and in response, silence

— Проходи и прости за беспорядок, — Каэдэхара включает в коридоре свет, освещая тёмную квартиру, и неловко отходит в сторону, чтобы Скарамучча прошёл внутрь. Рассматривая стены и потолок, темноволосый скидывает обувь и куртку, которую вешает на крючок. Где-то рядом слышится быстрое цоканье когтей по паркету и громкое мяуканье, оповещающее, что в этом доме живет не только светловолосый. — Привет, — Скарамучча садится на корточки, протягивая руку к ластящей кошке, что, обнюхивая пальцы парня, смешно дёргает носиком, тыкаясь им в ледяные ладони Скара. — Какая красивая кошечка, — наблюдая за укладывающейся на спину и подставляющей под ласки живот кошкой, Скарамучча не замечает, как начинает нежничать с черным комком счастья. Это было немного не в его привычках, но… кто он такой, чтобы пройти мимо настолько милого существа? — Кажется, Ведьмочка любит тебя больше, чем меня, — весело хмыкает Каэдэхара, садясь возле темноволосого и тоже поглаживая кошку по брюшку. Она жалобно мяукает, глянув на младшего из парней, и, приподнимаясь на лапы, опирается ими о колено Скара и начинает лишь громче мурлыкать, будто бы общаясь с ним. — Ты посмотри, что творит. Жалуется, что весь день одна дома; никто не таскал за усики, не кормили, хотя миска полная, да? Негодяи, работают, кисоньку бросили одну, — смеётся Казуха, замечая, как под эти слова Ведьмочка и вовсе забирается на колени к темноволосому. — Оо, бедная. Тебя этот плохой дядя обижал? Так мы с ним всё. Больше не будем жить, поедешь ко мне, — Скарамучча прикрывает глаза, когда кошечка начинает вылизывать его щеку, обнюхивая хоть и знакомого ей человека, но пока совсем не родного. Но, возможно, она уже находит с ним общий язык; Каэдэхара это прекрасно видит. — Вы с ней так похожи, такие же ворчливые, — Казуха указывает на свою обнаженную руку с мелкими царапками. Большинство из них было получено при сражении в ванной, а какие-то были и просто из-за того, что кошке что-то не понравилось, и она решала показать свой характер. — Ну… поделом тебе, — кивает Скара и, опустив на пол Ведьмочку, встаёт на ноги, неловко оглядывая квартиру дальше. Было как-то неуютно ходить по чужому дому, хотя, например, сам Каэдэхара, гуляя и моясь в его квартире, не чувствовал никакого смущения. — Не стесняйся, можешь ходить где угодно, — Казуха похлопывает его по плечу и идёт к кухне, чтобы вымыть руки и приготовить какой-нибудь перекус. — Где угодно? И что? Разве у тебя нет комнаты, куда строго-настрого нельзя заходить? — преследуя хозяина дома, Скарамучча продолжает разглядывать квартиру, подмечая что-то про себя. Например, что квартира хоть и выглядела обжитой, но совсем неуютной. Местами пустые полки или углы навевали мысли на то, что хозяин был либо минималистом, либо просто не любил много вещей. — Не-а, ведь ты уже там, куда никому нельзя заходить, — подмигивает Каэдэхара, растягивая некоторые гласные и хихикая, когда замечает, что Скарамуш застрял в дверях, силясь понять, что имел в виду парень. — М… смешно, — кивает Скара, оглядывая кухню, которая показалась ему непримечательной. Ничего такого, совершенно обычная. Нет нигде останков людей или животных, никаких замороженных тел, тесаков на видном месте и всё такое… О чём он только думает? Представлять Казуху в роли маньяка — занимательно, конечно, но в недавней «шутке» Каэдэхары он не видит ничего смешного. Это же точно шутка была? — Итак, у меня есть пицца, лапша, роллы, которым неделя, и сок с колой. Что будете, сэр? — доставая из холодильника всё, что можно съесть, Каэдэхара ставит что-то на стол, а что-то в микроволновку, старые роллы выбрасывая. — Я буду всё, — подойдя поближе, Скарамучча приподнимает бровь, разглядывая перед собой еду. — Ты не готовишь? — он не заметил никакой домашней еды: лапша была быстрозавариваемая в упаковках, как и покупная пицца. Осмотрев ещё немного то, что ему предстоит съесть, Скара смотрит на светловолосого, что уже ставил разогреваться пиццу и кипятил чайник. — Готовлю. Просто, пока работаю, не удается часто бывать дома. Мало чего успеваю, а тут ещё приготовить и поесть, — Казуха подает стаканы и напитки Скарамучче, что удивленно моргает, не понимая, чего от него хотят. — Иди в гостиную, я сейчас приду и принесу поесть. Располагайся и включай что-нибудь, — предлагает ему Каэдэхара, разворачиваясь обратно к лапше и начиная её заваривать, оставляя растерянного Скарамуччу стоять позади него. — Ладно… хорошо, — наконец кивает темноволосый, выходя из кухни и оказываясь в просторной гостиной. Большой и на вид мягкий диван так и манил улечься на него после тяжелого дня. И ведь грустно, что этот день всё ещё не закончился, ведь сейчас Скарамуш был не против заснуть и забить на всё.       Поставив напитки на стол, Скарамучча оглядывает ещё раз комнату в поисках пульта. Найти его оказалось не сложно, он расположился рядом с телевизором. Включив его, Скарамуш листает несколько каналов, пытаясь найти что-нибудь подходящее. Они точно не будут смотреть телевизор, но это хотя бы поможет расслабиться перед тяжёлым разговором — идея не такая плохая. Да и тишина в доме… какая-то угнетающая. Кошечка забралась в свой гамак рядом с телевизором, прячась от взглядов. Скара улыбается, не решаясь подойти к ней и потревожить. — А вот и я, — рядом Скарамучча слышит голос хозяина квартиры и оборачивается, наблюдая, как Казуха ставит поднос с их едой на стол, — Садись давай, — подзывая к себе ближе, Каэдэхара хлопает рядом с собой на диване, позволяет Скарамушу сесть рядом. Тот плюхается на диван, расслабляясь и блаженно подмечая, что сиделось и правда очень мягко и комфортно. Отдав пульт светловолосому, он следит, как тот убавляет звук, включая какой-то спокойный фильм на фон.       