Нет ничего кроме любви

Отношения у них… откровенно говоря, своеобразные. Ну, с точки зрения нормальных людей, конечно, – они-то, два инопланетянина, искренне считают, что все нормально. Яр как-то не думает об этом, пока Кир, проходя мимо него на репетиции, не бросает как-то слишком уж мимолетом, ненароком для такой загружающей мысли: – Иногда я уже сомневаюсь, не встречаетесь ли вы. Ярик сначала даже не понимает, о ком речь – ну правда, у него с половиной знакомых двусмысленности смеха ради и тактильность ради тактильности. Потом – смеется. Ну потому что это даже звучит забавно: встречаться… с ним. Только третьей мыслью приходит осознание: если уж у Гордеева, их общего довольно близкого друга, такие мысли появились, то не думают ли так, ну, и все остальные. Ярик мыкается, как неприкаянный, до конца репетиции, а потом, случайно наткнувшись за кулисами на Кроля, прорывается. Сначала, конечно, по привычке тянется обнять – а потом вспоминает гордеевские ироничные слова и дёргается как-то слишком резко. – Игорь, скажи, как ты думаешь – мы с Сашей выглядим как пара? Игорь смотрит на него пиздец как озадаченно. – В смысле "как"? – уточняет он, приподнимая брови. – Вы разве не пара? Ярик хлопает ресницами, словно взлететь на них пытается. Игорь криво улыбается и хлопает его по плечу. – Да не дёргайся ты так, – добродушно хмыкает он, – я вообще не осуждаю. *** Глобально по сути ничего не меняется. Яр просто начинает обращать внимание на те штуки, на которые раньше не обращал. На то, как Саша всегда открывает перед ним дверь, откручивает крышки бутылок перед тем, как отдать их ему, и следит, чтобы на перерывах он реально отдыхал, а не пытался впериться во что-то, что не получается. На то, как он сам ездит иногда слишком длинным окружным путем только чтобы купить Саше очередную прикольную примочку для компьютера, или приносит кофе каждый раз, когда Саша выглядит хоть немного уставшим. На то, как они встречают друг друга на вокзалах и ходят друг к другу на премьеры. На комплименты и прикосновения – Ярик всегда был легок на тёплые слова и тактильность, но никогда не замечал сколько их было в их с Сашей… дружбе? Если честно, он уже вообще ни в чем не уверен, блин. На репетиции Последнего Испытания он никак не может сосредоточиться снова – ловит сашины теплые взгляды, одной половиной растекается от нежности, другой – пытается анализировать: а смотрят ли друзья вообще так друг на друга? смотрит ли Саша так еще на кого-нибудь? а он сам? Саша уходит в гримерку, когда господину режиссёру это все наконец видимо надоедает – он раздраженным взглядом сверлит Ярика, сердито поправляет очки и говорит, наконец: – Ты либо работай, либо разберись со своим парнем и потом работай. Ярик на несколько секунд теряет дар речи. Смотрит только потерянным взглядом и как рыба открывает и закрывает рот. – Он выглядит как мой парень? – глупо выдает он, наконец. Руслан смотрит на него как на умственно отсталого и, кажется, только чудом не крутит пальцем у виска. – Стройте-ка вы свою личную жизнь где-нибудь после работы, – он ворчит, сжимая пальцами переносицу, – даже знать не хочу. Саша снова появляется в поле зрения, и Ярик, несколько раз часто-часто кивнув, ныряет в работу. Все еще ловит иногда теплые сашины взгляды и чувствует от них что-то подозрительно похожее на бабочек в животе. *** Еще через неделю Ярик накручивает себя до такой степени, что готов позвонить Кириллу и лично высказать дорогому другу за все то хорошее, до чего тот его довёл. До бесконечной рефлексии и самоанализа, вот. Сложное дело. Мысль просто начистоту с Сашей поговорить и успокоить свою дурную голову вертится, конечно, где-то на периферии, но всерьез Ярик ее как-то не рассматривает. Типичная его ошибка, на самом деле, – думать за других. Когда все понятно – тогда же неинтересно. Интереснее когда ничего не понятно и получается только тонуть в догадках – и в нежности. Саша заваливается к Яру на съем уже заполночь. Вообще-то, в Питере ему есть где жить, но репетиции Бала в последние дни заканчиваются поздно, и ехать к Ярику Саше проще и быстрее. Вот так вот: никакой романтики, один голый расчет. Впрочем, возможно Яру даже иногда хочется думать, что дело не только в этом. Саша, приняв душ, устало заваливается к Яру на полуразложенный диван и укладывает голову ему на грудь. Ярик инфантильно надеется, что Саша по тому, как быстро бьется его сердце, сам все прочитает и поймёт, конечно же, лучше самого Яра. Жаль, что чудес не бывает. Ярик гладит по голове, прочёсывает короткие волосы между пальцев, постепенно сползает по шее вниз к плечам и так и замирает в странном недообъятии. – Ясь, – зовет его Саша, – у тебя пальцы дёргаются. Что-то случилось? Яр вообще-то собирается отшутиться, отмахнуться, сослаться на проблемы на работе – и сам не замечает, как ляпает: – Сашк, а тебе не кажется, что мы встречаемся? Саша теряет дар речи точно так же, как он сам – Яр бы даже посмеялся, если бы не был так напряжён. Вот сейчас Саша или поржёт, или назовёт его извращенцем и свалит – а как он в ночи на другой конец города и в не самый благополучный район? – До этого не казалось, – наконец, задумчиво тянет он, – но вот сейчас когда ты спросил, кажется, немного начинает. Ярик чувствует, как начинает осторожно сиять – улыбка сама так и лезет от уха до уха, и он в порыве чувств звонко целует Сашу в лоб. – Мне тоже не казалось, – сознаётся он, – а потом Кирилл мне сказал. Саша смеется. Ярику так сильно нравится этот его смех – хочется слушать вместо музыки. – Кирилл сказал тебе, что мы встречаемся? – весело спрашивает он. Ярик обиженно морщится, и Саша, неудобно вытянувшись, примирительно целует его в подбородок. – Ты вообще от меня узнал, что мы встречаемся! – ершится он. Саша гладит его по руке и мирно улыбается. – Главное, что не на свадьбе выяснили, – с широким зевком говорит он. Яр гладит его по волосам и чувствует, как в груди расцветает счастье.