В углу круга

      Утро. Завтрак. Табличка гласит: 40 игроков.       Призовой фонд стал ещё больше. Но Юнги не смотрит на него. Больше нет.       Нет смысла.       Мин садится в кровати. Взгляд скользит вбок и останавливается на постели Чимина. Она пустая. Теперь так будет всегда.       Он отводит глаза и поскорее уходит.       Всё тело болит. 239-й почти уверен, что у него сломаны рёбра.       Многие ещё спят, несмотря на раздражающий писк сигнала и объявление завтрака. После вчерашнего все утомлены. Пятна крови так и продолжают засыхать на полу.       Юнги бы хотел поспать, но не смог. Удалось задремать, по ощущениям, минут на десять.       Но его сознание абсолютно ясное. Даже слишком.       Обострённый бессонной ночью взгляд чересчур остро подмечает каждую мельчайшую деталь. Каждая вызывает отвращение.       Двигаясь совершенно автоматически, Мин берёт свою порцию. Хотток и молоко. Сегодня их балуют.       Так же молча он кивает Намджуну и Сокджину и садится рядом с ними. Те встали раньше и уже почти закончили завтракать. — Юнги, как ты? — устало интересуется 333-й.       Мин окидывает его незаинтересованным взглядом. Не считая нескольких царапин на лице, Джин абсолютно цел.       Забавно. Если бы вчера кто-то не проебал момент нападения, то сейчас в комнате сидело бы больше людей. — Жить буду, — отвечает он ничего не выражающим тоном. — А вы? — Тоже, — столь же невесело отзывается Намджун.       Разговаривать совсем не хочется.       Очередная проверка. Квадрат и три треугольника.       К чему это всё? — Что это они делают? — хмурится 12-й и щурит подбитый глаз.       Треугольники собирают отломанные от кровати прутья, пока квадрат переговаривается с кем-то по рации. — Видимо, поняли, что это можно использовать как оружие, — предполагает Сокджин. — Здесь всё можно использовать как оружие, — замечает Юнги, будто бы ни к кому не обращаясь. — Даже куртку, к примеру.       Ответа не следует.       В общую комнату заходят ещё с десяток кругов.       В руках некоторых вёдра с водой и швабры. Они тут же принимаются оттирать лужи крови.       Остальные утаскивают сломанную кровать и все её металлические обломки.       Тэхён хмурится и стонет сквозь дрёму, просыпаясь от шума. Вставать совсем не хочется.       Чонгук всё ещё мирно спит на соседней кровати. Ким завистливо хмыкает. Какой крепкий сон.       Помимо духана хлорки, в нос бьёт какой-то более приятный запах. Что-то печёное и сладкое. Должно быть, завтрак.       Надо поесть. — Чон, — 312-й мягко трясёт парня за плечо. — Чон, вставай.       109-й что-то мычит сквозь сон и накрывается одеялом с головой.       Ким не может сдержать улыбки. — Просыпайся, — ещё раз повторяет он и направляется за завтраком.       Надзиратели наконец закончили свою работу. Главные уходят, оставив в помещении лишь нескольких кругов, что ещё не успели доделать уборку.       Тяжёлым взглядом Намджун провожает каждый шаг 312-го.       И как он раньше не замечал?..       Тэхён передвигается едва ли не наощупь. Вот и сейчас — постоянно держится рукой за спинки кроватей, что стоят в ряд.       Он ведь даже под ногами у себя ничего не видит. — Я в душ, — непонятно зачем оповещает Сокджин.       Трудно находиться рядом с ними. Трудно находиться здесь.       Но половина уже пройдена. Осталось ещё столько же. Возможно, меньше.       333-й устал волноваться. Кажется, за последние дни нервы натянулись настолько, что попросту лопнули.       Сейчас даже терзания и вопросы по поводу скорой игры не одолевают. С каждой проведённой здесь минутой чувствовать что-то становится всё сложнее.       Чонгук всё-таки открывает глаза. Больно.       Как же сильно болит бок. Стало ещё хуже, чем вчера.       Парень осторожно садится и откидывает тонкое одеяло. Мощная волна озноба тут же проходится по всему телу, заставляя мелко содрогаться. — Хубэ, ты проснулся! — тут же слышится неподалёку голос Джиён.       В её голосе Чону слышится некое облегчение.       