Шашки
4 января 2022 г., 11:34
Незнакомые лица. Незнакомые улицы. Всё смешивается, одно накладывается на другое. Страшно, тревожно.
Хочется бежать, но передвигать ногами невозможно. Хочется кричать, но мешает невидимое препятствие, вставшее поперёк горла.
Мать, отец. Их лица искажаются, расплываются. Злые и страшные. Жуть окутывает с головой. Деться от неё абсолютно некуда.
Надоело бороться.
Чонгук открывает и закрывает глаза. Сквозь сон он ощущает мокроту постели. Неприятно — всё такое горячее и влажное.
Сознание закипает, тело горит. Парень откидывает одеяло, становится холодно. Накрывается — слишком жарко.
Как проснуться?
Из последних сил Чон пытается вырваться из когтей захватившего его кошмара. Наконец получается.
Он смотрит в потолок и тяжело дышит. Во рту всё пересохло.
Бутылка с водой выпадает из рук, громко ударяясь о пол. Шум будит лежащего рядом Сокджина.
— Чон, — испуганно реагирует он, — что с тобой?
109-й словно ничего не слышит. Каждый сантиметр тела кажется невыносимой ношей. Всё ломит, режет, болит.
Сколько можно? Почему нельзя просто перестать дышать и чувствовать?
Глаза наполняют слёзы. Горькие, горячие слёзы.
— Чонгук, — Джин встаёт с кровати и подходит к парню, протягивая ему воду.
109-й приподнимается и пытается ухватиться за неё, но сделать это почти не получается. Аккуратными движениями номер 333 берёт парня за затылок одной рукой, а другой подносит бутылку к его губам.
Ким ощущает жар, исходящий от постели друга. Словно подошёл к горящему костру.
Нежно опустив голову обратно на подушку, он вытирает слёзы Чона и гладит его щёку. Внутри тяжело. Пусто.
Маленький, мягкий, милый. Как котёнок. Забрать бы хоть часть той боли, которую испытывает сейчас Чонгук.
Будто ребёнок, внезапно ставший стариком на смертном одре. Глаза впали, взгляд потупился. Никакого блеска, никакой надежды, никакой жизни.
Младший вяло хватает руку Сокджина и направляет её в сторону своей раны.
Парень задирает футболку. Становится ещё страшнее.
Рана больше не похожа на маленькую царапину. Образовалась целая язва, напоминающая мерзкое инопланетное существо. Именно в этом месте белое тело принимает ядовито красный оттенок. Из раны вытекает что-то склизкое и липкое.
Он терпел достаточно долго. Осталось ещё чуть-чуть.
— Чон, — не отрывая взгляда от раны, безнадёжно говорит Джин, — Чон… почему же ты не показал её раньше?..
— Я не хотел, — вяло отвечает парень. — Я не хотел…
Слёзы продолжают литься, а дыхание перехватывает. Говорить трудно, очень трудно. Горло сковали колючие рукавицы боли и страха.
Они душат его.
— Подожди, — Ким встаёт и уходит к дверям, чтобы позвать надзирателей.
109-й не понимает, где он находится. Не понимает, что происходит. Не понимает, что именно он чувствует. Высокая температура кипятит мозг, полностью блокируя разум.
Потерялось всё: ощущение своего собственного тела, пространства, времени. Одну секунду кажется, что всё остановилось. Другую — будто перед глазами пролетает вся жизнь. Мгновенно.
Чонгук чувствует прикосновение холодной руки к своему бедру. Что-то разливается внутри мышцы. Становится легче.
— Держись. Держись, Чон. Тебе нужно хорошо поспать, — последнее, что слышит парень.
Всё это реальность или сон?
