please use me like a drug

Джейк привычно разливал разный алкоголь по хрупким бокалам и даже не мог подумать, что этот вечер из обычного и скучного превратится в весёлый и странный. А ведь всему виной вихрь в лице темноволосого парня, который неожиданно приземляется на стул у стойки и устраивает свой лоб на ней. Волосы закрывают лицо полностью, и Джейк на несколько секунд застывает, не понимая, что ему следует сделать. Он аккуратно подходит ближе и наклоняется вперёд к неопознанной макушке, будто это как-то поможет. Рука почти касается мягких волос для того чтобы привлечь внимание, но тут незнакомец мычит: — Налей чего нибудь крепкого. Самого крепкого, что у тебя есть в баре,— Приказным тоном выдавливает из себя, и Шим готов поклясться, что где-то он это уже слышал. Этот голос и фраза знакомы до жути, чувство дежавю буквально скручивает живот. И вот, когда голова подошедшего резко поднимается, всё встаёт на свои места. Точно, это же… — Почему не наливаешь?— Утомлённо спрашивает Сонхун и цокает, неуклюже кидая голову на руку, пуская свой рассеянный взгляд прямо на Джейка. Тот вскидывает брови, удивлённый, и не может понять, что к чему, но всё равно аккуратно кивает и достаёт бутылку виски. — Недоверчивый, ты что здесь делаешь? И почему так выглядишь?— Хмуро спрашивает, выплёскивая ядерную жидкость в небольшую рюмку, и когда Сонхун игнорирует его вопросы, резко всё понимает. Конечно. Он, видимо, поговорил с Сону. Джейк сжимает пальцы вокруг рюмки и не горит желанием протягивать её этому парню. Вот не стоит оно того. Напиваться, здоровье тратить, а из-за чего? Из-за отказа? Ерунда, такое все рано или поздно переживают. — Я так понимаю, с Сону ты поговорил,— Тихонько начинает Шим, пряча налитый заказ, и склоняет голову, пытаясь поймать взгляд. Правда, сделать это невозможно, потому что глаза Пака направлены в одну точку и, кажется, смотрят, но не видят. Его взгляд пустой, поникший, в нём нет совсем ничего. Только холодная пустота, которая пробегается мурашками по спине Джейка и заставляет тихо рыкнуть. — Поговорил. Он сказал, что я ему не нравлюсь. Как и предполагалось. Он равнодушно жмёт плечами, будто это никак не бьёт по нему, и отмахивается, опираясь на барную стойку двумя руками. Сонхун почёсывает голову и проводит рукой по лицу, пытаясь привести себя в чувства. Он ещё не пил, но такое ощущение, что в нём разливаются литры алкоголя. Он не может нормально думать, двигаться, говорить- всё будто смешалось, а размешать сил нет. Джейк стучит пальцами по стойке и размышляет о том, специально ли Сонхун сюда пришёл или просто наткнулся по дороге. Ну, второй вариант мало вероятен, конечно. Но прийти именно сюда… Может, он здесь из-за Шима? Ему наверняка не с кем обсудить это, вот он и пришёл к тому, кто сможет как-то его утешить. И напоить, безусловно. Ну дети, у них одно решение проблем в голове- выпивка. И от чего они все решили, что это действительно помогает? Им следует меньше дорам смотреть, честное слово. — Где виски? Я видел, ты налил,— Сурово отчеканивает Сонхун и щёлкает пальцами, выманивая свой заказ. И Джейку ничего не остаётся, кроме как нехотя протянуть обжигающую жидкость и сморщится, будто на себе чувствуя всю мерзость этого напитка, когда Пак вливает его в себя за долю секунды. Сонхун застывает на время и медленно дышит, пытаясь не показывать желание выплюнуть всю эту ерунду. Вместо этого он уже привычно стучит рюмкой по стойке, безмолвно прося ещё. Ведёт себя так, будто не понял ещё в прошлый раз, что алкоголь помогает не очень сильно. Но а что ещё ему остаётся делать? Мыслей в голове слишком много, они слетаются, словно пчёлы на мёд, прилипают и съедают мозг, мешая сосредоточится. Да, он знал, что всё так будет. Да, он рад за Сону и все дела. Он это понимает, его голова всё понимает. Только сердце, почему-то, живёт отдельно от всего остального тела. Продолжает биться с двойной силой при взгляде на Сону, продолжает обливаться кровью из-за яркой и солнечной улыбки. И как это остановить? У него нет ни малейшей идеи. Джейк аккуратно выхватывает рюмку из чужой руки, когда замечает, что взгляд Сонхуна становится размытым и расфокусированным: он резко погружается в себя и дела ему нет до хлопочущего бармена вокруг. Незаметное исчезновение прохладного стекла никак не отражается на парне: ладонь просто сталкивается с барной стойкой с характерным звуком и всё. Шим с интересом вглядывается в расслабленное лицо и хмурится, пытаясь проанализировать человека напротив. Он ни один и ни два раза видел людей с разбитым сердцем, которые приходили сюда запивать горе. И каждый из них не был похож на Сонхуна: они рыдали, стучали кулаками, даже криками выливали на Джейка всю душевную боль. Но этот Сонхун… Честно, создаётся ощущение, что ему вообще всё равно, но как такое может быть? Насколько бы холоден ты не был, насколько бы тебе не нравился человек, даже мимолётная симпатия, отказ- это тяжело. Тяжело настолько, что эмоции не получается держать в себе. Почему тогда этот парень сидит здесь так спокойно? — Не плачешь, не ругаешься… Тебя точно отшили?