Скарамучча сглатывает. — Что же… Ты готов? Или тебе хочется немного посидеть и всё такое… — Каэдэхара указывает на стол, будто бы предлагая сначала поесть, а уже потом всё разъяснять. Но Скарамуш качает головой, беря в руки миску с лапшой и наматывая себе немного на деревянные палочки. — Ты можешь говорить… Я слушаю тебя, — кивает темноволосый и отправляет в рот лапшу, прожевывая и хмурясь от остроты. Казуха отпивает яблочного сока и откидывается на спинку дивана, глядя в сторону. — Ладно… Я начну… начну. Идея написать тебе возникла неспроста. Типа… не думай, что я маньяк какой-то или ещё что-то вроде того. Я знал тебя какое-то время и понимал, что та анкета была… твоей. Впрочем, это произошло случайно, так что я и правда не знал ни твоего имени, ни возраста, совершенно ничего. Я просто увидел твою фотографию, потом ты убрал её. Я даже не успел тебе ничего написать, даже профиль посмотреть не смог, как у меня прогрузилась совсем другая страница. Твоя анкета была полностью изменена. Я не надеялся, что это ты, но твой ник был… тем же. Поэтому я рискнул написать, — Казуха чешет нос, начиная с самого начала. Скарамуш приоткрывает рот, в шоке уставившись на другого. Этого ведь просто не может быть… Как такое произошло? — Ты же выкладывал свою фотографию в анкету? — уточняет светловолосый, заставляя задуматься Скара. Он, если честно, не помнит. Давно было. Вроде при создании страницы он и правда хотел подойти к этому серьезно. Выставил род занятий, интересы и даже свою фотографию, ещё сделанную школьным фотографом. Но он сразу же поменял всё и убрал. Он точно помнил, что через несколько минут пребывания на сайте, зашел в настройки и всё удалил, поставив того кота на аватарку, что и привлек Казуху. Разве нет? — Вроде… если не ошибаюсь, то да, выкладывал. Получается, ты случайно наткнулся на мою анкету ещё до того, как я её полностью изменил? — уточняет Скарамучча, пялясь в лапшу. Каэдэхара жмёт плечами, беря кусочек пиццы и откусывая. — Что-то вроде того. Впрочем, я успел только увидеть фотографию и перейти на профиль. Дальше возникла ошибка, и всё поменялось. Но я в любом случае смог разглядеть тебя и… ты мне понравился. Не знаю, можно ли считать это любовью с первого взгляда, вряд ли. Ты просто и правда с виду показался мне хорошим собеседником и другом. Поэтому я захотел познакомиться. Но после ты не заходил в сеть, и я просто ждал… надеялся, что смогу узнать тебя поближе. Я всегда был упёрт, и если кто-то мне нравился, то я делал всё, чтобы постараться хотя бы познакомиться. К сожалению, тебя так и не было, и я не думал больше о знакомстве. Настрой стал угасать, да и глупо, наверное, так навязываться, даже если ты меня привлек. И всё же в один день ты появился в сети, я заметил случайно… и вот… Написал снова. Я был безумно рад, что ты ответил, — Каэдэхара хихикает, переводя взгляд с кусочка пиццы в руке на Скарамуччу. — И что? Почему ты расстался? — всё ещё не понимая, как это могло быть связано, Скарамуш хмурится, обдумывая сказанное парнем. На самом деле странного, может, и не было. Ну, он понравился ему, попытался привлечь внимание. Это не вышло, и светловолосый оставил его в покое. А потом вновь удача подвернулась, и он попытался повторить попытку, что оказалась уже удачной? Выглядит не так уж и страшно. Скара думает, что это нормально, когда к человеку, который тебе нравится, ты стараешься проявить такое. Но всё ещё не было смысла в расставании. Что же было не так? — Просто слушай. Это долгая история… — Каэдэхара сглатывает, будто бы боясь продолжать говорить дальше. И Скарамуччу это стало напрягать. Он знает, что, возможно, ничего хорошего и не произошло, но… знать — одно, а вот видеть… другое. — Когда я… стал узнавать тебя лучше, то стал и понимать, что ты мне нравишься в плане… романтики и всего такого. Это на самом деле были первые такие яркие чувства, так что первое время я не знал, что с ними делать. Единственное решение было, наверное, попытаться это принять. Но твой возраст, то, что тебе нравился твой друг, и всё вот это. Я не думал, что буду тебе хорошим парнем, и что вообще у нас получится быть вместе. Ты бы не захотел, как бы я не лелеял надежды всякий раз, когда ты реагировал так влюбленно на меня, — Казуха неряшливо заправляет назад челку, тихо выдыхая, будто бы стараясь пересилить себя. — Когда я предложил встречаться, то сделал это… случайно. Я не думал, что всё это станет таким серьезным, если честно. Но я был рад, что ты мне ответил взаимностью. И тут начались проблемы, — наконец, завершив это, он вновь переводит дыхание, съедая пиццу. Стресс только нарастал и ему нужно было хоть что-нибудь делать во время этого рассказа. Скарамучча чуть напрягается, заслышав о проблемах. Какие проблемы? Что могло произойти? — Я лгал тебе в кое-чем. Со мной никогда не было ничего в порядке. И при знакомстве с тобой я уже… кое-что принимал, — сначала Скарамуш не совсем понимает, что имеет в виду Каэдэхара, но после от осознания он подскакивает, чуть не опрокидывая всю лапшу на себя. В каком смысле…? Но он не перебивает. — Я был связан с плохой компанией. Когда по сути никто не следит за тобой, и ты предоставлен самому себе, то бывает, что ты… ну делаешь не то, что должен. Мои мамы редко бывали со мной. Возможно, они замечали, что я какой-то странный, но не влезали, — Каэдэхара пожимает плечами, выдыхая, и, быстро глянув на темноволосого, отворачивается. Этот разговор оказался сложнее, чем он думал. — И… сколько ты принимал? Ты продолжаешь? Поэтому ты расстался со мной? — безуспешно пытаясь сложить общую картину, Скарамучча откладывает недоеденную лапшу, выключая телевизор. Теперь он только мешал. — Если бы это было основной причиной, то мне было бы стыдно даже появиться на одной планете с тобой. Принимал я с одиннадцатого класса. Меня подсадил мой лучший друг, а после и компания подсобила. Забава на пять минут превратилась в это. И… я не принимаю, но всё еще имею зависимость, — Каэдэхара неловко кашляет, пытаясь не смотреть на парня. Тот наклоняется ближе, заставляя повернуться к нему и нормально говорить. Ему не нравилось не видеть чужого лица. — Так какая была причина? — Скара не понимает. Совершенно не понимает. Да, наркотики — пипец плохо, и, вероятно, Скарамучча поймёт, если в тот момент Казуха не хотел об этом говорить и лег бы на лечение. Но, кажется, история здесь была совсем иной. И он просто не знал, к чему быть готовым. — Я… Когда мы стали встречаться, то я проболтался Томо. Это мой лучший друг. В итоге, через какое-то время вся компания знала, что я встречаюсь с ребенком. Я не уверен, что об этом рассказал Томо, скорее всего, нас просто услышали. Он не мог просто. Я решил бросить принимать, оставить эту компанию и, в конце концов, исправиться. Я знал, что, как только ты узнаешь о моей зависимости, то тебе станет неприятно и страшно. Кто же захочет быть с таким, как я? Ха, поэтому я об этом и сказал своим… друзьям, — Казуха тяжело выдыхает, прикрывая глаза. Будто бы то, что случилось после, было настолько ужасным, что говорить нормально не удавалось. Его голос вечно обрывался на шепот, и парень иногда прерывался, глядя в стену, будто бы вспоминая всё и собираясь с мыслями. — Кто же знал, что так получится… — всё же продолжает он и тут же замолкает, прикусывая губу. — Как…?