***
Намджун проснулся почти выспавшимся — сегодня ночь прошла безо всяких происшествий. Людей практически не осталось. 24 человека. Из 333. Конец близок как никогда, и сейчас это ощущается острее всего. Именно сейчас, когда огромное пространство комнаты заполняют лишь пара десятков хаотично расставленных по ней кроватей. Так пусто и тихо, что каждый малейший звук разносится эхом. Разговаривать уже совсем не хочется. Да и не о чем. Белоснежные деньги в наполненной почти доверху копилке приобрели кровавый оттенок. Стало трудно закрывать на это глаза. Но Кима не волнует. Совершенно не волнует. Верно же? Деньги есть деньги. Неважно, как ты их зарабатываешь. Главное, ради чего. Верно же? Верно? Взгляд в миллионный раз обводит всё помещение и спотыкается на фигуре 109-го. Тот сидит на кровати, согнувшись почти пополам от боли. Сероватое лицо, алые щёки, лихорадочный блеск воспалённых слезами и болезнью глаз. Ещё вчера он выглядел намного… живее. Намджун лишь не может понять: зачем? Зачем надо было так привязываться? Зачем надо было подставляться вместо 54-го? Зачем надо было вечно тащить на себе 155-го и 156-ую? Зачем надо было так дорожить 239-м? Зачем надо было рассчитывать на совместное будущее с 312-м? Это всё ёбаный бред. Теперь все эти привязанности висят на Чоне мёртвым грузом. Тянут его вслед за всеми ними. Ким ненавидит привязанности. Он любит свободу. Если бы у 12-го был выбор, он бы предпочёл не иметь даже семьи. Всегда проще нести ответственность только за себя. Тратить свои силы на себя. Если бы каждый сам занимался своей жизнью, мир был бы намного лучшим местом. Какой смысл во всём прочем, если никакого «и жили они долго и счастливо» в реальности не бывает? Никакого смысла. Верно же? Но почему тогда так больно смотреть на 109-го? Почему при мысли о 312-м в груди скребётся мерзкое, жгучее чувство собственной вины? Почему хочется объяснить 239-му, что его жизнь так же ценна? Почему воспоминания о таком хрупком и всё-таки сломанном теле 53-го выбивают землю из-под ног? Почему кажется таким несправедливым, что весь неуёмный огонь и жажду жизни из 54-го выбила какая-то крохотная пуля? Номер 12 встряхивает головой, отгоняя от себя эти мысли. Эти мысли ломают его реальность. Их не должно быть. Ким ведь прекрасно знает, что помочь всем — невозможно. Выживет только один. И им должен стать Намджун. Всё просто. Сожаления бессмысленны. Голос диктора убивает тишину вокруг и агонию внутри. Впервые за всё время Намджун рад его слышать. — Просьба всем игрокам пройти в игровой зал. Практически сразу после этих слов Сокджин выходит из душа. Намджун даже не смотрит на него. 333-й помогает 109-му подняться и закидывает его руку на свои плечи, крепко придерживая за здоровый бок. Парень, кажется, даже не понимает, куда и зачем его тащат. Номер 12 молча следует за ними. В абсолютном молчании все игроки переходят в нужную комнату. Сейчас их даже стадом назвать нельзя. Животные, по крайней мере, испытывают хоть какие-то чувства и имеют свои потребности. Ни у кого здесь присутствующих этого больше не осталось. Сейчас их можно назвать только роботами. Безучастными, безразличными, способными выполнять только прямые указания. — Для участия в следующей игре вам будет необходимо разбиться на две команды по двенадцать человек в каждой, — продолжает голос. — Для этого вам будет дано 10 минут. Старт — сейчас. Трое парней остаются на своих местах. Специально искать кого-то не имеет смысла. Так или иначе, союзники найдутся сами. Вот к ним уже подходит Саён. Номер 201 демонстративно отходит в противоположный угол помещения, окружая себя остатками банды 213-го. Команда из физически крепких мужчин внушает больше уверенности, поэтому оставшиеся игроки тянутся к ним. Сохван смотрит Намджуну прямо в глаза и озлобленно ухмыляется, уже ощущая свою скорую победу. Команды сформированы — много времени это не заняло. По уже приевшимся разноцветным