Пока цветы не разлучат нас..

— Ты ешь только миндальный тофу? — заметил Стар во время трапезы Сяо. На самом деле Стар знал, почему он ел только маленькие порции еды. — Э-э… — Сяо посмотрел на свой миндальный тофу и ткнул в него вилкой. — да? Стар рассмеялся, а Сяо просто уставился на него, не понимая, что смешного. — Я пошутил — сказал Стар между смешками. — Я уже знаю, почему. Ты адепт Сяо, не так ли? Рука Сяо тут же рефлекторно взметнулась, закрывая рот Стару, прежде чем все, кто ел в ресторане гостиницы, могли услышать его. — Не говори этого вслух, — прошипел Сяо, пока Стар боролся с его хваткой. — Ммм! — Голос Стара звучал приглушенно. Внезапно по ладони Сяо скользнула теплая полоска, и он удивленно отдернул руку, эффективно отпуская Стара. Мальчик перед ним снова захихикал, его смех был громче, чем то, что он слышал несколько минут назад. Сяо слегка покраснел при мысли о том, что Стар его оближет, и быстро вытер ладонь о штаны. — Больше так не делай. — Тогда ты тоже так больше не делай, — Стар высунул язык. — Почему ты не хочешь, чтобы я сказал это вслух? Неужели люди действительно не знают, кто ты такой? Сяо отвел взгляд. — Я не знаю, мне нравится держаться в тени. И откуда ты знаешь? Я никогда тебе ничего не говорил. — Я из будущего, помнишь? — Стар одним глотком проглотил лапшу. — И я хорошо знаю историю — подмигнул он. — Хотя в учебниках никогда особо не говорилось об адептах. Эй, скажи мне, каково это-жить тысячи лет? — Скучно и уныло — сказал Сяо, доедая свой миндальный тофу. — Безнравственность на первый взгляд звучит потрясающе, но это худшее, что есть в жизни бессмертного. Люди приходят и уходят в моей жизни, поэтому я обычно предпочитаю ни с кем не связываться, если только это не другой бессмертный… — Он услышал, как его голос сорвался. Даже бессмертные когда-нибудь умирают. Как Венти. В его жизни больше нет ничего определенного, кроме одного. Он собирался прожить остаток своей бесконечной жизни без него. Как он может терпеть боль в течение следующих нескольких тысяч лет, если боль не исчезла даже ненадолго за эти три месяца? Тупая боль возле его сердца, казалось, немедленно вспыхнула, и лепестки, которые были спокойны со вчерашнего дня, начали шевелиться. Сяо поднял руку к груди и сжал ткань, скручивая ее, надеясь, что эта боль внутри утихнет и не заставит его кашлять в общественном месте. Стар сразу понял, что происходит. Без лишних слов бросил свои палочки для еды в миску и потащил Сяо за руку на балкон, подальше от всех любопытных взглядов, которые они привлекли с началом приступа Сяо. — Сяо, Сяо… — Они едва добрались до открытого пространства, как кровь Сяо брызнула на его руку и на пол, и, к счастью, только один лепесток вырвался наружу. Сяо поморщился при виде этого и быстро вытер окровавленный рот рукавом — Я заставил тебя вспомнить кое-что ужасное, да? — Стар вздохнул, его голос был тихим. — прости. — Ничего…особенного — отмахнулся Сяо, сминая лепесток в руке. Он выпрямил спину и подошел к краю балкона, положив руки и глядя вдаль. Стар присоединился к нему. — Могу я…увидеть лепестки? — Стар указал на раздавленный цветок в его кулаке, и Сяо медленно разжал пальцы и протянул ему ладонь. Стар начал осторожно рассматривать его в слабом свете луны. — …сесилия? — догадался Стар. Лепесток казался таким знакомым, как будто он держал его уже много раз. У него была изрядная доля кашля, вызванного этим конкретным цветком, и, что удивительно, Сяо тоже. Сесилия, цветок, родом из Мондштадта. Значит, человек, которого он любит, живет — или жил раньше — в Мондштадте? Довольно интересный поворот для адепта из Ли Юэ. Сяо хмыкнул, затем кивнул, все еще не отрывая взгляда от открывшегося перед ними вида. Каким — то образом Стар находит этот вид очень знакомым. Как и все остальное с тех пор, как он приехал сюда. — Значит, твой возлюбленный из Мондштадта? — спросил Стар. — Несмотря на то, что ты один из самых могущественных адептов Ли Юэ? Кто тот счастливчик, что привлек твое внимание? — игриво спросил Стар. — Счастливчик? — Повезло? Серьёзно? Если бы Сяо не был с Венти или не влюбился в него до такой степени, что другой ответил взаимностью на его чувства, Венти бы не умер. Архонт Мондштадта не превратился бы в маленькие зеленые огоньки, что улетели на Селестию и никогда больше не вернутся. — Конечно, ему бы повезло! — Стар ухмыльнулся, сияя Сяо. — Ты привлекателен, горяч, силен, удивительно мягок внутри… Сердце Сяо немедленно затрепетало от комплиментов, что не имеет смысла, потому что единственным человеком, который мог заставить его чувствовать себя так, был… Венти. Но то, как Стар это сказал, было так похоже на него, что Сяо стало больно. — С чего ты взял, что я мягок внутри? — возразил он. — Конечно, это так! Почему у тебя тогда эта болезнь, если ты не относишься к этому человеку с нежностью? — поддразнил Стар, тыча пальцем ему в грудь, прямо в сердце. Сяо фыркнул, затем это превратилось в тихий вздох. — Ты не поверишь, даже если я тебе скажу. — Скажешь мне что? — Кто он такой. — Нет, нет, скажи мне! — застонал Стар. — Я хочу знать, кто настолько велик, чтобы привлечь внимание великого Адепта Сяо! Сяо закашлялся, едва не закатив глаза от этого. Все равно Стар был из будущего, не повредит сказать ему, что это был Барбатос. Это ни на что не повлияет, до тех пор, пока он не будет болтать об этом всем во время своего пребывания в Ли Юэ. — Но ты должен пообещать мне, что никому об этом не расскажешь — прошипел Сяо Стару, и это прозвучало как угроза. — Хорошо, хорошо, хорошо, я не буду. Я поклянусь контрактом, если хочешь! В любом случае, это Ли Юэ, верно? — Стар усмехнулся. Сяо пожал плечами. — Как хочешь. Не вини меня, если Рекс Ляпис убьет тебя за то, что ты его нарушил. Не знаю, что насчет будущего, но пока что он определенно все еще жив. — Ты говоришь так, как будто я точно нарушу свое обещание — надулся Стар. — Ты выглядишь как тот, кто это сделает — сказал Сяо, и это не было ложью. Его дух излучает определенную божественную личность, но Сяо не хочет думать об этом. — Хорошо, подожди, прежде чем ты мне что-нибудь скажешь — Стар поднял руку. — Я принесу тебе немного алкоголя, чтобы тебе было легче. Это помогает затуманить разум и избавиться от боли. Он мягко улыбнулся и скрылся из виду, возвращаясь в гостиницу. Часто ли Стар пьет, чтобы отвлечься от мыслей о человеке, который причинил ему боль? Минуту спустя он возвращается с двумя бутылками. — Вот — он протянул ему одну и открыл свою, сделав большой глоток. — Хм, неплохо, но вино из одуванчиков лучше, эхе. Ладно, выкладывай. Кто он такой? Сяо подражал движениям Стара. Он сделал глоток из своей бутылки. Адепт не очень любил алкоголь, несмотря на то, что жил с алкоголиком-бардом/богом, поэтому, когда он обнаружил, что ожог в задней части его горла приятен, он был очень удивлен. — Его зовут Барбатос. Стар был прав. Огненный след, оставленный содержимым бутылки, отвлек его достаточно, чтобы слова и его имя не причинили Сяо такой боли, как он думал. По крайней мере… Он мог произнести его имя вслух без того, чтобы его сердце не вывернулось наизнанку, а лепестки и цветы не хлынули из его легких. Что касается Стара… Он посмотрел на него в абсолютном шоке, его челюсть отвисла, когда он попытался осмыслить его слова. — Ты был влюблен в Архонта Анемо? — К счастью, фраза прозвучала не как крик, а скорее как тихий, пронзительный шепот. — Да, если ты так ставишь вопрос — поморщился Сяо. Он начинал сожалеть об этом. — Значит, он уже мертв? — спросил Стар. — Уже как 3 месяца — подтвердил Сяо, его голос звучал глухо даже для него самого. Он сделал еще один глоток. Зрение уже мутнело, как и обещал Стар, притупляя боль. Сяо обнаружил, что его рука метнулась в карман, касаясь гнозиса. Он размышлял, стоит ли ему показать Стару гнозис, учитывая, что они были едва ли близки, но что-то подсказывало ему, что они были ближе, чем он думал. Он вытащил пустой флакончик, острые волнистые серебряные детали, украшавшие его, слегка покалывали его кожу. — Это. Его гнозис. Стар, широко раскрыв глаза, протянул руку, чтобы коснуться его, но Сяо рефлекторно быстро отдернул руку. Взгляд Стара на долю секунды поднялся, чтобы взглянуть на выражение лица Сяо, и он нервно хихикнул. — Ой, извини. Я, наверное, перешел черту, ха-ха, — Стар быстро убрал руку. Сяо ничего не сказал и сунул гнозис обратно в карман. Он не хотел быть резким, но это было единственное, что у него осталось от бога. А, и еще лира, единственное, что у него осталось от барда. — А…Как выглядел Барбатос? — беспечно спросил Стар. — Люди говорят, что он беззаботный и все такое, но ты ближе всех к нему, так что…он ведет себя по-другому? — Он… — Сяо не может поверить, что он говорил об этом с незнакомцем, которого едва знал, но алкоголь действовал на него так, что ему было уже все равно. Ветер усиливался — он чувствует, как он сильно дует на его кожу. — Любящий. Милый. Заботливый. Известен он, конечно, за свою беззаботность. Он потрясающе играет на музыкальных инструментах. Абсолютно одержим вином, поэтому я иногда задаюсь вопросом, почему он не бог вина… — Сяо усмехнулся своим собственным словам. — Он — весь мой мир. Я никогда по-настоящему не видел в нем архонта. Он очень много значил для меня. — Это… — начал Стар, но обнаружил, что не может закончить. Эти слова задели за живое его сердце. Сяо больше ничего не сказал, и они оба просто стояли там под темным ночным небом, чувствуя себя несколько комфортно в тишине и просто в присутствии друг друга. *** Той ночью Венти лежал в постели Сяо немного неохотно. Сначала Венти хотел спать на полу, так как это все равно была не его комната, но Сяо настоял, чтобы ему досталась кровать, так как он был здесь гостем. Ссориться с полупьяным, полубессознательным Сяо было все равно, что драться с кирпичной стеной, и, наконец, Сяо удалось убедить Венти лечь в постель, потому что а) Сяо был адептом, которому не нужно спать, и б) Сяо раньше бывал и в худших ситуациях, например, спал на открытом воздухе, так что сидеть без сна на стуле не так уж и плохо. Когда Венти лег на кровать, он уставился на Сяо, который смотрел на него в ответ своими медово-золотыми глазами. Его глаза, казалось, светились в темноте. Он думал, что это будет неловко, но каким-то образом Венти обнаружил, что расслабляется в этих глазах, и вскоре заснул, возвращаясь в мир, где его ждет Алатус. *** Сяо уставился на Стара, и, несмотря на то, что знал, что Стар, вероятно, будет чувствовать себя очень неловко под его пристальным взглядом, он все еще не отводил взгляда. Это было как три месяца назад, снова и снова, когда Сяо сидел рядом с ослабевшим телом Венти и мягко вводил энергию Анемо в его тело, наслаждаясь последними днями жизни Венти, не зная, что он собирается покинуть его. Навсегда. Вскоре Стар провалился в сон, его лицо было таким спокойным, а тело свернулось калачиком под одеялами. Он улыбался, мягко, даже хихикал, прежде чем его лицо снова стало нейтральным. Прежде чем Сяо понял, что делает, он встал и подошел к Стару, положив руку поверх его. Прошло действительно много времени с тех пор, как он в последний раз ел сон, и ему было любопытно, о