Best Kept Secrets

Изуку вздрогнул и проснулся. На долю секунды он растерялся, не зная где находится, пока всё не вспомнил. Всё ещё не проснувшись окончательно, он взглянул на будильник, стоящий возле кровати Тодороки. Оставалось ещё около получаса до его обычного пробуждения, поэтому парень с облегчением выдохнул. Ему стало немного неловко от мысли, что он в любом случае не проспал бы начало занятий, потому что будильник его друга всё ещё работал. По какой-то причине его задела картина, возникшая в голове, звонящего будильника в комнате, который никто не смог бы выключить. А ведь он действительно должен был думать о нём, как о пропавшем без вести, поскольку все остальные возможные варианты были слишком странными. Ему пришла в голову мысль поменять настройки будильника, выключить его или отключить вовсе, но это было даже хуже, чем просто позволить ему разрываться в пустой комнате. Что ж, в таком случае ему придётся остаться, пока он не сработает. Мидория взглянул на стол Тодороки. Нельзя. Шото очень ценил своё уединение. Ему действительно не стоит лазать в его вещах просто потому, что он был здесь и у него было какое-то свободное время до начала занятий. Затем ещё раз… Что, если недостающая часть головоломки была где-то здесь – в этой комнате? — Прости меня, Тодороки, — едва слышно пробормотал он, — я бы не стал этого делать, если бы не чувствовал, что должен, клянусь. Для начала Мидория снова достал свой телефон, поняв, что тот почти разрядился. Он снова открыл диалог с Шото, однако ничего не нашёл там нового. Он уже отправил ему три сообщения. Вздохнув, Изуку написал ещё одно.

«Пожалуйста, скажи мне, что с тобой всё хорошо.»

Несколько мгновений он просто стоял и неотрывно глядел в экран, будто бы ожидая какого-то ответа. Ничего. По-прежнему ничего. Возможно ему стоило попробовать навестить семью Тодороки на выходных, или, по крайней мере, связаться с Фуюми или Нацуо. Аизава говорил, что именно Старатель ответственный за уход из школы Шото, однако не исключено, что его брат и сестра могли что-то знать. Пообещав себе, что если до пятницы Изуку больше ничего не узнает, он позвонит Фуюми, либо поедет их навестить. В любом случае это не повредит. Встав с пола, он слегка размял затекшие плечи и подошёл к столу «одноклассника», открывая верхний ящик. Так много бумаг, впихнутых как попало… Мидория выдавил едва заметную улыбку. Комната Тодороки всегда была страшно опрятной – вот как он скрывал беспорядок. Это было похоже на него. — Прошёл всего один день, — сказал он сам себе, уставившись на открытый ящик.

Один день.

Возможно телефон Тодороки просто разряжен, вне зоны доступа сети или находится в беззвучном режиме. Изуку не мог позволить отчаянию взять над ним верх. Переводя дыхание, он виновато закрыл ящик. Он мог бы и подождать. Снова вытащил свой телефон, размышляя над тем, как можно было бы узнать о последних заданиях Старателя. Возможно эта информация подкинула бы пару мыслей по поводу местонахождения своего друга. Даже будучи на стажировке он понимал, что задания держатся в секрете только в том случае, если существует какая-то угроза для общественности. Весьма веская причина, по которой люди не могли о нём знать. Телефон юноши вот-вот должен был сесть и тот лишь вздохнул, взглянув на почти сдохнувшую батарею. Уставившись в потолок, измученный и обеспокоенный, он начал просто ждать, когда будильник Тодороки наконец сработает. Ему даже удалось снова задремать на несколько минут прежде, чем резкий звон разбудил его, и ему пришлось прокрасться обратно в свою комнату, чтобы подготовиться к занятиям в академии.

