В углу круга

      Общая комната заметно опустела. Лишние кровати убраны. Теперь игроков осталось всего 120.       По залу разбросаны кучки людей. Деление на команды стало ещё заметнее. Каждая собирается у кровати своего «лидера». — Хубэ, — подзывает парня номер 155, только заметив его, — пора сменить повязку.       Всю свою жизнь старик проработал врачом. Он хорошо знает, что делать.       Чонгуку повезло: пуля задела самый край бока. Неглубокая, рваная рана — почти царапина. Но в таких условиях может стать хуже в любой момент.       Звать надзирателей на помощь — бесполезно. Вряд ли их аптечки предназначены для участников игры.       Мужчина отрывает от простыни ещё одну полосу. Можно использовать как бинт. — Спасибо, дедушка Ёнхо, — сдавленным голосом произносит Чон, когда ткань крепко затягивают на его теле. — Не больно, милый хубэ? — с материнской заботой спрашивает Джиён. — Нет, — вяло отвечает 109-й. — Спасибо вам.       Он чувствует себя виноватым. Виноватым в смерти Хосока.       Он мог что-то придумать. Он мог его спасти.       Прекрасно осознавая то, что помочь 54-му было уже нечем, сердце Чонгука продолжало стоять на своём.       Нет. Нет, всё это глупо. Несправедливо. Хочется отомстить.       Взгляд самовольно перескакивает на Чимина. Парень сидит на полу и рассеянно стучит по перекладине кровати.       Что можно ему сказать?       109-му кажется странным, что привязаться к человеку можно настолько быстро.       Наверное, именно таким образом это и работает.       Ничто не сплачивает так, как трудности, которые люди вынуждены переживать вместе.       Сплотят ли они остальных?       Снова проверка. С оружием в руках треугольники и квадраты обходят комнату. — Когда нас покормят? — слышится мужской голос. — Молчать, — отвечает ему надзиратель, угрожая оружием. — Но последний раз нам приносили еду утром! — присоединяется к возмущениям игрок под номером 43. — Яйцо и бутылка воды! Как мы можем играть, когда сил почти нет?       Больше слов не расслышать. Неразборчивые крики. Выстрелы.       Все утихают. Надзиратели уходят, так по-человечески и не отреагировав на требования игроков. — Что же они задумали? — тихо интересуется Тэхён. — Да чёрт их знает, — отзывается Намджун.       Сокджин снова исчез. 312-й ищет взглядом его номер. В общей комнате его точно нет.       Спустя несколько минут 333-й наконец появляется. Мокрые волосы, пятна от воды на футболке. — Это у тебя традиция такая, перед каждой игрой намываться? — заговаривает с Джином Ким.       Тот лишь улыбается в ответ. И почему с ним так сложно?       Сигнал. Диктор.       Неужели игра? Ведь прошло так мало времени. — Уважаемые игроки, — весело объявляет женщина, — для следующей игры вы должны разбиться на команды по 10 человек. На это вам будет дано 10 минут. Старт — сейчас.       Командная игра. Ум или сила? Не предугадать.       Намджун делает ставку на физическую составляющую. Маловероятно, что им дадут разгадывать загадки. Даже смешно.       Оценивающе парень осматривает свою команду. Два старика, средних лет баба, женоподобный хлюпик и раненый подросток.       Как складно.       Рядом с ними отряд 213-го. Десять мужчин в довольно приличной форме. Есть ли шанс?       Отделиться от своих? Да и какие они Намджуну «свои»?       Но вдруг они пригодятся в будущем? Сокджин и Тэхён помогли ему. Уходить от них было нельзя.       Решено. Будь что будет. — Уважаемые игроки, — снова начинает вещать громкоговоритель, — просьба всем пройти в игровой зал.       Декорация: огромное поле. — Перед вами двенадцать табличек с цифрами. Каждая команда должна выбрать, под каким номером ей хотелось бы выступать.       Бабушка и дедушка первыми подошли к третьей табличке. — Во многих культурах три — волшебное число, — заговорила Джиён и улыбкой озарила всех стоящих вокруг игроков. — Может быть, сегодня оно нам поможет?       Мужчина из их команды отзывается на реплику бабушки неприлично громким, несколько истеричным смехом. — Вот уж точно! — наконец произносит номер 201. — С такой командой нам только на магию надеяться и остаётся.       