109-й хочет сказать, что всё в порядке и успокоить бабушку и дедушку, но в горле пересохло настолько, что парень может лишь кивнуть. — Надо успеть сделать перевязку. И ты должен позавтракать. Совсем скоро игра, — снова говорит она, и Чонгук снова согласно кивает.       Ёнхо же подходит к нему с новой полоской простыни в руках.       Старая повязка насквозь пропитана засохшей кровью. Она вся грязная — в песке и чём-то ещё. Чон не снимал её почти целые сутки.       Ткань прочно присохла к ране. Когда дедушка пытается отодрать её, парень непроизвольно стонет. — Всё в порядке!.. — тут же спешит заверить 109-й, и звучит карйне неубедительно. — Потерпи ещё немного, — сочувственно качает головой Ёнхо. — Очень больно? — тихим голосом спрашивает Тэхён и мерно поглаживает парня по волосам и по плечу.       Чонгук ничего не отвечает — только крепко стискивает его ладонь.       Когда старую повязку наконец удаётся снять, дедушка замирает с бинтом в руках. Он внимательно смотрит на рану, и с его лица моментально стирается всякое выражение. — Как только выберешься отсюда, — без единой эмоции произносит Ёнхо, — тебе надо срочно идти в больницу. Понял, хубэ? Тэхён, проследишь за этим. — Конечно, хён, — растерянно и испуганно отвечает Ким, а Чон лишь снова кивает.       Намджун беспрерывно поглядывает на часы. Нервничает.       Юнги наблюдает за ним безо всякого интереса. — После вчерашнего все сами не свои, — вдруг заговаривает Ким. — Чтобы обыграть их сейчас, достаточно лишь сохранять спокойствие и быть сосредоточенным.       Мин даже не знает, что и ответить.       12-й всё ещё думает об этом? Всё ещё верит, что можно выжить?       Теперь это кажется не только странным, но и жестоким. После всего, что произошло.       Почему люди ничему не учатся?       Всю жизнь правительство топтало людей, а люди топтали друг друга. Вместо того, чтобы объединиться и попытаться что-то изменить.       Сейчас происходит ровно то же самое. Только вместо государства — надзиратели.       Давно надо было это остановить. — Просьба всем игрокам пройти в игровой зал.       239-й закрывает глаза.       Намджун выучит свой урок только в том случае, если сам попадёт под эту репрессионную машину.       Как же жаль, что между выбыванием и выстрелом в голову проходит всего несколько секунд.       Очень жаль. Слишком мало, чтобы осознать всё сполна. — Тогда оставайся спокойным и сосредоточенным, — говорит Юнги и встаёт, чтобы уйти. — Надеюсь, тебе это поможет.       Снова тот же зал. Отвратительно пёстрый и яркий, как взрыв конфетти.       От сумасшедшего контраста между обёрткой и её наполнением уже привычно начинает кружиться голова.       Сонные, нервные, озлобленные люди постепенно заполняют комнату. Кажется, все сорок уже собрались.       Юнги внимательно осматривает игроков. Кого-то не хватает.       Точно. Сокджин ещё не вернулся.       Тем временем, всё столь же полный энтузиазма диктор начинает свой инструктаж: — Уважаемые игроки! Для прохождения следующей игры вам будет необходимо разбиться на команды по два человека. Для этого вам отводится 10 минут. Старт — сейчас.       Команда из двух людей? Что это за игра?       Взгляд Юнги останавливается на Чоне. Тот ужасно бледный, с нездорово красными щеками. 109-му явно плохо.       Нужно помогать друг другу. — Чонгук, — зовёт его Мин, — сыграем вместе?       109-й и 312-й обмениваются неуверенными взглядами. Юнги прекрасно это видит. — Если вы хотели пойти вместе, я не обижусь, — на всякий случай добавляет он и ободряюще улыбается. — Нет, что ты!.. — тут же машет руками Чон. — Давай сыграем.       Он не умеет отказывать. Никому.       В попытках спрятать разочарованные глаза Чонгук отворачивается.       В самом углу комнату Ёнхо и Джиён. Они стоят на коленях. Глаза закрыты, губы шевелятся.       Молятся. — Бабушка, дедушка, — робко окликает Чон, — всё хорошо?..       Джиён прознает его до безумия грустным, но всё ещё ласковым взглядом. — Наш милый, добрый хубэ, — с болезненной улыбкой говорит она. — Их игры ведь так жестоки. Скорее всего, один из двух уже не…       Слегка запыхавшись, Сокджин наконец добирается до зала.       