***

В то утро во время занятия Иида и Урарака всё ещё казались отстранёнными, поэтому Изуку молча протиснулся к своему столу, не совсем готовый с кем-либо общаться и разговаривать. Аизава вошёл в класс и прежде, чем он успел что-то сказать, Яойрозу задала вопрос. — Есть какие-нибудь новости о Тодороки? Тот лишь поджал губы, будто бы ожидая услышать подобное, но надеясь, что никто больше не станет поднимать эту тему. — Нет, — резко ответил он, — и я сомневаюсь, что они будут. Как я уже и сказал вчера, он ушёл из Юэй. Он больше не студент и поэтому маловероятно, что мы будем проинформированы о каких-то изменениях, связанных с ним. — Так значит это правда? — голос Киришимы звучал гораздо ниже и немного обиженно. — Боюсь, что да. Но опять же, как я говорил вчера, такие вещи часто случаются. Мы должны двигаться дальше. — Это просто очень неожиданно, — пробормотала Момо. — Полагаю, люди могут передумать, да? — предположил Оджиро, — или что-то в таком духе. — Значит Тодороки… — снова заговорил Киришима, почёсывая затылок, — я просто даже и не думал, что это будет именно он. — С его подачки это и вправду очень неожиданно, — мрачно согласился Токоями. Аизава лишь вздохнул. — Я понимаю, насколько это шокирующе для всех вас. Тодороки - первый ваш одноклассник, кто покинул класс. Однако вряд ли он будет последним. А теперь, поскольку я больше не желаю разговаривать об этом… В конце концов Изуку не был единственным, кто чувствовал, что это странно. Все думали также и ему стало немного легче от этого. Занятие продолжилось и никто более не стал поднимать эту тему. Парта Тодороки по-прежнему пустовала, а Мидория всё также продолжал приглядывать за Иидой и Ураракой, которые оба всё ещё выглядели потрясёнными, измученными и совершенно замкнутыми. Изуку снова почувствовал себя немного потерянным.

***

Остаток дня казался для Изуку совершенно нереальным, будто он едва ли был связан с этим миром и с тем, что происходило вокруг. Не раз ему перепадало от учителей за то, что тот находился в прострации. Ему пришлось оставить свой телефон заряжаться в комнате, поэтому он не мог навязчиво проверять его каждую свободную минуту, что сильно действовало на нервы. Казалось, что он услышал звук пришедшего уведомления и Мидория рефлекторно тянулся за телефоном, мысленно ругая и одёргивая себя. И была ещё всё такая же пустующая парта Тодороки, которую парень отчаянно пытался игнорировать. Но она была на каждом занятии, постоянно. После утренних расспросов все остальные казались более менее спокойными, хоть и менее оживлёнными, чем обычно. Как будто приняли всё то, что сказал Аизава и пытались двигаться дальше. В конце концов он был прав – такие вещи случаются. Поэтому Изуку также пытался притворяться, что он тоже двигается вперёд вместе со всеми, хотя на самом деле даже не представлял, как это сделать. Всё, через что он прошёл за одну ночь, что удалось ему узнать, как справляться дальше и как продолжать улыбаться – ему было чуждо это притворство. Ещё никогда раньше ему не приходилось справляться с потерей своего друга. У него в принципе не было такого друга как Тодороки. За обеденным столом все были довольно тихими, погружёнными в собственные мысли. Изуку, может, и попытался бы заговорить, если бы кто-то ещё был готов к этому, но весь класс подавленно ковырялся в еде, лишь обмениваясь редкими взглядами и комментариями. Он всё ещё пытался понять, что происходит с друзьями, но ни один из них не смотрел ему в глаза дольше секунды. И место Тодороки за обеденным столом всё также оставалось пустым.

***

Изуку чуть не споткнулся, когда вернулся к себе в комнату, бросившись проверять свой телефон.

Ничего.

В самом деле ничего? Он сразу же попытался снова позвонить Тодороки. Автоответчик. С тяжёлым вздохом, Мидория отбросил свой телефон на кровать. Даже если бы Шото был занят вчера, путешествовал бы или же просто находился вне зоны доступа сети, он в любом случае увидел бы все пропущенные звонки и сообщения, когда наконец проверил бы мобильник. Неужели Старатель действительно забрал его сотовый? Вполне возможно. Во всяком случае скорее всего он так бы и поступил. Что бы ни случилось – это произошло слишком внезапно, чтобы Тодороки не успел связаться с кем-либо из них до своего отъезда. Так что, по всей видимости, попытка дозвониться до него или написать ничем не поможет. Ожидание у телефона было только пустой тратой времени и внимания, хотя безусловно, он будет продолжать звонить, на всякий случай. Но нужно было сделать что-то ещё. А это значило, что пора начать действовать.