***

«Меня начали шантажировать».

— Казуха, поверь, если кинешь нас, то все фотографии тебя и твоего парня разлетятся по интернету. Ты же не хочешь, чтобы он узнал, что ты слил о нём такое? — темноволосый парень стоял рядом с Каэдэхарой, что, опустив низко голову, старался оправиться после удара. Подумать только… Его просьба уйти из банды переросла в такой… пиздец. Кто вообще мог подумать, что после своих слов он получит жесткий удар в живот. Было чертовски больно. А ещё хуже осознавать, что навредить теперь пытаются не ему… А Скарамучче. — Я… понимаю. Прости, Озэму. Не нужно этого делать, — покачал головой Казуха, прикрывая глаза и стараясь сдержать слёзы. Он ничего не мог поделать с этим… Отец главаря этой шайки работал в полиции. Как он мог поступить? У него не было никого, кто смог бы помочь в такой ситуации… Он просто студент, зашедший на скользкую дорожку и неспособный вернуться. Его крепко перевязали цепями, пригвоздив к этому унизительному месту.

«Я пытался защитить тебя».

— Ты знал, что твой парень целуется с другими, пока ты здесь? Подумать только, такой молодой, юный, а уже прославлен настоящей шлюхой. Есть такой замечательный парень, а он бегает за ручку с другим. Обидно не так ли, Каэдэхара? — Озэму протянул ему телефон, указывая на фотографию. Казуха удивленно распахивает глаза, стараясь понять правда ли это. Скарамучча целовался с рыжеволосым юношей… Тот выглядел так, будто бы вот-вот сожрет его, пока Скара неловко то ли отвечал на поцелуй, то ли старался улизнуть. Каэдэхара не знал, что могло быть правдой. Но он не верил, что Скарамуш мог предать его. Конечно, у них большая разница в возрасте, и, скорее всего, темноволосый отдал бы предпочтение сверстнику, но он бы сказал об этом… Так?       Но так было даже лучше. Получается, у Скара всё равно был близкий человек? — У меня предложение. Разрываешь с ним контакты, остаешься нашей верной собачкой, у которой подобных мыслей не возникнет, и мы обо всём забываем? Прекрасно, не так ли? — не унимался другой, нависая над опустившемся на корточки Каэдэхарой, который не до конца верил в происходящее. Разорвать контакты? Отношения…? Нет, он не мог. Определенно не мог. Скарамучча был его лучом солнца. Его любовью. Тем, кого Казуха так хотел видеть возле себя, кого не мог отпустить ни на шаг, пока сам Скара этого не захочет. Он сам не мог предать его… — Я… да. Конечно, — но у него нет выбора. Либо он подчиняется и позволяет Скарамучче жить спокойно. Либо рушит его жизнь — он знает, Озэму и его друзья найдут способ превратить жизнь Скарамуша в кромешный ад. — Вот и умница. Не стоит думать о таких глупостях, — посмеялся парень и взъерошил чужие белые волосы, отступая. Он ещё что-то говорил и в итоге ушёл, оставляя Каэдэхару одного.       Горько улыбнувшись, он сел на холодную и грязную землю, взглянув на темное, полное звездами небо.       Что он натворил? — А ведь скоро у тебя выпускной… Я так хотел приехать, — опустив голову, он смотрел на дрожащие неизвестно от чего руки. От холода? Страха? Может, сейчас ему хотелось снова найти спасение в наркотиках? Он не знал… Теперь ничего не знал.

