Страх перед волками

      Как только Гермиона снова почувствовала землю под ногами, сразу же отшатнулась от парня. Сердце тревожно билось о грудную клетку, а воздух маленькими облачками пара покидал лёгкие. Есть же куда более удобные способы перемещения! Гермиона развернулась, уже готовая отчитать Волка за то, что тот даже не удосужился предупредить её, прежде чем аппарировать. Но от открывшегося перед ней вида спёрло дыхание.       — Ох! Это прекрасно, — прошептала она.       Солнце ещё не опустилось за горизонт (что лишний раз доказывает то, как далеко от поляны они оказались), а за спиной мистера Волка, купающегося в лучах света, виднелся самый царственный из всех замков, которые Гермиона когда-либо видела. А перед ним высились извилистые стволы деревьев, чьи листья осень окрасила в пёстрые цвета, превращая в блестящие на солнце драгоценные камни.       — Волшебно, не правда ли? — согласился парень, оглядывая представший перед ними особняк. — Это лишь один из домов моей матери.       — Это всё — ваша собственность? — неверяще переспросила Гермиона, взирая на Волка горящими от предвкушения глазами.       Он тихо рассмеялся.       — Нет, Красная Шапочка. Дом перешёл в наследство старшей сестре моей матери после смерти де…       И внезапно он замолчал, правой рукой сжимая левое запястье, и сквозь крепко стиснутые убы зашипел от боли.       — Что такое? — обеспокоенно спросила девушка.       Она неуверенно шагнула в строну Волка, руки безвольно опустились вдоль тела. Может, это магия. А может, и проклятие какое-нибудь.       — Это Тёмная Метка, — ответил он, наконец, взяв себя в руки. — Тёмный Лорд вызывает нас.       — Тёмная Метка? Нас?       Гермиона уже соединяла все ниточки в голове. Тёмную Метку она помнила — этот символ она видела в небе над полем за Норой несколько месяцев назад. Тёмная Метка — знак последователей Волдеморта, её врагов и убийц жителей целой деревни.       — Его последователей, — разъяснил мистер Волк, хотя Гермиона и так всё поняла, — его Пожирателей Смерти.       — А.       И этим всё сказано. Гермиона поняла, что её спутник не такой безобидный, как волк, он гораздо хуже — он человек. Её волк знал Беллатрису Лестрейндж, Драко Малфоя и, как он сам утверждал, кого-то куда-куда хуже. Эти двое — маленькие пушистые овечки по сравнению с теми, кого мы можем иметь счастья повстречать.       Гермиона уж было хотела спросить, как он может служить в рядах Пожирателей Смерти, если к ней проявил такую доброту, но не успела и слова сказать, как Волк заговорил сам:       — Я должен идти. Если не повинуюсь, он пошлёт кого-то за мной, тогда будет лишь хуже. Но помяни мои слова, — он указал на дорожку, выложенную золотым камнем, теряющуюся меж деревьев, — если пойдёшь по этой тропинке, дойдёшь до сада. В этом саду ты увидишь феникса, запертого в золотой клетке. Собери слёзы, но не касайся прутьев клетки и не выпускай птицу, иначе тебя поймают. Потом найди ветхий сарайчик, а в нём — метлу. Возьми её и лети к Уизли или куда ты там собиралась. Только не аппарируй, иначе активируются защитные заклинания. И не используй магию. Понятно?       Гермиона приоткрыла рот, собираясь ответить, что нет, ей не понятно. Как она соберёт слёзы, не касаясь прутьев? Что за запреты? Если это так опасно, почему он не может сделать этого сам? Это же глупо — оставлять её доделывать всю работу за них обоих. Так Гермиона ещё и летать на метле не умела, не знала, как аппарировать. И вообще, о чём думал Волк, приводя её в место, напичканное опасными заклятиями и ловушками? Он с ума сошёл?!       Но девушка не успела высказать всё это парню, потому что тот уже аппарировал.       Бормоча себе под нос что-то о том, что у некоторых людей здравый смысл отсутствует напрочь, Гермиона накинула красный плащ и ступила на тропинку.

