Часть 3. В подземной темнице
10 октября 2021 г., 20:52
Узник приподнял голову и тяжело оторвал себя от земли, пытаясь сесть. Длинные черные космы падали вниз, скрывая его лицо. Он услышал звук отпираемых замков и хотел перед приходом противника принять позу хоть немного более достойную, чем та, в которой он без движения лежал на полу ровно так, как его на этот пол с размаху бросили. Он прислонился к стене. Теперь среди густых спутанных волос проглядывало его страшно бледное и худое лицо, покрытые запекшейся кровью губы и очень темные, запавшие глубоко, чуть приоткрытые глаза, в которых едва поблескивал слабый огонь — то ли злобы, то ли отчаяния.
В ушах его стоял дикий шум, и пронзительная боль наполняла все тело — хотя сейчас трудно было понять, происходила ли она от каких-либо ран, или просто чудилась ему от того, что он был наполнен ею слишком долго. Он помнил, что умирал, истекая кровью, хлеставшей из зияющих ран, оставшихся на месте отрезанных рук и ног — и этот обрубок тела все еще продолжали бить, поднимая за волосы и кидая с силой о каменные плиты. Раскаленное железо приостановило кровотечение — чтоб его мучения продлились дольше. Он уже лишился глаз и даже языка — так что не мог больше ни видеть своего мучителя, ни даже кричать, умоляя о смерти. Но он все еще не умирал. Безмерно долго, безмерно жутко, безмерно невыносимо. Но все же все темнело, темнело в его сознании, тускнело, растворялось — только боль не уходила, становясь все более оглушительной. Но должно быть, потом все исчезло. И ничего не было. Он ничего не помнил. Долго-долго ничего не помнил. Провал в безмерное небытие. Без боли, но и без покоя. Просто ничего. Долгое-долгое ничего. Пока вдруг его словно не окатило с ног до головы раскаленным потоком огненно-красной лавы. Он издал душераздирающий вопль. И в этот самый момент, разрывая горло криком среди этого всесъедающего огня, он понял, что вновь может кричать и видеть свет. Глаза его и язык, и руки, и ноги теперь вновь были на месте. Должно быть, его мучитель не удовлетворился тем, что смог запытать его до смерти один раз — и хотел повторения. Своей дьявольской силой он восстановил его изуродованное тело и теперь, ухмыляясь, смотрел на вновь обретенную жертву. Смотрел и что-то говорил ему. Кажется, даже спрашивал о чем-то. Настойчиво, многократно. Но тот не слышал, о чем именно он спрашивал: боль билась в его мозгу, и в ушах стоял дикий шум. Разомкнув уста, он выдавил лишь: «Я ненавижу тебя». Это было все, что он мог сказать этому человеку. Больше он ничего никогда бы не хотел ему сказать. Никогда в своей жизни, от самого начала, до самого конца, каким бы бесконечным пыткам ни подвергался. Тот оттолкнул его, так что тело упало на каменный пол и голова с громким стуком ткнулась в камень, а кровь потоком потекла изо рта. И вот так именно узник и лежал с тех пор, и лишь сейчас попытался подняться. Он прекрасно знал, кто тот единственный, кто может открыть замки на этой двери, чтобы посетить его. И он, столько раз уничтоженный этими руками под яростный хохот этого рта, все еще не хотел выглядеть перед ним раздавленным и слабым.
Статная фигура Ло Бинхэ появилась в дверном проеме. Его лицо, как всегда, было светлым и чистым, его уста озаряла изящная улыбка, а его голос был певучим и мелодичным.
— О, ты очнулся? Как ты чувствуешь себя, учитель? — спросил он, и улыбка его стала еще ярче и оттого еще чудовищней.
Узник молчал и не двигался, глядя на вошедшего немигающим взглядом из-под полуприкрытых век. И огонь то ли злобы, то ли отчаяния по-прежнему мерцал в его взгляде.
— Все еще не хочешь говорить со мною? — продолжил вошедший. — Ну что же, не говори. Я нашел того, с кем я смог поговорить и узнать все, что мне было нужно. Ответы на все мои вопросы. Ты помнишь, о чем я спрашивал тебя? Я спрашивал тебя, почему ты ненавидел меня так сильно и был так жесток со мной — в то время как в другом мире, с которым я внезапно столкнулся, мой учитель любил меня, был со мною внимателен и нежен, так что в итоге и я стал неженкой, и не захватил власти в царствах людей и демонов, и никого не убил, и все остались живы и счастливы. Вот что я хотел узнать: в чем различие? Что я сделал не так, что вызвал такую ненависть в тебе? Но ты не ответил. Не ответил. Конечно, как ты мог мне ответить? Теперь-то я все узнал. Все узнал. Он сам мне рассказал. Ты понимаешь? Он сам рассказал мне все!
