Правило купельской ночи

      Музыка на поляне становилась все громче и громче, барабаны били сильнее - казалось, что земля дрожала от их глухих ударов. Огромный костер разгорался вместе с мелодией, вспыхивал и пускал в ясное черное небо снопы ярко-желтых искр… Кровь шумела в ушах, растекалась горячей лавой по венам, сердце в груди сумасшедше билось и горело, голова была отчего-то пьяной, кружилась как карусель, а вместе с ней кружилось и все остальное - деревья, костер, звезды, люди…       Тело давно не слушалось и само двигалось в такт мелодии, изгибаясь подобно пламени костра. Лесе показалось, что все, что происходит вокруг - всего лишь сон, что-то нереальное, неправильное.       Но Леся не замечала ничего, кроме золотых глаз, смотрящих на нее с другой стороны поляны. Мужчина долго и внимательно смотрел на нее, изучал, гипнотизировал – будто змея выбирает себе жертву и теперь неотрывно следит за ней.       Он, так же так и Леся танцевал - его движения были плавными, золотые круглые браслеты звенели на его запястьях, длинные пальцы что-то рисовали в воздухе, лицо было расслаблено, но взгляд... Хороводы закружились вдруг сильнее, люди смешались, резко замелькали перед глазами, и девушка потеряла из вида мужчину. Она заозиралась по сторонам, пыталась разглядеть его среди других людей, как вдруг рука с черными ногтями плавно легла ей на талию: - Я прямо за твоей с-с-спиной, мое золото, - прошептал голос на ухо, а язык лизнул чувствительное место за ушком. И, впервые за все это время, после купания в реке девушка наконец-то пришла в себя. Музыка теперь не казалась такой громкой, ее не волновал более костер. Сердце Алеси забилось часто-часто, а испуг накатил огромной горной лавиной.       - Ис-с-с-спугалась, з-с-солото? - ухмыльнулся парень позади и шипяще произнес,       - Тебе нес-с-счего боятьс-с-ся.       - Отпустите меня, п-пожалуйста.       Цепкие тонкие пальцы, которые оказались еще и холодными, схватили девушку за подбородок. Золотые глаза смотрели на девушку насмешливо:       - Придетс-с-с твое время - отпущ-щ-щу. А пока вес-с-селись, с-с-сегодня ты гос-с-стья.

***

***       - Будеш-сс?       Парень протянул ей тот самый кувшин. Леся с опаской посмотрела на него, а потом с недоверием на парня.       - Бери, это прос-сто вино, оно не крепкое, я же з-снаю, в горле перес-сохло       А в горле действительно пересохло, пить хотелось ужасно. “Тем более, он пару минут назад сам пил оттуда, значит, пить можно” - успокаивала себя Леся, беря кувшин в свои руки.       В кувшине действительно оказалось вино, и действительно некрепкое - оно даже на вино не было похоже, сладковатый привкус меда с виноградом, лишь в конце чувствовалась свойственная вину терпкость и кислинка.       - И каким же образ-сом ты с-сдес-сь оказалас-с-сь, з-солото?       - Одна из тех… девушек утянула в речку… А где я? Это не моя деревня - река та же, а берег другой.       Парень косо ухмыльнулся, но ничего не ответил, вновь отпив из кувшина.       - Чего жаждет душ-ша твоя?       - Что? - не поняла Леся.       - Что хочеш-шь от жизни, з-солото?       Золотые глаза вновь смотрели на Лесю, в самую душу, не давая соврать, отчего девушка перевела взгляд на огонь и обняв колени задумалась. А чего ей хотелось? Леся и сама не знала.       Все свои 19 лет Леся жила с родителями, делала все, что они скажут. Танцевальный кружок? Хорошо. Престижная школа с физико-математическим уклоном? Конечно. Банковское дело, поступление в один из лучших университетов города? Не вопрос. Родители хотели - Леся делала.       А что хотела Леся? Леся хотела явно не этого. Ей хотелось рисовать и заниматься шитьем, поступить на историка-археолога завести пушистого пса, путешествовать по странам. Ей не хотелось сидеть на месте, за стопкой книг с ненавистными формулами и теоремами. Ей не хотелось ходить на тренировки и постепенно начинать работать у отца. Ей хотелось самой жить. И делать свой выбор и свои ошибки.       - Хочу делать выбор сама. И жить хочу свою жизнь. Девушка перевела взгляд в удивленные золотые глаза.       - Подумай хорошо, душ-ша моя, ты можеш-шь попрос-сить вс-се что душ-ше твоей угодно…       - Я хорошо подумала - упрямо ответила Леся, теперь уже без страха глядя на парня.       И тот впервые за вечер искренне довольно улыбнулся. Вдруг он поднялся с бревна, на котором они сидели и протянул ей руку:       - Ну чтож-ш, идем, крас-са моя ненаглядная, идем-с-с.