***

Остаток недели был ничуть не лучше. На Изуку постоянно огрызались все учителя за то, что тот не уделял всё своё внимание занятиям. Он редко делал какие-либо заметки, держа всё время свой телефон на коленях, где мог бы сразу увидеть уведомление, если бы оно появилось. За всё это время он поймал на себе больше, чем несколько задумчивых взглядов Каччана, а друзья по-прежнему избегали его. Взгляд Мидории по-прежнему был прикован к столу Тодороки. До сих пор. Он никогда не проводил так много манипуляций для того, чтобы просто узнать точное расписание и задания, порученные Старателю. Благодаря тому, что Изуку был студентом-героем и из-за того кем он всегда был в принципе, он был в курсе всего происходящего в мире героев. Однако даже до того, как он вообще узнал про Старателя, он относился к нему весьма холодно, обращая внимание только тогда, когда новости были действительно важными. Теперь же он постоянно проверял веб сайт его агентства, следил за незначительными новостями о нём, проверял важные задания и даже просматривал блоги последних сплетен и наблюдений за ним. Также Изуку отслеживал любые упоминания о Старателе в новостях, включая уведомления любого новостного сайта, на который он подписывался. «Старатель ловит грабителя банка в центре Токио», Старатель в утренних новостях обсуждает рейтинг героев, Старатель предлагает стажировки в ближайшие месяцы, статья «Как он стал героем», находящаяся в центре внимания, Старатель и Ястреб работали вместе в недавнем наркопреступлении. Самая последняя новость в конце этой недели была посвящена тому, что он посещал какую-то конференцию героев в Италии. Что означало несколько вещей – Тодороки возможно находится в Италии, это объясняло, почему его телефон вне зоны доступа сети, и чтобы не случилось, у Старателя всё ещё есть время для посещения подобных конференций в целях пиара, чтобы идти в ногу с остальными героями без снижения своей активности. И также это означало, что Старатель покинул страну. Из чего можно было сделать вывод, что у него не было и малейшего шанса оказаться дома в ближайшее время.