«Мои поступки всегда имели негативные последствия. И одно такое перечеркнуло всё».

      Томо часто болел. Их образ жизни изматывал, а здоровье, увы, лишь портилось. Никто не будет счастлив этому. Тут можно только страдать, да только одна проблема. Они сами это выбрали.       Болезнь Томо очень изматывала его. И в какой-то момент он стал всё чаще и чаще попадать в больницы. Ни для кого не было тайной о том, как он живет и как себя мучает. Лечить пытались, но парень не желал выздоровления. Каэдэхаре было больно. Его друг… его семья, единственный близкий человек тух на глазах, превращаясь из прекрасного и здорового молодого человека в… нечто ужасное. Он стремительно сбрасывал вес, кожа становилась сероватой, неживой, не здоровой. Взгляд хоть и горел жизнью, но всё чаще и чаще туманился. Казухе было страшно потерять его.       И если не его ошибка, то, возможно, он сохранил бы чужую жизнь. — Каэдэхара! Нам нужно серьезно поговорить. Сколько раз я говорил завязывать общение с тем мальчишкой? Ты слушаешь меня? Ты слушаешь?! — Озэму гневно размахивал руками, держа в одной из ладони косяк. — Я устал предупреждать тебя, Каэдэхара. Моё ангельское терпение вот-вот лопнет. Тебе так этого хочется, да? Хочется видеть страдания своих близких, не так ли? Твоего драгоценного Скарамуччи… твоего лучшего друга Томо… Ха, идиот, — он откинул ещё не докуренный косяк и отошёл подальше от парня. Казуха опустил взгляд на свои колени, ощущая, как возле него напряглись двое парней — друзья Озэму. — Озэму, слушай, тебе нужно остыть. Не стоит сгоряча… — договорить один из них не успел, видя, как темноволосый наклонился над спящим на другом диване Томо, дьявольски улыбаясь. Он, не слушая своих друзей, обхватил чужое горло ладонями и сжал, заставляя парня немедленно проснуться в испуге. — Стой! — заметив это, Каэдэхара вскочил с дивана вместе с другими. Чёрт, они не желали никого убивать. Никого, никогда. Никто из них… Озэму… просто сошел с ума. Это наркота. Нужно лишь привести его в чувства, и всё успокоится. — Озэму, братан, хватит, отпусти его, — самый близкий друг главаря — Тадао — подскочил к нему, стараясь остановить безумца. Томо схватился за запястья Озэму, пытаясь оттянуть их и ослабить небывало стальную хватку. Горло болело, перед глазами — плыло. Столь желанного воздуха не хватало, и он бился в конвульсиях, беззвучно крича и брыкаясь. — Отпусти его, идиот! — Каэдэхара, видя мучения своего лучшего друга и понимая, что всё это не шутки, не прикол — его правда хотят убить, хватает темноволосого за торс в попытке оттянуть от друга.       Но ничего не выходило.       Казуха схватился слабыми руками за другого, он был настолько вял, но видя, как угасает жизнь в глазах друга, сжался, слепо ударяя кулаками по лицу Озэму, лишь со страхом глядя на Томо. Темноволосый наконец заметил остальных и, чтобы защитить себя, ответил ударом Каэдэхаре над губой, всё же отпуская чужое горло. Томо упал обратно безвольно на диван, стараясь отдышаться и вернуть мозгу ясность. Что произошло? — Братан, стой, угомонись, эй, — второй парень, вставший с дивана, старался так же успокоить друга, хватая его за руки. Но Озэму не глядя оттолкнул их и надвинулся на Казуху, что решительно сжал кулаки, готовясь к любому удару. Он вряд ли мог предугадать, что его так же схватят за шею, припечатав к стене. — Бля, да очнись же ты, — Каэдэхара пытался заехать ему по животу, стараясь оторвать руки от своей шеи. Друзья темноволосого стояли в стороне, глядя на эту борьбу и придумывая, как они могли бы вразумить своего главаря. К сожалению, Казуха всё ещё смеётся, они не додумались встрять в эту драку и оттащить темноволосого от него. — Ненавижу тебя, — прошептал Озэму и дёрнул светловолосого к окну, стараясь его перебросить через него. Казуха мёртвой хваткой вцепился парня, не на шутку перепугавшись. Третий этаж… Он свихнулся? — Пусти меня! Озэму, приди в себя, — Каэдэхара стремился отцепить от себя парня. Его друзья пятились назад, наблюдая за тем, как один пытался выбросить из окна другого. Они не могли подойти. Страх сковал их, и понимание, что одно неверное движение— и полетят вниз уже они.       Казуха помнит всё дальше как в тумане.       Помнит лишь, как его оттолкнули. Громкую ругань. И то, как упал на пол, ударяясь головой.       И помнит, как Озэму спихнул ослабленного Томо с окна, как тот, не сумев удержаться, упал вниз. В тот момент Каэдэхара казалось, что он оглох. Этот звук… звук истошного крика Томо, оборвавшийся глухим звуком падения тела. Он никогда не забудет его. Он преследует в любом сне, каждый раз он видит это.       Признаться, он не помнит, как выбежал на улицу. Двое парней вызывали скорую, пока Казуха сел возле Томо. То зрелище… На самом деле он всё ещё не знает, как его не вырвало. Кровь сочилась из ран, а проявляющиеся синяки на шее пугали. Всё пугало. Его неестественная поза, закрытые глаза. Прикасаясь к пульсу парня, он ни на что не надеется.       Но как только почувствовал легкий совсем слабый удар, его сердце замерло. Живой. Ещё живой.       У них есть шанс! У них будет шанс.       Скорая забрала Томо. Ещё живого и с шансом на жизнь.       Каэдэхара надеялся.

