Наши кошмары

Музыка играла очень громко, ее можно было услышать даже из такой дали. Лиен открыл глаза и посмотрел в сторону доносившейся до него музыки. Где-то за деревьями играла цветомузыка, раздавались смешанные голоса, басы нежно били по вискам, лаская воспаленные участки головы, проникая внутрь, как будто желали дать сосудам сделать смертельный вдох. Аккуратно поднимаясь с явным упором ладонями в подоконник, Лиен надел очки и присмотрелся внимательнее. — 何? (Что такое?) — 別に. (Нет, ничего) — そこで何を見たことがありますか? (Тогда что ты там увидел?) Но Лиен оставил вопрос медсестры без ответа и решительно направился из палаты. Она не стала его останавливать, только сообщила об этом уходе. Сам наемник эту музыку знал, точно ее слышал. Она играла в голове у кого-то из клиентов — эта музыка, эти ритмы, эти интервалы между словами. Как только Лиен оказался у входа, решительные шаги замедлились, пока тело вовсе не замерло на месте. — あなたはこの場所を離れません. (Ты отсюда уйти не сможешь) Он обернулся и увидел все ту же медсестру. Стоя почти за ним в нескольких шагах, она нарушала эту нежную теплую тишину больничного покоя. Музыка продолжала доноситься, а Лиен, делая шаг вперед, не сводил взгляда с девушки. Нет, он выйдет. Сегодня он точно выйдет.

***

— Мне кажется, ты стал играть на моих нервах еще больше. Ты, блять, понимаешь, насколько всем срать на твое поведение? Просто делай свою работу и не заставляй искать по целому городу! Ричард со всей силы бросил папку на стол, от чего в воздух поднялась пыль и разлетелась по сторонам, постепенно оседая обратно на грязный ковер, старую мебель и тело наемника. — При мне ты сейчас выполняешь задание, возвращаешься, пишешь отчет, отдаешь оружие, получаешь чек и катишься к хуям. Парень поднял на него глаза и медленно сложил из кулака один неприличный жест. — Остроумно. Было бы, будь тебе двадцать. Хватит выебываться! Делай свою работу и возвращайся сюда! Но наемник, словно назло, даже не шевелился, продолжая сидеть в своем кресле и созерцать что-то впереди, как будто его мысли были явно не здесь. Он все еще видел цветомузыку, фейерверки, тяжелый, влажный восточный запах огромного монструозного города с его горячим основанием, который горел, как чья-то сука в жарких объятьях. — Лиен! Парень резко повернул голову к Ричарду. — Пиздуй работать! Ричард был слишком близко. Он бесцеремонно пересек выстроенную мысленно красную линию, чем вызвал невероятный всплеск агрессии.

***

— Ри… — Да-воль-но! — по слогам произнес Джонсон. — Так ни одна сволочь не поступает! — Блять, да ты можешь просто удержать в своей голове тот факт, что больше никто не может повлиять на продуктивность его работы?! — так же закричал Макри, чем позабавил Арона, ожидавшего своей очереди снаружи. — Никому не удается его найти! — Ну так уволь его нахуй, Том! — не унимался Джонсон. — Почему я должен просыпаться вне плана от всаженного в кошмаре ножа прямо в живот? Мне не двадцать лет, чтобы не словить инфаркт от этого дерьма! — Так он тебя опять убил что ли? — засмеялся входящий Арон. — Ну ты и дно, Риччи. Джонсон обернулся на голос и сузил от гнева глаза. — Хорошо-хорошо… Все, я тебя услышал, — на выдохе произнес Макри. — Отнеси ему последнее задание, а я что-нибудь придумаю. Просто кинь куда-нибудь папку, Арон ее потом заберет.

