться к нему со своими проблемами как-то глупо. Да и написать, что ему скучно, пусть друг его развеселит было… странно.       Что же… Вообще у него остался один человек, которому он мог бы написать. Венти… На повседневные и не только темы уже сто лет не общались, так что Скарамучча думает, что… это не так плохо. Всё же лучше, чем пялиться в стенку и ждать конца пары.       Вздохнув, он вновь берёт телефон в руки и открывает нужное приложение, доматывая до переписки. Удивительно даже, что переписывались настолько давно. Скарамуш всё стеснялся, а Венти, видимо, не хотел сильно давить и навязываться. Всё же, прекрасно понимал, в каком положении его друг в данный момент.

scara: Привееет. Как делишки? Чем занимаешься?

      Что же, осталось ждать и надеяться, что ответ придёт быстро, и Скара не успеет совсем уж тут состариться.       Выйдя из диалога, Скарамуш переходит на профиль Казухи. Его палец почему-то сам потянулся к нему, он даже не успел себя остановить хотя бы в мыслях.       Открыв фотографии парня, Скара проматывает несколько из них. Вообще Скарамуш часто на них смотрит. В них ничего такого и не было, ведь ни на одной из них лица Каэдэхары не мелькало. Но вот что, конечно же, зацепило Скарамуччу это то, насколько эти фотографии были домашними. И… родными что ли? Несколько фотографий осеннего сада, сделанного не так давно, интересно поставленные чашечки с кофе, на которых сверху были удивительные рисунки (особенно Скарамушу нравится рисунок с котёнком). Ах, и куча фотографий чёрной кошки. Спит, ест, играет, просто живёт и не думает ни о чём. Странные были, конечно, фотографии на профиль, но красивые, а что самое главное — передавали характер Казухи. Спокойный, уравновешенный, иногда тихий, а иногда весёлый и довольно бурный. Как, например, в туалетах.       В общем, фотографии полностью показывали внутренний мир Каэдэхары.       Но на них не хватало самого парня. Только в нескольких мелькали его руки, ноги, шея или торс.       Вот тут бывало Скарамучча застревал, поглядывая на изгибы чужого тела, стараясь запомнить, чтобы больше никогда не забыть. Хотя бы так при встречах он мог всегда смотреть в чужое лицо, чтобы запомнить уже его. Но в жизни… в жизни Казуха был совсем другой. Он был живой. Настоящий.       И Скарамуш, честно, ещё не верит, что смог встретить его. Что бы он не думал тогда, сейчас он считает, что это было не зря. Он рад этому, очень рад, и хотел бы, чтобы так и продолжилось.       Но чтобы продолжить хорошее общение, нужно было разобраться во всём. Это было чуть сложнее, чем он думал, и всё же Скарамуш понимал, что этого не избежать. Да и теперь… не хотелось. Главное, проработать и самому в голове проблемы. А там уже можно браться за то, чтобы решать, что же делать дальше.       Отложив телефон, Скара опускает голову на ладонь, укладываясь удобнее за столом. Было безумно скучно, но и делать что-то никакого желания. Если он с таким настроением и дальше пойдёт, то велика вероятность вылететь из университета. Даже если он каким-то чудом и останется, то отрабатывать придётся много.       Вздохнув, он совсем уж грустно смотрит на свои ногти. Такое ощущение, что он сейчас совсем один. Никто не пишет, и даже оповещения о лайках и подписках в каких-то социальных сетях не тревожили его. А голоса студентов и их преподавателя были заглушены. Он совершенно не слышал того, что говорят другие. Он просто не мог услышать. Он где-то в совершенно другом мире.       Впрочем, это не продлилось долго — Скарамуш замечает, как телефон несколько раз моргает и на экране появляются оповещения. Как-то лениво он их открывает — не совсем уверен, что это Венти. Скорее всего, спам.       И всё же его пессимистичный настрой был нарушен новыми сообщениями от друга. Скарамучча чувствует, что немного повеселел из-за этого. С лёгкой улыбкой, он открывает диалог, готовый окунуться, он надеется, в долгий и интересный диалог. Venti: Добрый день. Кто это соизволил написать? Ох, это же наш Скарамушек. Я на самом деле думал, что ты забыл обо мне.

scara: Нуууу… Как видишь, не забыл.