«Всё рушится».

      Томо лежал без сознания два дня, его состояние было ужасным, и никто не ставил на то, что ему удастся выжить.       И как бы Казуха не желал обратного, Томо не выбрался… — Вы Каэдэхара Казуха? — тихий женский голос разбудил светловолосого посреди ночи. Он только недавно пришел с подработки и сразу же завалился спать, устав. Он в последнее время ничего не может, совершенно. Даже ответить Скарамучче было тяжело, хотя, он признает, после этого Озэму не приставал с этим. — Да? Кто это? — протирая глаза, Казуха посмотрел на экран телефона, стараясь разглядеть номер звонящего. — Из больницы. Томо, он… к сожалению, он не справился. Травмы были серьёзными, он не смог, — кажется, ей не хотелось говорить этого, тем более в такой час и через телефон.       Каэдэхара замер.       Тогда всё превратилось в ничто. Он не мог поверить в то, что это правда произошло… Что его Томо… его дорогой друг… мёртв.

«Я забыл обо всём. Всё, чем я жил меркло. Всё, что я так любил, показалось ничем. Я не знал, что делать, ничто теперь мне было не нужно».

      Похороны Томо прошли мрачно и немноголюдно. Какие-то дальние родственники, которые и парня-то не знали, стояли и протирали фальшивые слёзы. И лишь двое по-настоящему плакали над могилой. — Я… мне жаль, — тихо сказал Каэдэхара женщине, что, склонив низко голову, оплакивала единственного сына и последнее, что у неё осталось. Ни мужа, ни детей, никого… совершенно. — Не нужно. Ты не знал, что будет всё так. Томо был… он был вот таким. Я не уследила за ним сама, в этом и моя вина, — женщина прикусила губу, чтобы сдержать внутри громкий крик боли. На неё сын смотрел с фотографии, что они сделали, ещё когда парень был полностью здоров. Счастливый и сильный молодой человек улыбался, светя жизнью в своих глазах. — Я… — он не решился сказать, что это он должен был упасть с окна, и что это он должен был лежать здесь. — Я принесу вам кота Томо… Я надеюсь, вам будет легче с ним, — повернувшись к маме своего друга, он неуверенно уложил ладонь на её хрупкие плечи, приобнимая. — Спасибо. Казуха, дорогой. Бросай ты. Пожалуйста, бросай и езжай отсюда, делай так, чтобы не оказаться тут. Ты добрый и хороший парень, не губи себя, — умоляла женщина, содрогаясь и плача в его объятиях. Он кивнул, всхлипывая и глядя на фотографию Томо, прошептал одними лишь губами: — Обещаю.

«Я старался. Правда старался, мне было тяжело быть с тобой, но я пытался не вредить. Но… я сделал то, что не должен был. Совершенно. Я ужасен».

— Томо умер из-за тебя! — не выдерживая, вскрикнул Каэдэхара, сжимая в руках бутылку воды. Встреча в пустой аудитории чаще всего не приводила ни к чему хорошему. Озэму и его друзья нависли над сидящим за партой парнем, что, приподняв голову вверх, смотрел на них с нескрываемым разочарованием в ответ. Только недавно Казуха писал Скарамучче, как прекрасно он выглядит в своем выпускном костюме. Он не мог перестать любоваться чужим телом, тем, как этот парень заставлял внутри всё трепетать. Каэдэхара обещал, что справится с зависимостью, приедет к Скарамушу, и у них всё будет хорошо. Точно будет. — Одна дорога ему и была. Ты так же закончишь, кусок дерьма, — выплюнул Озэму. Друзья его переглянулись, отходя подальше. Они перестали его поддерживать, но ради своей сохранности, боже, они не хотели перечить. — Кусок дерьма? Самый огромный кусок дерьма передо мной и воняет здесь, — встал Каэдэхара из-за парты и теперь смотрел на другого. Тот с вызовом поднял кулак вверх, но так и не успел ударить Казуху. Тот, не думая, со всей силой ударил его в нос, хватая за копну грязных темных волос и прикладывая его об парту лицом. Озэму схватил чужую руку и вывернул. Его лицо, полностью залитое кровью, невероятно жгло, но он не думал остановиться, даже когда Каэдэхара, замечая состояние парня, чуть остыл. Темноволосый толкнул Казуху в грудь, ведя к учительскому столу. Старясь его вновь ударить, Озэму получил в ответ.       Каэдэхара ненавидел драться.       Он терпеть не мог это, но каждый удар становился сильнее, и он уже просто старался защитить себя. Друзья его обидчика начали снимать это на камеру, и Казуха лишь усмехнулся про себя. Нарики, психопаты, полные долбаёбы… которые не могут просто прекратить это.       Если бы только они вмешались…       В очередной раз прикрывая себя окровавленными руками, Каэдэхаре удалось вывернуться, отбегая от учительского стола. На громкий вскрик он обернулся быстро, видя лишь, как Озэму влетел со всей дури виском об край стола, падая на пол.       Ужас накрыл Каэдэхара с головой, пока он смотрел в широко открытые глаза темноволосого парня.       Безжизненные глаза. — Блять… — прошептал он, падая на пол, слыша позади себя громкие возгласы парней.       Пиздец.