***

Хэли не мог поверить своим глазам. Он впервые радовался этому тяжелому миру с таким же тяжёлым воздухом внутри, как будто ветер гонял по кругу запах одной и то же комнаты годами, не принося ничего нового, лишь меняя местами пыль. Он шел по знакомым дорогам, которые иногда вели в никуда. Но сейчас, казалось, у каждой дороги был финиш, была цель, Рим буквально бежал. — Эй. Парень обернулся и увидел фигуру у магазина. — Где ты был? Так не любя находиться здесь ни секунды, проведенной в плену тяжб и чужих переживаний, пускай даже забытых, Рим был готов расцеловать каждый куст, каждый камень. След на шее приятно заколол, когда только что купленная пачка с уже приготовленной сигаретой полетела в урну. — У тебя ночь. — Да. — Ты видишь заходящих даже вне сна. Лиен медленно кивнул и, взяв холодную руку Хэли, прижал ее к собранным в неаккуратный хвост волосам, чтобы тот снял тугую резинку. Это заставило Рима улыбнуться. Ветер со всей силы ударил по улицам, поднимая эту вековую пыль в воздух и больно хлестнув ею по белоснежным щекам парня. Он зажмурился и закрыл рукой глаза, но, почувствовав, как упёрся в прокуренную куртку, отпустил ее и обнял в ответ. — Я тебе принес задание, — прошептал куда-то в складку пыльной одежды. И когда Рим потянулся к папке в своей сумке, то не успел толком ничего понять, как был пойман в нагловатый и такой же пыльный поцелуй. Несмотря на сильный ветер, бросавший его волосы из стороны в сторону, наполняя светлые пряди тусклым пеплом и запахом идущего где-то вдали дождя, Рим не мог закончить поцелуй. Наверное, его рот тоже скоро будет полон песка и земли, мусора этого кошмара, только сейчас Хэли совершенно не хотел думать ни о чем, кроме происходящего. — Отведи меня в красивое место, — прошептал он прямо в губы. — Оно есть в любом кошмаре, я знаю. Лиен на миг замер, потом опустил взгляд и скользнул руками по плечам блондина на его запястья. — Пожалуйста, — тихо повторил просьбу Рим. Вместо ответа Лиен потянул за собой, быстрым шагом направляясь от магазина куда-то в сторону узкой однополосной улочки, а когда Рим был готов проклясть себя за такие короткие шаги, что никак не могли сравниться с шагами Лиена, наемник остановился. — Это что? По этой улице Хэли часто ходил, когда искал Лиена, но сейчас наемник указал на возвышавшуюся впереди телебашню. — Там красиво? Лиен кивнул, однако пошел совсем в другую сторону. — Стой, куда мы? — Домой, — вдруг ответил Лиен. И прежде, чем Рим успел понять, о каком доме шла речь, они оба зашли в пятиэтажное здание, которое он тоже уже видел, но забыл, при каких обстоятельствах. Перед длинным жилым зданием стоял высокий могучий тополь, а в полисадах цвела черемуха, сирень и яблоня. Быстро поднимаясь на пятый этаж, Рим обратил внимание на чистый подъезд, на абсолютную тишину, а зайдя в дом, вдруг поймал Лиена за плечо и сжал. — Что это за место? Вместо ответа наемник щёлкнул по сломанному выключателю, сделал пару шагов вперёд и сдвинул скрывающую окно штору, пустив свет в убранную, начищенную до нежного запаха чистых простыней комнату. Там был небольшой сервант с посудой и книгами, игрушками и всякими побрякушками, фотографиями, а в уютном закутке стояла кровать с такой старой и такой популярной некогда периной. Две подушки с пухом так и просили Хэла уткнуться в них лицом и утонуть в мягкости. Тем временем Лиен, словно предчувствуя желания напарника, толкнул его на постель и улыбнулся. — Мне было запрещено ложиться на постель днём. Как только тело Рима оказалось в плену мягкого белья, свежих простыней и теплого огромного одеяла, приятная усталость вперемешку с ребячьим ощущением защищённости окружили его как некогда ветер поднял столбы пыли. Хэли каждой клеткой тела ощущал тонны заботы, но не мог понять, откуда она вытекала. И только когда его шеи коснулись горячие губы, все встало на свои места.