      Скарамучча улыбается чуть ярче: Венти, кажется, не обижается на долгое молчание парня. А тот беспокоился на этот счёт, ведь не всё мог рассказать, и друг точно не был бы рад знать, что от него многое скрывают. Но, в общем, всё вроде неплохо. Венти ему хотя бы ответил. Venti: Вижу. И теперь я наконец могу задать тебе вопросы? После всего этого парочку у меня осталось.

scara: Ну блин. (Я писал тебе потому что мне скучно, а не потому, чтобы отвечать на твои вопросы о том… Может, не будем, а?

Venti: Как это не будем? Ты заставил меня так волноваться за тебя. Никогда так не делай, я думал, что поседею раньше времени. Твой бывший… пойми, он не славится в нашем круге общения, как честный, добрый, хороший и надёжный парень. Тем более партнёр. И когда я узнаю от Альбедо, что ты с ним веселишься в клубе, то, конечно же, забеспокоился. Может… расскажешь? Почему ты не сказал тогда ничего? Заставил волноваться так? Да и сейчас. Ни слова больше о том парне. Ни мне, ни Альбедо. Ох, ну Альбедо о чём-то и писал, но всё же мы боимся. И я… ты мне совсем не писал, игнорировал. По-твоим рассказам о Казухе, он, может, и был хорошим. Но сделал больно. И мы не хотим повторения этой ситуации, Скар.       Скарамучча хмурится, чуть расстроенно съезжая по стулу. Ну… по крайней мере Венти не знает о том, что говорил Скара Итэру. Это радовало, ведь получается, что длинноволосый молчит об этом. Ни Альбедо, ни кому-либо ещё. Это хорошо. Правда хорошо. Да вот только объяснять всё равно надо. Заставлять беспокоиться — плохо.

scar: Я знаю. Но я не ребёнок, каким был прежде. Я могу… наверное, могу понять, что происходит. Я не рассказывал тебе о Казухе, потому что знал, что ты будешь переживать. Что расскажешь Тарталье. Что вы все на меня начнёте давить, я не хотел. Я хотел и хочу сам в этом разобраться. Мы с ним гуляем иногда, ходим на свидания, один раз с нами пошёл Хэйдзо. И мы с Казухой сбежали в туалет. Бросили Хэйдзо, да. А там мы уже немного… ну поговорили и потрогали друг друга. Бывает. Я чувствую, хочу верить, что у Казухи была веская причина. Что-то правда произошло, и я хочу знать. Сейчас хочу знать, что же было тогда, два года назад. Так что я просто умоляю, не лезьте со своим «я беспокоюсь». Я знаю, что вы боитесь, но в этом нет никакого смысла. Мы не начали с ним встречаться, я не бегу слепо за ним в попытках сблизиться. Мне нужно, чтобы вы верили в меня. Я не идиот в конце концов, я не нуждаюсь в опеке, я взрослый человек. Я не могу поделиться многим, ведь просто знаю, что заставлю вас сильнее переживать. А Тарталья? Да он с ума сойдёт, когда узнает, что мы с Казухой дрочили друг другу. У вас свои жизни, которые вы должны налаживать. А я должен справиться со своей. Но единственное, что я бы хотел от вас сейчас — поддержки. Я хочу, чтобы мои друзья просто верили мне. Я знаю, что делаю, и если я окажусь вновь с разбитым сердцем, то разрешаю себя не успокаивать. Но этого не будет. Я люблю Казуху, но также понимаю, что верить в его образ я не должен. Он может быть добрым и пушистым, а может быть и нет. Я знаю, что делаю, ладно?

