Best Kept Secrets

Тодороки никогда так сильно не опаздывал.

Изуку нахмурился, уставившись на пустующую парту. Может, ему следовало проведать его в общежитии. Он не был уверен, когда именно одноклассник вернулся прошлой ночью. Он видел как Иида и Урарака, шаркая, разошлись по своим комнатам, но они выглядели настолько уставшими и изнурёнными, что юноше не захотелось их беспокоить расспросами. Тодороки не было с ними, когда он увидел их, но он, должно быть, вернулся примерно в то же время, верно? Они втроём были вместе, их стажировка проходила в один из тех дней, когда они практиковались в работе одной командой, благодаря объединению агентств. Скоро должны были начаться занятия. Тодороки точно не успеет к началу. Изуку выскользнул из-за своей парты, воспользовавшись последней парой минут и направился к Урараке. Она уставилась совершенно остекленевшим взглядом на свои руки и у парня возникло ощущение, что девушка не спала всю ночь. — Урарака, доброе утро, — нерешительно поздоровался Изуку, — ты хорошо себя чувствуешь? От неожиданности та подскочила, посмотрев на него широко раскрытыми глазами, а затем быстро отвела взгляд. Немного погодя, поняв, что это выглядело очень нерешительно с её стороны, девушка снова взглянула на друга с болезненно вымученной улыбкой. — Доброе утро, Деку, — сказала она, — я в полном порядке, почему ты спрашиваешь? — Ты выглядишь… — Изуку замешкался, подбирая нужное слово, — встревоженной и огорчённой… уставшей. — Просто вчера был долгий день, вот и всё, — пожала плечами девушка. Изуку заметил, как она бросила косой взгляд в сторону Ииды, который, казалось, смотрел куда угодно, только не на них. Изуку нахмурился, его взгляд метался между друзьями. Что-то было не так. — Да? Вы, ребята, точно в порядке? — осторожно спросил он. — А? — Урарака на мгновение уставилась на него, прежде чем резко покачала головой, — Ох, нет, да, мы в полном порядке! Я не… ну, я не имела в виду, что что-то случилось, просто… просто вчера действительно был долгий день. Мы в порядке, совершенно в порядке, правда. Изуку забеспокоился. — …Ты уверена? — Абсолютно! — выразительно ответила Урарака, улыбнувшись от уха до уха. Что-то случилось, и Урарака с Иидой скрывали это. Изуку хотел сказать что-то ещё – уже собирался, когда… — Занятие начинается, — до него донесся монотонный голос Аизавы из передней части класса. Изуку подскочил от неожиданности и поспешил обратно к своей парте, бросив на учителя извиняющийся взгляд. Аизава в свою очередь не выглядел раздражённым – скорее мрачным. Мрачнее, чем обычно. — Боюсь, у меня есть кое-какие новости, — сказал он после небольшой паузы. Изуку снова посмотрел на Урараку, взгляд который был прикован к столу. — Тодороки больше не учится вместе с нами. Изуку резко повернулся к нему, переключив всё внимание на учителя, полностью сосредоточившись на услышанных словах. Он мог поклясться, что слышит собственный пульс в ушах, боковым зрением отмечая, как одноклассники переглядываются друг с другом. — Что это значит? — спросил он, ничего не понимая и теряясь в собственных догадках. Губы Аизавы скривились, как будто мужчина желал находиться где угодно, только не здесь. — Тодороки… покинул Юэй, — медленно ответил он на вопрос. — Покинул Юэй? Когда? Почему? — продолжил задавать вопросы Мидория, выпрямившись на своём сидении. — Сегодня рано утром. Он перевёлся несколько… неожиданно. — Почему? — хмуро, но смущённо повторил юноша. Это не было похоже на него. — Насколько я понимаю, ответственным за его перевод является Старатель. Похоже, что у него в другой стране открылся какой-то бизнес, но я не знаю всех подробностей. — Подождите, он действительно не вернётся? — вмешалась удивлённая Яойрозу. Изуку едва улавливал тревожные перешептывания одноклассников. — Не вернётся. Оформление документов было завершено как раз перед занятием. Он больше не студент Юэй, — привычный монотонный голос учителя смягчился и слегка дрогнул. Изуку не мог точно сказать, было ли это сожалением или беспокойством. — Он ведь в порядке? — спросил юноша, через какое-то время. Как только вопрос слетел с губ, его взгляд метнулся к Урараке и Ииде как раз вовремя, чтобы заметить их реакцию. Это было едва видно, но они оба сжались, как будто хотели провалиться сквозь землю. Аизава вздохнул. — Всё, что я знаю, я уже сказал. Тебе придётся спросить Тодороки самому. Рука Изуку дёрнулась. — Но… я не понимаю. Учитель смягчился, выглядя при этом серьёзно. — Слушай, такие вещи случаются. Студенты переводились с геройского курса и раньше. Он ведь не для всех – мы уже потеряли несколько исключительных студентов за эти годы. Каковы бы ни были реальные причины перевода Тодороки, были ли там семейные проблемы или личные, я не могу сказать. Новость о его переводе неприятна, но мы должны двигаться дальше, — сказал он, — как будущие герои, вы поймёте, что люди уходят на каждом этапе вашего взросления. Эта работа трудна и некоторые увольняются по самым разным причинам. Важно уметь приспособиться и привыкнуть, когда мы кого-то теряем. Изуку снова оглянулся на Урараку и Ииду. Если бы он плохо их знал бы, то сказал бы, что они избегают его взгляда. Безусловно все понимали, что быть героем тяжело – ни у кого не было сомнений на этот счёт, учитывая насколько трудным был их первый год с самого начала. Но Тодороки… Только пару дней назад он был в порядке. Что могло случиться? Изуку поговорил с ним перед тем, как тот уехал с остальными на стажировку. Ничего в его поведении не казалось ему странным и подозрительным, даже отдалённо. Разговор был настолько обыденным, что юноша даже не мог толком вспомнить, о чём он был вообще. Если бы Тодороки собирался уйти, если бы с ним что-то случилось, разве он не сказал бы об этом Мидории? Раньше он всегда был честен с Изуку, что могло случиться за это время?