Он быстро находит глазами парней. Те и так стоят вчетвером.       Намджун тут же ловит взгляд 333-го и делает несколько торопливых шагов по направлению к нему, но Ким останавливает его жестом.       Саён стоит, прижавшись спиной к стене. Совсем одна.       Лучше с ней.       12-й неудовлетворённо пождимает губы, глядя в спину уходящему Сокджину.       Тэхён так и трётся где-то рядом. Намджуну даже не надо оборачиваться — он чувствует его присутствие. И уже тольво оно сильно раздражает Кима. — Значит, придётся идти вместе, — не глядя обращается к Тэхёну номер 12. — Придётся, — безрадостным эхом повторяет он.       Намджун неприязненно хмыкает и качает головой.       Команда. Да они скорее поубивают друг друга, чем сработаются. — Уважаемые игроки, — снова ножом вклинивается в сознание голос ведущего, — просьба выстроиться в очередь для получения игрового материала.       Больше они друг с другом не заговаривают.       Тэхён витает с своих мыслях, пока Намджун сосредоточенно рассматривает остальные пары.       Некоторые выглядят слишком сильными. Необходимо успеть выбрать себе наименее опасного соперника.       Получив несколько предметов 312-й рассеянно вертит их в руках.       Деревянный столбик и 15 небольших колечек. Ему достались зелёные, 12-му — красные.       Игра на меткость? Раньше у Тэхёна неплохо получалось. По крайней мере, в детстве — после он и не пытался.       Последние команды получают свои игрушки.       Скоро их всех поведут в комнату.       Чёрт. Страшно.       До сих пор страшно.       Парень настолько задумался, что совершенно не замечает приближения другого человека.       Лишь мелькают рядом фиолетовые волосы, а сразу после Тэхён обнаруживает себя в крепких объятиях. — Не забыл про своё обещание, Тэ? — шепчет Чонгук с претензией на улыбку, хотя голос дрожит от волнения.       По груди Кима разливается болезненное тепло, и он осторожно притягивает парня ещё ближе к себе. — Не забыл, — отвечает 312-й так же тихо. — Уже послезавтра мы будем дома.       Тэхён немного отстраняется, чтобы снова поцеловать юношу в лоб. Горячий. Кажется, ещё хуже, чем было ночью.       Лишь бы это не помешало ему пройти игру. Со всем остальным они разберутся уже после.       Раздаётся писк из нагрудных раций квадратов. Те передают приказ треугольникам, и их оружия с почти синхронными щелчками снимаются с предохранителей.       Узкие цветные лесенки ведут участников в комнату, где будет проходить сегодняшняя игра.       Декорация: парк.       Зелёные лужайки аккуратно и коротко постриженной травы. Похоже на поле для гольфа.       Равного размера квадратные участки, отделённые друг от друга тремя деревянными перегородками. На перегородках — милые гирлянды с разноцветными огоньками.       Освещение имитирует вечерние часы, а искусственное небо выкрашено в мягко-фиолетовый оттенок с пушистыми облаками.       Такая обстановка даже могла бы быть умиротворяющей. Если бы не камеры и не безучастные пулемёты, укращающие каждый участок. — Уважаемые игроки! Следующая игра — броски колец. Каждому из вас выдано по 15 штук. Первый бросок совершается с расстояния десяти шагов. После каждого попадания игрок должен делать ещё шаг назад. Из каждой пары проходит тот игрок, который совершит больше попаданий. Второй — выбывает. Игра продлится 30 минут. Старт — сейчас.       Тэхён чувствует, как моментально потеют ладони. Он украдкой смотрит на стоящего рядом Намджуна. Тот, кажется, даже никак не изменился в лице.       Десять шагов?.. 312-й нервно сглатывает. Десять — слишком много.       Он ведь… он ведь ничего не увидит. — Пошли, — окликает номер 12-й и первым направляется к ближайшему свободному участку.       Он устанавливает оба столбика на невысокой скамеечке, что стоит почти впритык к перегородке.       Внешне Намджун безупречно спокоен. Внешне. Но внутри бушует целая смесь чувств. Страх. Азарт. Восторг. Власть.       Против него у 312-го нет никаких шансов.       