***

Изуку готов был уже выскочить из класса, как только закончился урок в последний день недели, его сердце колотилось как бешеное в предвкушении поездки в дом Тодороки. Не было никакой гарантии в том, что он узнает что-то новое, однако это был лучший шанс хотя бы попытаться, поскольку ежедневные звонки другу по-прежнему не приносили плодов. Однако ему не хотелось делать всё в одиночку. Он мог бы, если бы это было необходимо, но даже так, на прошлой неделе, когда все остальные пытались свыкнуться с уходом одноклассника, Мидория не мог. Это истощало, он чувствовал себя оторванным от остальных, особенно когда его друзья вели себя так… отстранённо. Однако несмотря на это, Изуку доверял Ииде и Урараке, он должен был. Даже если они что-то и скрывали от него, очевидно, но он должен был верить, что у них были добрые намерения. Он не сомневался в том, они хорошие люди. Сглотнув, Мидория постучал в дверь подруги. Девушке потребовалось несколько мгновений, чтобы открыть её. Глаза Урараки расширились в удивлении, а лицо побледнело. Она смотрела на него так, будто бы увидела мертвеца. Сглотнув и разорвав с ним зрительный контакт, девушка смотрела куда угодно, только не на него. По крайней мере, они с Иидой действительно плохо скрывали тот факт, что им что-то известно. — Привет, Урарака, — поздоровался он, заставляя свой голос звучать бодро. — Здравствуй, Деку, — ответила она, дёрнув себя за кончик волос, — Эм, что, э-э… что ты хотел? — Я… ну, я хотел узнать… — Изуку перевёл дыхание, — я подумал, что съезжу к семье Тодороки, посмотрю, смогу ли я узнать что-нибудь у Фуюми… Лицо девушки исказилось и стало выглядеть более удручённым, чем до этого. Мидория запнулся, пока говорил, застигнутый врасплох реакцией Урараки. Он не мог понять, почему она выглядела такой опустошённой. — Ну, я… я просто, я имею в виду… — он прочистил горло, — ты бы не хотела поехать к ним со мной? Несколько мгновений она не отвечала, глядя на него широко раскрытыми, встревоженными глазами. В них он смог различить что-то похожее на боль и сожаление. Она опустила взгляд. — Я, эм. Я не могу, у меня уже… есть планы, — тихо ответила ему девушка. — Ох, вот оно как, — Изуку потёр затылок, — я… послушай, я не бы не стал просить тебя, если бы это не было бы важно, верно? Урарака обхватила себя руками, будто бы пытаясь уменьшиться в размерах. — Я понимаю, но я правда не могу. Изуку настороженно и разочарованно кивнул. Он отвернулся от неё, но перед тем как уйти, замешкался. — Урарака, — тише начал он, — ты ведь понимаешь, что можешь поговорить со мной о чём угодно, правда? Она напряглась, съёжившись ещё больше. — Не обо всём. Мидория нахмурился, изучая её лицо. Казалось, что она… безусловно она что-то скрывала, но также ей было гораздо больнее, чем она ему показывала. Он не понимал, почему она пыталась скрыть этот факт от него – если он конечно не давал ей повода думать, что она не может доверять Изуку. — Я просто… я всегда готов помочь тебе, — продолжил юноша, — если тебе что-то понадобится. Урарака издала тихий, прерывистый звук и судорожно выдохнула, глядя в пол. Встревоженный, он сделал шаг ближе, немного наклонившись, чтобы заглянуть ей в лицо. Слёзы капали с её ресниц, когда она, казалось, пыталась унять дрожь в губах. — Я… прости, я не хотел… — но не хотел чего? Мидория понятия не имел, почему она так отреагировала на его слова. Честно говоря, он был в растерянности – у него не были ни малейшего представления о том, почему она плачет. Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Послушай, ничего… ничего страшного. Я в порядке, правда, я клянусь… — Урарака… — Это, эм, ты ничем не можешь помочь. Спасибо, Деку, правда спасибо, но я буду в порядке, — её голос всё ещё дрожал, но стал немного яснее. Изуку беспомощно пытался придумать, что бы ещё такое сказать. В любом случае должен был быть какой-то способ помочь. Она его подруга, и он не хотел сидеть сложа руки, пока она, очевидно, скрывала свою боль и подавляла чувства. Будучи в некотором роде экспертом по слезам, Изуку знал, что ты не будешь плакать так, с капающими слезами, словно стекающая вода из-под крана, если только ты не пытался сдержать горечь в себе какое-то время. — Что ж, я… — попытался он снова, замолчав на короткое мгновение и вздохнув, — дай мне знать, могу ли я что-нибудь сделать? Даже если просто посидеть с тобой в тишине. — Конечно, — ответила Урарака без особой уверенности. Отступив немного назад, она закрыла дверь прежде, чем Изуку успел сказать что-нибудь ещё. Его рука на мгновение зависла в воздухе перед дверью. Возможно позже он вернётся – проверит как она, и спросит, может ли он что-нибудь сделать для неё. Он подумывал о том, чтобы сходить к Ииде, но после случившегося, замешкался.

Казалось, что Изуку был сам по себе.

