Чудеса случаются, а случайности - неслучайны ( новогодняя сказка)

Сердце стучало нестройно и быстро – так быстро, что для слов не хватало дыхания. Взгляд считывал изображение, пытаясь послать сигнал и хоть как-то привести в порядок мысли, но ничего не выходило – беспокойство не отпускало. С ним что-то было не так – она услышала голоса, звук отпираемой двери и вылетела в прихожую, но как только над маминой головой возникло лицо Андрея – душа похолодела. Он жутко выглядел – глаза на бледном, напряженном лице были абсолютно серыми, тусклыми, словно посыпанными пеплом. Андрей что-то сказал в ответ на мамин вопрос, но выражение лица не изменилось – он выглядел уставшим, если не больным. Это лицо изменилось мгновенно, едва взгляд этих странных, темных глаз коснулся лица – черты смягчились и глаза, мгновение назад казавшиеся темными, больными провалами, потеплели. - Андрей, что же вы застыли? Снимайте пальто, будем чай пить, я вкусненького накупила… - мама уже подошла ближе, и взгляд пришлось отвести, но беспокойство не ушло. - Ты как? Мама спросила коротко, но в этом коротком вопросе было слишком много беспокойства и это удивило. Взгляд, наконец, переместился со странно застывшей у двери фигуры и Соня быстро взглянула маме в лицо: - Все хорошо, ты почему телефон не брала? - Да я не слышала, там эти гимны бесконечные, невозможно ничего услышать… - Какие гимны? – она спросила машинально, снова взглянув вперед и снова обеспокоившись – Андрей так и стоял, опираясь спиной на дверь, и смотрел ей в лицо. - Рождественские. Музыка всякая новогодняя…Давай, раздевай кавалера – последнее мама шепнула тихо, прямо в ухо и, подхватив что-то с пола, ушла в кухню, аккуратно прикрыв за собой дверь. - Вы так и будете там стоять, в пальто? – она задала этот дурацкий вопрос, не думая. Как только за мамой закрылась дверь, ноги сами шагнули вперед и это нелепое, сорвалось с губ само – она не знала, что сказать. Андрей улыбался. Он заулыбался раньше, в тот момент, когда мама еще шептала ей на ухо и не отвел взгляда, пока она шла к нему. Не отвел, и эта легкая улыбка отчего-то не казалась легкой. Он словно замер там, у двери и отдыхал, с улыбкой наблюдая эту короткую сценку. Отдыхал, словно вернулся с войны. Эти странные мысли закончились этим страшным словом, и Соня вздрогнула, опомнившись – пальцы, непонятно когда, уже успели подхватить холодную, тяжелую ладонь. - У нас свидание или как? Или вы решили каждый день меня кормить? Напряжение с лица сошло – Андрей улыбнулся живой, ироничной улыбкой и она смутилась. Собственные странные мысли уже казались глупыми и пальцы попытались отпустить тяжелую руку: - У вас руки ледяные…может чаю? - Нет, не сегодня, я…билеты купил в океанариум, поедем? Предложение было ошеломляющим. - Что такое? Я…что-то сделал не так? – он очень ловко пресек ее попытку отпустить – холодные пальцы, едва оказавшись на свободе, тут же скользнули, удержав руку, и взгляд с трудом поднялся вверх. Андрей смотрел серьезно, слишком серьезно для подобной ситуации, это было странно и Соня, поймала себя на мысли, что эти два слова « слишком» и « странно», словно преследуют ее по пятам. С этим человеком что-то было не так, но говорить об этом он, явно, не собирался – забеспокоился он о другом. Он моментально считал ее странную реакцию на его предложение, и расстраивать его было просто нельзя. В голове завертелись какие-то обрывки воспоминаний и слов, думать было некогда и она быстро, насколько вышло, выпалила, поморщившись от косноязычия: - Нет, нет, все так, я…сейчас…. - Ребята, вы, что так долго? Чайник уже…- мама осеклась на полуслове, и Соня обернулась, не отнимая руки. - Я не поняла, вы куда-то уходите? Руку все таки пришлось отнять – ситуация грозила выйти из-под контроля и ноги метнулись обратно, к порогу кухни. - Мне показалось, что…- послышалось