Узник молчал. Теперь он слышал, что ему говорят, но отвечать ему вовсе не хотелось. Неудовлетворенный отсутствием реакции демон подлетел к нему, схватил за горло и протащил по стене вверх, глядя прямо в глаза, тлеющие угли которых просвечивали сквозь паутину упавших на лицо вымазанных кровью волос.
— Ты слышишь меня?
Узник все еще молчал.
— Ты слышишь меня? — он отнял его от стены и с силой впечатал обратно.
Узник издал слабый стон.
— Ты слышишь меня?
— Да, — наконец произнес тот.
— Почему ты не отвечаешь?
— Что я могу ответить? — его голос был тихим, но ровным.
— Ты знаешь, почему ты ненавидел меня, а тот второй — нет?
— Я не знаю.
— Конечно ты этого не знаешь. Я голову над этим сломал, все думая: что я сделал не так? А ответ оказался прост до банальности. Просто это другой человек. Вообще другой человек. В том мире тебя вообще больше нет. Ты исчез. Твое место занял другой человек. И в итоге — все живы и счастливы.
— В мире, где меня нет, — все живы и счастливы… — повторил узник и его губы внезапно тронула чуть заметная улыбка.
— Над чем ты смеешься?
— Какая печальная судьба… Я думаю… Ты сделал бы большое одолжение и себе, и этому миру, если бы уничтожил меня наконец и здесь тоже…
— Хочешь так легко от меня отделаться? Ну уж нет. Этот мир достаточно сильно проела порча, твое отсутствие уже ничего не исправит. Напротив, тебе стоит жить как можно дольше и ощущать на своей шкуре то, что ты с ним сделал.
Узник опустил глаза. Он не сомневался в таком исходе.
Демон наконец отнял руку от его горла, и тот медленно осел на землю.
Посмотрев на него с презрительной ухмылкой, демон развернулся и направился к двери. Потом остановился, подумал немного и произнес, вновь обернувшись:
— Этот Шэнь Цинцю из другого мира, точнее тот человек, который оказался в его теле, просил кое-что тебе передать.
Узник чуть приподнял голову, но смотрел равнодушно.
— Глава школы Цанцюн, Юэ Цинъюань однажды, в минуту опасности, полагая, что умирает, сказал ему кое-что, что, по его словам, предназначалось скорее тебе. Он просил меня это тебе передать — и я обещал выполнить его просьбу.
— Что же он сказал? — проговорил узник.
— Он сказал, что твой друг Юэ Ци не вернулся за тобой в поместье Цю потому, что из-за искажения ци был на год заперт в пещерах Линси, и сколько бы ни бился, не мог выбраться. Когда он пришел — тебя уже не было, и от поместья остались только руины. Его ци исказилась, потому что он чрезмерно поспешил с совершенствованием, чтоб скорее спасти тебя. Но не смог. Это мучило его всю жизнь.
Узник вскинул голову и широко распахнул глаза.
— Что? — прошептал он.
— И еще он сказал, что твой наставник обманул тебя: совершенствоваться начать можно в любом возрасте, и у него получилось очень основательно развиться в твоем теле, хотя на момент, когда он в нем очутился, он растерял почти все силы. Однако теперь он действительно настолько силен, что как-то в схватке даже одолел меня.
Но узник, кажется, уже не слушал его.
— Что ты сказал? Что? Что ты сказал о Юэ Ци?..
— О Юэ Ци? Он не смог вернуться, потому что был заточен в пещерах Линси из-за искажения ци, — терпеливо повторил Ло Бинхэ.
— Он не смог… Он не смог вернуться… Потому что был заточен в пещерах Линси… Он хотел вернуться скорее, но не смог вернуться… — бормотал узник. — Когда он вернулся, остались лишь руины… Лишь руины… Он не смог вернуться…
И вдруг с громким протяжным стоном он изогнулся, и, обхватив голову руками, рухнул на пол, как будто от невыносимой боли.
— Эй, что с тобой? — поинтересовался Ло Бинхэ, оглядывая эту странную картину, но человек перед ним продолжал лишь стонать, сжимая руками виски.
Чуть пожав плечами, Ло Бинхэ развернулся наконец и вышел, тихо прикрыв за собою дверь.