Чимин делает красноречиво шумный вдох и закатывает глаза.       Опять этот Мун Сохван пасть раззявил. Выблядка-военного вообще никто не звал. Но без десятого игрока они бы не смогли принять участие в испытании. — Не будем ссориться прямо перед игрой, — дипломатично заявляет Намджун и смотрит на Сокджина в поисках поддержки.       Но 333-й его взгляда не замечает. Он слишком волнуется. Ещё ни перед одной игрой 12-й не видел его настолько нервным.       Так почему же именно сейчас?.. — Спасибо, — так и не умолкает диктор. — Третья игра — эстафета. Игра будет состоять из шести раундов, в каждом из которых одна команда будет соперничать с другой. Та команда, которая пройдёт полосу препятствий быстрее — выигрывает. Вторая — выбывает. На каждый раунд вам будет дано 20 минут. Команды, не успевшие пройти полосу за данный срок, также выбывают.       Юнги чувствует, что сердце споткнулось и сбило свой ритм.       Полоса препятствий?.. Теперь им всем точно конец. Для таких игр нужна не такая команда.       20 минут и 10 игроков. Значит — по две минуты на одного. Максимум.       Это невозможно. Просто невозможно.       Само поле пока не рассмотреть — слишком много людей впереди. Остаётся лишь ждать, пока вызовут первые два жребия. — Команды номер 1 и номер 2, подойдите, пожалуйста, к организаторам для получения игрового материала, — продолжает жизнерадостный диктор.       Незнакомые им игроки робко и спешно выполняют приказ. Каждому в руки дают нечто вроде небольшого жезла. — Игра будет считаться пройденной тогда, когда в корзине вашей команды окажутся все десять жезлов, — объясняет голос. — Напоминаю, что за один заход игрок может нести лишь один жезл.       Наконец обе команды выстраиваются в два нестройных ряда у линии старта. Поле становится видно очень хорошо. — На старт! — весело произносит диктор. — Внимание! Марш!       Таймер на стене начинает обратный отсчёт. Первые игроки тут же срываются со своих мест.       Полоса змеится овалом, снова приводя к линии старта.       Первое из препятствий — шины. Чёртовы колеса разбросаны по участку плотными рядами.       Юнги внимательно наблюдает за игроками, пытаясь анализировать каждое их движение. Шины сильно замедляют их, заставляют спотыкаться на каждом шагу.       Пробежать через них быстро — невозможно. Оба участника потратили уже слишком много времени. — Нам срочно нужна тактика, — обращается Намджун к своим. — Иначе мы не пройдём. Сейчас полагаться на удачу нельзя.       Его словам никто не отвечает. Никто и не знает, что можно сказать.       Да, тактика нужна. — Сокджин, Юнги, — снова зовёт 12-й.       333-й лишь молча качает головой.       Второе препятствие напоминает шведскую стенку. По стоящей под прямым углом стене разбросаны выступы, по которым игроки пытаются забраться наверх.       Дальше — узкая полоска дерева на высоте нескольких метров. Падение будет не слишком приятным.       Юнги убеждается в своём предположении, когда один из участников теряет равновесие и уже в следующую секунду, распластавшись на земле, кричит и держится за повреждённую ногу. — Нам нужно распределиться, — всё не сдаётся Ким. — Самые сильные и быстрые должны идти в начале и в конце. В середину поставим тех, кто послабее. Первым могу пойти я… — Нет. Первым пойду я, — неожиданно перехватывает инициативу Сохван. — Это похоже на армейскую полосу препятствий. Я проходил такие десятки раз. А вы все — смотрите внимательно. И запоминайте. Эти двое делают всё не так.       Это вселяет надежду. Робкую, смутную, ненадёжную — однако надежду.       Возможно, шанс всё же есть?       Второй игрок проходит дальше. Он наконец спрыгивает с моста и подбегает к следующему препятствию. Там, совсем невысоко над землёй, натянута проволока.       Ни засечек, ни шипов на ней нет. Но что-то подсказывает, что касаться её точно не стоит.       Когда участник, пытаясь проползти под путами, задевает одну из струн — по всей металлической паутине искрит ток. Мужчина дёргается и кричит во всё горло.       