Интересно, понимает ли это он сам? — Я буду играть первым, — объявляет 12-й.       Тэхён лишь рассеянно кивает и опускается на траву. Он выглядит ужасно подавленным.       Неудивительно.       Хорошо, что они не пошли вместе с Чонгуком. Иначе Ким не вынес бы этого. Точно не вынес бы.       Но… Тэхёну совсем не хочется, чтобы Намджун умер. Тем более, по его вине.       Но 312-й и сам не хочет умирать.       Никто не заслуживает смерти.       Так почему же кто-то непременно должен умереть?       Номер 12 отмеряет десять шагов и делает свой первый бросок.       Блять. Промахнулся.       Тревога снова просыпается, мерзко щекоча все внутренности своими ледяными пальцами.       Намджун смотрит на Тэхёна.       312-й почти ничего не видит. Едва ли не слепой.       Эти мысли хоть немного утешают. — Ты попал? — интересуется младший. — Нет, — резковато отвечает Ким, будто в его неудаче виновен исключительно Тэхён. — Не волнуйся, — улыбается номер 312. — Надо только хорошо прицелиться, и всё начнёт получаться. Можем не засчитывать первые несколько бросков.       Намджун в удивлении округляет глаза. Лёгкая злость начинает разгораться в груди.       312-й, что ли, решил над ним сжалиться? Киму не нужны никакие подачки. — Лучше играть по правилам, — отвечает он.       Тэхён безразлично пожимает плечами.       Чонгук тихо вздыхает и тянется за колечком.       Боль не прекращается ни на секунду. Наоборот — с каждой становится лишь хуже.       Теперь все внутренности разъедает горькое чувство.       Он и Юнги. Выживет только один. — Чон, — обращается к нему Юнги, — зачем?.. Слушай, я кое-что придумал. Брось эти кольца.       Номер 239 понимает, как нехорошо 109-му. Терзать его ещё сильнее — просто бесчеловечно.       Очевидно, на чьей стороне преимущество. Юнги не хочет играть по таким правилам. — Давай на «камень, ножницы, бумага»? — предлагает он, добро улыбаясь. — Мне кажется, так будет честнее. — А нас не убьют? — спрашивает Чонгук, всё-таки отбросив кольцо и устроившись на траве. — Не думаю.       Есть ли и вправду какая-то разница?       Из пары выбывает только один игрок. Не наплевать ли, каким образом?       В конце концов, какую бы игру они не придумали — всё зависит от случайности. Везения, как часто это называют.       Броски колец, «камень, ножницы, бумага»… Разве можно овладеть этим?       Намджун делает ещё несколько бросков. Один из них — удачный. Ким понимает это, когда 12-й отступает ещё один шаг назад.       Происходит всё это в молчании.       Почему?       Ведь для кого-то из них это последние полчаса на земле.       312-му совсем не хочется провести их вот так. — Смотрел «Унесённые призраками»? — спрашивает он.       Намджун замирает, замахнувшись, но так и не кинув кольцо. — Что?.. — растерянно переспрашивает он. — Нет. Я не смотрю аниме. — А-а, — растерянно тянет Тэхён. — Там просто были такие… паучки. Их очень много было, бегали повсюду, приказы выполняли там… Мне они с самого начала чем-то напоминают этих… розовых. А ты вообще что любишь смотреть?       Намджун тяжело вздыхает в попытках абстрагироваться от внезапного потока болтовни.       Это на 312-го так страх действует? Или вздумал специально отвлекать его своими дурацкими вопросами?       Что бы там ни было, Кима это не касается. — Ничего, — наконец отзывается номер 12. — У меня нет на это времени. И сейчас, честно говоря, тоже не лучшее время для таких… — А читать? — снова отчаянно цепляется младший. — Я раньше тебя часто с книжками видел.       12-й закатывает глаза.       Совершенно не даёт сосредоточиться. Он это нарочно — Намджун абсолютно уверен. — Это учебная литература, — поясняет парень сквозь зубы и делает очередной бросок. — Я собирался поднакопить денег и поступить на инженера.       Тэхён загорается интересом и даже подаётся вперёд.       Хоть немного получается разговорить. Уже хорошо.       Главное, чтобы не эта гнетущая тишина. Такая, будто они и вправду враги, а не просто люди, попавшие в водоворот обстоятельств. — Хорошая идея! — искренне улыбается 312-й. — Да у тебя ещё полно времени будет, чтобы это сделать. Ты парень ответственный, серьёзный — по тебе видно. Таких ценят.       