***

      За много-много миль оттуда, в самом сердце тёмного леса, посреди окружающих его фигур в длинных мантиях стоял лорд Волдеморт.       Тёмный Лорд был великим и ужасным волшебником, непохожим ни на одного волшебника до него. Поговаривают, он разделил свою собственную душу на несколько частей. Поговаривают, он спрятал свою смерть в семи самых тайных местах. Поговаривают, Волдеморт мог читать мысли человека, лишь взглянув на него. Поговаривают, в кромешной тьме его глаза — змеи. Поговаривают, у него есть власть над самими тенями. Поговаривают, он самый тёмный из всех волшебников.       Множество пар глаз уставились на своего повелителя, глядя из-под богато украшенных масок в виде различных животных со смесью страха и восхищения. Множество пар глаз, кроме одной-единственной. Ведьмы, тёмные волосы которой колыхал слабый ветер, глаза которой блестели маниакальным блеском, которая не носила маски и взирала на Лорда с любовью и обожанием. Эта ведьма — Беллатриса Лестрейндж, и в этой войне она королева. По приказу своего бессмертного Лорда она убила сотни людей и волшебников. И столько же без приказа.       Холодный взгляд Лорда прошёлся по последователям, чуть задерживаясь на пустых местах в толпе. Там должны были стоять Пожиратели Смерти, но те были либо мертвы, либо заключены в тюрьмы. Но Тёмного Лорда заинтересовало одно из пустых мест, которое таковым быть не должно было.       — Скажите-ка мне, — протяжный голос неприятно царапал ушные раковины, — где же парнишка Драко? Почему он не соизволил составить нам компанию этим вечером?       Пожиратели Смерти переглянулись — никто не хотел отвечать первым.       — Люциус, — прошипел Волдеморт, — выйди вперёд и постарайся объяснить, почему твой сын не посещает наши собрания.       — М-м-милорд, — начал Пожиратель, чьё лицо было скрыто за маской клыкастого морского существа, обнажающего блестящие в свете палочки острые зубы. — Эт-то, безусловно, очень странно, что только Драко не среагировал на ваш призыв. Я найду его и выясню, в чём дело. Уверен… у него есть на то уважительная причина. Мы…       — Да, — оборвал его Тёмный Лорд, — странно, что твой сын не явился, всё-таки в последние дни за ним числиться мало достижений. Похоже, у твоего сына нет, скажем так, сердца.       Из толпы донеслись нервные смешки.       И тут же недалеко от группы, во тьме леса, послышался щелчок аппарации.       — Ах, Люциус, — безгубый рот Тёмного Лорда изогнулся в неприятной улыбке, — блудный сын вернулся.       Драко Малфой с неизменяемой волчьей маской на лице встал на своё место в строю между отцом и матерью.       — Драко, — обратился к нему Лорд Волдеморт, — как мило с твоей стороны было присоединиться к нам.       — Почему ты сразу же не аппарировал на призыв лорда, Драко? — рыкнула Беллатриса, не отрывая обвиняющего взгляда от племянника и не сводя кончика палочки с его сердца.       — Прошу прощения, тётя Беллатриса, милорд, — ответил Драко, слегка поклонившись. — Но вчера я немного приболел.       Серые волчьи глаза встретились с чёрными змеиными. Малфой позволил Тёмному Лорду проникнуть в своё сознание в поисках лжи. Но вот незадача: крёстный отец Драко, который умер всего несколько месяцев назад, унесся все свои секреты с собой в могилу, успел обучить племянника окклюменции. Поэтому Волдеморт увидел лишь то, что парень позволил ему увидеть.       — Очень хорошо, — вздохнул он, — давайте начнём.