Твою мать!.. — Юнги, вы с Чонгуком идёте в конце, — снова заявляет Намджун. — Если что-то пойдёт не так, вы сможете наверстать время.       Мин отвлекается от своих наблюдений и переводит непонимающий и очень недовольный взгляд на Кима.       Спортсменом Юнги не был никогда в жизни, и становиться уже не собирался. Откуда Намджуну в голову пришла идея о том, что Юнги вдруг сможет совершить чудо? Или решил поставить в конец тех, кого не жалко? — Чонгук ранен, — шипит сквозь зубы 239-й. — Со мной всё в порядке! — тут же спешит заверить младший. — Дедушка сказал, что это просто царапина. Я точно справлюсь! Не волнуйтесь.       Намджун довольно кивает, так и не разрывая зрительного контакта со взбешённым Юнги.       Ким знал, что услышит именно это.       Последнее препятствие — рукоход. Не слишком длинный участок. Но проходить такое трудно: если упадёшь, придётся начинать заново. С этим оба игрока справляются на удивление быстро.       На финишной прямой никаких препятствий нет. Всё, что требуется — лишь быстро бежать. Быстрее своего соперника.       Оба жезла первых игроков наконец оказываются в корзинах.       Юнги сверяется с часами. Один потратил чуть больше пяти минут. Второй — почти семь.       От волнения мерзко потеют ладони.       Это провал. Полный провал. Их товарищи по команде не успеют завершить игру.       Дальше Мин уже не смотрит. — Порядок будет таким, — снова заговаривает Намджун. — Сохван, я, Сокджин, Саён, Чимин, Ёнхо, Джиён, Тэхён, Юнги, Чонгук. Возражений нет?       Мин коротко переглядывается с Паком, и на заёбанном лице Чимина видит отражение собственных эмоций.       Зачем 12-й всё это делает? Не может просто помолчать?       Всем сейчас страшно и паршиво. А эта иллюзия активной деятельности, которой, судя по всему, пытается утешить себя Намджун, лишь ещё больше раздражает остальных. — Нет! Всё отлично, — первым откликается Чонгук.       И единственным.       После этого Ким наконец затихает. За развязкой первого раунда они наблюдают уже молча.       Таймер обнуляется, оповещая об этом громким писком. Игроки, которые ещё даже не успели вступить на полосу, испуганно смотрят друг на друга.       Вездесущий диктор спешит прояснить ситуацию: — Обе команды не успевают завершить игру в установленный срок. Команды номер 1 и номер 2 — выбывают.       Игроки пытаются протестовать. Громко. Отчаянно. — Её невозможно пройти за такое короткое время! — кричит какой-то мужчина, который ещё не успел слезть с моста. — Добавьте время! — Это нечестно! Несправедливо! — Правила установлены не правильно! — Мы хотим переиграть!       Но на оружие не действуют никакие уговоры. Не действуют они и на того, кто это оружие держит.       Когда площадку очищают от двадцати трупов, воздух снова наполняет голос: — Принимая во внимание данный инцидент, мы решили внести некоторые корректировки. Команды под жребием 3 и 4 — пройдите, пожалуйста, на линию старта. — Пошли, — сухим тоном зовёт Намджун, больше ни на кого не глядя.       Дрожащими и мокрыми ладонями Юнги держит жезл и в который раз нервно сглатывает.       Вблизи всё это выглядит ещё хуже. Ещё страшнее. Ещё непроходимее. — На старт! Внимание! Марш!       Таймер снова загорается. Мин активно моргает и даже трёт глаза. Нет, ему всё-таки не показалось. Теперь им дано целых тридцать минут.       Номер 201 не медля срывается с места.       На первом же препятствии Сохван заметно обгоняет своего оппонента и вырывается вперёд.       Его движения кажутся смешными, но это работает — он правда знает, что делать. Широко расставленные ноги в десяток беспрерывных, ритмичных и размашистых прыжков уносят своего владельца дальше.       На шведской стенке происходит ровно то же самое. Тело Муна двигается как отточенный и блестяще выверенный механизм, не останавливаясь ни на миг.       Он ловко и быстро преодолевает мостик, широко разведя руки в стороны для удержания равновесия.       Также быстро военный проползает и под проволокой, после чего преодолевает финишную прямую и бросает жезл в корзину.       