Нет ничего кроме любви

Рассвет отражался от витражей, играл алым и золотым в хрустальных крышах старого Воздушного замка, когда он, наконец, добрался до столицы. Он не задержался ни у рынка со странными заморскими фруктами и тончайшими лёгкими тканями, ни на главной Площади, увитой нежным плющом и полной разодетых бродячих артистов. Он точно знал, куда должен идти. Он просто был уверен, что идёт туда, где должен оказаться. Он улыбнулся безмятежно и солнечно, когда на подходах к дворцу его грубо остановила стража, он легко сказал, что у него есть неотложное дельце к королю, он дернул уголком губ, когда ему заломили запястья и тычками в спину заставили шагать вперед. Ему в любом случае нужно было увидеться с королем. Так какая разница, каким путем. Его даже не довели до темницы – сразу потащили на поклон в тронный зал. Наверное, думали, что король прикажет отвесить нахальному бродяге в худшем случае тройку плетей и выгонит из столицы взашей. Только вот он ведал совершенно иной исход. Тронный зал оказался необыкновенно светлым. Свет лился отовсюду, тек необыкновенными ручьями, стекался в реки, и трон был им всем океаном. И король – он сразу его узнал, не мог не узнать ни длинных белых волос, ни светлых легких одежд – сам словно был соткан из этого вечного, мудрого, холодного света. Король не улыбался – сидел с безмятежным отрешенным лицом того, кто прожил слишком долго для тревог и волнений. Сколько слов нужно было для того, чтобы расцветить это спокойное лицо жизнью? Он не сомневался, что хватит и десяти. Он легко стряхнул руки стражника с широких запястий, шагнул вперёд, чувствуя кожей, как стоящие сзади затаили дыхание. И опустился на колено, прижал одну руку к затылку, а вторую к груди, повыше сердца, там, где между ключиц зарождался каждый вдох и выдох. Древний, давно забытый жест искренности и доброй воли. Жест Первого народа. Он сомневался, что кто-то кроме него и короля помнил о нем. На вечно юном безмятежном лице причудливой змейкой проскользнуло удивление. Скользнуло на мгновение и пропало. Он не знал, сколько лет было королю. И давно перестал считать, сколько исполнилось ему самому. – Меня зовут Леан'нр, – произнес он на общем наречии, и знакомый язык взлетел к высоким расписанным потолкам, – меня зовут Леан'нр, и я прорицатель. И я видел вас. Позади он услышал судорожные сорванные выдохи. Прорицателей давно не видели даже здесь. Прорицателей боялись так долго, что они стали страшной легендой столицы. Леан'нр был древнее, чем она существовала. В красивом лице напротив не дрогнуло ничего, но Леан'нр давно научился смотреть вглубь. На чуть поплывшую, заклубившуюся лазурь в глубине королевских глаз. Король уперся руками в колени, устроил острый подбородок на сплетении пальцев. – И что ты видел, прорицатель? Леан'нр все еще мог солгать. Леан'нр мог рассказать о блистательных победах и вечном благоденствии и получить награду. Леан'нр мог предсказать королю славную смерть, и это стало бы последним его предсказанием. Но он давно не говорил ничего кроме того, что дарили ему боги. – Мы были. Простой ответ на простой вопрос. Слова, которые возлюбленный говорит о возлюбленном в древних сказаниях. Как Леан'нр и предполагал, король изменился в лице. Розовый свет залил легко точёные скулы, несмотря на то, что солнце уже стояло в зените, ресницы затрепетали – один раз, другой, третий. – Подойди, – наконец уронил король. Леан'нр знал, чего он хотел, и Леан'нр был к этому готов. Подделать воспоминания можно. Подделать видения – никогда. Он протянул руку, ту, что держал у затылка, оставив вторую меж ключиц. Король медленно, величаво сомкнул пальцы вокруг горячего запястья. Леан'нр знал, что он увидит. Его пальцы, запутавшиеся в белых длинных волосах. Венок в его собственных, коротких и русых. Улыбки, почти одинаковые, безмятежно-мудрые. И тонкую тёмную вязь на запястьях. Король отшатнулся. Король, древний, и мудрый, и безмятежный, показался вдруг Леан'нру впервые узнавшим о существовании чувства мальчишкой, и сердце в груди затопило этим же океаном света. – Это?.. – Письмена влюблённых, я полагаю, ваша светлость. Почти что брак. Почти что клятва верности. – Что еще ты видел? – так же отрешенно спросил король, но Леан'нр теперь видел в глубине лазури его глаз искреннюю, чувственную бурю. – Предсказатель Леан'нр, дерзайте. Он тонко улыбнулся, не размыкая полных губ, и теперь уже сам церемонно обнял щепотью королевское белое запястье. – Блистательные победы, Яринн, – проговорил он на общем наречии, впервые произнеся имя короля в его тронном зале, в его полной света крепости, – и славную смерть. Он наклонился и невесомо поцеловал Яринна в бледный лоб. И король, наконец, самую капельку улыбнулся ему.