— Усмехается, щёлкая пальцами прямо перед чужими глазами, заставляя Сонхуна вылететь из незапланированного транса. Он непонятливо хлопает ресницами несколько секунд и резко переводит взгляд на пустующую ладонь, точно помня, что держал рюмку. Хмурится и цокает, скрещивая руки на груди, недовольный этим хозяйничеством. Это он тут клиент, что себе этот Джеюн позволяет? — Я же попросил налить ещё. Глухой что ли?— Не очень любезно спрашивает Сонхун, и Джейк приподнимает брови и выставляет руки вперёд, как бы «не при делах». Он быстро возвращает алкоголь этому наглецу и опирается на стойку, насмешливо глядя на сморщенное лицо, явно не привыкшее к такому градусу.— Я не плачу. Никогда. Не знаю что должно произойти, чтобы я заплакал. Сонхун пожимает плечами, в голове быстро прогоняя самые слезливые и грустные моменты в своей жизни. Вот в детском саду его забыл забрать папа, и ему пришлось сидеть почти до ночи с охранником; а вот он занял четвёртое место на юниорских соревнованиях; здесь на него накричала мать из-за ерунды, после чего они серьезно поругались; Чонвон, лежащий в парке, с окровавленной рукой, такой одинокий и потерянный; и вот снова Ким Сону, так невинно шепчущий «прости». Это всё, конечно, душераздирающе, и Сонхун, конечно, чувствует тяжелый груз внутри. Но слёзы… Даже намёков не было. Нет и не будет такой ситуации, в который Пак смог бы проронить хотя бы одну слезинку. Точно нет. Удивлённый смех заставляет Сонхуна нахмурится и пустить в Джейка испепеляющий взгляд. Тот виновато закрывает рот рукой и отмахивается, поворачиваясь спиной. До чего же важный. «Я не плачу». Да этот Сонхун как ледышка: наполнен безразличием и безэмоциональностью. Ну тем лучше для него, не будет голова от слёз болеть, и лицо опухшим не будет(хотя, очевидно, это его красоту всё равно не испортит). Шим поворачивается, успокоившись, и хочет что-то сказать, как вдруг замечает поднимающуюся вверх руку Сонхуна, машущую кому-то в толпе. Брови сводятся к переносице, думая, кого это он сюда подзывает. Пак не создаёт впечатление очень общительного человека… — Привет Хисын-хён!— Воодушевлённо здоровается, вскакивая со стула, заключая старшего в крепкие объятия. Так называемый Хисын-хён смотрит на него с удивлением, привычно похлопывая по спине, и обводит клуб взглядом, присвистывая. Быстро сажает Сонхуна обратно на стул и садится сам, даже не поворачивая голову в сторону бармена, который с диким любопытством следит за разворачивающейся перед ним картиной. — Привет. Куда ты меня пригласил? Что это за место такое?— С прищуром спрашивает Хисын, неуверенно переводя взгляд на человека за барной стройкой, чувствуя на себе разглядывания. Они смотрят друг на друга с интересом и не пониманием, потому что ни один из них даже не представляет кто они. Хисын слышал о новых друзьях Чонвона, но этот парень не выглядит как его ровесник. Джейк же думал, что знает уже всех в этой сумасшедший компании, но, оказывается, это не так. — Хотел, чтобы ты оценил подозрительных знакомых Чонвона. Вот, например, этот,— Сонхун презрительно кидает взгляд в сторону Джейка и тот хмыкает, закатывая глаза. Что за экскурсия с обзором на знакомых Чонвона? И что ещё за «этот»? Да, такое отношение к себе он ещё не встречал. Но он понимает, почему Сонхун себя так ведёт, так что сильно не злится. Наоборот, он считает это даже забавным и смешным в какой-то степени. Это веселит. Хисын стучит по чужому и плечу и шикает, грозя пальцем. Он уже раз сто говорил всё что думает по этому поводу. Чонвон- не ребёнок, сам разберётся с кем общаться, а с кем- нет. Но если раньше так не считал Сону, то теперь, похоже, роль опекуна на себя взял Сонхун. — Сонхун-а! Перестань себя так вести!— Грозно шепчет старший, а потом с улыбкой поворачивается к бармену, протягивая свою руку для знакомства. Джейк сразу отмечает в голове, что этот Хисын занимает первое место в рейтинге своих знакомых. Ещё никто не общался с ним так вежливо в последнее время, надо же!— Ли Хисын, хороший друг Чонвона, Сонхуна и Сону. Приятно познакомится. Шим с энтузиазмом пожимает чужую руку, радуясь, что наконец-то встретил хоть кого-то адекватного и приятного. Пак смотрит на них с раздражением и сжимает пустую рюмку в руке. Хисын, вообще-то, не должен быть таким любезным! Он разве не считает этого Джеюна подозрительным? Предатель. — Шим Джейк. Я сам Чонвона и Сону не очень хорошо знаю, но мои друзья, Джей и Ники, с ними ладят. Ли понятливо кивает и вопросительно смотрит на бейджик с именем «Джеюн». Пак тоже втихую переводит зоркий заинтересованный взгляд на бейджик, хмурясь, не понимая, он резко ослеп или оглох? Шим сразу следит за глазами парней и, осознавая, в чём дело, отмахивается рукой. — Это моё корейское имя. Всё детство я провёл в Австралии, так что прошу всех знакомых называть меня Джейк. Мне так комфортнее. Хисын активно кивает, показывая, что понял, а Сонхун демонстративно закатывает глаза и немного отворачивается, чтобы Джейк мог увидеть только профиль. Ему он об этом не говорил. Не говорил, что есть другое имя. Нет, ну не то чтобы Пак интересовался, но всё равно неприятно. Он подносит рюмку к себе, заглядывая в неё, проверяя, не осталось ли там чего, и Хисын, кажется, только замечает предмет в чужой руке. Его рот раскрывается от удивления, а возмущение внутри растёт в геометрической прогрессии. — Эй, ты что это делаешь?! Сонхун, тебе нельзя пить, у тебя скоро олимпийские сборы!