Не теряя ни секунды, Намджун несётся следом.       Юнги смотрит на 201-го чуть ли не с открытым ртом. Он не потратил на прохождение и двух минут. А соперник Сохвана так и застрял на середине трассы.       Это действительно невероятно. Надежда есть. Они правда могут победить. Они победят. Выживут.       Сосредоточенно и торопливо мужчина, даже не запыхавшись, проводит инструктаж для своей команды: ещё раз объясняет им, что и как нужно делать.       Мин прилежно слушает его, но понимает, что и так заметил все ключевые моменты.       Намджун возвращается через две с половиной минуты — одновременно с первым игроком вражеской команды. Неплохой результат. Очень даже неплохой.       На раскрасневшемся лице Кима довольная улыбка — он и сам это знает.       Следующим в игру вступает Сокджин. Он довольно быстрый, но физической силы ему явно не хватает. Середнячок. Юнги уверен, что сам пройдёт примерно так же.       Возвращается 333-й чуть больше, чем через три минуты. Этого оказалось достаточно, чтобы обогнать второго игрока команды-соперника. Не критично.       На лице Мина появляется пока не слишком уверенная, но уже отдающая осознанием превосходства улыбка.       Следом за Сокджином на полосу выходит номер 77.       Сначала Саён держится вполне уверенно — даже лучше, чем от неё можно было ожидать. Но всё начинает рушиться, когда она доходит до шведской стенки. Женщина не может забраться на неё. Ей просто не хватает сил. Да и откуда таким навыкам взяться у обычной офисной работницы?       Юнги нервно поджимает губы и всё поглядывает на часы.       Долго. Слишком долго. Сейчас они тратят непозволительно много времени.       Ли возвращается через целых пять минут. — Простите меня!.. — едва переводя дыхание, тут же говорит она. — Ничего страшного! — тут же подлетает к ней Чонгук. — Мы ещё всё нагоним! Не переживайте так, вы отлично справились!       Намджун, кажется, матерится сквозь зубы и спешно отворачивается в другую сторону.       Сокджин сидит на песке и, не отвлекаясь и даже не моргая, только следит за таймером.       Чимин застревает на том же моменте, что и Саён — стенка. Но дальше всё становится только хуже.       Деревянный мостик. Не то, что бежать — Пак даже идти по нему не может. Несколько мелких, осторожных и ужасно медленных шажков. Он почти не двигается вперёд.       А потом и вовсе теряет равновесие. И падает. — Вот же выблядок! — гневно восклицает военный. — У нас ещё много времени, — не слишком уверенно отзывается Чон.       Сокджин наконец отрывается от наблюдения за таймером и теперь смотрит на Чимина с таким видом, будто его сейчас удар хватит. — Хённим, — наклоняется к 333-му Тэхён, — всё плохо, да? — Да, — не стал скрывать Сокджин.       Намджун уходит в конец очереди, нервно заламывая руки. Он больше не может смотреть на это.       Вторая попытка заканчивается для Пака тем же, чем и прошлая — падением. Только теперь ему требуется ещё больше времени на то, чтобы забраться наверх.       В конце концов, он преодолевает этот ёбаный мостик ползком, на четвереньках.       За это время пятый игрок вражеской команды также успевает выйти на поле.       Они упустили своё преимущество. — Нельзя выпускать их на полосу! — громким, дрожащим голосом заявляет Намджун, махнув рукой в сторону стариков.       Ёнхо и Джиён Сон стоят, потупив взгляды.       Это унизительно. Но поспорить с этим они не могут. — А что мы теперь можем сделать? — невесело усмехается Сокджин. — Они часть нашей команды. — 53-й тратит слишком много времени! — уже паникует Ким. — Такими темпами нам всем конец!.. — По-моему, в правилах ничего не было сказано о том, что полосу должен пройти каждый игрок, — задумчиво подаёт голос Тэхён.       Хмурые, недоверчивые взгляды всей команды тут же сходятся на нём.       Каждый усиленно копается в своей памяти. — Ты уверен? — с неуместной агрессией обращается к нему 12-й. — Или тебе опять просто кажется? — Они говорили только про десять жезлов, — спокойно развивает свою мысль 312-й. — За один заход один игрок несёт только один жезл. — Это значит, что некоторые из нас могут пройти дважды, — заканчивает за него Юнги.       