Страх перед волками

      В мгновение ока Драко оказался рядом с Гермионой, уши встали торчком, вслушиваясь в приглушённый смех. Живоглот поднял на них взгляд и тихо испуганно мявкнул.       Она скорее почувствовала, чем услышала низкий рык. Он раскатом раздался в груди, а короткие волоски на затылке встали дыбом. Гермиона обернулась к своему спутнику, в слабом свете факелов замечая злой оскал — острые зубы белели во тьме, можно было даже увидеть розоватые дёсна. На лбу складки из-за того, что Драко нахмурился, а глаза опасно блестели. Уши треугольниками повёрнуты к двери, а шерсть на шее встала дыбом, делая его гораздо огромнее и страшнее, чем до этого. В одной руке факел, а в другой завёрнутый в ткань кубок; чёрные когти со всей силы сжимали оба предмета, из-за чего деревянная ручка факела протяжно скрипнула, будто находясь под давлением. Драко был весь в напряжении, как сжатая пружина, как готовящийся к прыжку тигр, полностью сосредоточенный на тёмном дереве двери и голосах за ней.       «Как же легко, — подумала Гермиона, находясь будто бы не в этом мгновении, — он мог перекусить мне горло этими острыми зубами. А этими длинными когтями он мог в одно движение расцарапать мне шею и живот. Да ведь такому зверю не составит никакого труда выпотрошить меня, как рыбу.» И сейчас она вспомнила, что план Беллатрисы заключался именно в том, чтобы он её съел, чтобы благодаря голоду понял, каким зверем в действительности является.       Короче говоря, Гермиона боялась.       Чёрный нос Драко слегка дёрнулся, а сам он повернулся к ней. Гнев выходил из него, как воздух из сдувающегося шарика. Когда всё закончится, она поймёт, что он почувствовал её страх, потому что в его взгляде были стыд и раскаяние, но в тот момент Гермиона этого не осознавала. В тот момент она едва могла видеть дальше собственного страха и этих жёлтых глаз. Даже не осознавая собственных действий, она прижалась спиной к холодному камню стены как можно дальше от Драко, всё ещё стоя на лестнице.       Гермиона почувствовала мягкое прикосновение к ноге и опустила взгляд вниз — на её бедро передними лапами опирался Живоглот, на сморщенной мордочке читалось обеспокоенное выражение. Страх даже самые храбрые умы покрывает плёнкой отстранённости, с этой самой отстранённостью она и поняла, что на Живоглоте больше нет его ботиночек.       Драко точно заметил это движение Гермионы, пытающейся создать между ними дистанцию, но глаз и ушей от двери не отвёл, будто бы ждал, что она в любую минуту распахнётся, и протянул:       — Я узнаю эти голоса.       Спокойствие в его голосе дало Гермионе шанс собраться с мыслями, и как только к ней вернулся здравый смысл, она отругала саму себя за содействие мимолётному страху. Это была лишь глупая ошибка в суждениях, которую она поклялась себе больше не совершать.       — И кто же это? — спросила она, игнорирую дрожь в собственном голосе.       К счастью, Драко тоже не обратил на это внимания, ответив:       — Фенрир Сивый и Родольфус Лестрейндж.       Должно быть, на лице Гермионы чётко отразилось непонимание, потому что он тут же объяснил:       — Родольфус Лестрейндж — муж Беллатрисы… теперь уже, видимо, вдовец. В жестокости он с ней сравниться может, а вот в умственных способностях, увы.       — А Сивый? — поинтересовалась Гермиона.       Драко не мог не скривить губы в отвращении, но заметил, как её взгляд тут же опустился на его пожелтевшие зубы.       — Он оборотень, — ответил Драко, когда к нему вновь вернулось самообладание. — Его и волшебником назвать можно с натяжкой, не то что человеком. Ему нравятся маленькие детишки, — прорычал он. — И он возглавляет отряд оборотней Тёмного Лорда.       Гермиона, которая раньше читала об этих существах, нахмурилась и произнесла:       — Но сейчас же ещё день, ну, по крайней мере, я так думаю, а полнолуние будет только через несколько недель.       