Это было неправильно.

Теперь Изуку ни за что не смог бы сосредоточиться на занятиях. Аизава продолжил урок, и вскоре, бормотание в классе стихло. Однако Изуку настолько был погружён в собственные размышления, что не слышал ничего, что происходит вокруг. Снедаемый мыслями, лишь тихонько постукивал кончиком ручки по блокноту. У него были проблемы с принятием этой новости. Тодороки просто… ушёл? Вот так просто? Как это вообще могло произойти? Он чувствовал, что уже не сможет отпустить это событие и двигаться дальше. Не раньше, чем узнает о произошедшем больше информации. Ничто из того, что сказал Аизава не ослабило ползущего внутри него страха. Эта история хранит в себе что-то более серьёзное, чем то, что ему довелось узнать.

***

Урарака и Иида вышли за дверь быстрее, чем Изуку успел собрать свои вещи. Он поспешил, запихнув свой блокнот в сумку, так и не убедившись в том, что случайно не помял страницы. — Подождите! — воскликнул он, когда ребята собирались зайти в столовую. Те обменялись странными взглядами, но остановились. Немного запыхавшись, он жестом пригласил их пойти за ним. Урарака пошла первая, наклонив голову, а Иида неуклюже поплёлся сзади, глядя куда угодно, только не на одноклассника. Мидория прищурился, изучая выражения лиц своих друзей. У него не было ни малейшего понятия, что происходит, но их поведение было очень подозрительным. — Тодороки вчера вам что-нибудь говорил, ребята? — спросил он спустя какое-то время, слегка понизив голов, — просто… с ним всё было в порядке, когда мы виделись в последний раз. У кого-нибудь из вас есть мысли по этому поводу? Урарака и Иида снова переглянулись. — Он… ничего нам не говорил, — пробормотала девушка. — Я тоже не заметил ничего странного, — добавил Иида, не сводя пристального взгляда с подруги. Та лишь кивнула. — Тодороки, возможно, был немного сам не свой? Я не знаю… Сложно сказать, да? У него всегда почти одинаковое выражение лица, трудно понять, о чём он думает на самом деле. Хм. Изуку старался всегда доверять своим друзьям и знакомым, но это не значило, что он не умел понимать, когда ему лгут, а когда говорят правду. Он не мог точно понять, что происходит, поэтому Мидория хотел бы верить своим друзьям, но не мог. Они знали то, чего не знал он и не желали делиться с ним, но… Хорошо. Попробуем ещё раз. — Но ведь после стажировки вы вернулись все вместе, верно? Однако я не видел вас троих. — Да, — подтвердил Иида, неловко кивнув, — мы вернулись немного… позже, чем ожидалось. Мы все сразу разошлись по своим комнатам. — Тодороки был молчалив, когда мы возвращались в общежитие, — продолжила Очако, коснувшись своих волос и немного потянув их за кончики, избегая зрительного контакта. Эти слова точно были ложью. Изуку видел, как они вернулись – Тодороки не было вместе с ними. Прикусив внутреннюю щёку, он пристально наблюдал за выражениями лиц друзей. Они казались смущёнными, беспокойными и немного даже… напуганными. Их эмоции так быстро менялись, что