Намджун закрывает лицо ладонями и отчаянно стонет.       Всё, что они могут — это опять положиться на удачу. Если они ещё могут вырваться вперёд. Если они правильно поняли правила. Если за такое решение их всех не расстреляют на месте.       Если, если, если…       Как же заебало ставить всю свою жизнь на это ёбаное «если». — Других вариантов у нас нет, — безо всякой интонации произносит Сокджин. — Придётся рискнуть и попробовать.       Намджун окидывает его оценивающим взглядом. По какой-то причине 333-й всегда принимает верные решения.       Ум или удача? Всё вместе? Что-то другое?       12-й не знает ответов. Но согласие Джина хоть немного его успокаивает. — Дедушка, тогда я пойду следующим, — быстро решается Чонгук, подойдя к 155-му. — Я пойду вместо 156-й, — скрепя сердце, добавляет Сохван. — Вряд ли кто-то сможет пройти трассу быстрее меня.       Чимин возвращается спустя восемь минут. Спустя целых восемь, блять, минут.       В глазах всё плывет и темнеет, а голова кружится как никогда в жизни. Его трясёт. Сил совсем не осталось. Пак падает сперва на колени, а потом на четвереньки.       Чонгук забирает жезл из рук Ёнхо и тут же уносится на полосу.       Юнги опускается на колени рядом с 53-им. — Ты в порядке? — встревоженно спрашивает он.       Чимин едва может дышать — сил на то, чтобы что-то сказать, попросту нет. Сил нет даже на то, чтобы устыдиться или почувствовать себя виноватым.       Ему кажется, что он может потерять сознание в любую секунду. — В порядке?! — вскрикивает Намджун. — Какая, блять, разница в порядке он или нет?! 53-й нас всех угробил!       Препираться с Намджуном бессмысленно. Да и к чему уже какие-то ссоры, когда все они на волоске от смерти?       Его внимание снова привлекает номер 333. Стоит рядом с 312-м и что-то спешно ему объясняет.       Становится странно. Так активно жестикулирует, будто описывает каждое препятствие и пытается показать, как его пройти.       Чонгук возвращается через полторы минуты. За ним снова бежит Сохван.       Справляются они быстро, но всем кажется, что каждая секунда — это целая вечность.       Юнги уже на старте. Где же Тэхён. Его нет дольше, чем остальных.       Парня трясёт, но не потому, что он слишком переживает. Он уверен — всё сработает.       Получив жезл всего пару минут назад, Мин уже передаёт его Чонгуку.       109-й выступает последним. Сейчас всё зависит только от него.       Конец одновременно так близок и так далёк.       Чон смотрит в сторону и видит, что бежит наравне с десятым игроком соперников. Парень отстаёт. Чёрт. Только одно препятствие.       Скоро всё решится.       Он чувствует на себе встревоженные взгляды товарищей. Перед глазами рисуется ужасная картинка.       Чонгук не может допустить этого. Он не может испачкать свои руки в крови этих людей.       Нет.       Внезапный прилив энергии. Адреналин захватывает дух. 109-й едва обгоняет мужчину, несущегося в паре шагов от него. Раздаётся громкий сигнал.       Игра окончена.       Переступив за линию, Чонгук оборачивается. Сопернику не хватило всего нескольких секунд, чтобы закончить эстафету и сохранить жизнь своей команде.       Спрятанные в стенах автоматы начинают свою работу. Нигде не спрятаться.       Все десять человек, с таким энтузиазмом ждавших своего последнего игрока, по очереди валятся на землю словно домино.       Третьи радуются победе. Даже Намджун подходит к Чонгуку, чтобы отблагодарить парня. — Ты молодец, — с широкой улыбкой заявляет он. — Отлично справился!       109-й ничего не отвечает. Парень просто хочет забыть обо всём.       Зачем же он посмотрел на них. Живых, с огнём и надеждой в глазах. А после — абсолютно безысходных, пустых.       Каждого охватил звериный страх. Никто не хотел умирать. — Чонгук! — вдруг закричал Юнги. — Блять, да у тебя вся футболка в крови!       Бордовое пятно уже распространилось по всей одежде.       Но чувствовать не было сил. — Милый хубэ, как ты? — обращается к нему бабушка. — Нужно скорее вернуться в комнату и сделать перевязку!.. — Не волнуйтесь за меня. Всё в порядке, — вяло отвечает 109-й.       Голова кружится, а в глазах темнеет. Становится так легко, как обычно и бывает перед смертью.       Дедушка успевает подхватить парня прежде, чем тот падает на землю.

