Страх перед волками

      Как бы Гермиона ни брыкалась, как бы сильно ни старалась выбраться, от заклинания Беллатрисы ей не избавиться. Палочку из онемевших пальцев забрали, а её саму отлевитировали в сторону величественного тёмного замка. Гермиона даже моргнуть не могла, поэтому лишь невидяще смотрела в потолок. Остановились они лишь в огромной, похожей на пещеру зале со сводчатыми потолками и украшенными витиеватой резьбой стенами. И только здесь, в центре залы, Беллатриса сняла с неё заклинание.       Гермиона сразу же вскочила на ноги, направляясь к незнакомой волшебнице, но не успела она сделать и нескольких шагов, как ступни вновь поразило заклинание, и девушка рухнула на пол.       — Кто тебе помогал? — прошипела Беллатриса, её глаза блестели чистой яростью. — Кто привёл тебя сюда?       — Никто, — ответила на это Гермиона. — Я сама.       — Враньё! — рыкнула волшебница. — Только представь моё удивление, когда защитные заклинания трансгрессировали меня сюда прямо с собрания моего Лорда. На этот замок наложены такие чары, которые ни одна грязнокровка вроде тебя знать не знает. На эту землю наложены такие чары, которые делают её недоступной чужому. И эти чары не пропускают никого, кто не знал бы об этом месте.       Гермиона закатила глаза.       — Видимо, чары не такие уж и надёжные, как вы думаете, раз я смогла сюда попасть.       — Ты заплатишь за свою наглость, маггловская негодница. А ответы я от тебя в любом случае получу.       Гермиона подумала о мистере Волке. О его низком тембре голоса, о его в какой-то степени странной доброте по отношению к ней. Пусть Гермиона и не получила достаточного образования, она довольно много читала и понимала, что существуют и другие способы вытянуть из человека правду, если сам он ею делиться не желает. А ещё Гермиона проклинала себя за то, что так мало знала об этом магическом мире и не могла прогнать Беллатрису из своего сознания.       — Делайте, что хотите, только не убивайте, — попросила она.       Беллатриса — садистка, получив своё, она бы всё равно убила Гермиону. А умирать не хотелось. Но другого выхода нет: нужно как-то уберечь мысли о важном — о семье Уизли и мистере Волке — от магии Беллатрисы.       — Что хотите, только не убивайте.       Губы волшебницы медленно искривились в насмешливой улыбке. Конечно, та слишком умна, чтобы повестись на такую уловку.       — Ты в любом случае умрёшь, девчонка. Но всему своё время. Наказание должно в равной степени равняться преступлению, но сначала я узнаю, что ты хочешь от меня спрятать. Ты будешь умолять о смерти. И она будет мучительная. А теперь давай-ка посмотрим, что в твоей головушке.       Беллатриса направила палочку на Гермиону и проникла в её сознание.

***

      С наступлением полуночи Беллатриса появилась прямо перед коваными железными воротами и прошла сквозь них, будто заграждения и не было вовсе. Глаза сверкали яростью, она прошествовала по дорожке и распахнула дверь — та даже громко ударилась о стену. На домовика, хотевшего повесить её уличную мантию, Беллатриса не обратила внимания. Она оттолкнула эльфа с дороги и словно ураган пронеслась по коридору. Остановилась она лишь у библиотеки.       Драко и Нарцисса подняли взгляд от книг, на них уже были не официальные мантии, а повседневные. Живоглот, до этого мурчавший и свернувшийся на коленях Драко, прошипел и поспешил скрыться с глаз долой. Нарцисса холодно и презрительно глянула на Беллатрису. Но все присутствующие понимали, что этот взгляд означал удивление и обеспокоенность неожиданным появлением сестры. А Драко же, в отличие от матери, скрывать свои эмоции умел, поэтому в тот момент выглядел скучающим. Но никто так и не заметил, что он каждые несколько минут поглядывал на напольные часы в углу комнаты ещё с того момента, как семья вернулась с собрания в лесу обратно в поместье. Нарцисса пригласила сына почитать пару часиков перед сном, но Драко так и не прочёл ни страницы романа, который взял с полки наугад. Он ничего ещё так сильно не хотел, как пойти и проверить, как там Гермиона, — только лишь потому, что она не могла прожить и пяти минут, не попав в какую-нибудь передрягу, только лишь поэтому, — но покинуть поместье, не привлекая при этом лишнего внимания, он не мог.       — Белла, — начала Нарцисса, встав с кресла, — какого дьявола…       Беллатриса бросила к ногам Драко матерчатый мешок.       — Узнаёшь? — прошипела она, словно змея.       Мешок был среднего размера, чуть больше человеческой головы. Беллатриса Лестрейндж прославилась своей беспощадностью — она убила столько волшебников и волшебниц, сколько не убил никто другой из Пожирателей Смерти, кроме самого Тёмного Лорда, конечно. И в заложники она никого никогда не брала. И гнев её познает тот, кто прикоснётся к её собственности. И за садом своим она следила лучше, чем за чем-либо другим. Если она поймала Гермиону…       Драко не стал поднимать мешок. Он не кинулся к двери. Он не стал кричать, или плакать, или как-то иначе выражать болезненое биение сердца о рёбра. Он лишь изогнул бровь, выражая любопытство, и вопросительно посмотрел на рассерженную тётю.       — Открывай, сопляк! — рыкнула Беллатриса.       — Не смей разговаривать с моим сыном в подобном тоне, сестра, — прикрикнула Нарцисса.       Температура в комнате будто разом понизилась на пару градусов. В приличном обществе следует оставлять свои волшебные палочки при входе — и Нарцисса, и Драко так и поступали, так что защищаться им было нечем. Если бы не эта маленькая деталь, Нарцисса бы уже направляла палочку на Беллатрису.       Медленно, очено медленно Драко вложил меж страниц книги перо и наклонился к мешку. Осторожно, очень осторожно он развязал бечёвку, перевязывающую узелок, и полез рукой внутрь мешка. Ему радоваться или огорчаться?       — Ну? — поторопила Беллатриса.       Драко сидел с каменным лицом, не выражая ни единой эмоции.       — Это плащ, — ответил он, доставая вещь из мешка.       Драко удивился, насколько маленьким он был, хотя никак этого и не выказал. Гермиона настолько чётко отпечаталась в его сознании и памяти, что теперь её плащ казался каким-то по-детски крошечным.       — Женский плащ, — добавил Драко, встречаясь взглядом с волшебницей. — И что ты от меня хочешь, тётя Беллатриса?       Та, будто собака, рыкнула на него — низко и громко.       — Эта вещица той маггловской пигалицы, которую ты должен был убить несколько месяцев назад!       Ледяной взгляд Нарциссы метнулся в сторону сына. В её глазах отражалось невероятное количество невысказанных вопросов, но она продолжала хранить молчание. Напряжение ощущалось так остро, будто бы лезвие ножа.       Драко позволил себе ухмыльнуться и бесцеремонно отбросить плащ на пол.       — Должен был, тётя Беллатриса? Разве мы не поужинали её печенью и лёгкими? Тёмный Лорд доверяет мне, как своему охотнику. Ты что же, сомневаешься в его благоразумности?       — Да нет же, Драко, не сомневаюсь. И я и правда думала, что мы поужинали ею, — ответила Беллатриса, делая шаг, а затем и второй по направлению к племянником.       Она до побелевших костяшек сжала палочку. Ярость ощутимо наполняла собой всё возможное пространство. С каждым словом она говорила всё громче и громче:       — И представь себе моё удивление, Драко, когда я заметила её СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ В СВОЁМ САДУ.       Пусть его худший страх только что и подтвердился, Драко ни единой эмоцией этого не выказал.       — Это не могла быть она, тётя Беллатриса, — с непоколебимым спокойствием, которое он, конечно же, ни одной клеточкой тела не ощущал, произнёс Драко. — Та девчонка, за которой ты меня послала, уже давно мертва, её разорвали на куски и съели.       