позади, и она перебила, пока он не успел сказать: - Андрей предложил прогуляться, мам, мы вернемся и попьем чаю. Мама озадаченно перевела взгляд вперед и Соня оглянулась. Вид у Андрея был не менее озадаченным, чем у мамы, но он быстро кивнул, поймав ее взгляд: - Да, конечно…Если не будет поздно. Он улыбнулся, добавив это, и Соня улыбнулась в ответ: - Я сейчас, быстро. Ей жутко не хотелось оставлять его с мамой, но другого выхода не было. В комнату она влетела пулей, подхватила сумку и, оглянувшись вокруг, охнула - в суете она едва не забыла сотовый. Положить его в сумку можно было и там, в прихожей, она шагнула к двери и остановилась, вдохнув глубже и пытаясь выровнять дыхание. Сотовый в руке напомнил о другом – Андрей так и не ответил на ее вопрос. Это было очень странной странностью среди прочих и самым странным в ней было то, что, похоже, говорить об этом он не хотел. Он очень ловко перевел разговор или она сама ему в этом помогла, позволив эмоциям взять верх над рассудком, но как бы то ни было – ответа она не услышала. В прихожей зазвучали голоса, и думать снова стало некогда – позволить маме все испортить она не могла. - Вы долго не гуляйте…холодно – эту странную фразу мама произнесла легко и беспокойно одновременно и Соня легко коснулась губами теплой, мягкой щеки: - Не волнуйся, мы найдем, где укрыться. - Да я не волнуюсь, гуляйте, позвони, как соберетесь, я чайник поставлю – мама все таки не удержалась и притянула ее к себе – Хороший мужик…стоящий. Видимо, на лице отразилось изумление – лучики тонких морщинок разбежались от глаз напротив и взгляд ушел вперед: - Приятно было увидеться, я не прощаюсь. - Взаимно – коротко ответили от двери и мама, повторила свой маневр – ушла, тихо прикрыв дверь. - Все, мы опаздываем уже – прозвучал нетерпеливый тон и взглянула она лишь мельком – смотреть дольше было просто опасно. Андрей уже держал в руках пальто, и это чувство опасности настигло снова, едва она повернулась спиной – руки, осторожно опустив пальто на плечи, на мгновение задержались. Он убрал их моментально, но ощущение, как и мысль, остались – ей было сложно рядом с ним. В чем заключалась эта сложность, оценивать было снова не время. Сложно и опасно – эти два слова сложились и словно записались – об этом ей обязательно нужно было вспомнить и подумать, позже, не сейчас. Сейчас нужно было понять, что не так с этим необычным человеком. В парадной было тихо и пусто, Андрей молча шел позади и с губ слетело нечто, не связанное с мыслями: - Странно, мы с вами видимся в третий раз… - Вы считаете? – он улыбнулся, заглянув в лицо и опустившись на две ступеньки, стал одного с ней роста. Расстояние было большим, но ей показалось, что его нет - глаза, показавшиеся очень темными там, дома, здесь как будто стали еще темнее и отвести взгляд никак не выходило. Ему не понравился тон. Соня, молча, спускалась рядом и когда заговорила, этот тон прозвучал странно – очень, очень осторожно. Он сам не понял, как это вышло, но внезапно ему не захотелось сложностей – сложностями за этот день он был наполнен с переизбытком. Синие, прозрачные глаза удивленно распахнулись, застыли, взгляд из изумленного обратился туманным и, через мгновение под губами уже было нечто настолько нежное, что сердце вздрогнуло и провалилось куда-то очень, очень глубоко. - Простите я… - голос звучал робко, неуверенно и Соня открыла глаза. Разочарование было велико – губы, такие нежные и осторожные, легко коснулись лица, но не коснулись губ. Он поцеловал ее куда-то выше уголка рта, и это место сейчас горело огнем. Пальцы неосознанно взлетели и прижались, унимая жар, и взгляд метнулся вниз – смотреть ему в лицо она отчего-то никак не могла. - Не за что извиняться – Соня выговорила это странно, скороговоркой и быстро шагнула мимо, вниз. Мысли снова заметались, и Андрей