На этот раз 12-й ничего не отвечает. Ким снова чувствует эту тревогу, почти панику. Она подкрадывается к нему со спины. Возникает желание выпить.       Тэхён снова прижимается спиной к стене, чтобы чувствовать под собой опору. — А мне как-то удалось на бюджет пройти, — вновь заговаривает номер 312. — На художественный. Я хотел мангу рисовать, да и сюжеты всякие разные мне ещё с самого детства нравилось сочинять. Только с посещениями… ну, мягко говоря, не сложилось. Поэтому меня на втором курсе отчислили.       Намджун саркастично хмыкает. Получается довольно громко.       Как же типично для 312-го. Глупые идеи, невероятная доля везения и абсолютное отсутствие амбиций.       Да если бы Намджун был хоть вполовину таким же удачливым, как Тэхён, то не упустил бы ни единого шанса. Ни за что не проебал бы свои ресурсы столь бездарно.       Номер 12 ещё раз пробегается взглядом по своему столбику и снова пересчитывает все колечки. Одиннадцать штук.       Этого будет достаточно.       Верно же? — Я закончил, — оповещает он. — Теперь ты.       Юнги тоже опускается на траву. Такая мягкая, свежая. Только искусственная, как и всё вокруг. — Сейчас бы на природу, — с некой грустью говорит Мин. — Люблю свежий воздух. Когда солнышко светит, птички поют, тёплый ветер обдувает.       В этот момент Чонгуку хочется выполнить любое пожелание своего товарища. Тем более, последнее.       Плевать на рану, плевать на самочувствие. Он готов сделать всё, чтобы это остановить.       Но ничего не выйдет.       К горлу подкатывает удушающий ком. Больше Юнги никогда не побывает на природе, не погреется на солнышке, не послушает пение птиц, не окунётся в объятия тёплого ветра. — Мы обязательно устроим пикник, — мечтательно произносит Чон. — Все вместе. Если уж не в этой вселенной, то в другой у нас точно всё хорошо. — Я тоже в это верю, — спокойно соглашается Юнги.       От таких мыслей действительно легче. Человеку нужно верить хоть во что-то.       Часто жизнь бывает невыносимой. Мириться с переживаниями трудно, а порой и вовсе невозможно.       Со дня рождения и до самой смерти мы боремся с ними. С жизнью. За счастье. Абстрактное, но ощутимое.       Найти его можно во всём. Даже в таких абсолютно фантастичных вещах. — Я никому не говорил, — резко отзывается 109-й, — но... мы с Тэхёном пообещали друг другу, что, если дойдём до финала вместе, проголосуем.       Улыбка Мина становится ещё шире. Он искренне рад. Он надеется, что именно так всё и случится.       Чонгук пытается придумать хоть что-нибудь. Как вытащить отсюда и Юнги. Непонятно только одно — товарищ слишком счастлив. Притворяется?       Ещё в больнице, когда Чон увидел его в первый раз, парень не выдавал почти никаких эмоций. Опустошённый, тусклый взгляд. Неопрятный вид.       Теперь же он никак не перестаёт улыбаться, а глаза загорелись надеждой. Но на что?       Надеждой на лёгкую и быструю смерть?       Тэхён неуверенно поднимается на ноги.       Он отсчитывает ровно десять шагов от скамейки. Специально старается делать не крупные.       Но всё равно — далеко. Слишком далеко.       Те кольца, что кидал Намджун, с такого расстояния выглядят просто размытым красным пятном в воздухе. Свой собственный пустой столбик и вовсе сливается с цветом перегородки. Его не видно. Ким только помнит, что его столбик — слева от пятна.       312-й примеривается и кидает колечко наугад.       В воздухе появляется едва различимая зелёная полоска. — Я попал?.. — непонимающе уточняет он. — Да, — в непритворном шоке отвечает Намджун.       Тэхён робко улыбается. Повезло. Если и дальше кидать так же, то появится хоть какой-то шанс.       Он снова замахивается, но голос 12-го тут же останавливает парня: — Стой. Забыл про шаг назад.       Ким замирает и неуверенно опускает руку. — А можно я… можно я не буду?       Намджун хищно ухмыляется, но голос звучит совершенно бесстрастно: — Почему же?       