Стена

Сказать что Кэйа был в шоке значит не сказать ничего. Кого кого, а вот Полуночного героя он никак не ожидал тут увидеть. В смысле, он ведь знал, что Дилюк терпеть не мог дождливую погоду, и даже не подозревал, что увидит его в городе в разгар ливня. Да и вообще какого черта? С чего вдруг он к нему подошел? Что, теперь Мастера Дилюка выбешивает один лишь его вид? «Взгляд у него злющий, неужто правда и с лавочки погонит?» — ну а что еще оставалось думать? Рагнвиндр выглядел действительно угрожающе: брови сдвинуты к переносице, глаза пылают каким-то странным огнем, да и вся его поза со сложенными у груди руками прямо-таки кричит об осуждении. — Какого черта ты тут сидишь? Зарабатываешь себе воспаление легких, в надежде что оно тебя быстрее угробит? — произнес Дилюк, при этом его интонация, вопреки ожиданиям Альбериха, вовсе не сквозила злобой или холодным пренебрежением, скорее тон был отчитывающий. Такой каким Джинн разговаривает с Кли, когда та взрывает что- то, что не требовалось. От этого открытия Кэйа впал в еще большее замешательство. «Надо как можно скорее ретироваться», — подумалось Кэйе, ещё секунда и вот капитан кавалерии стоит на ногах, изображая на лице подобие веселой улыбки. — И вам доброго дня мастер Дилюк! Я тут всего-лишь наслаждался прекрасной осенней погодой, и уже ухожу выполнять свой долг рыцаря, так что не обессудьте. — Кэйа сделал реверанс и уже развернулся, дабы покинуть эту странную сцену, как его за плечо вдруг схватила сильная рука и развернула обратно. — Выполнять долг? А я вот вчера слышал, что глава рыцарей подарила тебе добрых три дня отдыха, — высказал хозяин таверны. «И все то ты знаешь! — цикнул про себя Кэйа, — Да и вообще какого черта ты ко мне привязался? Мог бы как обычно проигнорировать меня и топать в свою таверну! Не хочешь отвянуть по хорошему, тогда получай по плохому!» — Кэйа скинул руку собеседника с плеча и состроил самую язвительную ухмылку на которую был способен. -Ах, мастер Дилюк столь точно осведомлен о делах Ордо Фавониус, неужто хочет присоединиться к нам и нести службу? Раз такое дело я могу попросить взять вас младшим рыцарем к нам, будете помогать Ноэль в ордене, — это был опасный ход, но зато наверняка действенный! «Теперь то ты наконец выйдешь из себя и утопаешь разгневанный делать свои дела!» — думалось Кэйе, однако Рагнвиндр вновь обманул его ожидания. На лице Дилюка не отразилось ни капли гнева, наоборот он ухмыльнулся и вновь, сложив руки у груди, ответил: -Хах, если я присоединюсь к вам, то все поручения будут выполняться настолько быстро, что половина рыцарей потеряет свою работу и сопьется в тавернах, так что нет, спасибо. Кэйа в очередной раз от удивления прикусил язык. «Это что, он только что парировал мой ход?» — Альберих начал паниковать, Дилюк буквально не давал произойти их обычному сценарию. Обычно ведь как было: Кэйа кидает остроту, а Дилюк максимум отвечает злобным взглядом, говорит проваливать и игнорирует его. Это было типично для их встречи, никаких более излишеств, так что же происходит сейчас? Дилюк не только не дал Кэйе просто уйти, так ещё и с УХМЫЛКОЙ НА ЛИЦЕ продолжил разговор! Альбериху реально начинало казаться, что Дилюка кто-то подменил: уж больно разговорчивый и эмоциональный он сегодня был. Это пугало рыцаря не на шутку. Он так и замер с полуоткрытым ртом, не зная чего ещё ожидать от экс-братца. Дилюк же тем временем продолжил вести себя не по канонам: — Я сейчас иду в Долю Ангелов, ты промок, так что пошли со мной и обсохни там, все равно к себе ты явно не собираешься, — с этими словами Рагнвиндр развернулся и