Жива и то хорошо

Всю следующую неделю я жила у Криса. Если он уходил из дома, то брал меня с собой, чтобы я не была одна. На протяжении всей недели мы ездили к маме в больницу, её состояние не улучшалось, а наоборот, становилось только хуже. Где-то внутри я понимала, что это уже конец, мама не очнется, но сердце отказывалось в это верить и надеялось на чудо, которое, увы, не произошло. В ночь с понедельника на вторник, когда мы с Крисом смотрели фильм, мне позвонили. Сказав, чтобы Эванс продолжал просмотр фильм, я ушла на кухню. Звонившим оказался лечащий врач моей матери, он сообщил мне то, что я боялась услышать больше всего на свете. Мама умерла. Внутри меня будто что-то оборвалось. Сердце перестало биться, я перестала слышать любые звуки. Я осела на пол и уставилась в одну точку, а в голове была только одна мысль, которая горела красным и повторялась. Мама умерла, её больше нет. Не знаю, сколько я так просидела, но я пришла в себя, когда Эванс уже кричал моё имя. Я подняла на него глаза, в которых застыли слёзы, но они ещё не спешили стекать по щекам. Я лишь шепотом сказала Крису. — Мамы больше нет. В его глазах застыл страх, который сменился болью. Он крепко обнял меня, и мы вместе заплакали. В тот момент я поняла, что кроме Криса у меня никого не осталось. Так, сидя на полу, мы провели достаточно много времени, что наши мышцы затекли. Остаток этой ночи мы не сомкнули глаз. Мы сидели около кровати в комнате Эванса и вспоминали все самые светлые моменты с моей мамой. Уснули мы лишь утром от усталости, навалившись друг на друга. После нашего пробуждения, Крис предложил поесть. Он приготовил яичницу, тосты и кофе. Я не могла заставить себя поесть, просто кусок в горло не лез. Единственное что я сделала, это был глоток кофе. Затем мы собрались и поехали в больницу, чтобы забрать все мамины вещи и заполнить бумаги. С этим мы покончили ближе к вечеру. Вернувшись домой, я выпросила у Криса несколько часов одиночества в гостевой спальне. Когда я оказалась в комнате, я закрыла дверь на замок, чтобы друг лишний раз не тревожил меня и не видел, как я распадаюсь на куски. Я провела около трёх часов в дикой истерике, я кричала так, что Крис пару раз приходил и стучался в дверь, прося, чтобы я её открыла. Уснула я на полу от бессилия. Утром разбудило меня солнце, слепящее в глаза. Я кое-как встала с пола, открыла дверь комнаты и отправилась в душ. Увидев себя в зеркало в ванной комнате, я отшатнулась. На меня смотрело красное, опухшее до неузнаваемости лицо. Дико болели глаза и голова, и ещё очень хотелось пить. Встав под прохладные струи воды, я пыталась прийти в себя, понять, что жизнь не будет прежней, но это выходило чертовски плохо. Когда я показалась в гостиной, Крис без лишних вопросов подал мне бутылку с водой и таблетку. Я увидела, что он тоже большую часть ночи провёл за оплакиванием моей матери. Мы сидели в гостиной, прижавшись друг к другу как два потерянных котёнка в этом огромном мире. Следующие пять дней были морально тяжёлыми, потому что проходила организация похорон. Нужно было выбрать гроб для мамы, обзвонить всех знакомых, чтобы рассказать о случившемся и пригласить на похороны. Крис всё это время был рядом, я это очень ценила, ведь больше у меня никого нет. Я не говорила ему слов благодарности за то, что в самый трудный момент он был рядом, но, думаю, он это и без слов понимал. После похорон, я решила, что хочу побыть одна, чтобы осмыслить всё, понять, как дальше жить и в каком направлении двигаться. Поэтому вечером я решила поговорить с Крисом. Мы сидели на кухне, в гостиной на фоне был включён телевизор. Мы пили всё тот же ромашковый чай, который ни черта не успокаивал и не помогал, но для вида мы это делали. — Я хотела бы на какое-то время уехать из города и побыть одна, — подала я голос. — Ты уверенна в своём решении? Не натворишь глупостей, пока будешь в одиночестве? — Я не могу ничего обещать, но постараюсь быть хорошей девочкой. Мне действительно нужно время вдали от всех, чтобы понять, что мне нужно от жизни, что мне делать дальше. — Хорошо, поезжай, раз тебе это действительно нужно. Но я буду звонить тебе и проверять, как ты, в каком состоянии, — поставил условие Крис. — Отлично, тогда я через пару дней соберу свои вещи и поеду. Спасибо тебе, Кристофер, за всё, — ответила я Эвансу, уходя в его комнату. Мне хотелось эту ночь провести рядом с ним, потому что я не знала, на какой срок я уеду из города. Пока мы лежали в кровати, я решила, что уехать нужно как можно скорее, как минимум, потому что я уже довольно долго живу у Криса, стесняя его. Утром, я проснулась рано, Крис ещё спал. Умывшись, я пошла готовить завтрак на нас двоих. Быстро поев, я собрала все свои вещи и ушла из дома Эванса, оставив ему записку.

/ Дорогой Крис, я уехала. Твой завтрак на столе, надеюсь, будет вкусно. Первые пару недель не пытайся выйти со мной на связь, прошу тебя. Я буду в нашем с мамой домике у озера в лесу, но не приезжай ко мне, пожалуйста. Я хочу справиться со всем одна. Я сама позвоню, когда будет время. Желаю тебе удачи в жизни, живи дальше, строй своё будущее и за меня не переживай.

Твоя Лиса /

Я уехала в домик, который мы купили с мамой пару лет назад. Он находился в лесу, недалеко от озера. По размеру дом не был большим, всего один этаж, на котором располагались две спальни, кухня, ванная комната и небольшая терраса, со входом на кухню. Первую неделю я тут обустраивалась, всё было непривычно без мамы, ведь одна я в этом доме не появлялась. Я отвлекала себя первое время чем могла: плавала в озере, читала книги, бродила по лесу, изучая флору и фауну этого места. Но после второй недели пребывания в этом доме я забыла, что такое спокойная жизнь.