Драко с мгновение удивлённо таращился на неё, а потом выдавил:       — Откуда ты знаешь…       — Ну, при варке некоторых зелий важно придерживаться лунному циклу, поэтому я стараюсь за ним следить. Это довольно легко, если выработать в себе привычку, — перебила его она — ей уже приходилось объяснять то же самое Рону несколькими месяцами ранее.       Гермиона пожала плечом. Она не стала ему говорить, что мир волшебников и волшебниц настолько странный, что ей приходится впитывать каждую крупицу информации, как голодной собаке, дорвавшейся до еды. Она не стала ему говорить, что выстраивала вокруг себя броню из каждой новой циферки или факта, способной защитить её в этом мире, который она сама едва понимала. Она не стала ему говорить, что каждый маленький кусочек помогал понять ей структуру всего мира, ну, она надеялась, что когда-нибудь всё же поможет.       Хотя, может, Драко и так всё понял, потому что тут же кивнул и продолжил:       — Фенрир Сивый даже в человеческом обличии не менее ужасен, потому что в нём он и застрял. Возможно, он даже хуже обычного оборотня. Он волк даже в теле человека, печально и то, что так он может контролировать свой разум. Жестокость человека и сила волка — ужаснейшее сочетание.       — Неужели? — спросила Гермиона, одаривая его долгим многозначительным взглядом.       — Это ничуточки на меня не похоже, — фыркнул он, поднимая морду выше.       — Неужели? — Она вопросительно изогнула бровь.       — Представь себе. Я, по крайней мере, джентльмен.       — Джентльмен и волк. — Она улыбнулась уголками губ. — Как же мне повезло, что в моём компаньоне сочетаются оба этих качества.       Драко уж было открыл рот, чтобы ответить, но тут же повернул голову обратно в сторону двери — послышался третий голос.       — Рабастан Лестрейндж, — пробормотал он, а затем на мгновение замолчал, вслушиваясь в доносившиеся до подвала звуки. — Он спросил, почему они до сих пор не спустились сюда за нами.       Гермиона почувствовала жуткий холод по всему телу. Откуда они о них узнали? Неужели, когда они спустились в подвал, сработала какая-то сигнализация? Она покосилась на свёрток, зажатый в огромной лапе Драко. Ну разумеется на нём должна была быть установлена какая-то сигнализация. Теперь это казалось очевидным. Гермиона напрягла слух, пытаясь разобрать слова, но из-за толстого дерева двери слышались лишь приглушённые голоса, сливающиеся в единую массу.       — Они не могут открыть дверь, — с нескрываемым облегчением продолжил Драко. — Похоже, это можно сделать лишь тому, у кого есть ключи. — Он опустил взгляд на свою мантию, где в кармане покоилась связка ключей. — Они ждут, пока мы выйдем. Они устроили нам засаду.       Гермиона облизнула пересохшие губы.       — Сколько их там?       — Четыре, — ответил Драко, продолжая прислушиваться. — Пять, нет, семь.       Она задержала дыхание, прокручивая в голове полученную информацию.       — Десять. Может, больше. Гойл — он медлительный и глупый, но верен Тёмному Лорду. Брат и сестра Кэрроу — жестокие и сообразительные. Ещё кто-то из оборотней Фенрира. Я их имён не знаю.       Уши продолжали дёргаться туда-сюда. Нос морщился, будто бы он пытался учуять какой-то конкретный запах. Повинуясь непонятному предчувствию, Гермиона спросила:       — Кого ты пытаешься учуять?       Пару мгновений он размышлял над ответом, явно сомневаясь, стоит ли его озвучивать, но всё же произнёс:       — Своих родителей.       — А, — коротко ответила она. — И что, учуял?       — Нет, но я не знаю, сколько там теперь людей. Похоже, много, они все ждут…— он внезапно замолчал и напрягся всем телом. Глаза широко распахнулись, а уши прижались к макушке.       — Что такое? — удивилась Гермиона, подходя ближе к нему. — Драко?       — Сними мантию, — приказал он.       — Прошу прощения? — переспросила она, расправляя плечи, волосы начали пушиться от негодования.       — Пожалуйста, Гермиона.       В голосе промелькнула неслышимая ранее нотка отчаяния, что и удержало её от дальнейших расспросов. Взяв факел в ту же руку, которой она держала палочку, она расстегнула застёжки мантии и молча протянула её ему.       Драко подцепил воротник когтем и поднял мантию перед ней.       — Быстро. Наложи на неё все защитные и скрывающие заклинания, какие только знаешь.       — Что? Я…       — Пожалуйста.       Гермиона непонимающе глянула на него, но послушалась. Когда все заклинания были наложены, Драко протянул мантию обратно ей.       — Надень и постарайся сделать так, чтобы тебя из-под неё не было видно, — попросил он, грубо накидывая ткань ей на плечи.       Не успела Гермиона возразить, как он передал ей свёрток с кубком, а сам подхватил на руки Живоглота.       — Оставь факел, — вновь начал он. — Нужно идти. Прямо сейчас. И возьми Живоглота.       — Что? — не понимала Гермиона, но сделала так, как было велено: положила факел на ступеньку ниже, получше закрепила мантию на плечах и взяла свёрток подмышку, освобождая руки, чтобы взять кота, которого ей тут же грубо впихнули. — Они же не могут сюда попасть. Давай просто подождём, пока они уйдут, или найдём другой выход. Куда мы торопимся?       — Он скоро будет здесь, — ответил Драко, доставая из-за пазухи разделочный нож.       Гермиона удивлённо замерла.       — Ты же не хочешь сказать, что…       — Тёмный Лорд. Да. Они его призвали. Сработало защитное заклинание, наложенное на подвал, а Беллатрисы поблизости нет. Наверняка они уже поняли, что она мертва. У нас не так много времени.       По венам льдом пробежался страх. Перед глазами всё плыло. Жёлтый цвет глаз, сверлящих её пристальным взглядом, казался неестественно ярким. Воздух в помещении резко похолодел, а напряжение лишь возрастало. Тяжёлый кот был невозможно тёплым. Гермиона никогда раньше не встречала Сами-Знаете-Кого, но она была достаточно о нём осведомлена и понимала, что, если он придёт сюда, их ждёт смерть, а может, и что похуже.       Она продумывала различные планы побега, но каждый из них казался куда глупее предыдущего, поэтому пришлось признать, что она совсем не знает, кто ждёт их по ту сторону двери, и что не знает, как с ними можно бороться. Но Драко знал.       — Какой у нас план? — спросила Гермиона.       — Они все знают, что на прошлой неделе Беллатриса взяла пленника. Родольфус прочесал весь дом, но не нашёл ни одной живой души, поэтому он думает, что пленнику удалось вырваться, победить Беллатрису и спрятаться в этом подвале. И он подозревает, что это тот самый человек, что и вломился в её сад. Но они не знают, как он выглядит и кто он вообще такой. Твоего имени они не знают, потому что не знают тебя. По сути, волшебницы, рождённой магглами, вообще не может существовать на свете. Они думают, что здесь, в подвале, член армии Дамблдора — Ордена Феникса. — Драко мрачно улыбнулся. — Тут-то они и прокололись. Они понятия не имеют, что я тоже тут. Беллатриса не рассказала бы об этом, потому что, если бы Лорд узнал о моём предательстве, наказал бы и её, и моих родителей. И они уж точно не подозревают, что я сейчас выгляжу вот так. — Он когтистой лапой указал на своё тело. — Они думают, что тот, кто сейчас находится в подвале, выйдет оттуда и начнёт размахивать палочкой и посылать в них заклинания. Они уж точно не подозревают, что оттуда выйдет зверь с ножом. И пока я буду их отвлекать, у вас с Живоглотом будет шанс спастись.       — Что?! — выкрикнула Гермиона на всю эту речь.       — Веди себя тише, — оборвал её Драко. — Если повезёт, мантия позволит тебе проскочить мимо них, оставшись незамеченной.       Она уж было открыла рот, но…       — Нет времени со мной спорить, Гермиона, — он не дал ей и слова сказать. — У меня особых шансов спастись нет и никогда не было. Орден никогда не простит мне все мои преступления, а я их об этом просить и не собираюсь… я слишком многое сделал, слишком многие люди от этого пострадали, меня уже ничто не оправдает. Да даже если бы всё сложилось по-другому, — продолжил он, будто бы прочитав в её сознании те аргументы, которые Гермиона хотела привести против его заявления, — мне, такому монстру, каким я стал, нет места — ни среди волшебников, ни среди магглов.       И снова она открыла рот, собираясь возразить, но Драко снова её оборвал:       — И да, может, ты и смогла бы найти лекарство от этого. И я уверен, что если кто и смог бы отменить действие заклятия Беллатрисы, этим человеком была бы именно ты. Но времени на это попросту нет.       — Н…       — Нет, послушай, Гермиона, — продолжал он, — не хотел я тебе это рассказывать, потому что не знал, правда ли всё это. Но говорят, что Тёмный Лорд запрятал свою смерть в семи магических артефактах и спрятал эти магические артефакты в семи различных местах. Гарри Поттер уже всё об этом знает, я в этом уверен, но не знаю, рассказывал ли он тебе об этом. Я бы и не говорил об этом, если бы был другой выход — такова и природа секретов: их тщательно охраняют те, кто ничего с них не получает, а ещё тщательнее те, кто получает всё. Когда сбежишь, отнеси кубок Гарри Поттеру. Он знает, что с ним делать.       Гермиона чувствовала наворачивающиеся на глаза слёзы и тщетно пыталась сморгнуть их.       — Нет, — возразила она. — Должен быть другой выход. Я не оставлю тебя умирать, трусливо прячась в тени.       — Уверен, выход есть. — Драко провёл покрытыми шерстью костяшками по её щеке, стараясь не задеть её своими острыми когтями и осторожно вытирая покатившуюся слезу. — И я уверен, что, если бы у нас было больше времени, мы бы смогли найти наилучший выход из ситуации. — Гермиона видела мелькающий в его глазах страх, но сказать ничего не могла. — Но время — роскошь, которая нам теперь не доступна. Ты должна сбежать до появления здесь Тёмного Лорда, иначе всё будет потеряно. — Он заправил непослушный локон ей за ухо, ненадолго задержавшись рукой на копне волос. — Нет времени на слёзы, Гермиона, но, если повезёт, мантия поможет тебе сбежать незамеченной, и потом ты сможешь наплакаться вдоволь.       Он перевёл взгляд на Живоглота, поглаживая того за ухом. Кот прикрыл глаза и прижался макушкой к ладони Драко.       Попрощавшись с котом, он вернул внимание всё ещё шмыгающей носом Гермионе. Он надел ей на голову капюшон и перевёл взгляд на дверь.       — Я всегда был неравнодушен к зелёному, — признался Драко. — Но эта мантия и наполовину так хорошо на тебе не сидит, как твой плащ, маленькая Красная Шапочка.       Гермиона одарила его слабой улыбкой.       — Я уже довольно взрослая для слова «маленькая», — ответила она, вспоминая их разговор в лесу, произошедший, по ощущениям, неделю, а может и целую вечность назад. — Я была бы очень признательна, если бы ты об этом не забывал.       — Уверен в твоей правоте. — Он вернул ей такую же слабую улыбку, делая шаг вперёд, а потом ещё один, останавливаясь только на самой первой ступеньке. — Но ты ниже меня, — он положил всё ещё горящий факел на пол рядом с собой и достал из кармана связку ключей, — и пока это так, — он вставил самый маленький из всех ключик в замочную скважину, — ты для меня, — Драко в последний раз обернулся на неё через плечо, в одной руке держа разделочный нож, а в другой — ключ, — будешь маленькой.       И в подвале резко стало светло, а до слуха донеслись уже гораздо более чёткие голоса.