зашагал по направлению к таверне. Кэйа же был настолько в шоке от всего произошедшего, что не мог сдвинуться с места. «Это сон? Может я уснул на этой чертовой лавке и мне теперь снится всякая чушь?» — думал Альберих, медленно переставляя ногами и следуя за Дилюком. Действительно, в голове Кэйи не могло не быть подобной мысли, ведь как ещё все это можно объяснить? Капитан Кавалерии просто не мог представить себе зачем Дилюку понадобилось справляться об его здоровье, после всего того, что между ними было. А вернее сказать чего не было: они ведь теперь чужаки друг для друга, так какого черта сейчас происходит? — Ну, чего копаешься? — послышалось спереди, — Я не собираюсь больше находиться под этим ливнем, шевелись же быстрее! — теперь в голосе слышались нотки раздражения, поэтому Кэйа все же решил поторопиться, ведь мало ли чего этот странный Дилюк выкинет ещё. До Доли Ангелов они дошли быстро. Что ни говори, а Мондштат довольно маленький город, тут все близко находится. Однако капитану кавалерии эти минут пять ходьбы показались вечностью, ибо их сопровождала неловкая тишина. Кэйа так и не нашелся, что сказать на всю эту ситуацию, а Дилюк наверняка не хотел начинать новый диалог. Вместе они вошли в пустующую таверну. Народу действительно было мало — всего трое людей, и то постоянников, что практически живут тут, да новенький бармен — молодой парнишка иногда помогающий Чарльзу. Кэйа видел его пару раз, и то будучи далеко не трезвым, поэтому не особо мог что-то о нем сказать или подумать. Заметив хозяина паренек суетливо поздоровался, протараторил отчет о своей работе и был таков, видно было, что он немного боится своего начальника. Кэйа сел на стул, а Дилюк встал за бар и начал, по-видимому, проверять что тут успел понаделать протеже Чарльза. Гнетущая тишина, преследовавшая рыцаря и героя с улицы, продолжилась, но ощущаться стала в разы тяжелее. Кэйа все ещё не мог понять отчего Дилюк вообще обратил сегодня на него внимание, но и спрашивать прямо он это не решался, ему не хотелось спугнуть подобный момент. Рагнвиндр пригласил его в свою таверну сам! Чтобы погреться! Это было нечто феноменальное для Альбериха, и ему совсем не хотелось сейчас портить подобный сюжет. Может быть, только лишь может быть, стена разделяющая их начала потихоньку рушиться, и то, о чем ещё недавно размышлял Кэйа, воплотится в реальность? Вдруг это был первый шаг к восстановлению их отношений? Или он снова накручивает себя, и все вовсе не так как кажется? Думая обо всем этом, Кэйа едва не подпрыгнул от неожиданного стука рядом с собой. Встрепенувшись, он увидел перед собой стакан с горячим чаем. Взгляд капитана тут же врезался в хозяина бара, что сейчас старательно протирал стаканы полотенцем, даже не обращая на него никаго внимания. «Может это и не мне вовсе?» — не успел Альберих подумать так, как услышал от хозяина: — Пей уже, смотреть противно на то, как ты трясешься от холода. Ха и правда, когда это он успел так продрогнуть? Из-за своих блуждающих мыслей Кэйа даже не заметил, что он правда очень замерз, и его зубы едва не бьются друг о друга. «Да что это со мной? Замерз от легкой прогулки под дождем, неужели я такой слабак? Ещё и никак не могу отбросить все эти ненужные мысли, это так глупо.» — Вы сегодня столь заботливы, Мастер Дилюк, — проворковал Кэйа, отпивая сладкий чай, — Я вас совсем не узнаю. Чем я обязан таким вниманием с вашей стороны? — Альберих видел, как рука экс-рыцаря дернулась от этого вопроса, однако он все ещё не смотрел на него и не спешил отвечать. «Он не ожидал этого вопроса, это очевидно, и как ответить на