— Ли со злостью выхватывает рюмку из чужой руки и передаёт её Джейку, всем своим грозным видом показывая, что ему лучше убрать её и никогда даже не думать о том, чтобы достать. Пак цокает и в очередной раз закатывает глаза, пытаясь сдержать в себе желание пихнуть старшего. Сонхун всё и без него знает, нечего тут командовать. Он вообще не на это рассчитывал, когда приглашал Хисына сюда. Думал, что тот будет скептически относится к Джейку, допрашивать и всякое такое. А он до него самого докапывается. Шим вопросительным взглядом изучает Сонхуна, а в голове только и крутится «олимпийские сборы». Вау, спортсмен? Да и причём хорошего уровня? Интересное открытие. — Перестань, хён! Состав ещё не утвердили. Да и выпил я совсем немного!— С видимым раздражением шипит Сонхун и скрещивает руки на груди. — Мы и так все знаем, что место в сборной тебе обеспечено. Сосредоточься на тренировках, иначе не сможешь достигнуть мечты. Не веди себя как ребёнок, Сонхун-а. Хисын смотрит устало, а его рука медленно и аккуратно ложится на чужое плечо. Так, чтобы она смогла передать Паку какое-то спокойствие, которого сейчас в нём совершенно нет. Хоть Сонхун действительно не эмоциональный человек, ходящий вечно с каменным лицом, перемены в его настроении заметить легко. Атмосфера безнадёжности буквально летает вокруг него, исходит от всех движений рук, каждого случайного взгляда карих глаз. Нечасто такое происходит с ним, что настораживает ещё больше, но сделать с этим Хисын совсем ничего не может. Всё что в его силах- это поддержать. Остальное в руках Сонхуна. Губы Пака сжимаются, голова будто тяжелеет и опускается вниз, устремляя взгляд на коленки. Он правда ведёт себя по-детски. И Хисын прав: сейчас олимпиада это самое главное. Он шёл к ней с девяти лет, он уже почти у финиша, осталось только руку протянуть- и вот олимпийский лёд уже делится с ним своим холодом. Нет времени на страдания, надо взять себя в руки, если он всё так же хочет почувствовать золото на своей шее! — О, чемпион. Дай угадаю, хоккеист? Или, может, конькобежец? Точно! Фигурист, да?— Джейк с энтузиазмом наклоняется ближе, опираясь на барную стойку, бессовестно вторгаясь в чужие мысли, разбивая их вдребезги. Зоркий и внимательный взгляд медленно устремляется на него, заставляя сжаться, но Шим продолжает беззаботно улыбаться, склоняя голову. Он задал этот вопрос не только потому что ему действительно интересно, каким видом спорта занимается этот парень, но и потому что он не может оставить эту тягучую атмосферу без внимания. Звук работающих шестерёнок буквально раздаётся по всему клубу, разрушая эту весёлую атмосферу. Если так продолжится, то тут можно будет спокойно похороны проводить, серьёзно. — Почему именно эти виды спорта?— Скрипит Пак, подушечками пальцев постукивая по стойке. Он сразу делает недовольное лицо, уже понимая, что любой ответ ему по душе не придётся, но всё равно заинтересованно ждёт, что же скажет бармен. — Потому что ты ледышка. Тебе подходит что-то, связанное со льдом. Я угадал? Джейк победно поднимает брови и ему уже не нужно ждать ответа на вопрос: он сразу понимает, что прав. А помогает ему в этом недовольный и скользкий взгляд Сонхуна, уходящий в сторону. Он цокает и отворачивается, демонстративно показывая своё отношение к таким предположениям. Хисын от этого сдавлено смеётся в кулак, чтобы младший не заметил, и отвечает за него: — Да. Он фигурист. — Эй!— В этот раз Сонхун не сдерживается и легонько стучит по плечу Хисына.— Зачем ты ему рассказал? Ли пожимает плечами и ещё посмеивается, держась за стул, чтобы не упасть от резкого удара. Какой же всё-таки Сонхун ещё ребёнок: несмотря на то, что он уже учится в университете и профессионально занимается спортом, поведение у него такое же, как много лет назад. — А это секрет? Я мог просто загуглить, держу в курсе,— Насмешливо отвечает Шим, и Паку так и хочется стукнуть его, да посильнее. — Так загуглил бы, зачем нас достаёшь? Бесишь уже. — Раз бешу, то почему пришёл именно сюда? А, ледышка недоверчивая? Австралиец довольно усмехается, когда видит, что ответить Сонхуну нечего. Он сужает глаза и пар почти выходит из его ноздрей. Он злится, злится сильно, но больше потому что сам не знает. Действительно, почему? Наверное, в тот раз ему стало легче после разговора с Джейком. И, возможно, в этот раз он тоже хотел, чтобы стало легче. Хотел абстрагироваться от этих мыслей, чтобы они вышли из головы хоть ненадолго. И это, кстати, получилось. — Ладно… Успокойтесь. Сонхун-а,— Хисын прерывает неловкое молчание, потряхивая Пака, пытаясь вернуть его к жизни и к мыслям снова.