чем мечтал Стар. Как выглядел его неземной возлюбленный. Он знал, что это нарушает личную жизнь Стара, но алкоголь все равно побудил его пойти дальше. И вот он сел на пол, все еще держа его за руку, и погрузился в его сон. *** Когда он вошел в пространство сна Стара, было странное ощущение. Это совсем не походило на человеческое сознание. Обычно, когда он ел человеческие сны, они были бы мириадами цветов, неясными, мягкими и кружащимися все вместе, смешиваясь в один. Но для Стара сон был намного более четким, за исключением размытости. Он был четким, и ему казалось, что он сам был в своем сне. Он понял, что не был вне сна. Он был прямо внутри него. Сны нормального человека состояли из двух слоев. Внешний слой, где Сяо обычно находился, и внутренний слой, где сон разыгрывал свою сцену. Но в голове у Стара такого не было. Сон полностью поглотил его разум, занял каждый уголок, не как сон, а скорее как… Память. Это привело Сяо в замешательство. Были ли его сны составлены из воспоминаний? Так почему же тогда он говорит, что мальчик в его снах не был реальным? Он ожидал, что его окружение будет выглядеть футуристично, откуда родом Стар, но нет, это был Тейват, который он всегда знал. Запахи гостиницы Ли Юэ и Ваншу доносились до его носа, он поднимался по знакомой лестнице. Если это было воспоминание,…почему Стару снились вспоминания о гостинице Ваншу? Он был здесь всего один раз, и Сяо был уверен, что он не привел его в гостиницу по лестнице. Он поднял его на лифте. Сяо продолжал подниматься по лестнице, все больше и больше интересуясь, к чему это приведет. Любопытство не было у него в крови, но что-то подсказывало ему, что он должен был это выяснить. Поэтому, отказавшись от своей цели съесть его сон, он продолжил путь. Наконец он добрался до прилавка гостиницы Ваншу, где его ждала женщина, и он был почти уверен, что это Верр Голдет. Ее лицо было размытым, но каждые несколько секунд его зрение прояснялось и на долю секунды он ясно видел ее лицо. — Чем я могу вам помочь? Вы хотели бы снять комнату здесь, или вы хотите поесть в нашем ресторане… — О нет, я хочу кое с кем повидаться — услышал он свой голос- или, скорее, голос Стара. Затем он почувствовал, как его кровь застыла при следующей фразе. — Его зовут Алатус. Он здесь? Алатус. — Алатус? Да, он здесь, но он не любит показываться людям на глаза. Уже очень давно его никто так не называл. Вы один из его тысячелетних друзей? Алатус. — Э-э… Ну, ты права! Что он делает сейчас? Алатус. — Я полагаю, он предпочитает, чтобы его называли… Алатус. Его имя. Старое имя, от которого он отказался, но которое подхватил Барбатос и Венти, один и тот же человек, самый важный человек в его жизни, которого он потерял. Откуда Стар узнал? Нет. Это был неправильный вопрос. Настоящий вопрос заключался в следующем- — Меня кто-то ищет? Этот голос. Это. Был. Его. Голос. Стар — нет, он даже больше не знает, кто этот человек, во сне которого он сейчас находился — повернул голову, и вот он, Сяо, стоял на верхней площадке лестницы, впервые увидев барда. Настоящий вопрос заключался в том, откуда, черт возьми, у Стара была память Венти? Это не имеет смысла- -но, о, еще как имеет. Подсказки, они были повсюду. У Стара — нет, у Венти — был его характер. Его лицо. Он знал их песню. Он играл в нее на утесе в тот день, не так ли? Так как же Сяо мог не знать? О, но, конечно, он бы не знал. Сяо, чрезвычайно слепой человек, который тогда даже и не додумался до того, что Венти был Барбатосом, в жизни бы не догадался. Но как Венти выжил? Он не мог вернуться к жизни, Сяо буквально видел, как он исчез прямо у него на руках. Может быть, тогда реинкарнация. Но это не важно, сказал себе Сяо, позволяя себе