Беллатриса дико оскалилась. Она встретилась взглядом с Драко и проникла в его мысли, вгрызаясь в воспоминания. Но крёстный отец обучал его окклюменции, поэтому Беллатриса в его голове ничего не нашла. Мир перед глазами перестал кружиться, и Драко сфокусировал взгляд на своей тётке — та тяжело дышала, но всё равно выглядела до ужаса самодовольной.       — К сожалению, свою Красную Шапочку обучить окклюменции ты не удосужился, поэтому я с лёгкостью прочитала её — довольно интересные — мысли, мистер Волк. Думаешь, я тебя не узнаю, если спрячешь личико? Думаешь, я не узнаю твою маску?       Беллатриса подняла палочку и направила её Драко в грудь.       — Беллатриса, — холодно предупредила её Нарцисса.       — Нет, Цисси, — рявкнула та, глаза вспыхнули неконтролируемой яростью и безумством. — Ты слишком много сюсюкаешься с этим мальчишкой. Поэтому-то такое и произошло.       — Что…       — Я разберусь с ним так, как сама посчитаю нужным, и так уж и быть не расскажу Тёмному Лорду о змее, что ты пригрела на груди. — Рука с палочкой и не дрогнула. — Я буду намного милосерднее, чем был бы Лорд, Цисси, — давила Беллатриса. — Думаю, ты прекрасно осознаёшь, что лучше его накажу я, чем наш хозяин. Я же думаю о последствиях. Как только я искореню мысли о грязнокровке из его головы, верну тебе мальчишку целым и невредимым — будет как новенький.       — Какие ещё мысли? Ни…       — Попридержи свой лживый язычок, племянничек! — огрызнулась Беллатриса. — Или я сама заткну тебя!       — Беллатриса, — Нарцисса говорила настолько же мягко, насколько Беллатриса громко, но с тем же напором, что и сестра.       — Я всё видела в сознании девчонки, Нарцисса, — продолжала Беллатриса. — Драко не будет верен нам, пока она так надёжно засела в его сердце.       — Она не…       — Я ЕГО ВЫЛЕЧУ, — перебила его Беллатриса, — И НИКТО НИКОГДА НЕ УЗНАЕТ, ЧТО МЫ ЗДЕСЬ ОБСУЖДАЛИ. — А потом уже более спокойно добавила: — Даже Тёмный Лорд.       Нарцисса переводила взгляд с сына на Беллатрису, не зная, что делать.       У Драко чесались руки. Он прикидывал, успеет ли схватить свою палочку и наложить на Беллатрису Обливиэйт, прежде чем та сделает то же самое с ним. Конечно, рефлексы у Драко развиты лучше, и в рукопашном бою он её явно победит. Но Беллатриса — отличная дуэлянт, к тому же её палочка сейчас при ней. Душа взывала к мести, а сердце пылало яростью, но Драко знал, что это плохо на нём отразиться, поэтому вскоре им руководил лишь холодный расчёт. Он пока попридержит свою агрессию.       — Драко, — обратилась к нему Беллатриса, будто прочитав его мысли, — ты хоть подумал, что своими действиями мог навредить семье, если бы об этом прознал Тёмный Лорд? Если убьёшь меня, он рано или поздно всё равно узнает о твоём предательстве. Ты умрёшь в муках, это и не обсуждается. А вот кто знает, что Тёмный Лорд сделает с твоим отцом и матерью за попытку предательства… хотя нет, ты уже его предал?       Драко замер. Беллатриса же не станет жаловаться Тёмному Лорду на свою собственную сестру? Один лишь взгляд в горящие льдом глаза подтвердил: да, пожаловаться она может, а будет ещё хуже, если она этого захочет. Своей тёти Драко не боялся, но и дураком не был — в могуществе Лорда Волдеморта не сомневался.       — Пойдём, Драко, — слащаво позвала его Беллатриса. В уголках её рта собралась слюна, а губы искривились в оскале. Она уже за гранью разумного. — Хватит говорить о возможных развитиях событий. Твоя маггловская девчонка пока ещё жива. Если будешь хорошо себя вести, может, даже сможешь её увидеть.       — Драко, — взмолилась Нарцисса, — тебе не обязательно с ней идти. Уверена, мы просто неправильно друг друга поняли. Давайте сядем и спокойно всё обсудим как взрослые люди.       Но что он мог на это ответить? Сделать? Игра окончена. Беллатриса уже поймала его практически с поличным, бежать смысла нет. Драко лишь кивнул и молча последовал за тётей на выход из библиотеки.       А Живоглот наблюдал за происходящим из своего укрытия.