— У Сону конкурс через три дня, он нас позвал посмотреть. Сонхун застывает на секунду и медленно кивает головой, принимая информацию. Ким уже как-то упоминал, что отборочные будут в конце месяца, но Пак упустил эту информацию. Конечно, он не может пропустить это. Сону его друг, и неважно что происходит между ними, он всегда им будет. И эти соревнования для него очень важны, наверняка он сильно переживает, это ведь его возвращение в танцы спустя долгое время. Он не может не поддержать его, у него просто нет возможности. — О! У Ники, по-моему, тоже соревнования должны быть через три дня! Может, они будут выступать на одних?— Джейк быстро перехватывает внимание Хисына, чувствуя, как Сонхун снова погружается в пучину глубоких дум и, кажется, не самых приятных. Ли приоткрывает рот и задумывается, устраивая голову на руке. — В Инсадоне? — Да! Точно!— Шим щёлкает пальцами и Хисын хлопает в ладоши, подхватывая чужой восторг. Сонхун игнорирует рвотный позыв, возникший внутри от этой гармонии старших, которые радуются непонятно чему и непонятно почему. И это он ещё называется ребёнком?— Тогда мы же можем встретиться там все вместе! Я имею ввиду прям все! Я, Джей, Ники и вы с Чонвоном и Сону! Паку долго думать после таких слов не надо: он сразу начинает отрицательно качать головой и даже немного отодвигается, показывая, что это самая худшая идея на всём свете, ничего глупее и хуже он ещё не слышал. Хисын же чуть не вскакивает со стула и показывает большой палец, воодушевленный такой идеей. — Да-а, супер! Отличная идея! Как раз все познакомимся! Джейк и Хисын снова жмут друг другу руки и даже хлопают друг друга по плечу, считая эту идею супер классной и отличной. Сонхуну хочется уйти. А когда эти двое находят общий язык и начинают болтать без умолку обо всём подряд, ему хочется умереть. И теперь ему страшно представить что будет через три дня в Инсандоне. Сону стучит стопой по паркету и ест свои губы, на которых уже даже не чувствуется вишневый блеск. Взгляд нервно бегает по небольшой сцене, на которой рабочие устанавливают софиты. Внутри всё скручивается и сжимается, нервозность начинает одолевать с двойной силой. Ещё вчера он совсем не переживал, даже наоборот, был очень воодушевлён! Наконец-то возвращение на сцену, наконец он может свободно танцевать! Но сейчас… Сейчас, когда он видит всех этих участников, когда судья уже начинают изучать их и их анкеты, не переживать становится невыполнимой миссией. — Эй, да ты чего! Ким Сону, ты лучше всех! Чего нос опустил?— Ники крутится вокруг, оббегая парня, и стучит двумя руками по плечам, пытаясь развеселить и привести в чувства. Хмурый Сонхун внутренне сжимает кулаки, а на деле растрёпывает чужие светлые волосы и мило улыбается. — Да, Сону-я. Тебе не о чем переживать. Ты обязательно пройдёшь. Чонвон активно кивает головой и берет в свои руки чужие вспотевшие, поглаживая по костяшкам пальцев и немного трясёт их, рисуя на лице уверенную улыбку. — Конечно! Ты усердно трудился, твои старания не пройдут даром! Сону смотрит на суетящихся ребят, которые из кожи вон лезут, чтобы подбодрить его и чуть ли не плачет. Столько людей рядом, столько людей на его стороне, а он нервничает из-за таких глупостей. А ещё часто забывает их благодарить за всё. А ведь так хочется сказать спасибо Сонхуну за то, что тот почти умолял Вонён поменяться временем тренировки, чтобы успеть на этот конкурс. Поблагодарить Ники за то, что тот пропускает тренировку, хотя они у него не так часто, чтобы поддержать. Выразить признательность Чонвону, который несмотря на своё апатичное состояние всё равно приходит к нему каждый раз, как только Сону зовёт. — Ребята, вы такие хорошие…— Пищит Ким, растрогавшись, и тянет Ники и Чонвона за кофту, чтобы обнять. Он резко припечатывает их к себе и смотрит на Сонхуна, призывая присоединиться к групповым обнимашкам. Пак мнётся несколько секунд и неуверенно делает шаг вперёд, одной рукой обнимая Яна за плечи, а другая рука еле касается спины Нишимуры, так аккуратно, будто если его руки лягут на чужое тело полностью, то он заразится смертельной болезнью. Младший на это только устремляет глаза вверх и сам внаглую придвигается к фигуристу ближе, чтобы его холодная ладонь в итоге коснулась спины. Чонвон тихо смеётся с этого и прижимается ближе к друзьям, а внутри становится тепло и уютно от мягких объятий. Сону, шмыгая, отстраняется и ярко улыбается, изучая пол глазами и думая, чем же так заслужил такое окружение. Спас Корею в прошлой жизни, не иначе! — Спасибо, ребята! Правда. Все молча кивают: Ники и Сонхун умиляются с застеснявшегося Сону, а Чонвон внимательно изучает экран своего телефона, хмурясь и негодуя. Не прочитано. В таком статусе находятся все его сообщения Джею. Прошло три дня с их последнего разговора, и всё это время Чонвон искренне пытался связаться, хотел поговорить, хотя бы чуть-чуть. Но Джей молчал. Не читал даже. И это так злит! Он совсем не помогает и так запутавшемуся Яну, только путает ещё больше, разве так можно? Сначала заставил довериться, заставил