«Тогда я ничего не мог придумать. Я знал, что для тебя так будет лучше. Ты справишься, а я, к сожалению, не был уверен, что смогу быть рядом».

      Через несколько минут, когда несколько преподавателей собрались вокруг определенно уже трупа, Казуха сидел весь окровавленный за столом, смотря на экран своего телефона. Их с друзьями Озэму закрыли в одном из кабинетов, оставляя на потом, чтобы разобраться.       Пока двое парней забились в угол, Казуха сидел в начале кабинета, беря в руки телефон и разблокировав его.       Он не знал ничего лучше, чем это. Он не знал, что будет с ним дальше и как он справится. Останется ли он в порядке? Либо из-за Озэму ему придётся пройти ещё больше кругов Ада? Он не представлял, но он знал, что Скарамучче не нужно знать это. Как и встречаться с таким человеком. Уж лучше он будет страдать от расставания, чем от чего-то такого. Тем более… у него есть человек, что сможет помочь пережить расставание. И, наверное, заменить самого Каэдэхару.       Открыв диалог со Скарамуччей, он ещё раз посмотрел на сегодняшнюю фотографию, улыбаясь. Его котёнок… его любовь так прекрасна, он так не хотел делать ей больно, но он запутался. Он так напуган. Сохранив изображение, он быстро напечатал сообщение, тяжело вздыхая.

maple leaf: Мы расстаемся.

      Несколько секунд он смотрел на сообщение и, покачав головой, отправил, закрывая глаза.       Вот и всё.       Пути назад нет, как и вперёд, однако.       В руках телефон через мгновение начал вибрировать, и Казуха лениво приоткрыл глаза, не желая знать, что ему ответил парень. Ему безумно плохо от того, что он сделал ему больно. Он не должен… не должен был. mouche: Почему? Что не так, почему ты хочешь расстаться? Я что-то не так сделал? Слушай, давай всё обсудим нормально, пожалуйста. Это прикол? Казуха???       Казуха смотрел на сообщения, улыбаясь и ощущая, как слеза скатывается по щеке. «Я что-то не так сделал?»… Глупый, глупый Скарамуш. Это не твоя вина, совсем нет. Казуха хотел написать, успокоить, но не мог. Он просто не мог рассказать всё, что здесь было. Тем более… вот-вот его заберут. mouche: Казуха, не молчи, что случилось?       Каэдэхара повертел головой, выключая телефон. Скара не должен знать, что встречался с таким человеком. Не должен знать, что его любимый парень убил человека. Он вообще нихера не должен знать. Он ребёнок, он просто не сможет это пережить и принять.       Казуха однозначно пожалеет об этом.       Через минуту он смотрел на оповещение, заходя обратно в приложение. mouche: Я для тебя игрушкой был?.. — Нет, милый. Ты никогда не был игрушкой, ты моё солнышко. Я так тебя люблю… Прости за то, что заставляю пережить это. Прости, прости меня, — шептал он телефону, всхлипывая. Разумеется, Скарамуш не услышал его слов, но Каэдэхаре это не нужно сейчас. Пусть Скара будет считать его мудаком, возненавидит, да что угодно, но только не эта любовь. — Прости, мой родной, — прикусив губу, он зашел в настройки профиля и удалил его, а вместе с этим и приложение. Всё должно закончиться.       Скарамучча будет счастлив.       С ним или без него.       Неважно.

«Я тогда мало думал о последствиях. Я не думал, что в тот момент ты мог плакать. Я даже не думал, что своими действиями я мог сделать гораздо больнее. Теперь же я осознаю, что сделал».