медленно наполниться надеждой. Этому была тысяча объяснений, чтобы подавить восходящий свет в его сердце, но, будучи настолько лишенным надежды и лишенным воздуха, он обнаружил, что ему все равно. Ему снился я, и он влюбился в меня через свои сны. Подумал Сяо, немного испытывая головокружение от этого откровения, и вместе с надеждой пришло еще одно теплое, неясное чувство, которого он не испытывал, казалось, уже очень давно. Он не мог поверить, что все это время человек, о котором все время упоминал Стар — Венти, был им. Наконец, когда все мысли и части каждой отдельной вещи сошлись вместе, это обрушилось на Сяо, и чувства, которые неуклонно нарастали, мгновенно нахлынули, захлестнув его, и адепт почувствовал, что его щеки похолодели от соленых слез облегчения и радости. Внезапно из-за пределов сна донесся тихий кашель, вернувший его к реальности. Кашель? Он сразу же очнулся от сна и увидел кровь на простынях. Венти кашлял, и этот кашель становился громче с каждой секундой. — Венти? — Сяо потянулся к нему, но прежде чем он смог даже прикоснуться к нему, Венти внезапно издал последний громкий и громоподобный кашель, и его тело яростно выгнулось, кровь фонтаном хлынула изо рта, а вслед за этим целые букеты цветов вырвались из его горла, душа мальчика прямо на кровати. Сяо мог только в ужасе наблюдать, как вылетает все больше и больше цветов, некоторые разбросаны вокруг, но большинство из них застряли в его горле, блокируя все больше и больше дыхательных путей, заставляя его хрипеть, когда он пытался вдохнуть воздух. Нет, нет, нет. Он не может потерять его, когда только что вернул. Сяо одним неистовым движением подхватил Венти и бросился к ближайшей точке телепортации. Он знал, что это большой риск. Он мог снова потерять Венти во время процесса, но это был риск, на который он должен был пойти. Он не может оставить его здесь и снова увидеть, как он умирает у него на глазах. Он добрался до светящейся голубой статуи, крепко прижал Венти к груди и положил руку на холодное сооружение. — Гавань Ли Юэ. *** Венти понятия не имеет, что происходит. В какой-то момент он смотрел на Алатуса на верхней площадке лестницы, и внезапно размытость исчезла. Всего на одну секунду. Но одной секунды было достаточно, чтобы увидеть его лицо. Это был Сяо. Сяо. Эта секунда, казалось, растянулась, пока цветы бушевали в его сердце от осознания и шока. И эта секунда закончилась. Когда его лицо снова превратилось в размытое пятно, он почувствовал, как цветы подступили к его горлу. Это был не обычный кашель, который он мог спокойно вытерпеть — это был кашель, который собирался убить его. Нет, нет, нет. Он не может умереть, когда наконец сложил два и два. Он не может- Боль прервала его мысли, и в это мгновение он очнулся от сна. Цветы не кончались, и он больше не мог дышать. Он попытался вдохнуть, но не смог этого сделать. Его легкие теперь горели от недостатка кислорода. Помогите- Он то приходил в сознание, то выходил из него. Каждую секунду он видел разные вещи. Сначала это был потолок спальни Сяо, затем коридор гостиницы Ваншу, затем нежное ночное небо с полной луной и звездами, висящими над ним. Последнее, что он увидел, было лицо Сяо над ним, выражение его лица исказилось паникой и беспокойством. — Держись, Венти, пожалуйста, держись — раздался шепот адепта, его голос надломился. Венти. Он назвал его Венти. — Значит, он знает — подумал Венти, и счастливое чувство, прекрасное покалывание, распространилось по всему его телу, которое теряло тепло с каждой прошедшей секундой. По крайней мере, они снова нашли друг друга, даже если мир ненавидит его и хочет оторвать от Алатуса. Сяо. Ханахаки уносило его сознание, как и голос Сяо. Уносило, будто ветром.