Изуку было сложно понять, что они чувствуют на самом деле, особенно с полным непониманием происходящего. Они знали то, чего не знал он. Это всё, что он смог понять. Было неприятно, что друзья скрывали от него правду. Зачем им было говорить, что Тодороки был с ними, когда его не было? Неужели они считают, что он поверит в такую ложь? Он не мог вывести их на чистую воду, даже не понимал каким образом. Единственное, что Изуку мог сделать – дать им знать, что он видел их ночью и что это была проверка с самого начала. Не то, чтобы он им не доверял… Урарака и Иида были его друзьями, он должен был верить, что если они скрывают от него что-то – на то есть веская причина. Он знает наверняка, что они хорошие ребята и уж точно не стали бы врать ему в лицо без какого-либо повода, как это делали дети из средней школы, когда играли вместе с ним. Но какова бы ни была эта причина… Изуку не знал, что и думать. Он сильно беспокоился, переживал и немного боялся за них. Что могло случиться? Прошёл всего один день. — В таком случае, я попробую ему позвонить, — пробормотал он, говоря это скорее себе, чем друзьям, на что в ответ, Урарака и Иида потупили взгляд. Он не знал, что делать. Тошнотворное и липкое чувство страха, которое не покидало его с тех пор, как Аизава сообщил эту новость всему классу, не покидало его. Однако он был уверен в одном - что-то точно произошло во время той стажировки.

***

Автоответчик. Снова.

Изуку потерял счёт, сколько раз он пытался дозвониться до друга. Сначала он нетерпеливо выскользнул из класса и спрятался в одной из кабинок туалета, нерешительно уставившись на номер Тодороки на своём телефоне. Затем, когда ответа так и не последовало, он попробовал ещё раз. И ещё. До тех пор, пока не прошло всё свободное время до следующего занятия, что у него было. Когда закончился второй урок, он позвонил Тодороки в коридоре, пока все остальные ребята направлялись в общежитие. Ничего. Затем, пока он пытался найти менее людное и тихое место, он позвонил ещё.

Ничего.

Возможно это было немного чересчур. Чтобы не идти на ужин, Мидория придумал весьма глупое оправдание, вроде плохого самочувствия, и мог поклясться, что Урарака и Иида выглядели облегчёнными. Он осел на пол своей комнаты, пытаясь позвонить ещё несколько раз.

Ничего.

Изуку снова проверил последнее сообщение, полученное от Тодороки. Оно ни капли не изменилось. Почему он ушёл, ничего не сказав? Мидория достаточно хорошо его знал. Ну… Он был уверен, что хорошо его знает. Они были друзьями какое-то время, Изуку заботился о нём. Он не всегда был эмоциональным и приветливым со всеми, но юноша был уверен, что Шото тоже заботился о нём. Всякий раз, когда он нуждался в нём, одноклассник был рядом. Это что-то да значило. Во всяком случае это значило то, что Изуку заслуживает настоящего прощания. Когда он немного растерянный Мидория снова уставился на экран своего телефона, он боролся с чувством обиды и серьёзным беспокойством за друга.