***

      Зал начинает заполняться возвращающимися игроками. Их совсем немного.       Всего 5 команд. Участвовало 12.       Кажется, что с каждой игрой в людях остаётся всё меньше человеческого.       Каждая игра постепенно стирает их личности.       Каждая игра превращает их в нечто абсолютно противоположное тому, кем они были до этого чёртова острова.       Им уже наплевать на то, сколько человек выбыло на этот раз. Все борются за собственную жизнь.       Сочувствие призрачно.       Тэхён ловит на себе подозрительный взгляд со стороны расположившихся рядом игроков.       Номер 71 сидит на своей кровати и с нескрываемым подозрением пялится на 312-го. Он хочет что-то сказать.       Ким кивает головой, намекая на диалог. До последнего парень не понимает, чего хочет мужчина. — А с какого перепугу вы вообще ещё тут? — наконец спрашивает он. — Ваши старики что, особенные? Все мы видели, что ни один из них не пробежал эстафету.       Найтись с ответом трудно, да и не хочется.       Тэхён встаёт и пытается уйти, но к мужчине присоединяются другие. — У вас тут привилегии что ли какие? — тараторит неизвестная женщина. — О чём вы? — вступается Юнги. — Какие привилегии? — Они интересуются, почему не участвовали Ёнхо и Джиён, — тихо говорит ему 312-й, всё-таки решившийся на объяснения. — В правилах не говорилось о том, что каждый игрок должен принять участие в эстафете. Главным было то, чтобы вся команда уложилась в данное время. — Заебали, — тихо произносит себе под нос Чимин.       Намджун тут же обращает на него внимание, будто вспомнив что-то важное. Он решительно отводит парня в сторону ото всех.       Соседняя команда ещё долго обсуждает всю ситуацию между собой, косо поглядывая на парней и стариков.       Тэхёну кажется, что совсем скоро это выйдет из-под контроля.       Его команда уже нажила достаточно врагов для того, чтобы одной ночью их всех просто-напросто перебили.       Но разве с этим можно что-то сделать?       Оказавшись почти наедине с Чимином, Намджун снова думает о том, как пробежал Пак.       О том, как он пообещал ему поесть, но так этого и не сделал. — И сколько это будет продолжаться? — спрашивает 12-й, положив руку на плечо 53-го. — Ты ведь говорил, что съешь завтрак. Мы не можем так рисковать, понимаешь? В индивидуальных играх делай всё, что угодно. Но, блять, не когда от тебя зависит моя жизнь… Жизни других.       Парень не знает, что на это ответить. Да, он проебался. Да, он виноват.       Но разве он сделал это по своему собственному желанию? Разве он мог быть другим? — Ты ведь не ел совсем ничего с тех пор, как мы тут оказались, — продолжает Ким, прерывая затянувшееся молчание. — Уже целых три дня.       Три дня? Уже больше двух недель Чимин пил одну воду.       Но сообщать об этом сейчас — не лучшая идея. — Я просто… не могу, — начинает Чимин. — Нет, блять, можешь, — перебивает его Намджун и сжимает плечо сильнее. — Либо ты нормально ешь, либо играешь сам за себя.       Шумно открываются двери. Обед.       Надзиратели ввозят несколько сервировочных столиков, на которых стоят накрытые металлическими крышками блюда.       Люди быстро выстраиваются в очередь. Все очень голодны.       Чимин берёт свою порцию. Маленькая чашка лапши и бутылка воды. Уже лучше, чем вареное яйцо, но парню неважно. Его воротит от одного только запаха.       Он привык быть в команде. Он не справится в одиночку. Пак заставляет себя поесть.       Лапша абсолютно безвкусна — всё равно, что жевать бумагу. Оторвав взгляд от еды, Чимин видит, с каким животным удовольствием каждый уплетает свою порцию.       Мерзко.       53-го бросает в жар. Тошнота. Половина блюдца, которую ему едва удалось опустошить, вот-вот выйдет обратно. Быстрыми шагами парень направляется в уборную.       