впустить в душу, заставил позволить оберегать себя и?.. И что по итогу? Бессовестный Пак Чонсон не смеет даже прочитать, что уж там ответить! А Чонвон ведь скучает. Правда скучает. Ему хочется краснеть из-за его неожиданных «милашка»; хочется саркастично отвечать на его сообщения, чтобы позлить, но Джей всё равно не будет долго держать обиду. Хочется-хочется-хочется. До покалывания в пальцах, до скручивания в животе. Но, видимо, это желание не взаимно. — А где Хисын-хён? Он обещал прийти,— Сону сводит брови к переносице и оглядывает закулисье, глазами цепляясь за вход. Сонхун при упоминании этого имени ёжится и закатывает глаза, сразу скрещивая руки, недовольно отчеканивая: — Он придёт вместе с Джейком. Который друг этих твоих,— Пак с презрением кивает в сторону Нишимуры, который игнорирует чужое негодование. Он уже так к этому привык, что особо не обращает внимание: погрубит и успокоится, на вечность его всё равно не хватит. — Да, они как-то быстро нашли общий язык, Джейк-хён так сказал,— Соглашается Ники и вспоминает, как Шим почти прыгал от счастья от того, что нашёл кого-то настолько близкого духом. Сказал, что они легко сошлись характерами. Нишимура определённо рад этому. Теперь и у Джейка появился кто-то душевно близкий, так? И теперь ему будет легче жить дальше. Сону понятливо мычит и кивает, довольный таким ответом, и наконец отрывает свой липкий взгляд от двери. Но буквально через секунду снова хмурится и смотрит уже на Чонвона. — А Джей-хён? Он придёт? Ян жмётся, когда до уха доносится чужое имя, и печально смотрит на тусклый экран телефона, в сотый раз проверяя сообщения. yangjungone и снова привет ты придёшь на соревнования? тебя все ждут ники, сону я я жду тебя, Джей-хён Руки медленно сжимают недешёвый гаджет и опускаются вниз, а вслед за этим Чонвон пожимает плечами в недоумении. — Я не знаю,— Тихо отвечает, видя, как взгляд Сону становится пристальнее и серьёзнее. Он подходит ближе, сразу ощущая на себе чужую неопределённость, и кладёт руку на плечо. — Что-то случилось?— Тихо спрашивает почти на ухо, но Чонвон отрицательно качает головой и смотрит на недоумевающего Ники. Японец изучает Яна взглядом и не может понять в чём проблема. На его памяти с Джей-хёном ничего не происходило. Всё было совсем как обычно, никаких изменений. Так что же сейчас не так? — Вчера он говорил мне, что собирается прийти. Я напишу ему,— Ники машет своим телефоном и утыкается в него, оставляя «брату» несколько коротких сообщений. Сонхун на это действие закатить глаза уже не успевает: двое смеющихся парней заходят в помещение, сгибаясь пополам от чего-то смешного, и Сону радостно машет им, подбегая ближе. — Я так рад, что вы пришли!— Сразу кричит Ким, заключая Хисына в крепкие объятия. Ники в мгновение оказывается рядом, приветственно маша и улыбаясь. Он вглядывается в лицо Ли и понимает, что он правда хороший человек. Это становится понятно, когда видишь, как аккуратно он обнимает Сону и потрёпывает по голове, будто боясь сломать. И было понятно, когда он в смехе рукой держался за плечо Джейка, так ненавязчиво и нежно, будто проверял границы, будто боялся нарушить чужое пространство. — Всегда рады! Мы, кстати, толком и не знакомы. Я Джейк,— Шим приветливо улыбается и протягивает руку лучезарному Киму, который в секунду жмёт её двумя руками, немного тряся от перевозбуждения. — Сону! Приятно познакомится! Хисын пока аккуратно оглядывает Нишимуру, который, по рассказам Чонвона и Джейка, кто-то типа нового интереса Сону. А по рассказам Сонхуна этот малец воплощение семи грехов, самый отвратительный и неприятный человек на земле. Но, как ни странно, такое впечатление он не создаёт. По крайней мере пока он сжимает свои руки от переживания и кусает губы, бегая пугливым взглядом по всей территории. — Я много слышал о тебе. Приятно, наконец, узнать тебя. Я Хисын,— Ли неспешно протягивает руку, которую младший неуверенно пожимает и всё никак не может позволить себе зрительный контакт. Это слишком смущает, он будто на прослушиваниях, где тебя могут выгнать в любую секунду. — Ники. Будем знакомы. Они неловко улыбаются друг другу и, когда все уже официально представились, вернулись к своему месту, где их ждали хмурый Сонхун и нервный Чонвон. Хисын приветственно обнимает друзей, и Джейк также хотел поздороваться с ними, но тут его взгляд случайно цепляется за наклейку с номером участника на груди Сону. Он быстро смотрит на Ники и зависает, когда не находит похожей наклейки у него на одежде. Он хмурится и ещё раз взглядом обводит младшего и его вещи, но от номерка нет и следа. — А у тебя почему нет номера участника? Уже успел потерять?— С насмешкой спрашивает Шим, на что Ники цокает и пихает старшего в плечо. — Я не участвую в конкурсе, хён! Я же говорил тебе!