***

В ту ночь он попытался заснуть, но у него ничего не получилось. Он не мог заставить себя перестать думать об этой новости. Возможно ему удавалось пару раз задремать, получая немного времени драгоценного сна, однако снова просыпался в панике с беспокойством на душе, не имея ни малейшего понятия, как не чувствовать себя так отвратительно. Изуку был уверен, что обычно лучше разбирается со своими размышлениями, чем сейчас. Ему удавалось засыпать даже в самые худшие дни своей жизни без особых проблем и он был вполне способен принимать быстрые решения в опаснейших для жизни ситуациях. Но то, что происходит сейчас…совершенно другое. Может всё это из-за того, что новость была неожиданной, а возможно и по той причине, что что-то происходило и он не знал, что именно, и как это выяснить. Он даже не мог понять какие варианты происходящего у него были – возможно Тодороки был в опасности или Старатель что-то сделал с ним.

Или же Шото просто решил уйти.

Изуку сбросил с себя одеяло и уселся на своей постели. Метания с одного варианта на другой, ворочания и одержимость происходящим ни к чему хорошему не приводили. Он проверил время – около двух часов ночи. Шансы на то, что кто-то из его одноклассников бодрствует ничтожно малы. Тодороки очень редко запирает свою дверь… Как только Изуку пришла эта мысль, он незамедлительно упрекнул себя за неё. Даже если его сейчас нет в общежитии, заходить в его комнату было неправильным решением. Кроме того, даже если бы Шото внезапно уехал, он, вероятно, забрал бы с собой все важные и необходимые вещи, верно? Что вообще Изуку мог ожидать там найти? Там ничего не должно было быть. Но ведь это именно та самая проблема, которую он мог решить, дабы не продолжать терзать себя мыслями и сомнениями. Плохая, очень плохая идея. Он пытался убедить себя в этом, когда встал с постели и проскользнул в коридор, когда украдкой оглянулся по сторонам и направился к двери Тодороки. Он сказал себе, что это плохая идея. Но это было то немногое, что он мог сделать, вместо того, чтобы лежать без сна, продолжая мучить себя размышлениями и переживаниями. В этом уж точно не было никакого смысла. Изуку замешкался перед дверью друга, грызя ноготь большого пальца. Тодороки никогда не ушёл бы просто так, даже не попрощавшись. Он не вернулся вместе с Ураракой и Иидой и теперь друзья вели себя очень странно, обманывая его. Возможно Тодороки сказал им что-то, о чём они вынуждены молчать или были какие-то проблемы в его семье, и это должно оставаться секретом. Возможно то, что его отца отправили в другую страну было просто предлогом, чтобы сохранить семейную тайну. Сомнение закралось прежде, чем Изуку успел коснуться дверной ручки. Может быть Изуку и не стоит совать нос в чужие дела. Если бы его действительно это касалось, ему бы рассказали о том, что происходит, ведь если бы Тодороки хотел, он бы обязательно бы всё прояснил перед своим отъездом. Но именно вмешиваться туда, куда не следовало и значит быть героем, верно? Речь шла о том, чтобы разделить чужие проблемы и попытаться разобраться в них и помочь. Хорошим героем всегда был тот, кто вмешивался. Тот, кто чувствовал, что может оказать помощь не только, когда его об этом попросят. Но может это Изуку был слишком любопытен. Ведь он собирался вторгнуться в частную жизнь своего друга, желая найти что-то, о чём Тодороки не хотел бы говорить, а это не особо героический поступок, не так ли? Если бы Тодороки ответил бы на телефонный звонок или ответил бы на его сообщения, Мидория не был бы сейчас в замешательстве. Он снова достал свой телефон, просматривая последние сообщения. Ничего не изменилось. Последнее сообщение от друга, в котором он написал, что у них последнее задание, которое не должно отнять много времени. И затем три сообщения подряд от Изуку, с вопросами "где ты??". Мидория написал ещё одно сообщение и удалил его прежде, чем отправил. Если бы Шото хотел поговорить, то написал бы ему, верно? Определённо была какая-то причина, из-за которой он не отвечает. И возможно это не касается Мидории. Хотя ему будет очень трудно смириться с этим. — Глупо, — пробормотал он себе под нос, открывая дверь. Комната Тодороки выглядела… Также. Точно также как и раньше. Ничего не было передвинуто, взято или изменено. Всё было в точности так, как оставил Шото – Изуку заходил сюда прошлым утром, прежде чем они отправились на занятия. Даже почти пустой стакан с водой всё ещё стоял на столе, а блокнот по-прежнему был слегка сдвинут к краю. Это лишь подтвердило его догадку о том, что Тодороки вообще не возвращался в общежитие прошлой ночью. Изуку осторожно зашёл, тихо прикрыв за собой дверь. У Тодороки была очень опрятная и полупустая комната. Однако за то время, что они жили в общежитии, он успел заполнить её некоторыми вещами: парочка книг, мягкая игрушка, которую ему подарила Урарака, шарф от Яойрозу и альбом для рисования, который Изуку подарил ему на день рождения. И всё это было по-прежнему здесь. Даже если бы ему пришлось внезапно уехать, наверняка нашлись бы вещи, которые он взял бы с собой. Тодороки был очень практичным человеком, но Изуку знал, как он дорожил подарками. Мидория перевёл дыхание, всё ещё неловко топчась у двери, будто бы ожидая раздражённого упрёка со стороны друга…