него не знает, мнется. А это значит, что все что сейчас творится не было его изначальным планом. Все вышло спонтанно.» Подобное открытие распаляло Кэйю ещё больше. Что это может значить? Неужто сердце Дилюка дрогнуло, когда увидело капитана в столь жалком состоянии? И что это сулило ему? Это хороший знак, или плохой? Да и так ли все на самом деле? Однако следующая фраза владельца винокурни оборвала цепочку размышлений Альбериха на корню. — Джинн просто попросила убедиться, что капитан кавалерии выполняет свое обещание не гробить себя, вот и все. «Так просто? Ха, правда оказалась куда более разочаровывающей, » — Кэйа смеялся про себя над своей наивностью и тупостью. Ну конечно, ответ ведь такой очевидный! И знает он о том, что Кэйа отстранен на несколько дней он тоже от своей старой подруги, это же логично! А он начал с чего-то думать, что это отголоски старой заботы о нем, ну что за простак! — Вот как, — усмехнулся грустно Альберих, посидев еще какое-то время в уже совсем неуютном молчании и допив приятный чай с цветами сисилии, он встал:  — Что же, вы можете успокоить главу ордена и передать ей, что со мной все будет в полном порядке, ближайшие дни я проведу в своем доме, так что пусть не переживает, — с этими словами Кэйа пошел к выходу из таверны. Он уже собирался уйти, но в последний момент развернулся и все же сказал:  — Спасибо за чай, братец, — он подарил ему самую веселую улыбку, которую смог состроить, а затем снова ощутил мерзкие холодные капли дождя. Он чувствовал себя выжатым как лимон, хотя вроде ничего особо сегодня не делал. «Что ж, раздумья тоже способны изнурять не хуже тренировок и заданий, » — Кэйа побрел к себе, он намеревался держать слово и провести все положенные ему дни вынужденного отдыха в своей холодной, пустой комнатушке, наедине с самим собой, и может крепкой бутылкой Полуденной Смерти, что у него наверняка должна была остаться. Лучше уж так, чем вновь наткнуться во время шатания по городу на вынужденную заботу от Рагнвинра. Саморазрушение принесет ему намного меньше отчаяния, в этом Альберих не сомневался. Идя «домой» он продолжал корить себя за свои глупые мысли: «Какой же я идиот, я сам придумал и поверил в собственный бред! С чего бы Дилюку вести со мной подобным образом, если он всегда до этого давал понять, о том кто мы друг для друга на самом деле? Отчитывающе-заботливая интонация, серьезно? Да тебе просто хотелось так думать, тебе просто хотелось, чтобы твои бредовые фантазии о прежнем Дилюке стали явью, тебе просто хотелось, чтобы он снова смотрел на тебя также как раньше! Господи, как же меня тошнит от себя самого.» Кэйа продолжал пожирать себя весь путь до своего жилища, и ему становилось от этого легче. Ему становилось все так очевидно и понятно в такие моменты: будто бы вся пелена из надежд и ожиданий спадала, оставляя место лишь холодной реальности, в которой Дилюку Рагнвинру совсем нет дела до Кэйи и его чертовой жизни, в которой Дилюк так его и не простил. И осознание вины больно резало его сердце, но также и освобождало от терзаний, что же о нем думает Полуночный Герой, ведь ответ всплывал на поверхность, а значит можно было обложить стену между ними новыми слоями из недопонимания и самобичевания в два слоя. Придя наконец домой, Кэйа небрежно открыл дверь и, не разуваясь, завалился на кровать, утопая лицом в подушку. «Пора прекратить уже искать на чужом лице шаги к примирению — их никогда не было и не будет, нужно взять себя в руки и собрать себя заново снова за эти чертовых три дня.» — была последняя мысль Кэйи, засыпающего под уже убаюкивающие звуки дождя.