— Нападает Нишимура, заставляя старшего призадуматься. Правда говорил? Что-то он ничего такого не помнит. Наверняка как обычно пролепетал что-то в пол уха и убежал, не иначе. Все вздрагивают, когда из громкоговорителя резко раздаётся оглушающий писк, а потом слышится голос организаторов: — Отборочный этап начинается. Номер один, Чхве Донми, прошу пройти на сцену. Сону обхватывает рот ладошками и несильно присаживается на корточки, пища и зажмуриваясь. Ники с этого смеётся и пытается поднять старшего, который отказывается как-то контактировать с внешним миром. — Номер один уже идёт! А я двенадцатый! Ах, это совсем скоро! — Это не скоро, это через полчаса, Сону-я,— Сонхун по-доброму усмехается и хватает Кима с другой стороны, помогая снова встать на ноги. Сону театрально-грозно смотрит на Пака и показывает язык, тяжело выдыхая. Ладно, он выдержит это, он столько готовился к конкурсу, он не может не пройти. Чонвон сходит с ума. Джей не отвечает ни на его сообщения, ни на сообщения Ники и Джейка. А его номер недоступен. Трое кидают друг на друга беспокойные взгляды, стараясь делать это незаметно от и так переживающего Сону, которому явно ещё потерянного Джея не хватало. — Он обещал прийти, а сейчас недоступен… Джей-хён никогда так не поступает…— Совсем тихо шепчет Нишимура, когда Ким смеётся где-то вдалеке с Хисыном и Сонхуном. Джейк хмурится и думает какое-то время, пытается успокоить и придумать что-то такое, во что можно было бы поверить. Правда проблема в том, что ничего такого он ещё не придумал. — Он взрослый человек. Мало ли что за дела у него нарисовались. Всякое в жизни бывает, всё нормально. Не стоит переживать,— Шим похлопывает по плечу Ники, внушая спокойствие, которого у самого толком нет. Только Чонвону совсем не спокойно. Его почти трясёт, он дрожит как во время холодного дождя, внутри пусто. Только одно склизкое и неприятное чувство неизвестности наполняет изнутри. Джей один, Джей не берёт трубку, на улице вечер. В голову ударяет самое отвратительное в мире чувство дежавю, которое он надеялся никогда больше не испытывать. Но не получается. Ему так страшно. Страшно, потому что он совсем не знает, что с Паком, где он, как он. И так же не знают ни Джейк, ни Ники. Он стоит и сжимает руки, пытаясь унять дрожь, следя за тем, как Шим звонит в клуб, надеясь, что Джей окажется там. — Нет?.. А ты, случаем, не видел его сегодня? Тоже нет… Ладно, спасибо,— Джейк убирает телефон в карман и тревожными глазами смотрит на младших, которые и сами всё слышали. Паника охватывает с головой. Чонвон приставляет руки к груди, пытаясь унять быстро бьющееся сердце, и жмурит глаза. В голове сразу всплывает Мисо, её холодное одинокое тело, лежащее на улице. А потом силуэт Мисо медленно превращается в силуэт Джея, и тогда Ян хватается руками за голову, застывая в немом крике. — Я пойду. Я найду его. Поболейте за Сону,— Нервно бросает Чонвон и улетучивается так быстро, что никто не успевает среагировать. Рука Ники вытягивается, будто хочет остановить уже убежавшего парня, а Джейк трёт затылок, надеясь, что Чонвон не попадёт в неприятности. Сону, Сонхун и Хисын вопросительно провожают Яна взглядом и не могут понять, что произошло. Ким сжимает полупустую бутылку с водой в руках, чувствуя вину за то, что опять не может никак помочь своему другу. Но тёплые ладони хёнов устраиваются на его плечах, будто помогая не погрузится в уныние. И это получается. Выходя из дома, Джей почувствовал на себе тяжелый взгляд. Но, обернувшись, так никого и не увидел. Ну ладно, с кем не бывает, показалось. Сейчас нет времени на это, сейчас надо постараться успеть на соревнования Сону, он пообещал всем, кому можно, что придёт. Почти всем… Он согласился на предложение Сону с благодарностью, с закатанными глазами согласился на просьбу Ники, со смехом согласился на убеждения Джейка. Но на приглашение Чонвона он так и не ответил. Просто не нашёл в себе сил. А этот мальчик всё продолжал и продолжал писать, и неважно, что Джей не отвечает. Это бьёт ещё сильнее. Он хочет ответить, конечно хочет, больше всего на свете! Но ещё больше он хочет чтобы Ян понял, что именно чувствует. Чтобы всё это не было импульсивно, чтобы потом он не проклинал себя за то, что поддался слабости и связался с таким человеком. А для такого нужно время. Ветер немного усиливается, и Джей щурится, чтобы грязь не залетела в глаза. Он старается ускорить шаг, чтобы не опоздать, но раз- и крепкие руки хватают за куртку и утягивают в закоулок. Пак вздрагивает от неожиданности, но потом сразу понимает, что происходит. — Годы идут, а твои дебильные привычки затаскивать непонятно куда не меняются, Николас,— Фырчит Пак, поднимая подбородок как может выше, чтобы стоящий напротив человек напугался. Но он, почему-то, не пугается, а только злится: с рыком хватает Джея за воротник и прижимает к стене. Он пытается вырваться и убрать от себя мерзкие руки, но получается плохо. — Ты, гнида, я же говорил тебе никогда больше не переходить мне дорогу!— В лицо шипит, сжимая руки у воротника сильнее, зажимая шею. Кислород начинает поступать медленнее, но Джей не подаёт виду. Просто ведёт бровью, будто ему совсем плевать на чужие действия и слова, а у самого внутри цунами из ужаса. Он совсем не понимает, о чём идёт речь. И это пугает ещё сильнее. — Я не понимаю, о чём ты говоришь,— Спокойно отвечает, что злит Николаса еще больше: он с силой приближается, локтем упираясь в чужой живот, доставляя максимально дискомфортные и болезненные ощущения. — Не ври мне! Сам себе могилу роешь!