Проживи войну за меня

2018 год. 26 июля. — Ты снова ходила в огород? — Юная девушка пятнадцати лет оторвалась от гаджета, невольно глядя на старушку восьмидесяти лет. Едва держащаяся на ногах, бабушка опустила ведро с морковкой на пол и, придерживаясь за косяк двери, с кряхтением разулась, снисходительно глядя на правнучку. — А шош не ходить, пока ноги ходят? Ты бы тоже сходила, там ещё не все грядки политы. Ой-ох. — Бабушка подняла ведро с морковкой и, сделав пару шагов до кухни, с грохотом вывалила грязные овощи в раковину. — Шо за молодёжь пошла в наше время. И попы не поднимут дело сделать, не то, что в моё время. Голодом ходили, в обносках день и ночь на огороде пахали… — Зачастила старушка, нажимая на рычажок крана. С шипением из стального обруча вырвалась ледянющая вода. Горячей, почему-то, у бабушки не было. А сантехника старушка отказывалась вызывать. Не любила лишних людей в доме. — Ой, баб, что ты опять заладила. Война то, война сё. Нет давно никакой войны! На дворе двадцать первый век! — Бормотала едва слышно девушка, без конца клацая что-то по сенсорному экрану. Впрочем она знала, что спорить с бабушкой было бесполезно, поэтому ворчала лишь для виду, всё же задевая маленькую старушку своим напускным пренебрежением. Однако и бабушка на этот раз решила не ввязываться в бесполезный спор, разобидевшись на девчушку, по её мнению, ничего не смыслящую в жизни. — Что вы опять там разворчались? — Донеслось недовольное с дивана в гостинной. Это был уже давно немолодой бездетный мужичок. Сашей звать. Но все, даже внучка двоюродная, Шуриком его называли, больно хитрый был это персонаж. — А ты телевизор погромче сделай и скоро сам себя слышать не будешь! — Крикнула из спальни бабушка Таня, сестра Шурика и старшая дочь бабушки Зины, которая с огорода пришла и морковку мыла. Из спальни слышались страшные звуки уборки вплоть до отжимания тряпки. Девушка лет пятнадцати, учуяв нарастающее напряжение, дома решила надолго не задерживаться. Всё равно делать среди стариков нечего. Лучше она в библиотеку сходит. Может, новые книги поступили, а она и не знает. Тем более, погода такая хорошая, а по дороге можно баночку адреналина взять, ну, или на худой конец, пепси. — Баб, есть мелочь?

***

Незаметно для домочадцев наступил вечер. Суп был уже сварен. Борщ. Все сидели за столом и молча хлебали баб Танино варево. Лишь внучка капризничала. То ей соли мало, то перца надо, то ещё чего. В конце концов, бабушка Зина не выдержала, рассказав одну из миллиарда историй своего детства: — О-ох, Светка. Повезло же тебе всё-таки родиться после войны. Всё у тебя есть. Одежда хорошая, еда вкусная, живы все. — Качала головой старушка, видя предостережение в глазах старшей дочери. Уж очень баб Таня не любила, когда детям про войну рассказывали. А почему не любила, это секрет давний и пока никем не разгаданный. Может в детстве маминых историй наслушалась, а может и похлеще что было, кто его знает. — Знаешь, как в моё время соль было тяжело достать? У меня младшенькая в семье была, Ниной звали. Так она так же, а может и хлеще тебя, соль любила. Истерики закатывала. Приходилось нашей бедной маме полбуханки хлеба на соль менять, чтобы немного Ниночке дать. А хлеб-то на вес золота тогда был. Девушка в ответ лишь глаза закатила и ещё соли посыпала в суп. Похлебала немножко, ложки ещё три съела и в комнату ушла, книгу дочитывать. — Света, ты что, наелась уже? — Всполошилась баб Таня. Светка только голову повернула и кратко кивнула. Шурк ушёл следом, по телевизору уже реклама прошла и можно было дальше посасывать бутылку пива. Так, понемногу, все по кроватям улеглись. Лишь бабушке Зине что-то постоянно не спалось. То засыпала она, то просыпалась. В туалет сходить, водички попить, ну или просто полежать — всё это хорошо, только сон всё никак не шёл. Крутились в голове слова правнучки про войну, всплывал недовольный Татьянин взгляд, безразличие Шурика. Не выдержав, старушка фыркнула и резко легла на бок. Ноги снова затянуло болью. Вены вздулись, пульсируя на старой, сморщенной коже. Заворочавшись, старушка со злости прошептала: — Вот Светка, тебя бы в мою шкуру. Пожила бы ты эту войну за меня. И вроде как никаких заклинаний не звучало, да и шёпот этот был почти беззлобным, но на следующее утро Светка проснулась уже не в гостях у бабушки в деревне, а скорее в каком-то Аду. Странный шум выстрелов где-то далеко совершенно точно не давал девице спать. Какая-то возня под боком и вовсе только раздражала. Открыв глаза, Светка онемела от ужаса. — Несмешная… шутка. — Протирая глаза, бормотала девица, тря ладошки друг о друга и трясясь от холода. — Зин, ты куда? Ещё ночь, спи. Папа приедет только к рассвету. — Бормотал маленький кудрявый мальчишка, зарываясь носом в тонкое одеяло. Светка легла обратно, зажмуриваясь и вспоминая молитвы, которые чаще всего произносили батюшки по телевизору. Это не может быть правдой! Не может!