лесенкам их ведут в игровую комнату. Двери пока закрыты. — Пожалуйста, выстройтесь в две очереди. Люди мнутся, неуверенно переглядываясь друг с другом. Что ждёт их за дверьми на этот раз? Никто не хочет узнавать первым. Сокджин уверенно двигается вперёд, таща на себе Чонгука, и занимает место в начале. Без малейших колебаний Намджун следует его примеру, а за ним спешит и Саён. Когда все наконец встают в два нестройных ряда, двери открываются. Декорация: шахматное поле. — Следующая игра — шашки, — поясняет диктор. — Команда номера 333 и далее играют белыми. Команда номера 118 и далее — чёрными. На каждый ход даётся не более одной минуты. Для победы вам необходимо уничтожить все шашки противника. Пожалуйста, займите любые места на ваш выбор в порядке установленной очереди. Без промедления Сокджин первым входит в зал. Он занимает клетку в левом углу заднего ряда, и ставит Чонгука рядом с собой. Намджун становится на крайнюю справа клетку там же, а Саён располагается по левую руку от него. Кошмар. На этой огромной чёрно-белой доске он впервые чувствует себя таким маленьким. На этой огромной чёрно-белой доске он впервые боится. Двенадцать человек в команде? Как им координировать свои действия? Ким не доверяет никому из них. На стене напротив светится большой экран со схемой поля. По мере появления на клетках новых игроков, на табло отображаются новые шашки. Обернувшись, Намджун видит ещё один такой же за своей спиной. А вот сбоку… сбоку, в ложе, в роскошной комнате за прозрачным стеклом, сидят люди. Люди в золотых масках наблюдают за ними. Едят, пьют. Разговаривают, смеются. Ким мигом закипает злостью. Пришли развлечься и посмотреть за игрой? Но ведь они игроки, а не игрушки. Они — тоже люди. — Белые ходят первыми, — напоминает диктор. — Старт — сейчас. Над экраном тут же загорается таймер, отсчитывающий 60 секунд. — С3 — на В4, — тут же уверенно командует чей-то голос. 12-й переводит непонимающий взгляд на стоящую рядом Саён. Точно. Она ведь говорила ему, что работает математиком. Должно быть, она знает, как лучше сыграть. Незнакомый Намджуну номер 47, к которому и был обращён этот приказ, тоже оборачивается на женщину. — Я не пойду первым! — отчаянно машет головой парень. — Тебе надо — ты и иди! Ли в ужасе хлопает глазами. — И как же?.. — растерянно интересуется она. — Я в заднем ряду… — Меня не ебёт! — разгорячённо перебивает её 47-й. — Сказал же: не пойду первым! Саён переводит молящий о помощи взгляд на стоящих рядом с ней мужчин. — Время заканчивается, — громко обращается к незнакомцу Ким. — Иди, ничего с тобой не случится. — Не пойду, — почти по слогам произносит парень. На таймере остаются 15 секунд. — Нужен другой ход, — обращается к своим Сокджин. Саён нервозно обводит глазами интерактивный экран и первый ряд игроков. 10 секунд. — Е3 — на D4! — в панике выпаливает она. Этот игрок оказывается более сговорчивым и наконец делает ёбаный шаг. Ведь время ограничено не просто так. Кто знает: кому именно достанется, если не выполнить их условие? Таймер снова загорается. На это раз — для команды напротив. — F6 — на G5! — звенящим от напряжения голосом вскрикивает женщина из вражеской команды. Намджун недовольно переглядывается с Саён. Тупое отзеркаливание их хода. Названный номер спешит перейти на клетку впереди. Таймер моментально загорается для белых. — С3 — на В4, — с нажимом повторяет Ли, и на этот раз приказ срабатывает. — В6 — на А5! — моментально отзывается женщина. Номер 47 в панике оборачивается на своих, когда на соседней с ним клетке оказывается вражеский игрок. — В2 — на С3, — спокойно отзывается Саён. — D6 — на С5, — с несколько хитрой улыбкой парирует незнакомка. Ли внимательно смотрит на экран, предельно напряжённая, в попытке выверить следующий безошибочный ход для своей команды. Не успевает она и открыть рта, как номер 47 заявляет: — Я понял! — Что ты понял?.. — нахмурившись, уточняет 77-я. — Они