Venti: Ох, Скар… прости. Я не хотел тебя задеть или ещё что-то. Я верю в тебя и знаю, что ты понимаешь, что делаешь. Я просто… на самом деле беспокоюсь, чтобы он не сделал тебе ничего плохого. Но раз вы уже и дрочили друг другу… что же, я просто надеюсь, что это было по согласию.)

scara: Я сам на него полез… И всё же спасибо. Вы просто так боитесь за меня. Уже неловко, я же не ребёнок. Хе. Только Итэр, кажется, продолжает шутить, быть на своей волне и пинать хуи.

Venti: Ну хуи он не пинает, учится вот получше. Но мы заходили как-то в гости к ним… Лучше не вспоминать. Итэр точно в тот день был взбудоражен до предела. Ну так хватать своего парня на глазах друзей — некультурно. То за жопу ущипнёт, то заставит на себя сесть, то начнёт тискать, как кота. Бедный Альбедо, весь красный был. И ведь Итэр вообще с самого начала такой! Вот вспомнить его выходки на твоем дне рождения. Посадить Альбедо к себе на колени в машине! Дети ещё, а уже таким занимаются. Хотя… я не сильно удивлён. И был не против. Хотя то, что они сделали на последний день рождения Итэра — ещё хуже. Помнишь, как зашли на кухню, а бедный Альбедо лежит почти раздетый на столе и пытается выползти из-под Итэра. Захотелось ему, видите ли, сделать минет своему парню. Никакого ума у человека, кошмар. В общем, его заносит иногда… лучше не знать вообще. Ой, что-то я отвлёкся. Мне стоило давно выговориться насчёт этого ребенка, а то совсем уже… накипело.

scara: Ну так-то по фактам. Я всё ещё не знаю, как с ним живёт Альбедо. Он же не любит такое.

Venti: Противоположности…. Ох, ладно, Скара. Я рад, что всё хорошо, и прости, что вечно давлю на тебя с твоим бывшим. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, но уберечь тебя не всегда получается.

scara: Всё хорошо. Мне приятно, что ты заботишься. Но давайте всё же… не так сильно.

Venti: Ладно-ладно, привет от Сяо. И от Тофу… А мне идти надо, репетиторство скоро. Ты там не отвлекайся от пар, учись. И пиши мне, а то я скучаю. И Альбедо! Недавно только жаловался, что ты оказывается там о чём-то секретничал с Итэром, а ему так и не написал ведь!

scara: Ну вот… Буду я вам писать. Просто с Итэром болтать бывает так утомительно. И я вообще-то писал Альбедо после. Пусть не врет.

Venti: Ах, какая он врушка… Ладно, побегу. Удачи!

scara: И тебе.

      Отложив телефон, Скарамучча тяжело выдыхает, поднимая взгляд на преподавателя. Пообщались они, конечно… так себе. Опять Казуха, опять беспокойства. Но теперь этого, наверное, должно быть меньше. Что радует, ведь получать каждый день сообщение «как ты? бывший не трогал?» слегка утомительно. Хоть Тарталья вроде в последнее время начал вести себя лучше и спокойнее.       Новое оповещение отвлекает Скара, и он опять лениво поднимает телефон, ожидая, что это Венти ответил ему что-то ещё.       Но имя было совершенно другим.       Казуха?       Сердце вмиг забилось сильнее, и Скарамучча не может сказать, из-за чего это. Будто бы что-то сейчас случится.       Закусив губу, он нажимает на сообщение, сжимая сильнее телефон.       Что ж…       Внутри всё застывает, а Скарамучча сам старается сдержать крик, блокируя телефон и резким движением вставая со стула, направляясь к выходу из аудитории.       Ему нужно прийти в себя.       Ему нужно всё это принять.       Нужно понять.       Ведь в сообщении были те слова, которых Скарамуш никак не мог ожидать.       То, что заставило его сейчас полностью сойти с ума. maple leaf: Я хочу с тобой поговорить о прошлом. Ты не против встретиться?