Основания для любви и ненависти

      Шэнь Цинцю пришел в себя лишь от того, что его раздели, несколько раз окатили с ног до головы водой, а потом завернули в большое полотнище и куда-то потащили, а он за все это время даже не успел разглядеть в неверном свете факелов, кто на него таким образом напал, хотя судя по отвратительному визгу, который издавали твари, это были просто какие-то мелкие служебные демоны.       В следующий раз он очнулся, лежа на деревянной постели в небольшой, чуть затененной комнате. По полу перед ним протягивался от закрытого густой решеткой окна длинный луч света. Снаружи шелестела листва и, кажется, светило солнце. Неподалеку от постели стоял грубо срубленный стол и простое кресло. Обстановка была незамысловатая, но это точно была не Водная тюрьма и не какое-то мрачное подземелье. Его даже прикрыли тощим одеялом. Когда он поднялся и вылез из-под него, чтобы оглядеть себя, то обнаружил, что одет в простую чистую белую рубаху, а поверх нее — в халат светло-зеленого цвета, точь-в-точь такого, какой он всегда носил прежде, во времена своей жизни на пике Цинцзин. Его волосы были расчесаны и аккуратно собраны сзади.       Он опустил ноги на пол и с трудом встал, оглядывая комнату еще раз. Подошел к окну и попытался выглянуть, но окно было высоко, а предпринимать какие-либо усилия, чтоб добраться до него, не было сил. Потом дошел до двери, толкнул ее. Но она, как и ожидалось, была заперта.       Итак, его тюрьма поменялась на более приспособленную для жизни… Даже странно: почему вдруг?..       Он снова сел на кровать и опустил голову на руки. В висках все еще билось: «Он не смог вернуться, потому что был заточен в пещерах Линси…» Он вновь застонал и вцепился в волосы тощими пальцами, словно чтоб унять охватившую его боль.       Долго сидел так, не шевелясь.       Потом за дверью раздались шаги, немного поспешные, легкие. Замок звякнул, и дверь робко приоткрылась. В проеме показалось лицо девушки. Она была довольно симпатичной, с большими глазами, округлыми бровями и яркими губами — только кожа у нее была немного странной, оттенка, пожалуй, темно-зеленого. Определенно, демоница. Волосы ее были небрежно завязаны косынкой, а тело закрывал широкий передник из грубой ткани — но вроде бы больше ничего. Что за манера одеваться? Шэнь Цинцю вздохнул и отвел взгляд.       — Эй, господин, я принесла ваш обед! — сообщила демоница громким, хотя и чуть шипящим голосом, при этом радостно улыбнувшись. После вошла в комнату и поставила на стол поднос, на котором стояла миска с кашей и чайничек чаю, от которого поднимался пар.       Шэнь Цинцю посмотрел на это нехитрое кушанье и вдруг понял, что на самом деле вовсе не помнит, когда в последний раз в этой жизни что-либо ел. По правде сказать, прежде ему было и не слишком обязательно есть: как сильный заклинатель, он мог поддерживать свои силы и без грубой людской пищи. Но теперь его тело было слабым, все его духовные силы были давно уничтожены, и голод определенно давал о себе знать. Как бы он ни противился этому, но если он не поест, то наверно упадет в голодный обморок. Поэтому он, одарив девушку долгим горестным взглядом, решился наконец встать, чтобы подойти к столу. При этом она подбежала, чтобы помочь ему подняться: он был явно слишком слаб.       Она подвела его к столу и усадила в кресло, налила в чашку чай и придвинула плошку с кашей. Чашка дрожала в его руке, но он все же выпил чай, а потом взялся за кашу, медленно зачерпывая ее ложкой и пытаясь пить ее маленькими глоточками. Каша оказалась внезапно неимоверно вкусной — или просто он был слишком голоден. Пальцы едва слушались, и ложка грозилась выпасть из них, но в целом это было все же исключительно приятно. Дойдя до половины плошки, он нашел в себе силы выдавить:       — Вкусно…       Девушка радостно заулыбалась.       — Это ты готовила? — спросил он, чтобы сделать свою похвалу более целенаправленной.       Но девушка лишь всплеснула руками и засмеялась громко:       — Ах нет, нет, конечно, не я, я не умею готовить. Это сам наш господин-государь готовил для вас.       Ложка замерла в воздухе, и что-то резко пережало горло. Он чувствовал, что не может пошевелиться.       — Что ты сказала? — прохрипел он еле слышно.       — Говорю, что я не умею, и государь бы никому не доверил. Он сам готовил для вас.       — Государь? Кто… ваш государь?.. — спросил он, еще сохраняя надежду.       — Кто наш государь? Конечно же Его Величество король демонов Ло Бинхэ!       Шэнь Цинцю сидел неподвижно, ему казалось, что губы его пересохли и стали шелестеть как бумага. Горло перехватило так, что точно не могло быть и речи о том, чтобы сделать еще хоть глоток. Он медленно положил ложку.       — Что, ты больше не хочешь есть?       — Я, кажется, уже сыт, — пробормотал он.       Девушка пожала плечами, потом снова заулыбалась, предложила ему вернуться к постели — но он замотал головой, отказываясь. Тогда она собрала на поднос посуду и ускользнула прочь.       До вечера он сидел, не меняя позы, пытаясь привести в порядок взвившиеся вихрем неопределенные странные чувства, и главное, ни о чем не думать. Стоило бы погрузиться в медитацию, но для этого сознание было слишком выбито из колеи. Наконец он смог дотащить себя до кровати, рухнул на нее — и уснул.       На следующий день демоница пришла снова, на этот раз принесла миску супа. Он уже изготовился к любым неожиданностям и твердо вознамерился поесть — просто ради поддержания сил. Едва попробовав на вкус, он уже понял, что имеет дело с тем же мастером. Похоже, Ло Бинхэ был каким-то гением готовки. Но что за скрытое изощренное издевательство содержалось в столь странном жесте, Шэнь Цинцю пока что понять не мог. Так что он молча доел суп, допил чай, отставил плошки и лишь кивком поблагодарил демоницу за оказанную услугу.       Ло Бинхэ не появлялся. Раз в день приходила зеленокожая демоница и приносила еду. Всякий раз новое блюдо, одно восхитительнее другого. На третий день она спросила, не нужно ли господину что-нибудь еще: быть может книги или перо и кисть, но он, замотав головой, отказался. Еще через пару дней она еще и прибралась немного в комнате, смела осевшую пыль, застелила постель новым покрывалом и даже поставила в вазу цветы.       — А это еще зачем? — не выдержал Шэнь Цинцю.       — Это? — она расцвела в улыбке. — Господин-государь сегодня придет вас навестить, хочу, чтобы было красиво!       Сердце Шэнь Цинцю тяжело упало. Однако хоть предупредила. Уже хорошо. После нескольких дней напряженного покоя можно приготовиться к удару.