— Почти выплёвывает, и этот яд прямо сочится из него, заляпывая всё лицо Джея. Он тихо сглатывает и пытается держать лицо, хотя уже понимает, что попал. И попал нехило. Он запомнил Николаса как самого пугающего и криминального человека в Сеуле. Сначала он таким не казался: дал старт в торговле наркотиков, помог раскрутиться. А потом бум: оказывается, он так ищет людей, которые смогут прикрыть его в случае чего, на которых можно будет сбросить все незаконные дела. Узнав, у Джея была только одна мысль: убежать без оглядки. Но деньги, которые он начал получать без особого труда так манили, эти белые таблетки на кончике языка так дурманили, что убежать не получалось. Но спустя время, когда Пак смог развиваться и зарабатывать без посторонней помощи, он ушёл. Тихо, незаметно, так, что его пришлось искать долго. А когда нашли, Николас сказал одну единственную вещь: «никогда больше не попадайся мне на пути». И он бы не стал: знает, что с ним будет. Знает, что у него есть связи везде, что он может по-настоящему разрушить. Он может как и украсть все деньги, так и оставить гнить в земле, пока кровь будет сочиться из всевозможных ран. Связываться с Николасом- смертельный приговор, который Джей не подписывал, но его подпись всё равно стоит. — Мин Хари! Чёртов бизнесмен из Каннама был моим клиентом! Самым прибыльным! Николас вдавливает в стену сильнее, так, что на спине чувствуются капли крови, а дышать становится всё более нереально. Мозг начинает соображать медленнее, в голове не сразу появляется представление о том, кто такой этот Мин Хари вообще. А потом он вспоминает: этот клиент появился у него совсем недавно. Ссылался на то, что слышал о новом сильном препарате, который имеется только у Чонсона. Этот мужчина был как мана небесная: появился из неоткуда с большим количеством денег, как ангел хранитель. Но теперь выясняется, что он оказался проклятьем, самым настоящим. — Я не знал… что он твой…клиент…— Хрипит Пак, своей рукой цепляясь за чужую, пытаясь оторвать её от шеи, но от этого Николас злится только сильнее и коленом сильно бьёт в живот. Джей закашливается и жгучая боль проходит по всем внутренностям, так и хочется согнуться, но сильные удерживающие руки не дают это сделать. Николас смотрит пустым безразличным взглядом, и Пак изо всех сил пытается отвечать ему таким же. Он не боится, не должен бояться. Потому что обычно во всех фильмах первыми умирают именно самые пугливые. — Мне похуй. Ты должен был пробить его, узнать, чей он. Я влез в такие долги из-за тебя, сука! Что будешь делать? Скользкий смех вырывается из Джея быстрее, чем он успевает подумать. Должен был узнать, что будешь делать… Не перебор ли это? Он вообще ничего не знал, даже в мыслях не было вредить кому-то, особенно Николасу. Но этому парню всё равно, у него явно нет границ разумного. Кулак Николаса со всей силы проезжается по носу Джея, из которого в эту же секунду начинает сочиться кровь. Пак шипит и падает, когда руки перестают держать его воротник. Всё тело ломит, нос пульсирует, а голова раскалывается на части. Едкий мерзкий плевок ложится на асфальт прямо рядом с ним, и возникает ощущение, будто он разъедает землю своим ядом. — У тебя был шанс, Чонсон, жить без проблем. Но ты сам выбрал другой путь. Я не оставлю это просто так, запомни. Он с силой пинает распластавшегося Джея и быстро исчезает, накинув капюшон на голову. Пак закрывает окровавленный нос рукой и смеётся, поднимая глаза вверх, наблюдая за вечерним небом, на котором нет ни облаков, ни звёзд. Смех отдаётся болью внизу живота, и Джей шипит, свободной рукой обхватывая себя, пачкая кровью тёмную футболку. Это абсурдно. Эта ситуация до безумия глупая и идиотская, и будь на месте Николаса кто-то другой, Пак бы и внимания не обратил. Но этот парень действительно не обычный хулиган со двора, он серьёзное лицо в нелегальном мире, с которым никто связываться не спешит. Страшно ли? Страшно. Не за себя, совсем нет, себя ему не жаль. Но люди вокруг него: Джейк, Ники, Чонвон… Николас уже знает двоих и ему точно под силу узнать и про Яна. Неправильно, очень неправильно втягивать их в эту историю, особенно Чонвона, который к этим делам совсем не имеет никакого отношения. Он правильно делал, что держал его дальше от себя. Чонвону не место рядом с ним, он не должен попасть под удар из-за его глупых ошибок. Джей больше не побеспокоит Чонвона, для его же безопасности. Чонвон не думал, когда выбегал из зала. Не думал и тогда, когда оббегал все места, которые приходили в голову: он был в районе дома Джея и Ники, был в своём районе, да даже прибежал в клуб, чтобы просто ещё раз убедится, что его там нет. Ноги отнимались, дыхание сбивалось, но Яну было всё равно. Ему хотелось просто найти Джея, просто увидеть, что с ним всё в порядке, что он просто сейчас