«Ты можешь зайти, Мидория»

Какие ещё остались варианты? Изуку вздохнул, садясь на пол и прислоняясь спиной к двери, всё еще не готовый пройти в комнату дальше, и начал прокручивать в уме несколько возможных сценариев.

Итак, первая теория

Иида и Урарака вели себя очень странно, как будто они знали что-то, о чём не могли сказать. Возможно у них троих произошла стычка с особо опасным злодеем, который угрожал Тодороки. Юэй, Комиссия или же сам Старатель, решили спрятать его до тех пор, пока злодей не будет пойман. Он наверняка возненавидел бы это, но, вероятно, не стал бы противиться. Ииде и Урараке запрещено рассказывать о случившемся, а Шото не по этой причине не может ответить на звонок. Достаточно правдоподобно. Тодороки был сыном героя Номер Один – для злодеев этого было бы достаточно, чтобы выбрать его в качестве цели. И эта теория объясняет, почему он не вернулся в общежитие, им нельзя было так рисковать. Изуку не знал, что ему делать при таком раскладе. Лучшим вариантом для него было бы оставить Тодороки в покое, но он не знал наверняка, верна ли его теория или нет. Это только всё усложняло.

Вторая теория

Она явно хуже. Аизава говорил, что за перевод Шото ответственнен его отец. Изуку знал, что у Тодороки немного улучшились отношения с ним, хотя едва ли. По крайней мере они могли спокойно общаться. Возможно Старатель воспринял чуть смягчившегося сына как приглашение начать снова контролировать его жизнь, или у него лопнуло терпение в ожидании прощения Тодороки, и он забрал его из школы, отвезя куда-то, дабы изолировать и снова возобновить тренировки. Не слишком правдоподобно. Хотя Изуку, конечно же, не стал бы забывать о прошлом Старателя, и в таком случае, Тодорки вряд ли смог бы что-то сделать. Старатель всё ещё был его законным опекуном – у парня не было выбора. Он мог забрать телефон сына и сказать Ииде и Урараке, чтобы те молчали. Ну или же им нельзя было говорить об этом Мидории, потому что тот наверняка бы вмешался. Что он, конечно же, и сделал бы, если бы всё произошло по такому сценарию. Тодороки может понадобиться помощь и Изуку ненавидел саму мысль о том, что его друг мог снова оказаться под контролем отца.