обернулся, спрыгнув через ступеньку: - Вы обиделись? Я…просто не хочу торопиться – вслух вылетело совсем не то, что он хотел сказать, но извиняться снова было бы еще глупее – мысли слегка разбежались и Андрей отвлекся, придержав дверь и пытаясь понять, что еще можно сказать здесь и сейчас. Ветер набросился тотчас, как открылась дверь, осыпав их белым, холодным ворохом и ладонь машинально взлетела на тонкое плечико. - Нет, я не обиделась – донеслось снизу и Андрей, чувствуя нечто неясное, вытянул ключи и позвал гелика. - Я…хотела примерно об этом же…- он услышал и застыл в ожидании, но Соня замолчала, оборвав фразу. Стоять на ветру и ждать, неизвестно чего было нельзя, но сама фраза была удивительной, настолько, что он едва не переспросил, но сдержался – Соня вывернулась из-под руки и обернулась уже от авто: - Ого…на таком я еще не ездила. Тонкая рука потянулась в желании открыть дверцу, но он поспешил и сделал это сам, в душе порадовавшись, что пассажирская дверца оказалась по эту сторону – там, по другую, под порог намело довольно внушительный сугроб. Когда с небес успело вывалиться столько снега, было непонятно, но стряхнуть ноги оказалось сложно – пришлось стукнуть каблуками о порожек, уже втянувшись внутрь. Зачем она ляпнула это, то, что вертелось в голове, было непонятно и это злило. Андрей не стал переспрашивать, молча распахнув перед ней дверцу. Промах был непростительным, но теперь стало ясно, почему явилось это слово – опасность – там, в парадной, она едва сама не нашла его губы. Ей повезло, он успел вовремя отстраниться, но свое намерение она помнила – в голове словно поплыло и губы загорелись ровно также, как после горела кожа. Дверца хлопнула, Андрей втянулся внутрь, спиной и стряхнул ботинки. Стук повторился, послышался досадливый вздох, шипение и ей внезапно стало смешно. Черт – это слетело уже вслух – холодный комок забился под задравшуюся штанину и скользнул в ботинок. Позади, в прохладном нутре, послышался звук и снег, забившийся в ботинки, волновать перестал – Соня засмеялась. Это звучало ровно также, как прошлым вечером, это был очень короткий, легкий смешок, и он замер. Смешок повторился и это, неожиданно легкое продолжение непонятного, но сложного, отпустило неуверенность. Дверца хлопнула, Андрей обернулся, и на лице его было написано настолько легкое, искренне изумление, что она улыбнулась: - Вы так злитесь…на этот снег…Это просто снег. Сложный день? Тон зазвучал осторожно и он снова уловил в нем то, что прозвучало на лестнице – обеспокоенность. Говорить о том, что произошло в этот день, не просто не хотелось – было опасно. Он не хотел возвращаться в это утро, в этот день и ему очень не хотелось потерять главное, то, что пришло, едва он увидел милое, бледное личико в уютной, теплой прихожей – радость. Он очень давно не испытывал ничего подобного – тихой, светлой радости просто оттого, что увидел кого-то. Эта радость оказалась незнакомой, отодвинула все больное, и он стоял, там, у двери и держал это в себе, расслабляясь с каждой минутой. Напряжение, застывшее холодом со вчерашней ночи, отпустило и вернулось только сейчас, вместе с ее словами. - « Долго не затягивай» - прозвучал в рассудке спокойный, неторопливый тон, но слушать его он не мог. Не мог и не хотел. Ему остро, просто до болезненности, хотелось одного – на время забыть обо всем и снова почувствовать то, что чувствовал там, стоя у двери и глядя на то, что радовало. Андрей странно замер сразу после ее вопроса, и беспокойство усилилось – он смотрел в лицо и словно не смотрел. В салоне было светло, но глаза, на тонком, словно похудевшем со вчерашнего вечера лице, так и остались темными, и она никак не могла уловить взгляд. Андрей словно смотрел мимо, о чем-то размышляя, и размышления эти не были светлыми – губы сжались, черты лица обозначились четче и сейчас он