Тэхён мнётся с ответом. Не хочется рассказывать кому-то ещё.       Но, с другой стороны, свою часть игры 12-й уже прошёл. Что для него изменит эта информация?       Да и есть ли смысл скрывать что-то, когда этот разговор навсегда останется между ними двумя? — У меня со зрением не всё в порядке, — всё же признаётся Ким. — Я отсюда едва вижу… — Судя по тому, как ты кинул, видишь ты нормально, — отвечает Намджун. — Давай не будем. Я ведь играл по правилам.       Номер 312 расстроенно поджимает губы. Возразить ему нечего.       Может, Ким и не слишком прав с моральной точки зрения, но, будучи таким же игроком, Тэхён прекрасно понимает его решение.       Не время и не место играть в поддавки, когда речь идёт о твоей жизни.       Парень делает шаг назад. Снова кидает. И снова попадает.       Намджун смотрит на него во все глаза. Страх начинает возвращаться.       Теперь 12-й не может устоять на одном месте. Он нервно меряет участок шагами и останавливается рядом со скамьёй, где стоят столбики.       Третье попадание подряд. Так не пойдёт. — Почему ты прогуливал, раз поступил на факультет своей мечты? — спрашивает Намджун.       Тэхён несколько теряется от этого вопроса. Он кидает, но промахивается.       Кольцо падает практически к ногам 12-го, и он поднимает его. — Дома постоянно были проблемы, — отзывается 312-й. — Я не мог оставлять свою сестру… там.       Сестра? Ким никогда о ней не слышал.       На долю секунды в душе просыпается сочувствие. Почти жалость. Но Ким быстро гонит от себя эти чувства.       Это ничего не значит. Номер 312 не один такой. У всех есть, к кому возвращаться. И у Намджуна — тоже. — Она младше тебя? — продолжает он. — Да, — кивает парень и снова кидает. — На два года. — Но ты смог уйти сюда почти на целую неделю, и оставить её? — Намджун-хён… Она умерла. В тот день, когда мы с тобой виделись в последний раз.       12-й молча кивает. Странное ощущение.       Он будто и ошибся, и не ошибся одновременно. — Прости, что заговорил об этом, — произносит Ким. — Мне очень жаль, правда… — Всё нормально, — встряхивает головой Тэхён. — Ты же не знал.       Кольцо снова падает в траву. Ещё один промах. — Почему ты пил каждый день? — переводит тему номер 12. — Потому что сон занимает слишком мало времени, — нервно хихикает он. — А для меня в сутках было слишком много часов. Невыносимо много, я бы сказал. — Ты ведь ничем не занимался после того, как тебя отчислили? — Нет, почему же, — несколько удивляется Ким. — Я продолжал рисовать. Иногда даже ходил на мастер-классы, которые мог найти за бесплатно…       Намджун тихо смеётся его словам.       Такой наивный. Такой ребёнок, что на него уже даже не получается разозлиться. — Я имею в виду: работу, — уточняет он. — А-а, — снова тянет Тэхён. — Да ты посмотри на меня!.. Меня ни на какую работу не брали. Да и, я же говорю: я не мог уходить из дома надолго. — Я тебя услышал, — кивает 12-й.       В руках 312-го остаётся всего пять колец. — И ты часто брал в долг? — Ну… да, — пристыженно кивает Ким. — А что ещё оставалось делать?.. Ты ведь и сам был в похожей ситуации, насколько я понимаю. — В похожей, — соглашается Намджун. — Но в долги никогда не влезал.       Ещё один промах. — У меня тоже есть принципы, — отзывается Тэхён. — Но когда видишь, что твой отец снова разбил лицо твоей сестре… хочется просто убежать от этого. Хоть ненадолго. — Я понимаю, — отвечает Ким. — Это тяжело, ужасно тяжело. Но ты ведь понимаешь, что трудно бывает не тебе одному?       312-й удивляется такому вопросу и непонимающе вскидывает брови.       На это раз он попадает.       Одиннадцать. Сейчас счёт равный.       Но у Тэхёна осталось ещё два кольца.       Чонгук выигрывает три раза из трёх возможных.       Кажется, что земля уходит из-под ног. 109-й впивается пустым взглядом в 239-го.       Невозможно пошевелиться. Невозможно говорить.       Чувства делают тебя живым, но стоит ли это того?       Юнги уже мёртв, но улыбка не сходит с его лица. — Всё в порядке, Чон, — подбадривает он своего друга. — Давай лучше поговорим о чём-нибудь напоследок.       