Третья теория

Тодороки был ранен. Серьёзно ранен. Возможно что-то произошло во время стажировки и Шото получил травму или рану, достаточно опасную для его жизни, чтобы его забрали из академии. Хотя Изуку не понимал, почему друзья скрывали бы эту новость. Возможно это была бы просьба Старателя, поскольку он не хотел бы выглядеть в глазах общества слабым или чтобы злодеи узнали о том, что его сын был тяжело ранен и находится на лечении.

Четвёртая теория является продолжением третьей, которую Изуку ненавидел просто за то, что она вообще пришла ему в голову как возможность

Тодороки погиб и друзья скрывают это.

Мидория не хотел думать о таком исходе.

Пятая теория

Именно то, что и сказал учитель – ничего странного не произошло. Люди иногда уходят, ты не всегда понимаешь причины.

И Тодороки просто ушёл.

Такие вещи случаются. Ведь Шото был довольно замкнутым, не особенно заинтересованным в том, чтобы заводить друзей с самого начала – возможно он думал, что попрощаться с другими и забрать подарки не так уж и важно. Бритва Оккама(*): Изуку слишком много додумывал и на самом деле ничего такого не происходило. Но это было именно то, о чём не хотелось думать. Безусловно это было самое логичное и простое объяснение происходящему, однако теория не имела смысла. Мидория достаточно хорошо знал Тодороки. Или по крайней мере… он думал, что знал. Изуку покачал головой. Нет, он знает его. Он знает Тодороки как никого другого. Он не позволит загнать себя в ловушку и подвергнуть сомнению их дружбу. Старые, ползучие и липкие сомнения, неуверенность, непрекращающийся страх, что его друзья на самом деле не заботились и не любили его, что они не хотели, чтобы он был рядом и едва терпели его, а он был слишком глупым, наивным и отчаявшимся, чтобы разглядеть их истинное отношение к нему… Всё это было пережитком начальной и средней школы. И это не могло быть правдой. Не здесь, не с Тодороки. Изуку просто не мог поверить, зная Шото, что он когда-нибудь вот так уйдёт по своей воле, даже не попрощавшись. Он бы боролся, чтобы остаться в Юэй, боролся бы, чтобы попрощаться, боролся бы, чтобы ответить на звонки и сообщения. Но что, если Изуку ошибся и пятая теория является истинной? Так или иначе, предпринимал бы он что-то или нет – это не дало бы никакого результата. Худшим исходом было бы то, что он тратил бы свои силы, время и переживания на кого-то, кому было бы плевать на него, и Изуку в действительности бы к этому привык. Вероятность этой теории была низка. Но достаточно высока, сравнивая со всеми остальными. С тяжёлым вздохом, Мидория склонил голову по направлению к двери. Итак, что же ему всё это дало? Изуку нужна была опора, с чего можно было бы начать и за что зацепиться.

Старатель.

Он не мог просто пойти и попытаться поговорить с ним. Это не только не помогло бы разрешить всё, но и возможно только усугубило бы ситуацию. Разговоры со взрослыми часто приводили к такому эффекту, особенно когда дело касалось Старателя. Мидория не мог полагаться на мысль, что он на самом деле заботится о сыне и не мог поверить в то, что он воспринимает его интересы всерьёз, потому что его никогда не заботили чувства Шото. Старатель не особенно любил Изуку, маловероятно что он дал бы друзьям возможность связаться – более того, он, вероятнее всего, счёл бы избавление сына от такого друга удачным стечением обстоятельств. Однако, независимо от того, что произошло, у Старателя есть информация, которой нет у Мидории. Возможно в его агентстве работники отслеживают выполнение задний Шото, чтобы узнать о местоположении сына героя и в случае чего доложить ему. Следует начать с этого. Тодороки должен был где-то быть и если уж он не отвечает на звонки, Изуку намеревался его найти. По крайней мере ему было с чего начинать. Сам того не заметив, он уснул на холодном полу пустующей комнаты своего друга.