уже не казался легким и знакомым – этот Андрей был ей незнаком. Это пугающее открытие не внесло ясности. Он явно не хотел о чем-то говорить и это ее упрямое желание выяснить, обернулось плохо – она сама напомнила ему о больном. Эти мысли заскакали в рассудке, как теннисные мячики, быстро, врассыпную и вслух вылетело то, о чем не подумалось, но почувствовалось: - Так мы едем? В темных глазах что-то дрогнуло, взгляд стал живым, и только сейчас Соня заметила, что ресницы у него не черные. Свет падал сверху и сбоку и это, до странности длинное и лохматое, оказалось светлее волос – темных, почти черных, чуть отдающих в цвет кофе. - Андрей…вы передумали? – снова прозвучал тот же, нарочито легкий тон и он пришел в себя. Она снова спросила, сделала это осторожно, но легко и, проклиная себя за не вовремя подступившую мягкотелость, он высказался, быстро, пока она не успела спросить о чем-то, откуда возврата уже не будет: - Да, конечно, я только не понял, а что не так с моим предложением? Ведь с ним что-то не так? Андрей уже отвернулся и проговорил это, усиленно делая вид, что ничего не случилось. Как он понял, что что-то не так, было неясно, но мысли о том, что что-то не так с ним – ушли. Она просто заставила выбросить их из головы. Выбросить и забыть – это прозвучало командой и, глядя на руки, уверенно выворачивающие баранку, она поспешила ответить: - Я…все дело в том, что я не люблю…все это. Зоопарки, цирки, океанариумы и…все прочее. - Вот как? И…что же мы будем делать и…почему? Он не обернулся и не взглянул в лицо, но в этой фразе прозвучала растерянность. Растерянность и досада. Вопрос был логичным, но ответить сразу не получилось – Андрей растерялся искренне, и в душу пробралось ощущение неловкости. - Не надо, не объясняйте, я понял, то есть вы…считаете это все…неправильным? Но ведь это интересно…А куда бы вы хотели пойти? Нужно было мне заранее, но…я увидел рекламу, там был такой забавный морской котик с такими…огромными глазами…очень симпатичный…- он не знал, зачем говорит все это. Соня рядом, молчала, и он молол всю эту чушь просто ради того, чтобы хоть что-то сказать. Досада уже улетучилась, так быстро, что он сам не успел ничего понять и теперь ситуация уже казалась забавной – это свидание грозило обернуться чем-то еще более странным, чем вчерашний вечер. Ее искреннее неприятие каких-то вещей казалось немного странным, но то, что она сказала об этом, безо всяких намеков и прочего, как бывало с ним обычно, тоже внесло светлую, чистую ноту. Эта мысль, об искренности и чем-то, не имеющем названия, отчего-то очень просто и логично, ответила на собственный вопрос - он понял, куда нужно ехать. Место было необычное и довольно далеко, но это не пугало - отчего-то он был уверен, что решение абсолютно правильное. На душе снова, в который раз за этот день, полегчало, и Андрей решил просто выбросить из головы все лишнее, все, что не касалось этого, единственно светлого за весь этот день – островка. Авто аккуратно развернулось и втянулось в редкий, быстро летящий ряд, спешащих за город железных зверей. Соня рядом молчала и это теперь не вызывало неловкости, даже молчать рядом с ней было приятно. Молчать, думать о хорошем, и ехать по полупустой, загородной трассе. Взгляд быстро скользнул вправо и Андрей остался доволен тем, что увидел – Соня спокойно, откинувшись на спинку кресла, думала о чем-то хорошем – она не видела, куда они едут, взгляд смотрел туманно, задумчиво, но выражение тонкого личика было спокойным и каким-то до странности умиротворенным. Взгляд вернулся к трассе, и Андрей уверенно придавил педаль газа – ехать оставалось немало. Машину чуть качнуло, повело, взгляд осторожно скользнул влево и застыл – Андрей улыбался. Он, чуть сощурившись, смотрел вперед и едва заметно улыбался, видимо, не замечая этого сам. Не было ни беспокойства, ни