***

Сделав глубокий вдох, парень постучал во входную дверь. Он не знал расписания Нацуо, однако Фуюми должна была быть дома. В здании было темно и тихо, будто бы там никто и не жил вовсе. Изуку подождал целую минуту, прежде чем снова постучать. Он не очень хорошо знал семью Тодороки, хотя даже из того, что Шото рассказывал ему, тот и сам не особо её знал. Мидория не был уверен, какие взаимоотношения между братьями и сестрой были сейчас – он знал только то, что их мнения касаемо недавних попыток Старателя сблизиться с семьёй сильно различались. Ответа по-прежнему не последовало. Становилось ясно, что дома никого нет. Изуку на мгновение искренне подумал о том, чтобы вломиться внутрь, но именно это дало ему понять, что лучше уйти, прежде чем он сделает какую-нибудь глупость. — Мидория? Когда Изуку обернулся, он увидел две приближающиеся к дому фигуры, неспеша идущих Фуюми и Нацуо, с одинаковым выражением замешательства и удивления на своих лицах. — Ох! Привет, эм, простите… простите за внезапное появление, — поздоровался юноша, запинаясь под пристальным вниманием. Они продолжали смотреть на него, из-за чего он издал нервный смешок, потирая затылок, — Я полагаю, я просто… мне было трудно связаться с Шото? Я хотел, эм… проверить. Он уехал так внезапно, поэтому… Он замолчал. Вынужденная яркость в его тоне угасла и было трудно продолжать в том же духе… Фуюми вежливо улыбнулась. — Почему бы тебе не зайти внутрь? Я приготовлю чай. — Это… было бы неплохо, спасибо, — совершенно искренне поблагодарил девушку Изуку. Он последовал за ними, чувствуя себя очень неловко из-за того, что был с семьёй Тодороки без Шото. Мидория задавался вопросом, что бы сделал сам Тодороки, если бы они поменялись ролями. Если бы он вдруг появился у мамы Изуку, задавая вопросы в попытках выяснить, что произошло и почему его друг так внезапно исчез. Почему-то Изуку не думал, что он бы это сделал. Ему действительно было трудно представить, чтобы кто-то прилагал такие усилия, чтобы найти его. Однако образ Шото, чопорно сидящего за кухонным столом, в то время как мама Изуку пыталась бы завести светскую беседу с ним, был забавным. Фуюми провела их на кухню и начала заваривать чай. Тишина была неуютной, она гудела в воздухе словно статическое электричество. Мидория сел рядом с Нацуо, пытаясь удержаться от неловкости. К тому времени, как Фуюми поставила перед ним чай, Изуку был готов загореться от стыда. — Мне очень жаль, что я так появился, — повторил он, быстро выговаривая слова, — просто… ну, это не было похоже на Тодороки – уйти, ничего не сказав, и теперь он не отвечает на звонки и сообщения. Я много звонил и писал, и… я думаю… я просто сильно беспокоюсь. Я подумал… я не знаю, я… мне жаль, я не хотел вас беспокоить. Фуюми тепло улыбнулась, хотя улыбка казалась слегка отстраненной. — Нет никаких проблем, мы рады видеть тебя. Мне жаль, что ты проделал весь этот путь, но боюсь, мы не сможем тебе сильно помочь. — Тогда… что…. — Изуку запнулся, не зная, что именно спросить. Ему следовало продумать вопросы заранее. — Шото здесь нет, — продолжил Нацуо. — Нам сказали в классе, что он уехал из страны. Фуюми кивнула. — То же самое нам сказал и отец. Шото нет в стране. — По-видимому была какая-то высоко-конкурентная программа? Может, какое-нибудь неожиданное открытие, — Нацуо пожал плечами, нервно барабаня по столу, — героические секретные и необычные штучки, я думаю. Старатель назвал это прекрасной возможностью научить его чему-то новому. — Так значит… вы тоже не общались с Шото, — медленно произнес Изуку. Фуюми и Нацуо обменялись взглядами. Не такими, какими обычно обменивались Урарака с Иидой – загадочными и полными боли, скорее с разделяемым дискомфортом и чувством вины. — Честно? Мы даже не пытались связаться с ним, — ответил Нацуо. Изуку моргнул. — Не пытались? — В этом не было ничего… необычного? — осторожно уточнила Фуюми, — отец послал Шото принять участие в… каких-то программах выходного дня, буткемпы и тому подобное… Ну, этого давно не случалось, но раньше было вполне естественным событием. Мидории не понравилось, как это прозвучало. — Шото хотел поехать? Фуюми нахмурилась. — Я не знаю. Он никогда не говорил об этом. Да. Было много вещей, о которых Тодороки никогда не упоминал. Изуку часто полагался только на собственные впечатления и предположения. Он пытался удержать себя от впутывания не в свои дела, но не смог сдержаться, чтобы не задать вопрос… — У него когда-нибудь был выбор? — Вероятно нет, — прямо и без колебаний ответил Нацуо. — Ох, — не то, чтобы Изуку ожидал другого ответа, но думать об этом и слышать своими ушами – немного разные вещи. Сердце в его груди начало сжиматься от дурного предчувствия. — Он вернётся, — быстро заверила его Фуюми, — эти тренировочные программы… они никогда не длились дольше пары месяцев. Изуку прикусил внутреннюю сторону своей щеки и кивнул. На самом деле это не очень-то его успокоило.