***

— И ты привела его сюда? — недоверчиво спросил он. Их нынешнее убежище было временным. Было довольно рискованно оставаться в нём – слишком близко к центру города, к тому месту, где был пожар. Однако у них не было другого выбора. Какое-то время, то здание было их убежищем – достаточно долго, чтобы каждый их них потерял несколько своих и без того скудных пожитков во время того происшествия. Пожар, отсутствие чёткого плана действий, новое убежище… всё это немного выводило всех из равновесия. Она чувствовала малейшие изменения в их небольшой импровизированной группе – эта неудача дорого им обойдётся. Но всё это было вторично в сравнении с тем, кем они были на самом деле. По крайней мере для неё. Безусловно, у них была цель и они должны были быть осторожны. Но не за счёт раненного ребёнка. Оставлять подобного рода вещи Юэй и Комиссии – их группа выше этого, всяко лучше, чем власть, подвергающая детей опасности. Кайя оглянулась на ребёнка, бледного, как смерть. Она бы ни за что не простила бы себя, если бы оставила его там. — Что я должна была сделать? — Ты ведь знаешь кто он, верно? И кто его отец? — Насколько я знаю, им известно лишь то, что он был в здании, когда оно рушилось. Они наверняка уже списали его со счетов и признали мёртвым, — девушка нахмурилась, скрестив руки на груди, — скорее всего уже заметают следы. — А если нет? Вдруг они всё ещё ищут его? — он вздохнул, приглаживая волосы, — это слишком опасно. Возможно он станет причиной нашей поимки. — Если они всё ещё ищут его, мы совсем скоро узнаем об этом и в таком случае сможем что-нибудь предпринять, — возразила она, — возможно не следовало забирать его оттуда, но что мне надо было делать тогда? Что бы ты хотел, чтобы я сделала? Он всего лишь ребёнок, и он едва ли не погиб. Ты хотел бы чтобы я доверила бы им заботу о нём? Он бросил на неё свирепый взгляд, однако в нём не было какой-либо убеждённости в своей правоте. И хотя он был напуган и напряжён, но был согласен и она знала об этом. В его словах также был смысл. Было бы это также рискованно, если бы ребёнок был бы любым другим студентом Юэй - не сыном Старателя? За полтора года этого задания, им ни разу не доводилось сталкиваться с такими серьёзными проблемами. Пожар, а теперь ещё и это… Всё это только усложняло и так напряжённую обстановку. Они знали на что идут. И теперь они столкнулись с такими трудностями, которые просто невозможно игнорировать. Она снова взглянула на ребёнка. — Слушай, давай… найдём новое убежище. Возьмём его с собой и посмотрим как… как мы сможем вылечить его раны. — Ох, и это всё? — огрызнулся он в ответ, на что девушка лишь нахмурилась. — Я не говорю, что это будет просто, но это именно то, что мы должны сделать. Наступила напряжённая тишина. — Сможешь ли ты поддерживать его в подобном состоянии так долго? — вздохнул он. — Всё должно быть в порядке, пока я буду рядом с ним. Он ещё не скоро должен проснуться и начать двигаться, поэтому не будет требовать много внимания. Я просто… не буду спать более четырёх часов. Полагаю, всё будет в порядке. — Что значит, что я тоже не буду спать более четырёх часов, — пробормотал он, проведя рукой по лицу. — Прости, — тихо извинилась девушка, не сводя взгляда с ребёнка. Боже, он слишком молод для таких ранений. Не только тяжёлые травмы от обрушенного здания, но и целое множество заживающих синяков и царапин. Все эти шрамы от ожогов, особенно зная, кто его отец… — Нет, не нужно извиняться, — ответил он, — ты права. Ты правильно поступила. Мы не могли оставить его. Кайя кивнула. Что бы не случилось сейчас, в любом случае произошло бы. Им нужно было понять, как двигаться дальше. Кому-то из них придётся найти новое убежище, гораздо дальше от города, где они могли бы спрятаться на какое-то время. Они обязательно справятся со всеми неудачами. Всё будет в порядке, потому что так и должно быть.