      Никто, правда, по этому дело не завёл. Запись на телефоне показала, что Каэдэхара защищался, а Озэму упал самостоятельно. Это посчитали несчастным случаем, как и падение Томо из окна. С этим Казуха никак не смирился.       Он не считал себя виновным в смерти Озэму, в конце концов, ему такое и было предначертано. Но вот в смерти Томо он винил себя и продолжает это делать. Если бы он только был сильнее… если бы только его мозг и сознание не находилось в эйфории. Если бы это он упал с окна….       Теперь ничего не было важным — Нин Гуан приехала к нему, замяв окончательно дело с парнями. У Озэму хоть и был влиятельный отец, но, кажется, тому было абсолютно плевать на смерть сына. Он через какое-то время уволился, пока мать Казухи разбиралась со всем. Теперь Каэдэхаре всё же казалось, что будь так — это он бы убил парня, никому не было бы дело до этого. Но ему было на это как-то всё равно. Мама забрала его в Ли Юэ, желая убедиться, что её сын будет в порядке и не натворит больше дел.       А ещё она хотела попробовать избавить его от привычек и этой зависимости.       Да только первое время Казуха был неуправляем — наркотики стали для него чуть ли не ежедневной рутиной, он не желал ничего, кроме как накидаться и проваляться либо в постели, либо в клубе несколько ночей.       Но долго это не продлилось. Хватило парня лишь на месяц такой «жизни». — Казуха, — кое-как приоткрывая глаза, Каэдэхару ослепил яркий свет больничной палаты, в которую, если честно, он совершенно не помнил, как попал.       Оглянувшись на говорившего, он заметил рядом Нин Гуан и Бэй Доу, обеспокоенно смотревших на него.       Что случилось? — Мама? — он растерянно оглянулся, стараясь прийти в себя. Капельница, воткнутая в вену, мешала, он только потянулся убрать иглу, как руку его перехватили, не позволяя. Он мало что помнил с прошлого вечера. Только как в очередной раз принял немалую дозу, сидел в знакомом клубе и пропивал последнее здоровье. Но что-то не складывалось. Например… Как он попал вообще сюда? — Казуха, дорогой, — хотела начать Нин Гуан, как её перебили. — Каэдэхара Казуха, вы определенно заигрались. Казуха, вчера тебя нашли с передозом. Если бы мы не успели, то ты сейчас лежал определено не здесь. Тебе так хочется поскорее уйти на тот свет? Я не думаю, что Томо хотел бы, чтобы ты убивался здесь из-за его смерти и гнал на своей скорости к нему. Лучше ты никому не сделаешь, — Бэй Доу складывает руки на груди, свирепо поглядывая на юношу, но её взгляд быстро смягчается. — Милый, мы не хотим тебя потерять. Пожалуйста, позволь себе шанс быть счастливым, не губи себя так скоро, — женщина села на его постель, укладывая руку на худое лицо. Она погладила впалые щеки, чмокая парня в лоб. — Мы так любим тебя, мы с тобой. Не убивай себя.

«В тот раз, впервые лежа в больнице долгое время, я понял, что иду и правда не в ту сторону. Я не хотел умирать. Я чувствовал, что моё состояние походило на некогда Томо. Он так же постоянно лежал в больницах, сбегал, слабел, гаснул на глазах. Тогда нам нужна была помощь, чтобы исправиться. Но пока я волновался за тебя, Томо просто уже не мог. Но я хотел помочь себе. И тогда пошёл на первое лечение. Я и правда стал бросать, но всё же… Я подсел на другую зависимость, что так же убивает меня. Тяжело…»

      Когда Казуха впервые увидел Скарамуччу в кафе, то правда думал, что ему привиделось. Смотреть на юношу, которого уж и не думал никогда в жизни увидеть — нереально, Каэдэхара хотел протереть глаза. Жаль руки были заняты.       Скарамучча изменился. Он очень изменился — стал взрослее; черты лица заострились; взгляд стал осознаннее. Да и… видеть перед собой настоящего Скарамуша, а не фотографию — было чем-то невозможным. Такие родные светло-синие глаза разглядывали светловолосого в ответ, и внутри от этого всё расцветало. Пухлые губы манили, чтобы на них посмотрели подольше, аккуратный нос, что раньше Казуха так желал чмокнуть, вновь позволял забытым ощущениям взять над парнем верх. Скарамучча слегка похудел, это Каэдэхара видел невооруженным глазом, но это вряд ли было что-то болезненное. Скорее всего, какая-то бабушка внутри Казухи, которая желала всех тощих парней и девушек откормить, дала о себе знать.       Каэдэхара решил сделать вид, что они незнакомы. Он знал, что это такой себе выбор, но и сделать ничего не смог. Хотел ли Скарамучча поговорить об этом? Вряд ли.       Последующие встречи для него предоставили возможность попросить прощения за всё. Он и раньше хотел это сделать. Казуха восстановил профиль в приложении, но через минуту удалил. Скарамуччи не было… Он тоже удалился. Других социальных сетей у них не было друг у друга — Каэдэхара мог бы поискать, но понимал, что это вряд ли правильно. Ему не стоит напоминать о себе. А если Скара теперь счастлив? Только тик ток, да и там они больше не общались. Конечно, это вина светловолосого.       Приезжать к нему в город тоже был плохой вариант, по мнению Казухи. Это могло испугать темноволосого, а это ещё хуже, чем сейчас. Так что светловолосый действовать не решился.       До сегодняшнего дня он жил в страхе за всё, что совершил. Он понимал, что даже права стоять рядом с бывшим не имел. Он не планировал снова заводить отношения, что уж говорить об остальном? Он не хотел целовать Скарамуччу, трогать его, а уж тем более… так ласкать. Но это всё случилось. И он по уши влюбился во второй раз, хотя, если честно, он и не переставал любить.       Скара был для него всем. Всегда.       И теперь он слегка запутался, ведь не знает, что делать дальше.

«Я люблю тебя, всегда буду любить. Что бы не случилось между нами, что бы уже не произошло, но ты — всё для меня. Я не жду ответа на чувства, я просто хочу, чтобы ты знал, что всё это время было со мной. Почему я сделал это. Это не оправдывает меня, ничто не смогло бы оправдать ту боль, что ты пережил из-за меня. Но в тот момент… я не видел другого выхода».