***

      Они вновь оказались на берегу реки, парень крепко держал руку девушки и смотрел в ее глаза.       - Ты точно уверена, что хочеш-шь этого? Я могу дать тебе вс-се что захочеш-ш - з-солото, с-самоцветы, бес-сс-смертие, если останеш-шься з-сдесь.       - Да, уверена!       - Тогда держ-ши этот брас-слет, з-солото мое - парень накрыл запястье девушки ладонью.       На миг, место прикосновения нагрелось, а когда златоглазый убрал ладонь, на запястье показался тонкий браслет.       - Он не потеряетс-ся, не с-сломается, с-снять всю жизнь-с не с-сможеш-шь. С-считай подарком моим-с, оберегом, он тебе и помож-шет с желанием с-с твоим. Только веру в него не теряй, в желание с-свое. А теперь с-ступай, нечего з-сдеть тебе делать больш-ше, - сказал парень, да толкнул Алесю в воду.

***

***       Приходила в себя Алеся долго, в голове еще долго звучали барабаны, глаза были тяжелыми, свинцовыми, а губы сухими.       - Открывай глаза, внучка, знаю я, что проснулась.       Услышав голос бабушки, Алеся распахнула глаза. Не было никакой поляны и реки, хороводов и незнакомых людей - она была дома, на родной кровати, а рядом, с кружкой сидела бабушка:       - Ну-ка, горе мое луковое, привстань, чай пить теперь хочешь.       Поднявшись, не без помощи бабушки, Алеся села на кровати и хриплым голосом спросила:       - Что произошло?       Бабушка хмыкнула:       - У реки тебя соседка нашла поутру, да сюда привезла, безобразницу. Я тебе что говорила - не выходи на улицу! А ты еще и к речке пошла, безмозглая. А коли он тебя не отпустил бы, я бы тут что делала? Алеся с удивлением посмотрела на бабушку:       - Так ты знала! Знала почему нельзя выходить и ничего мне не рассказала. Кто он?       Бабушка тяжело вздохнула, поставила кружку на табуретку и расправила свой передник - бабушка всегда так делала, когда волновалась.       - Да старая это история. Да даже не история, а сказка считай. Жил много лет назад парень тут, нечеловеческой красоты - волосы черные, глаза змеиные, будто золотом покрыты, а умен-то был, весь в отца своего. Только вот отец его колдуном был, да таким сильным, что сами князья к нему на поклон съезжались, да за советами. А сыну его дар не передался, оттого отец не особо его взлюбил, а вот еще трех младших сыновей боготворил, да колдовству учил.       Уж не знаю как, но узнал парень как-то что можно душу свою на силу променять, признание отца ему нужно было, - бабушка вздохнула и неодобрительно покачала головой, - Променял он ее, пришел к отцу, а тот как узнал, еще сильнее озлобился, проклял своего сына да прогнал в мир другой, потому как за каждое колдовство платить нужно, а если не платить - беда случится. Вот сын и платит - людей из деревни раз в год таскает да души взамен своей отдает, чтобы когда-нибудь вернуться обратно. Алеся удивилась – не был похож тот парень на того, которого она видела. Он ведь ее отпустил, да еще и браслет этот… Хотя, бабушка же сказала, что это сказка, а в сказке, как говорится, ложь, да в ней намек. Черт его знает, что тогда происходило.       - А ты не помнишь, как его звали?       - Да что уж тут запоминать, Горицветом его звали. Ты поспи еще, Алесенька, здоровье восстанавливать нужно.