***

      Гермиона бодро шагала по тропинке, выложенной жёлтым кирпичом, и вскоре вышла на поляну перед замком. А на этой поляне располагался маленький, приятный глазу сад. В нём было тихо, повсюду цвело столько растений, сколько Гермиона и в жизни не видала. Но некоторые она всё же знала: пара цветов, использующихся в лекарственных целях, и несколько настолько редких, что девушка видела их только на страницах книг. Она остановилась около стеблей бадьяна, фиолетовые бутоны тянули растение прямо к земле. Из бадьяна можно столько полезных средств изготовить! Это настоящий рай! Никто не заметит отсутствия пары маленьких бутончиков…       Гермиона уж было наклонилась, чтобы сорвать цветок, но тут до её слуха донеслась настолько приятная мелодия, что та осела на задворках сознания, впиваясь в мозг жидким золотом. Глаза защипало от слёз, хотя объективной на то причины не нашлось. Гермиона подняла голову и огляделась. Взгляд сразу же упал на золотую клетку, подвешенную на ветвь старой корявой яблони, плоды которой так её тяготили, что прогибались ветки. А в клетке, на золотом насесте отдыхала птица. Перья её блестели в сумерках оранжевым и алым, будто полыхали огнём, хотя пламени видно не было. Феникс наблюдал за Гермионой маленькими глазками, похожими на рубины. Через пару секунд птица приоткрыла клюв, вновь начав свою песню.       Слеза выкатилась из глаза феникса и капнула между прутьями клетки. Там, где она коснулась земли, появился росток, а из него бутон, который чрез мгновение распустился золотым маком.       Но Гермионе цветок был не так важен. Взгляд был обращён к птице, девушка обдумывала, что же ей делать дальше. Было ясно как день, что фениксу не нравится в клетке — счастливые птицы не плачут, — но мистер Волк предупреждал, что, если девушка коснётся прутьев, её схватят. Разумнее было бы собрать сейчас слёзы, а позже вернуться сюда уже с планом по освобождению птицы. Но она не была бы Гермионой Грейнджер, если бы каждый раз откладывала на завтра то, что могла сделать сегодня, особенно если это касалось помощи кому-то. Тем более, у неё уже созрел план. Возможно, даже рабочий.       Ночь уже во второй раз за сегодня начала отвоёвывать свои права, погружая всё вокруг во тьму. Гермиона достала палочку.       — Я всё о тебе читала, — сообщила она птице, а та лишь склонила голову, продолжая смотреть на незнакомку своими умными, любопытными глазками-камешками. — Я знаю, что ты сообразителен. Знаю, что ты можешь удержать огромное количество веса. Вот мой план: на счёт три я с помощью магии открываю клетку. Надеюсь, что защитные заклинания не поднимут на уши весь особняк, но если мы всё сделаем быстро и правильно, сможем спастись. Я открою клетку, а потом… думаешь, ты сможешь перенести меня подальше отсюда? Знаю, где-то здесь должны быть мётлы, но в полётах я не очень, а так мы оба сможем выбраться. Хорошо?       Феникс вновь заголосил. Гермиона подумала, что так он выражает своё согласие, хотя это мог быть лишь брачный крик, привлекающий самок. В птицах она особо не разбиралась, близко была знакома лишь с грозной совой мадам Гринграсс и потрёпанным филином Уизли.       — Чудесно, — в голосе Гермионы сквозила уверенность, хоть таковой она себя и не чувствовала. — Просто прекрасно. Так, давай-ка вытащим тебя отсюда.       Она направила палочку на клетку и на счёт три выпалила:       — Алохомора!       Дверца золотой клетки со скрипом распахнулась, но на всю окрестность раздался оглушающий вой охранных чар. Будто в замедленном действии феникс вылетел наружу, перекрикивая гул сирены своим громким «Крэк! Крэк! Крэк!»       — Вор! — прошипел знакомый голос, преследующий Гермиону в ночных кошмарах с того самого рокового дня в коттедже мадам Гринграсс.       Феникс расправил свои прекрасные крылья и полетел в сторону Гермионы. Она осторожно отступила на шаг назад, а затем снова и снова и в конце концов побежала в сторону стены.       Луч заклинания пронёсся прямо возле её уха. Ствол ближайшего дерева взорвался мелкими щепками, и от него пошёл стоп густого дыма. Сердце стучало будто прямо в горле. Гермиона вытянула руку к птице, летящей прямо над её головой.       Пальцы сомкнулись на длинном тёплом хвосте, сердце теплилось надеждой. Получилось! Она выберется из…       Заклинание попало прямо в спину. Феникс вырвал хвост из хватки Гермионы и отлетел, испугавшись. Она рухнула на землю, не имея возможности даже пальцем шевельнуть. Она просто смотрела на птицу, улетающую всё выше, и выше, и выше, всё дальше, и дальше, и дальше, пока не слилась со звёздами, мерцающими в темноте. В кулаке осталось одно-единственное блестящее перо, излучающее тусклое оранжевое сияние. В поле зрения показалось сероватое разъярённое лицо, освещаемое пером феникса. Эти черты Гермиона узнает из тысячи.       — Ты, — прошипела Беллатриса Лестрейндж. — Ты же мертва.