ошиблись! — смеётся парень. — Мы сейчас можем… Неизвестная под номером 113 из вражеской команды пытается скрыть свою улыбку, а Саён всё пристальнее всматривается в схему. Таймер. Ответственность. Всё давит. — Стой! — кричит она 47-му. Но не успевает. С победоносной ухмылкой юноша проходит вперёд по диагонали. С механическим скрежетом спрятанные в стенах пулемёты моментально отзываются его движению. Пуля попадает мужчине прямо в висок, заставляя тело повалиться прямо на клетке. — Игрок 101 — выбывает, — подытоживает ход диктор. Таймер зажигается для противоположной команды. Саён закрывает лицо руками. — Е7, — даже не пытаясь скрыть торжества, размеренно заговаривает номер 113, — на С5 и на Е3. С встревоженными вскриками непонимания игроки в панике озираются по сторонам, когда игрок чужой команды проходит по их клеткам. Сразу два выстрела. — Игроки 47 и 84 — выбывают. Провал. Полный провал. Какой же ёбаный идиот этот 47!.. Но что теперь делать? Занимать оборонительную позицию слишком поздно. А пускать в игру задний ряд — слишком рано. Блять. Шашки придётся разменивать. — D2 — на F4 и D6, — с тяжёлым сердцем командует Ли. В этом ведь и есть суть игры. Что теперь можно сделать? Звучат ещё два выстрела прежде, чем таймер вновь включается для второй команды. 113-я с явным неудовольствием поджимает губы. — С7 — на Е5, — почти выплёвывает она. — Не надо! Пожалуйста! — почти плачет стоящая на названной клетке девушка. Она срывается со своего места, хочет убежать с этой проклятой доски куда подальше. Но пулемёт не оставляет ей такого шанса. Тело валится на пол, как подрубленный колос. По белой клетке медленно разливается ярко-красная жидкость. Чонгук провожает её бессмысленным взглядом. Стоять тяжело. Ноги совсем не держат. Он чувствует жар в своей глотке при каждом рваном вдохе и выдохе. Но в то же время ему так холодно. Каждую мышцу мелко подёргивают спазмы. Хочется просто лечь. Голос 113-й такой громкий. Неприятно. Каждое её слово отдаётся ударом молота в воспалённом мозгу, но смысл звучащих комбинаций так и не доходит. Пули тонко посвистывают, люди кричат, люди умирают. На поле становится намного свободнее. Если не считать трупов, усыпавших средние полосы доски. Через них просто перешагивают, даже не глядя. На поле становится свободнее. Чон прекрасно видит лицо 201-го. Сохван стоит на противоположном краю поля, почти напротив него. Довольный. Разве их команда уже выигрывает? Парень сверяется со счётом. Белые потеряли уже шестерых, а чёрные — пятерых. — Н6 — на F4! — снова взвизгивает женщина под номером 113. Ещё один выстрел. Ещё один игрок из их команды оказывается на полу. Стеклянный взгляд проходится по сторонам. Четверо? Теперь их всего четверо? Кому-то из них придётся сделать шаг. Саён обводит парней убитым, виноватым взглядом. — Я пойду, — вялым голосом обращается к ней Чон. — Вы только подскажите, пожалуйста, на какую клетку. 77-я смотрит ему в глаза ещё несколько долгих секунд. Жалости в них — хоть отбавляй. — На В2, — наконец тихо произносит она. Чонгук честно пытается сделать эти необходимые несколько шагов, но обессилевшие и затёкшие мышцы не дают ему такой возможности. Он неловко валится на колени, и откуда-то со стороны слышится нервный смешок. — Не трогай другие клетки! — взволнованно предупреждает 333-й. Стараясь не заступать черту своего поля, Ким тянется к парню, чтобы взять его за воротник и поднять на ноги. — Чон!.. — мучительно выдыхает Сокджин. — Пожалуйста, держись. Ещё немного, совсем немного… — Всё хорошо, — улыбается ему 109-й своей привычной, но уже совсем слабой улыбкой. — Со мной всё хорошо. Я не подведу, не бойся. Спасибо тебе, хён. Чонгук добирается до нужной клетки. Ещё один шаг. Сил уже нет. Перед глазами всё окончательно перемешивается. Рябь белых и чёрных плиток сливается во что-то совсем непонятное. Но ему наплевать. Наплевать на то, что было. Наплевать на то, что есть. Наплевать на то, что