Страх перед волками

      После плотного ужина Гермиона положила их тарелки в раковину. Обернувшись обратно к своему спутнику, она увидела в его огромной когтистой лапе разделочный нож длиной с её предплечье. В свете факелов лезвие опасно поблёскивало.       — И что ты собираешься с этим делать, скажи на милость? — спросила Гермиона, взгляд сам собой метнулся в сторону палочки, оставленной на кухонном столе. Она облизнула губы, стараясь делать вид, что ничуть не напугана.       Как будто бы почувствовав её страх — Гермиона задумалась, а вдруг он и правда мог почуять этот запах, — Драко опустил руку с ножом и поднял левую в успокаивающем жесте.       — Просто хочу вооружиться, чтобы было, чем обороняться, — заверил её он. — Палочки у меня нет, а оставаться безоружным в эти тёмные времена я не хочу.       И поскольку ответ был довольно разумен, да и Гермиона была девушкой разумной, она лишь кивнула и подобрала свою палочку.       — Может, ещё что-нибудь хочешь сделать до того, как мы спустимся в жуткий подвал, полный ужасных существ? — Шутка не удалась, потому что вместо того, чтобы рассмеяться, Драко начал всерьёз обдумывать ответ.       — Нам нужны мантии, — наконец произнёс он. — Не думаю, что мы найдём что-то столь же роскошное и прекрасное, как твой красный плащ, но что-то на замену поискать всё же нужно.       — Куда мы, по-твоему, идём? На северный полюс? — не могла не спросить она.       — Ну нет же. Скоро зима, а без мантий есть риск подхватить простуду.       И, опять же, поскольку ответ был довольно остроумен, да и Гермиона была девушкой остроумной, она лишь кивнула. Дальше по коридору был шкаф, где они и нашли пару мантий. Гермиона выбрала себе ту, что с толстым мехом, — самую простую, что она смогла найти среди элегантных шелков и дорогих мехов, — чтобы избавиться от озноба, не отпускающего её ещё с самого выхода из башни. Драко же накинул на плечи длинную зелёную мантию, под которой постарался спрятать острые когти и мех, хотя Гермионе он сказал, что это, только чтобы согреться. А потом, просто чтобы не испытывать на себе любопытный взгляд, Драко снова зазвенел связкой, перебирая ключи и доставая самый маленький.       Тут уже Гермиона не могла сдержать испытываемого нетерпения.       — А теперь в подвал, — скомандовал он. — Но повторюсь: я не знаю, что там. Знаю только то, что она не хотела мне этого показывать.       Она понятливо кивнула и глянула в окно.       — Ага. Именно поэтому и стоит посмотреть, что там. Сколько у нас есть времени?       — Пара часов. — Драко пожал покатым плечом. — Потом сюда прибудут её союзники, и выбраться мы уже не сможем.       Гермиона вздохнула, не сумев сдержать охватившего его волнения, и встала на ноги.       — Тогда стоит поторопиться.       Драко повёл их по запутанным помещениям поместья, сворачивая, как казалось, наугад и открывая бесчисленное множество дверей, не останавливаясь ни на мгновение. Вскоре они остановились перед дверью в подвал, и он снова подцепил маленький ключ двумя когтями. Он отпер замок, дверь беззвучно распахнулась.       В лицо ударил затхлый воздух.       — Люмос, — произнесла Гермиона. А затем сделала шаг, и ещё один, спускаясь по каменным ступенькам.       — Стой, — послышался хриплый рык Драко.       Он застучал когтями по полу, догоняя Гермиону. Связка громко зазвеневших ключей отправилась в карман мантии.       — Что такое? — прошептала она в ответ.       Никаких голосов не было слышно. Вообще ничего не было слышно. Но чернильная темнота подвала, как глубоководное море, таила в себе что-то такое, что так и требовало гробовую тишину. Оно поглотило их шёпот, и даже перламутровое свечение конца палочки освещало пространство не дальше пары шагов. Помимо этого всё опустилось в невероятную тишину и ужасную тьму. «Как в могиле», — подумала Гермиона. Похоже, её любопытство вновь оказало ей медвежью услугу. Если бы она послушала Драко, они были бы уже далеко от этого замка, а не бродили бы в удушающей черноте, ища непонятно что.       «Но, — спорила она сама с собой, — именно благодаря любопытству я так далеко и зашла!» С этой мыслью Гермиона расправила плечи и более смело зашагала по ступенькам.       Наконец лестница закончилась, и они встали на твёрдый пол, оглядываясь. Ничего интересного в округе не было. У стены стояло несколько ящиков с вином, покрытые паутиной и, похоже, совсем забытые. На каждом шагу на стене висели факелы. Прошептав заклинание, Гермиона зажгла два из них, и огни засветились ярко-синим пламенем. Один факел она протянула Драко, а второй взяла сама. Хорошо, что они их нашли, — так палочку можно будет использовать для других заклинаний.       — Не отходи далеко, — едва слышно сказал он, касаясь горячим дыханием её затылка. — Здесь могут быть ловушки.       Так, вместе, они и двинулись дальше, найдя нечто интересное.       — Как думаешь, что это? — поинтересовалась Гермиона, подходя ближе к стене.       Драко схватил её за руку, останавливая.       — Нет, не трогай.       — Не думаю, что это что-то опасное, — возразила она. — Это просто маленькая чаша.       — Раньше, — начал он тихим, отстранённым голосом, — существовало ожерелье, украшенное наилучшими драгоценными камнями, но оно было проклято — злой дух забирал душу любого, кто прикоснётся к нему лишь мизинцем.       Гермиона едва подавила желание закатить глаза. Он слишком драматизирует. Между ними повисла нить напряжения.       — И я уверен, что какой-то злой волшебник подарил его бедной, ничего неподозревающей девушке.       Драко подошёл ближе, и пожал плечом — Гермиона скорее почувствовала, чем увидела.       — Она выжила, — продолжал он, — но была на волоске от смерти.       И внезапно эта история показалась Гермионе не выдумкой, когда она вновь вспомнила захороненные под можжевеловым деревом кости Астории. И снова возникло ощущение грязи под ногтями. Хотя она и боялась услышать ответ, трусихой Гермиона не была, поэтому спросила:       — Это был очередной злой замысел Сам-Знаешь-Кого?       Молчание натянулось, как тетива лука, но вскоре Драко всё же выдавил:       — Нет, это был мой план.       Гермиона обернулась к нему, освещая голубым пламенем контур его обезображенного лица и готовая задать тысячу и один вопрос, вертящиеся на языке. Но он поднял руку, останавливая её.       — Я расскажу всё, что хочешь, — пообещал Драко, — но позже. Когда всё это закончится. А сейчас нужно беспокоиться о будущем, а не о прошлом.       Пусть Гермионе это и не нравилось, она знала, что это будет разумнее, поэтому вернула внимание маленькой чаше, удерживаемой на стене двенадцатью чёрными цепями.       — Как нам их сломать, чтобы забрать чашу? Твоя тётя наверняка наложила на цепи кучу заклинаний. Ну, по крайней мере, я бы точно наложила. Отпирающее заклинание, похоже, бессмысленно.       — Пробовать её достать — равняется смерти. И, может, стоит называть её по имени, а не моей тётей, — протянул он.       — Она не перестаёт быть твоей тётей просто потому, что она… — Гермиона задумалась, ища подходящее слово для описания ныне покойной волшебницы.       — Зло? — предложил Драко. — Сумасшедшая, которая будет похуже шкафа, полного боггартов? Сильно уступает по внешним и умственным признакам другим членам моей семьи? Мертва?       Гермиона рассмеялась, а сам Драко ухмыльнулся в ответ.       — Ну всё-таки, — начала она, вдоволь насмеявшись, — давай посмотрим. — Она шагнула ближе. — Я только посмотрю. Ничего трогать не буду, — пообещала она.       Драко неохотно отпустил её руку и лишний раз проверил разделочный нож, запрятанный за пояс мантии. Тот странно блеснул в свете факелов, будто бы сделан он был из магии, а не из чистой стали.       Гермиона с мгновение смотрела на стену, а потом молниеносно указала палочкой на стену туда, где к ней прикреплялась одна из цепей.       — Бомбарда!       Послышался звук взрыва, по камню расползлась трещина, в воздухе разлетелось маленькое облачко пыли. Как только оно рассеялось, одна из двенадцати цепей уже лежала на земле, свернувшись клубком, словно мёртвая чёрная змея. Пусть она и была относительно целой, теперь бесполезна. Когда все звуки стихли, в ушах набатом зазвенела тишина.       — Где ты этому научилась? — спросил Драко. Его глаза блестели в голубом свете, а восхищённый взгляд бегал по дыре в стене размером с кулак.       — Да так, — ответила Гермиона, нацеливаясь на следующую цепь, — вычитала в книге из Норы. Бомбарда!       И ещё одна часть стены обрушилась.       — Умно, — пробормотал Драко, но она этого не услышала в шуме падающих камней со стены.       И так все двенадцать цепей попадали на холодный каменный пол, золотая чаша тоже со звоном упала на землю, подкатившись к их ногам.       — Да она не выглядит опасной. — Гермиона присела на корточки.       — Первое впечатление зачастую оказывается обманчивым.       Драко снял с себя мантию и накинул её на маленькую чашу. Он медленно намотал на неё ткань, завязав в узел, чтобы ни единого сантиметра золота не было видно.       Гермиона молча наблюдала за Драко, держащим свёрток на вытянутых руках от себя, будто бы чаша могла его обжечь. Пусть выражение его лица не выражало ни единой эмоции, но уши были прижаты к макушке, как у побитой собаки.       — Не думаю, что это необходимо, — произнесла она, указывая на комок мантии.       Одно ухо дёрнулось в её сторону, а бровь взметнулась вверх.       — Если не веришь ни единому моему слову, что я сказал тебе до этого, поверь хотя бы этому: чем бы ни была эта чаша, Беллатриса охраняла её лучше, чем любые другие из своих сокровищ. Не думаю, что украсть её будет так просто.       Гермиона вспомнила феникса и своё похищение и кивнула, сглатывая комок беспокойства, словно желчь, поднимавшийся в горле.       Они обошли весь подвал, но ничего интересного больше не нашли, поэтому вернулись обратно к каменной лестнице, уже готовясь подняться наверх. Но на одной из ступенек их ждал Живоглот, тот хаотично мотал хвостом из стороны в сторону и ошалело смотрел на них, а шерсть вокруг шеи встала дыбом — так он походил на льва.       — Глотик. — Гермиона пошла впереди Драко и попыталась обойти кота, стоящего прямо на пути. — В чём дело, мой хороший?       Живоглот поднялся на ступеньку вверх, вставая между Гермионой и дверью. Он низко, грозно зарычал, хвост начал двигаться ещё быстрее. Гермиона снова попыталась его обойти, но кот заурчал ещё громче и злее, поднявшись на ещё одну ступеньку и махнув лапой с острыми когтями. Она едва успела отскочить, чтобы Живоглот не смог её поцарапать. Он прижал уши к голове и зашипел, обнажая острые зубки.       — Глотик, — произнесла Гермиона больше обиженно, чем злобно, и больше недоумённо, чем обиженно. — Какого чёрта?       Живоглот почему-то не хотел, чтобы она поднялась по этой лестнице.       Через мгновение за дверью послышались приглушённые голоса.