Невыносимо. Слова Юнги ранят.       Ранят сильно.       Ранят так, как если бы на тебя направили всё оружие мира.       Но ничего не изменить. — Смотри, — с энтузиазмом говорит Юнги. — У тебя есть возможность начать новую жизнь, абсолютно с чистого листа. Где бы ты хотел родиться, да и кем вообще быть?       Чонгук не отводит от него глаз. Всё так же смотрит и злится.       Злится потому, что смириться с этим невозможно. — Ладно, — продолжает парень. — Давай я. Ещё в школе один мой одноклассник спросил меня об этом. После того, как мы переехали. Я долго думал, очень долго, и мне никогда не приходило никаких идей. Абсолютно никаких. Чон, ну чего ты?       Всё с той же доброй улыбкой Юнги мягко толкает товарища в плечо. — Конечно, понимаю… — говорит он. — Но при этом ты продолжал подставлять меня, — продолжает Намджун ровным тоном.       312-й промахивается. 12-й продолжает: — Ты видел, где я работаю. Ты видел, во что я одеваюсь. Но ты всё просил и просил в долг. — Я просто еблан… — униженно говорит Тэхён. — Тогда я ни о чём не думал. Прости меня… — Конечно, ты не думал об этом. Ты не думал о том, что меня штрафуют. Что я два месяца не получал зарплату из-за твоих долгов. — Прости меня… — У меня четверо младших. И все они недоедали из-за того, что тебе хотелось бухать. — Прости меня, хён!.. — Кидай, — прерывает его Ким.       Тэхён делает свой последний бросок. Намджун не может поверить своим глазам.       Он попадает. 12 зелёных и 11 красных колец.       Сердце замирает. Кровь набатом ударяет в голову. — Я попал? — робко спрашивает 312-й.       Ким поднимает на него затравленный, почти безумный взгляд.       Он не видит? Он правда не видит?       За спиной 312-го появляются несколько треугольников.       Ищут тех, кто уже завершил игру. — Скажи… — в горле резко пересохло, и голос дрожит, — ты вообще думал о том, как будешь возвращать долги? Ты собирался это делать?       Тэхён всё ещё стоит на своём месте, уткнув взгляд в землю. — Хён, прости меня пожалуйста, — в который раз повторяет он. — Тогда я ни о чём не думал.       Всякая эмоция исчезает с лица Намджуна.       Он кивает треугольникам, намекая, что они закончили.       Надзиратели проходят мимо Тэхёна и приближаются к столбикам, чтобы пересчитать кольца. — Двенадцать против одиннадцати, — подытоживает один из треугольников.       Дрожащая и вспотевшая ладонь сжимает в кармане кольцо зелёного цвета. То, которое Ким поднял с земли.       Он молча протягивает его надзирателям, неотрывно смотря в непроглядную черноту масок. — Номер 12 — проходит, — звучит вердикт. — Номер 312 — выбывает.       Треугольник перехватывает оружие поудобнее и подходит к Тэхёну. На его лице больше нет ничего, кроме пустоты. — И ты меня прости, — тихо произносит Намджун.       Чонгук дотрагивается до виска, словно до невидимой точки. Той, что приводит его в сознание.       Нельзя так просто лишаться возможности последний раз поговорить с человеком.       Нельзя. Чонгук собирается с оставшимися силами. Нужно сделать это для Юнги. — Я тебя слушаю, — наконец отзывается он. — Ну хорошо, — подхватывает 239-й. — Так вот, идей не было, но я продолжал размышлять. После вчерашнего разговора с Чимином я всё-таки понял. Я никуда никогда не хотел, и до сих пор не хочу. Я лишь мечтал вернуться в Тэгу. Жить там с родителями в нашем красивом доме, гулять с друзьями и наслаждаться каждым днём. Это было самым лучшем временем.       Чону удивительно от мысли, что родителей можно любить.       Скучать по ним. Хотеть быть с ними.       Он никогда не испытывал таких чувств. Особенно по отношению к матери и отцу. — Не знаю, — произносит он. — Наверное, я бы просто хотел сразу родиться взрослым и независимым. Мне трудно осознавать, что между детьми и родителями действительно бывает такое. Я чувствую, что во мне много любви, но никогда не было возможности подарить её кому-либо. — Не переживай, — быстро реагирует Юнги. — Ты обязательно найдёшь человека, который в обмен на твою любовь подарит тебе тонны своей. — Зачем ты это делаешь? — Чонгук обеими руками хватается за голову и машет ею по сторонам. — Зачем, Юнги?       