будет. Взгляд натыкается на стоящий рядом силуэт. Его тоже не разобрать. Мысли, как и все другие чувства, разом покинули парня. Он медленно протягивает руку вперёд. Становится так легко. — Тэхён?.. — срывается с губ. Низкий и хриплый мужской голос эхом раздаётся в голове Чона. — B4 на C2. Сокджин следит за каждым движением своего товарища. Он понимает, что всё кончено. Холодный пот противно стекает со лба. Страшно пошевелиться. Дыхание перехватывает. Выстрел. Горло сдавливает. Так сильно, что он обхватывает его ладонями. Дышать всё труднее. Слёзы льются водопадом, но осознание пока не приходит. Секунду назад он уверил Кима, что всё будет хорошо. Секунду назад он был жив. Теперь парень — очередное бездыханное тело, подобие человеческого тела, которое после этой ёбаной игры просто зароют в землю. И никто не узнает. Неужели не было иного выхода?.. — Номера 109 и 201 выбывают. Слова диктора ударяют по Сокджину с новой силой. Саён оборачивается на парня и сочувственно машет головой. Её вины в этом нет. Виноваты только те, кто их сюда отправил. В мгновение за спиной оказывается Намджун. Пустой ход, но Джина это больше не волнует. — Иди! — кричит женщине 12-й. Ким не перестаёт думать об этом взгляде. Зачем ей сдалось ждать подтверждения от 333-го? Женщина перемещается. Их осталось шестеро — по трое у каждой команды. Всё происходит одновременно так быстро и медленно, что на чём-то одном внимание не останавливается. Взгляд бешено носится по всему помещению и наконец останавливается на интерактивной доске. Противник уже походил. Никто больше не указывает, кому и куда ходить. Всё решится через считанные секунды. Как никогда весёлый диктор оповещает всех о том, что сейчас пора действовать белым. Саён стоит прямо за полосой, разделяющей поле на две половины. Она снова оглядывается на Сокджина. Он встречает её взгляд и внутри всё опять переворачивается. Тоскливая улыбка. Женщина проходит через двух игроков вражеской команды. — Номера 53 и 113 выбывают. Не успевает Джин и моргнуть, как сквозь голову самой Саён пролетает очередная пуля. — Номер 77 выбывает. Последний соперник оказывается ровно перед Джином. Их ход. Время на таймере начинает стремительно уменьшаться. — Чего ты ждёшь? — нервно подталкивает его Намджун. 30 секунд. Блять, и почему так сложно сдвинуться с места?!. Да потому, что от одного его, сука, шага, зависит целая жизнь. Такая же, как его. Такая же, как ваша. Он и подумать не мог, что всё зайдёт настолько далеко. Хоть и кажется это сущим кошмаром, подделать чувства невозможно. 20 секунд. Ким ждёт. Парень по-прежнему ждёт, что игра закончится прямо сейчас. Что кошмар закончится прямо сейчас. Он не сможет пойти на убийство. Он никогда себя не простит. 10 секунд. Но ведь и его судьба висит на волоске. — Номер 31 выбывает. Радостная мелодия пробирает до дрожи. Она возвращает в реальность, но от неё лишь хочется прострелить себе висок. Женский голос говорит о том, что игра окончена. Но её не слышно. Больше ничего не слышно. Кроме собственного тяжёлого дыхания. Ким смотрит на свои трясущиеся руки и видит на них кровь. Он никогда себя не простит. Чонгук. Он не подвёл, как и обещал. Шахматная доска практически исчезла. Уже не различить, есть ли на ней белые и чёрные клетки. Белые вымазаны красным, а чёрные потемнели ещё сильнее. Почти каждая из них держит на себе человеческие тела. Одинаковые человеческие тела. Их же различить можно только по номерам на кофтах. Среди всего ужаса рядом стоят две фигуры. Словно два дерева, выросшие на поле битвы. Саён. Она сделала всё, чтобы привести их команду к победе. Намджун впивается глазами в затылок Сокджина. Тот не реагирует. Подойти к нему? Что-то сказать? Нет. Вряд ли это поможет. Да и разве нужно? Их двое, но впереди одна игра. Один победитель. Каждый сам за себя, ведь так?.. Он отводит свой взгляд в сторону. Тревожная ухмылка. Теперь они не обменяются друг с другом и словом.