***

Вернувшись в общежитие, парень ощущал себя безнадёжным. Лучшим, что он мог сделать, это попытаться выяснить где именно находится эта особенная учебная программа Старателя, является ли она безопасной и нуждался ли Тодороки в его помощи. Он не сомневался в том, что возможно все его попытки разузнать что-либо тщетны, но Изуку готов был рисковать и дальше. Тодорки стоил этого. До тех пор пока Мидория не убедится, что с ним всё в порядке, он не может опустить руки. У него не было точной информации касаемо взаимоотношений Шото с отцом, однако он знал точно, что сейчас с ним происходит что-то нехорошее, а ещё хуже было пока друг был маленьким. Тодороки никогда не рассказывал подробности своего детства, но Изуку знал, насколько сильно Старатель повлиял на его друга в негативном ключе. Он определённо не мог доверять его отцу. Этой ночью, вернувшись в общежитие, Мидория снова пробрался в комнату Шото, для того, чтобы отключить будильник, и едва ли сдерживая себя снова не полезть рыться в его вещах. Всё было абсолютно также. На самом деле он считал, что возможно Старатель пришлёт кого-то, чтобы тот собрал вещи «одноклассника», но видимо решил, что оно того не стоило. Изуку было интересно, что Тодороки мог бы чувствовать по этому поводу, было ли что-то, по чему он скучал бы и что хотел бы иметь при себе. Юноша перевёл дыхание.

Одна из задач героя – лезть туда, куда тебе не положено.

Может в куче бумаг на столе Шото была какая-то информация об этой программе: брошюра, бланк, что-нибудь ещё… Может Старатель по началу пытался попросить его поехать, но Тодороки отказывался, и по этой причине он никогда не упоминал эту программу – ведь он не думал, что поедет. И тогда Старатель решил не давать ему права выбора. Наверное Изуку слишком много думает – он мог придумать целое множество самых разных сценариев и все будут казаться ему правдоподобными. Вздохнув, Мидория открыл ящик стола. Так много бумаг… это было похоже на него. Засунутые разрозненные тесты, заметки и задания, не разложенные по папкам. Недавняя викторина с урока Цементоса, старое эссе от Сущего Мика, заметки и каракули с урока, а также небольшие обрывки бумаги с напоминаниями... Никаких брошюр с особенной программой для подготовки иностранных героев. Ни лагерных листовок, ни писем от отца. Ничего из того, что могло бы пролить свет на местонахождение Шото и почему ему так внезапно пришлось уехать. Однако ему всё же удалось заметить несколько сложенных страниц из его альбома, хранящихся в ящике стола, и он потянулся к ним прежде, чем подумал. Ему нужно было найти подсказки, которые помогли бы понять, что происходит. Изуку снова достал свой телефон, открывая диалог с Тодороки. Ему хотелось отправить ещё одно сообщение. Хотя бы попытаться. Но он не стал этого делать.

***

Кайя была немного истощена из-за использования своей причуды на протяжении нескольких дней. Её причуда не была особо энергозатратной, как правило. Она могла держать любые вещи в состоянии стазиса, и в зависимости от внешних факторов, заставлять работать причуду было достаточно сложно – предметы могли бы застывать на какое-то время, но в результате гравитация всегда одерживала бы верх. С живыми существами всё работало немного иначе – если бы они попытались двигаться, у них бы без проблем получилось бы это сделать. Держать Шото Тодороки в стазисе было достаточно просто, поскольку он уже был без сознания. Ей даже не приходилось особенно обращать внимание на причуду, однако ограниченное количество сна выматывало девушку. Стазис мог исчезать сам себе и ей приходилось следить за этим, чтобы снова активировать причуду. Однако она только оттягивала неизбежное, не давая состоянию ребёнка ухудшиться, но и не вылечивая его раны и травмы. У Теру вроде как был друг с лечащей причудой, но он не мог с ним никак связаться. С сочувственным тоном, мужчина лишь попросил её подождать, когда он доберётся до Токио. Что заставляло Кайю оставаться здесь, спящую по нескольку часов за раз и застрявшую в убежище до дальнейших указаний. По крайней мере им удалось добраться до нового места, хотя поездка до него была просто ужасной. Проехав немного вдоль побережья, они нашли неприметный домик, на окраине небольшого города. В любом случае оно было лучше, чем любое другое, которое было у них до этого в городе. Ещё одним плюсом было то, что ребёнка никто не искал. Когда была возможность, девушка просматривала новости и сайт Старателя, также паренёк больше не числился в студентах Юэй. Ничего от Комиссии и полиции. Они могли со спокойной душой выдохнуть, зная, что никто даже не подозревает злодеев в похищении сына героя Номер Один. Также можно было с уверенностью предположить, что через пару недель появится новость о том, что с Шото Тодороки произошёл несчастный случай в результате которого тот скончался.

Такое уже случалось раньше.