Он не успевает заметить, что сразу три взгляда следуют за ним. Юнги — взволнованный. Намджуна — осуждающий. 213-го — нетерпеливый.       Чимин забегает в кабинку. Желудок скручивают спазмы, отдавая тупой болью.       Это продолжается так долго, что 53-му кажется, что он выблюет не только эту чёртову еду, но и все свои внутренности.       Отвратительно. Заебало.       Становится немного лучше, но он ещё долго не может прийти в себя и подняться на ноги.       Разве Пак врёт? Заставить себя поесть — правда невозможно.       Если бы это было одной из игр, то он бы уже вылетел.       Наконец Чимин находит силы дойти до умывальников. Он всё ещё чувствует во рту этот горький и мерзкий привкус желчи, от которого начинает тошнить по новой.       Нужно срочно привести себя в порядок.       Прополоскав рот, Пак умывает лицо ледяной водой. Её холод помогает хоть немного прояснить мысли.       Как же это заебало. Хочется только лечь, уснуть и больше не просыпаться.       Как только он открывает дверь, кто-то тут же просачивается внутрь уборной. И вновь закрывает её. — Я уж думал, ты тут подох, — скалится 213-й со смешком. — Пропусти, блять, — сиплым голосом отвечает Пак, даже не глядя. — Какой грубый! — цокает языком мужчина и крепко хватает 53-го за ворот футболки.       Чимин замирает. Его дыхание замирает. Его сердце замирает.       Драка? Но он не отобьётся. Точно не сейчас. Сил нет даже на то, чтобы закричать и позвать на помощь. Ещё и горло совсем сорвал.       213-й кладёт свою грязную жилистую руку на его скулу, проводя пальцами вниз по линии челюсти.       Пак звонко бьёт его по предплечью. Мужчина лишь фыркает. — Какой грубый, — снова повторяет он. — Наконец-то твой крикливый дружок подох. Не без моей помощи, конечно…       53-ий предпринимает очередную попытку уйти. Не успевает он дотянуться до дверной ручки, как чувствует крепкую хватку на своих запястьях.       Со спины 213-й наклоняется к самому его уху и вполголоса шепчет: — Ты сегодня очень хуёво выглядишь. Жаль. Ты ведь мне сразу приглянулся.       Мужчина прижимается к нему максимально близко. Чимин чувствует, что стояк упирается ему в поясницу.       Нет.       Блять.       Нет, нет, нет.       Только не это.       Только не снова.       Резкий прилив адреналина заставляет обессилевшие мышцы снова напрячься. Парень отчаянно пытается отбиться. Изо всех сил пытается.       Но чем больше он сопротивляется, тем дальше оказывается от двери. 213-й тащит его в сторону самой дальней из кабинок.       Выход всё дальше, дальше, дальше… Сколько ни тянись — не достать.       Как в кошмарном сне.       Резкий удар коленями о кафель. 213-й швыряет его на пол, чтобы запереть кабинку.       Мужчина криво улыбается, глядя на него сверху вниз. Хищно. Жадно. Хочет.       Почти бережно он поднимает Чимина с пола. Заставляет нагнуться и опуститься грудью на сливной бачок.       Одной рукой крепко держит за шею, вжимая лицом в стенку. Второй — спешно стягивает с себя штаны.       Когда Пак чувствует, что рука мужчины грубо ложится ему на бок — начинает биться с новой силой. — Не трогай меня, уёбок! — едва может произнести 53-й.       213-й даже останавливается на секунду. Ему смешно. — А то что, блять? — интересуется он. — Дружков своих позовёшь? Да никто из них ради тебя и палец о палец не ударит!       Одним рывком мужчина приспускает с 53-го штаны и бельё. Дальше — скручивает руки за спиной и крепко держит запястья.       Глаза слезятся, горло сдавливает, дыхание сбивается.       Опять. Опять. Опять.       213-й раздвигает его ноги шире.       Времени не слишком много — в любой момент сюда могут припереться другие игроки или надзиратели.       Мужчина плюёт себе на ладонь, небрежно проходится по всей длине члена и одним быстрым движением входит в 53-го до основания.       Чимин хрипло и яростно скулит. Он почти задыхается от того, что чужая рука крепко вжимает его лицом в грязную стенку. Почти задыхается от своих беззвучных рыданий. Почти задыхается от унижения.       Почему? Почему? Почему?       