Прошлой ночью он согласился с Чимином. Согласился, что желание убить себя и отсутствие какой-либо тяги к жизни — временно.       Горе, эмоции.       Тогда это казалось правдой. Но смерть Пака дала ему отчётливо понять одно. Он уже давно решил всё для себя сам.       Возможно, он мог бы справиться. Мог бы справиться вместе с Чимином.       Только его больше нет.       Чимин исчез. А вместе с ним исчезли и все надежды. Вся вера в жизнь. — Почти забыл сказать, — Юнги не обращает внимания на вопросы Чонгука. — Прости меня за то, что тачкой сбил. — Тебе не за что извиняться. — Нет, есть за что, — настаивает парень. — Я долго думал об этом и переживал. Мне, наверное, неделю целую вся авария снилась ещё потом. Извини меня.       109-й аккуратно, но крепко обнимает Юнги.       Сейчас — самое время поделиться накопившейся любовью. — Я не держу на тебя никакой обиды, — шепчет ему на ухо Чонгук. — Спасибо, Юнги. Я тебя люблю.       Мин сам подзывает надзирателей. Сам говорит им, что проиграл.       В последний раз он поднимает взгляд на Чонгука. — Я счастлив, — говорит он. — Я счастлив, что встретил вас. Я тоже тебя люблю, Чон.       109-й отворачивается. Глаза полны слёз. Выстрел. Он хочет оглянуться назад, но не может.       Время вышло.       На негнущихся ногах Чонгук движется к выходу. Каждый шаг ощущается невыносимо долгим.       Ему кажется, что он покрыт кровью с ног до головы. Кровью Юнги.       Его смерть навсегда останется на совести Чона.       Общая комната. После приглушённого освещения игрового зала свет ламп ослепляет на несколько секунд.       Людей уже много. Почти все собрались.       Но где же знакомые лица?.. Никого не видно.       Ни Тэхёна с Намджуном. Ни Сокджина с Саён. Ни Ёнхо с Джиён.       Женщина сидит на кровати. Длинные чёрные волосы распущены и закрывают номер на спине.       Но вот она оборачивается.       Номер 77. Саён.       Неужели Сокджин-хён?.. — Чон! — раздаётся голос со стороны.       Номер 333 тут же подбегает к нему и приобнимает за плечи.       В глазах одновременно и радость, и тоска.       109-й непонимающе переводит взгляд с Кима на Ли.       Они ведь должны были играть вместе. Как же?.. — Мы поменялись в последний момент, — поясняет Джин. — С кем?.. — уточняет Чонгук, уже догадываясь об ответе. — Они не смогли играть друг против друга, — виновато говорит 333-й. — Я играл с Ёнхо. Закинул восемь, а он шесть. И… всё стало понятно. Тогда Джиён тоже отказалась продолжать.       Чонгук кивает его словам и чувствует, что глаза потихоньку наполняются слезами. Больно.       Но, возможно, для них это было самым лучшим вариантом?       Прожить свои жизни вместе, и уйти вместе. Это звучит так правильно.       Но почему же всё равно так больно?.. — Они не грустили и не боялись, — ласково продолжает Сокджин, но от его слов становится только хуже. — Джиён сказала, что в таком возрасте они были готовы к этому в любой момент.       109-й снова кивает и спешит отвернуться.       Он поворачивается лицом к двери как раз в тот момент, когда в комнату заходит Намджун.       Чонгук смотрит на него широко открытыми глазами, не моргая. По щекам льются слёзы, но сам парень этого не замечает.       Если Намджун здесь…       Сердце сжимается. Сжимается, ссыхается. Будто его облили бензином и подожгли. Лишили всех соков, всех сил, жизни.       …значит Тэхён…       Внутри полыхает настоящий пожар. Чонгук прикладывает руку к груди, судорожно сжимает футболку в районе сердца.       Больно.       Больнее, чем рана.       Больно. Больно. Больно.       …не вернулся.       Горло словно сдавили ледяной металлической рукой. Дышать невозможно. Из груди вырывается лишь громкий и жалкий всхлип. За ним — ещё несколько таких же.       Чонгук воет и скулит. Он всё ещё смотрит на Намджуна, и не может перестать рыдать.       Значит, Тэхён не вернётся.