3
25 января 2022 г., 15:45
Юра не говорит, что она одержимая, не советует врача и не настаивает, чтобы она бросила думать о Разумовской. Та в тюрьме уже второй месяц, а Ингу все никак не отпустит. Инга найти не может, чем себя занять, и Юре бы беспокоиться, бить в набат и привлекать постороннюю помощь. Вместо этого он ставит перед ней пакеты с едой из доставки и никак не комментирует, что она на кой-то хер завела себе копию материалов дела Разумовской. По сути, украла информацию из органов.
Видимо, отношения с оппозиционным журналистом все же сказываются.
— Ешь, пока все не остыло, — говорит он, усаживаясь напротив, и начинает потрошить пакеты, вытаскивая пластиковые контейнеры с едой и приборы.
— Ага, — отстраненно бросает Инга, не отрываясь от бумаг в раскрытой папке.
Прокопенко отправил ее в отпуск на две недели; зря все это, думает Юра, очевидно же, что такой мент, как Гром, просто не может сидеть дома и смотреть телек, наслаждаясь едой, сном и свободным временем. Речи о том, чтобы увезти ее в настоящий отпуск, вообще не шло. Достаточно было одного сурового взгляда и сведенных бровей, чтобы он понял, что идея хреновая.
— Газировка или чай?
— Ага.
— Инга.
— Ага.
— Инга!
Она взгляд на него переводит, и Юра расплывается в извиняющейся улыбке.
— Ты совсем меня не слушаешь, — произносит он.
Инга тяжело выдыхает, пальцами волосы назад зачесывает и говорит:
— Ты прав. Я не для того приехала к тебе, чтобы постоянно заниматься делами.
Делом, думает Юра. Конкретным делом, но не произносит этого вслух. Даже взгляд на папку не скашивает. Он знает, как остро она реагирует на любые попытки указать на явную гиперфиксацию. У ментов так бывает, ну как он слышал. Эмоциональная вовлеченность в некоторых делах выше, чем в других. Дело Разумовской, видимо, как раз из списка таких, которые просто так не отпустить.
— Может, сходим куда-нибудь вечером? — предлагает он, пытаясь максимально съехать с темы.
— Куда, например?
— Не знаю. Аквапарк, театр. Или цирк.
— Нет, спасибо, — мрачно отзывается Инга. — Цирка мне и на работе хватает.
— Кино? — не сдается Юра.
— Скажи честно, Пчелкин, ты решил со всей серьезностью подойти к моему отпуску и выжать из него максимум? — спрашивает она и наконец (маленькая победа) закрывает папку с копией личного дела и отодвигает на край стола.
— Ну ты же не соглашаешься поехать куда-нибудь. Так давай хотя бы сходим.
Она улыбается тонко, взгляд опускает и еще ничего не говорит, но он заранее знает, что последует дальше. Отказ. Инга всегда так делает перед тем, как сказать, что не получится, она не может, у нее работа.
Всегда эта работа.
Нет, Юра свою работу тоже любит и тоже много времени за ней проводит, но у Инги совсем другая история. Своей работой она просто одержима. Особенно теперь, когда Разумовская занимает все ее мысли.
— Не получится, ты же знаешь.
— Скоро я в самом деле начну ревновать тебя к ней, — подначивает Юра.
— Я думаю сходить в колонию.
— Зачем?
Она тяжело выдыхает, волосы за уши заправляет и пальцы переплетает в замок.
— Хочу понять, какой следующий шаг она предпримет.
— Ее посадили, Инга, — напоминает он. — Ее следующий шаг — трехразовое питание, камера и мотать срок.
— Это ты так думаешь.
— Не, — парирует Юра и пластиковой зеленой вилкой в ее сторону тыкает, — это так судья сказал.
Инга брови многозначительно вскидывает, явно неудовлетворенная таким ответом. Тянет к себе контейнер со вторым и берет бутылку яркой газировки.
— Как ты это пьешь? — вопрос скорее риторический, потому что она открывает крышку, делает пару глотков и морщится.
— Сделать тебе чай? — предлагает он.
— Лучше сделай мне липовое удостоверение адвоката. Как у тебя.
На мгновение он ждет, что сейчас она широко улыбнется, засмеется и скажет что-то типа, мол, купился. Но Инга абсолютно серьезна, ничто в ее позе или выражении лица не выдает шутку или иронию.
— Это не так просто… — увиливает он.
— Да? Если это не так просто, то я сдам тебя по статье.
— А это уже злоупотребление полномочиями!
— Правда? А я и не заметила, — и чуть погодя: — Юр, правда, я впервые за долгое время прошу у тебя помощи. Просто удостоверение, больше ничего не попрошу.
Он смотрит на нее, видит ведь, что вся эта одержимость делом Разумовской все границы здравого смысла уже переходят. Видит, понимает, но отказать не может. Выдерживает паузу, а потом все же соглашается.
— Ладно, — говорит.
— Ура, — коротко отзывается Инга и снимает пленку с контейнера.
— Но ты будешь мне должна.
— Ага, — парирует она, — принесу тебе ужин повкуснее в следующий раз, когда тебя задержат на митинге.
Юра корчит рожу, и Инга коротко усмехается.
Может, думает он, все не так и плохо. Может, она просто хочет остановить опасную преступницу и проследить за тем, что содержание у той соответствующее. Может, всем вокруг лишь кажется, что у Гром едет крыша.
Уж если бы и правда ехала, то Юра бы заметил.
Заметил бы?