***

      Каэдэхара прерывает свой рассказ, выдыхая и переводя дыхание. Он знал, что всё это рассказывать окажется таким сложным испытанием, но он смог. У него вышло… пусть он навряд ли смог передать весь ужас и страх, что в то время ощущал, но парень сделал самое главное. Объяснил. — Я знаю, что не должен был решать всё за тебя. Но у меня не было времени думать. Я не знал, что со мной вообще будет. Ты бы хотел встречаться с преступником, сам того не зная? Я был так напуган. Из-за меня погибло двое, и хоть нигде нет моей вины по-настоящему, я всё равно ощущаю, что всего этого не случилось, если бы не я, — Казуха мотает головой и опускает её на спинку дивана, уставившись в потолок. Впервые за всё время он ощущает настоящее облегчение. Он ни с кем так и не поделился всей историей, и Скарамучча оказался первым, кто всё узнал. — Скара, мне жаль, что так вышло. Я должен был быть ответственнее в отношениях, я должен был слушать тебя, помогать, давать плакать и грустить, когда тебе было это нужно. В конце концов, я должен был объяснить причину нашего расставания. Но я ничего из этого не сделал, мне было так тяжело видеть негатив, так сложно было поддержать, пока единственное, что я хотел исправить — всё в своей жизни. Мне жаль.       Скарамучча весь рассказ сидел молча, лишь изредка хмурился и прикрывал глаза, обрабатывая всю информацию. Он не знает, что и думать теперь. Как поступать. Ему сложно представить, что на самом деле пережил его парень в прошлом, но сейчас он хотя бы знает, что с ним происходило на протяжении всего времени. Ему нужно подумать, но Скара понимает, что не может злиться. — Хэй, — тихо зовёт парня Скарамучча и укладывает голову на чужое плечо, потираясь и прикрывает глаза. — Я стараюсь тебя понять. Тебя шантажировали, и ты пытался меня защитить — не то, чтобы я хотел этого, но я благодарен… Не знаю, что было бы со мной, если что-то и правда слили. Сейчас было бы всё равно, но тогда… в общем, спасибо за это. Мне жаль, что из-за меня ты подвергался опасности. Конечно… знаешь, твоя вина, что ты ввязался в такую компанию, что принимал, но каждый человек может оступиться. И сейчас ты работаешь, учишься. Даже о кошке заботишься! Мне тяжело здраво мыслить сейчас, но… Я в ужасе от того, что ты пережил. Я не могу представить смерть своего врага — ведь это кошмарно. А ты… пережил смерть своего друга. Если бы что-то случилось с моими друзьями, даже не знаю, как бы повёл себя я, — Скарамучча переводит дыхание, вновь задумываясь обо всём, что ему рассказал Казуха. Если бы ни это, то, возможно, было бы всё хорошо. Но… что произошло, то и произошло. Теперь ведь главное, что они в порядке…       Только сейчас до Скарамуччи вообще доходит мысль, что Каэдэхара мог в то время умереть. — Я расстался с тобой из-за трусости… — Ты расстался со мной потому что не знал, что будет дальше. Ты старался не сделать хуже мне, спровоцировав Озэму на то, чтобы он что-то сделал нам. После смерти своего друга, уверен, я был не самым основным. Я не знаю, как можно пережить смерть такого близкого человека. Но ты делал правильно. После смерти Озэму, я понимаю, что ты просто хотел уберечь меня от всей этой информации. Я бы пришел в ужас. Я и сейчас, да. Но тогда… Я бы задавался вопросами как ты? Что с тобой? Но я бы бросил тебя. Я бы испугался. Но сейчас я не боюсь, честно. Я понимаю, что тогда ты запутался и не знал, как поступить. Как идти дальше… Будь на твоем месте я, просто бы не выдержал. Но сегодня ты со мной. Рядом. И я рад, — Скара нежно улыбается. Голова кипит от всей информации, но впервые за последнее время он чувствует, что наконец разобрался. Конечно, впереди предстояло ещё много разговоров и решений, но в данный момент… Скарамучча чувствует себя так спокойно. С убийцей ли? С наркоманом? Не важно. Казуха никого не убивал, а наркотики… по крайней мере, Каэдэхара лечится. — Спасибо, — шепчет Казуха ему в волосы, целуя в макушку и улыбаясь в ответ. Он боялся решения Скары. Но чувствуя вес на своей груди, чужое тепло и такие тихие и нежные слова — у него кружится голова. Он не верил в это. — Ты останешься? Я могу постелить тебе в комнате. А утром на свежую голову всё решим и… эм… просто отдохнём, да, — Казуха неловко смеётся. Он вымотался, его мысли стали бегать, но в конце концов он рад, что всё разрешилось.       Хоть и остались нерешенные дела. — Да, идём. Только… могу я поспать с тобой? — уточняет Скарамучча, глядя на светловолосого. Он не совсем понимает, почему сейчас не хочет отлипать от парня. В его голове куча вопросов, что он хочет задать, но его мозг точно не сможет принять ещё больше информации, чем ему уже дали. Всё завтра. И про наркотики, и про отношения, и про друзей, и про лечение, и про всё остальное.       Им нужен отдых. — Конечно, — Каэдэхара тихо усмехается и встаёт с дивана, подавая руку Скарамушу и переплетая их пальцы вместе. Скара не знает, почему его сердце так бешено стучит, но что он знает точно, так это то, что он очень любит Казуху. И никогда не переставал этого делать.       И теперь он знает точно.       Каэдэхара всё это время любил его в ответ.