жесткости. Прямой, четко выписанный профиль чуть шевельнулся, и она не успела отвести глаза. Соня смотрела на него, он это чувствовал и это ощущение, не шло ни в какое сравнение с тем, что было несколько дней назад – взгляд ни был обжигающим и не причинял дискомфорт. Это было что-то совсем, совсем другое – теплое и то, что он так хотел вернуть несколько минут назад, вернулось – ощущение расслабленности и тихой радости. Ему было абсолютно все равно, куда ехать – эта девушка, при прикосновении к которой сердце срывалось с места, была рядом, здесь, сейчас и больше ничего не имело значения. Это было главным, это нужно было во что бы то ни стало удержать и он решился. - А что такое с этими…местами? Вы зоозащитник? Глаза уже не были темными, в них словно сверкнуло что-то изумрудно желтое, и она ответила, не думая: - Нет, почему? Просто я много читала одно время…и пришла к выводу, что все это…плохо. - Почему? А вы знаете, что некоторые виды, вот, например, еноты, в неволе живут гораздо дольше, чем в природе? – Андрей уже отвернулся и на его губах, снова была та же самая, легкая улыбка. Он смотрел на дорогу и внезапно ей показалось, что он специально уцепился за эту тему. Он словно дразнил ее этими аргументами, при этом улыбаясь так, словно объяснялся с ребенком. Такого опыта ведения бесед у нее не было никогда и слова снова выскочили, не связавшись с рассудком: - То есть вы хотите сказать, что все это…во благо? - А вы ставите животных выше человека? Этот ответ в виде вопроса прозвучал серьезно, и ей очень хотелось увидеть, что при этом выражают его глаза, но увидеть не представлялось возможным – Андрей упорно смотрел за лобовое стекло. - А вы…у вас только черное и белое? Либо люди, либо животные? Животные лучше людей, во многом. Они способны на безусловную любовь и…неспособны на подлость. Последнее Соня произнесла тихо, так тихо, что он едва расслышал и Андрей мысленно обругал себя. Ему хотелось, чертовски хотелось узнать ее лучше, но, похоже, этот идиотский вопрос увел разговор не туда, куда хотелось. Соня, похоже, вспомнила о своем. Взгляд метнулся вправо, и мысль подтвердилась картинкой – Соня сидела, глядя перед собой и тонкие, четко выписанные брови, сошлись ближе, снова обозначив крохотную вертикальную морщинку. - Вот тут я с вами…солидарен – Андрей резко шевельнулся, обернувшись назад, и она взглянула – он смотрел в заднее стекло, был заинтересован только тем, что видел, и она оказалась этому рада. Вчерашний вечер, такой разный, оказался легким – вчера Андрей и сам казался легким, но сегодня все было иначе. И зачем я вообще начала все это, идиотка – пролетела уничижительная мысль, а вслух вылетело другое: - А куда мы приехали? - Это… сюрприз – прозвучал весьма легкий тон, и она не успела удивиться – Андрей уже выскочил наружу. - Осторожно, руки давайте! – дверца распахнулась, в лицо полетела ледяная, колкая сырость и она на мгновение зажмурилась, послушно вытянув руки, и открыла глаза – ощущение резко не совпало с предложением. Тонкие голые руки доверчиво протянулись навстречу, и он сделал то, чего не собирался делать – сгреб ее всю, целиком, вместе с висящей на плече сумкой. Он честно не хотел торопить события и честно хотел просто подать ей руки, но когда взгляд коснулся сомкнутых, длинных ресниц, тело сработало быстрее, чем разум. Руки, мгновение назад вытянувшиеся навстречу командному тону, инстинктивно взлетели выше, и она услышала возле уха: - Вы всегда зимой ходите без перчаток? Отвечать, как и говорить вообще, она не могла – этот странный человек легко подхватил ее на руки, и поняла она это не сразу – настолько ошеломляющими оказались действия, причем, отпускать ее, он явно, не собирался. Послышался писк сигнализации и руки, довольно сильно прижавшие к себе, чуть ослабили хватку – Андрей дал ей возможность отстраниться: - Не торопитесь так, я сейчас вас…освобожу, расслабьтесь, здесь…сложно пройти…- он объяснялся, глядя в глаза, чуть повел головой в сторону, и она проследила за направлением. Место было незнакомым, и это был не город. За весь путь она ни разу не взглянула за окно и совершенно не заметила, как и когда они выехали за городскую черту. Вокруг лежал снег – влажный, вязкий, он лежал довольно толстым слоем и даже на взгляд казался сырым. - Не советую идти пешком…очень мокро – тепло шепнули в щеку, и от этого теплого дыхания стало жарко. - Я потом перегоню машину поближе – это было сказано уже деловито и слов не нашлось. Андрей легко шагал вперед, руки сами собой осторожно поднялись выше, сомкнулись на мягком воротнике, и Соня закрыла глаза. Ощущение было странным – ее никто, никогда не носил на руках. Артему это отчего-то в голову не приходило, ситуаций, подобных этой у них не случалось, и сейчас она прислушивалась к себе и окружающему пространству, ощущая нечто, чему не знала названия. Она слышала хлюпающие, четкие шаги и сердце словно стучало в такт этим шагам – ритмично и спокойно. Ей было спокойно – теперь она это поняла. - Андрей Сергеевич?! Вы откуда? Что-то случилось? – мужской беспокойный голос возник из ниоткуда, и она вздрогнула, расцепив пальцы. - Ничего не случилось, уборщика уберите от входа, не подъехать…Мы на экскурсию.- Андрей никак не отреагировал на ее жест, напротив, прижал крепче, и Соня замерла, не понимая, но возмутиться не успела – прижал он ее не для того, чтобы не отпускать, а чтобы аккуратно опустить на ноги. - Все нормально? – темные глаза внимательно заглянули в глаза, и она кивнула, ощущая под ногами твердую почву и чувствуя себя уверенней. Темный, беспокойный взгляд посветлел, и она снова уловила короткую, легкую улыбку. - Замечательно, я с удовольствием все покажу, правда…Впрочем, это не важно. А потом чайку? – тот же голос теперь звуча иначе, и Соня повернулась, все еще не понимая, что чувствует. Человек лучился радостью. Кругленький, небольшой, одного роста с Соней, он чем-то неуловимо напоминал Пал Палыча, и она улыбнулась навстречу этой искренней радости: - Добрый вечер. - Добрый, добрый, проходите, проходите, что это мы тут, на ветру…- человек распахнул дверь и Соня быстро, любопытно оглянулась, прежде, чем войти. Здание было странным, темным, крыльцо – плоским, двери – двустворчатыми, а освещение – тусклым. Разглядеть что-то подробнее было сложно и в спину мягко, но настойчиво толкнули: - Потом посмотрите, пойдемте, холодно… … - Вот теперь можно расслабиться…как же я устал… - Вам лучше? - Да…просто невероятно, насколько… - Вы спите совсем, наверное, стоит вызвать такси.. - Нет, с чего это? Я обещал проводить… - Зачем? Я дойду сама, здесь совсем… - Я в курсе, где это. - Вы…меня пугаете… - Неужели? Вас так легко испугать? Ни за что не поверю…Вот так…сумку не забудьте или как это называется? - Это? Это рюкзак…Вы уверены, что можно о них не беспокоится? - Уверен. Скажу больше – я уверен, что не стоит их трогать минимум сутки…иногда нужно отпустить ситуацию… - А как же контроль? -Вы издеваетесь? - Нет, я серьезно. - Аа…Пойдемте, поговорим на свежем воздухе, я вам еще кое что объясню…и про контроль и про…прочее, а здесь….все идет так, как нужно, они замечательные…оба. - Вот тут я с вами абсолютно согласна…милые… - Хах…какое странное слово…Осторожно, здесь ступенька… - А вы злопамятны… - Я?! С ума вы сошли…У меня странное чувство юмора, только и всего. - Кажется, я что-то такое уже слышала… - Да неужели? Я тоже…и тогда это сказали вы. - Как?! - В следующий раз я это запишу…чтобы вы так не удивлялись…вы смеетесь…Вы…очень красивы, когда смеетесь…или когда злитесь… - Мы пришли, мне пора. - Да, конечно, хороших снов…Убежала…и черт меня дернул ляпнуть, впрочем…что я такого сказал? Святую правду…только и всего…