Почему всегда он?       Почему?       Мужчина продолжает насаживать его на свой хуй безо всякого темпа и ритма. Жадный уёбок. Ебливый пёс хочет только кончить поскорее и съебаться незамеченным.       Спустя несколько рваных, суматошных движений 213-й будто бы даже разочарованно тянет: — Так ты уже трахался!..       Чимин до боли закусывает губу и крепко зажмуривается. — Да у тебя вся задница разъёбана! Малолетняя блядина… Столько трудился, а ёбыри денег не давали? Да?       Каждый новый толчок словно удар. Заставляет биться лицом о стену, рёбрами о бачок.       Больно.       Скорее бы это закончилось. — А, блять? Ты, блять, оглох? Отвечай мне, когда я к тебе обращаюсь, щенок!..       Перед глазами всё окончательно темнеет. Тело теряет последние силы, и Чимин обмякает в руках 213-го безвольной марионеткой. — Чимми, ты так сильно меня расстроил.       Удар, удар, удар.       Он ебёт с такой силой, что, кажется, скоро кровь пойдёт. — Мы ведь обо всём договорились. Я же покупал тебе столько игрушек.       213-й грубо встряхивает его. Он что-то рычит или стонет. Не разобрать. Все звуки смешались с шумом в ушах. — Ты такой плохой мальчик, Чимми. Теперь у нас будут очень большие проблемы.       Мужчина наматывает его волосы на свои пальцы и одним рывком заставляет подняться и распрямиться. Повторяет свои слова, но теперь прямо на ухо. Заглядывает в лицо диким взглядом.       Что ещё он хочет? — Как ты посмел рассказать о нас своим родителям, безмозглый щенок?!       Смертельная апатия уступает место злости. Она кипит и клокочет внутри, разливаясь огнём по всему телу.       213-й снова отстраняется назад, до боли схватив за бёдра.       Пак отчётливо чувствует его горячее рваное дыхание на своей шее.       Одним резким движением 53-ий размахивается и бьёт своим затылком по его морде.       Мужчина орёт и теряет равновесие. Он отлетает и со всей дури впечатывается спиной в дверцу кабинки. Громко.       Номер 213 оседает на пол, прижимая ладони к разбитому носу. Наверное, сломан.       Чимин быстрым, стыдливым движением подтягивает штаны. — Ах ты, блядь!.. — оглушительно рычит 213-й и пытается подняться на ноги.       Что есть сил Пак бьёт его коленом в пах. По всё ещё эрегированному члену. Кончить теперь не получится.       Номер 213 вопит и скулит почти нечеловеческим голосом. Скрутился на грязном полу, обливаясь слезами, кровью, соплями и слюнями.       Отвратительно.       Орёт слишком громко. Надо заканчивать.       Чимин проходится расфокусированным взглядом по крошечному помещению. Крышка от сливного бачка. Тяжёлая.       Номер 53 кое-как снимает её и берёт в руки. Очень тяжёлая. Даже держать трудно.       213-й всё пытается встать хотя бы на колени. Когда ему это удаётся, Пак замахивается.       Угол керамической плиты ударяет точно в висок.       Череп теряет свою привычную форму.       Глаза мужчины округляются, а зрачки сужаются до размера точки на клавиатуре.       С растерянным, бессмысленным хрипом он снова падает на пол.       Чимин бьёт снова.       Кости крошатся, и крышка с противным хлюпом погружается во что-то мягкое.       Немного алой крови выливается из пробитой в черепе дыры.       Но этого мало. Пак больше никогда не хочет видеть эту рожу.       Она должна перестать существовать. Прямо сейчас.       Чтобы его смогли опознать только по номеру. Чтобы все раз и навсегда забыли, как выглядела эта мразь.       Ещё несколько точечных ударов окончательно расплющивают сломанный нос и превращают его в кровавое месиво с торчащими из-под порванной кожи хрящами.       Глаз становится красным от крови и практически вытекает.       Редкие жёлтые и гнилые зубы легко покидают дёсны и со звонким цоканьем сыпятся на кафельный пол.       Противно.       Тяжело дыша, Чимин наконец бросает крышку и обессиленно приваливается спиной к стене.       Тело 213-го содрогается в последних коротких судорогах, постепенно затихая.       Ох и обрадовался бы Хосок, если бы видел!..       Пак безучастно перешагивает через подыхающее тело и выходит из кабинки.