развлекается или что-то в этом роде. Чонвон не может унять ощущение чего-то нехорошего внутри себя, не может убедить, что ничего с ним не случится, и это так убивает изнутри, что хочется рыдать. У него нет ни сил, ни мыслей, совершенно ничего, только цель: найти Джея как можно скорее. На темном небе уже виднелась яркая луна, когда Чонвон интуитивно прибежал в одно место. Изначально он о нём совсем не думал, но он сам не понял, как его ноги уже привели в небольшой всё ещё украшенный парк. Людей было совсем немного, они неспешно прогуливались и с опаской оглядывались на торопящегося Чонвона, который глазами проходился по каждому лицу и в каждом мечтал увидеть Джея. И когда в самой глубине парка у детской площадки он видит сжавшееся на скамейке тело, сердце замирает. Он тяжело дышит несколько секунд и взглядом скользит по знакомой одежде, останавливаясь на трясущихся руках, закрывающих лицо. Но ему и не нужно сейчас его видеть чтобы понять, что происходит и кто перед ним сидит. — Ты! И-идиот!..— Чонвон срывается на крик, когда подбегает ближе и стучит по чужому плечу, сразу хватая за куртку и поднимая наверх. Слёзы, так долго копившиеся внутри, выбиваются из глаз, тонкими дорожками скатываясь по красным щекам. Джей, оторопев, смотрит потерянным взглядом на лицо напротив, сердце пропускает удар. Его кулаки сильно сжаты, руки трясутся как в лихорадке, а запёкшаяся кровь на лице и одежде остаются незамеченными в темноте. Чонвон находит потухшие глаза Джея и сжимает зубы, чувствуя, как злость начинает заполнять его с двойной силой. Один, в таком состоянии, никому не отвечает… Почему он так себя ведёт? Почему не может прийти к нему так же, как Чонвон вечно приходил? Неужели это так сложно?! — Ненавижу! Как я ненавижу! То что ты устроил! Ты даже не представляешь, что я чувствовал! Ты…Ты ужасен! Ненавижу-у-у! Сорванный голос Чонвона ломался с каждой секундой, с каждым криком, исходящим прямо изнутри. Его ладони что есть силы стучали по чужой груди, а потом сменялись кулаками, точно оставляя отметины. Джей стоял не смея пошевелиться, не смея даже вздохнуть. Он потеряно оглядывает парня и думает действительно ли это происходит? Он не мираж? Действительно здесь? Как?.. Ян бьёт, рыча, выплёскивая весь свой гнев, который скопился в нём за эти дни. Бьёт ладонью по груди за то, что не отвечал на сообщения. Стучит пальцами по плечу за то, что не пришёл. Кулаком даёт в сердце за то, что заставил переживать и волноваться. И ещё много раз стучит по телу за то, что он страдает здесь совсем один. Но силы быстро покинули Чонвона, руки опустились, а слёзы всё так же продолжали капать на толстовку, и только громкое шмыгание сопровождало их, разбавляя вечернюю тишину. Шаг вперёд, и Чонвон просто падает на Джея, заключая в крепкие объятия, сжимая его куртку сзади с такой силой, что он легко может её порвать, если потянет. Он жмётся ближе, пристраивая голову на чужом плече и продолжает ронять солёные капли на чужое тело, не отпуская. Облегчение обуздывает его тело, но он всё равно дрожит и ничего не может с этим сделать. Он просто прижимается к Джею как можно ближе, чтобы стало легче. Губы Пака немного приоткрываются, осознание бьёт в голову. Он не знает куда себя деть, что делать, как себя вести. Но он точно знает, что оттолкнуть несносного Чонвона не получится, потому что этого никто из них не хочет и никто из них не позволит. Джей аккуратно кладёт сжатые кулаки на чужую талию и носом утыкается в широкое плечо, жмурясь. Он не давит, не прижимает к себе ещё, он просто позволяет Яну делать всё, что тот хочет, но сам не делает ничего. Чонвон отстраняется, когда кислород начинает нормально поступать в голову, и, когда глаза привыкают к темноте и начинают лучше видеть, замечает алые следы. Сначала на лице: он боязливо подносит правую руку к носу и обводит его, а Джей шипит, намекая на то, что ему больно. Чонвон аккуратно проводит дальше, по щеке, по губам, аккуратно убирая застывшую кровь. Вторая рука неожиданно присоединятся и ложится на другую щеку, обдавая её холодом и теплом одновременно. Дрожащие пальцы спускаются вниз, проходятся по плечам и рукам, не торопясь доходя до сжатых кулаков. Джей затаивает дыхание и закрывает глаза, когда ледяные пальцы очерчивают их, проходясь по руке. — Открой,— Приказным тоном шепчет Чонвон, когда понимает, что кулаки сжаты не просто так. Он что-то там прячет, что-то держит и не хочет показывать. Ян взглядом прожигает тяжёлую руку и догадка о содержимом ладони быстро настигает его. Плечи резко напрягаются и становятся шире, а взгляд поднимается, чтобы встретится с закрытыми глазами Джея. Тот качает головой и пытается вырвать свою руку, но хватка Чонвона сильнее, чем он мог представить. Он держит крепко, сжимая губы, и давит на кулак, намекая на то, что откроет его сам, если Пак будет противостоять. Чонвон совсем перестаёт дышать, когда его руки в помутнении раскрывают кулак, в котором лежит маленькая белая таблетка, подозрительно похожая на витаминку. Несколько секунд пугающего молчания резонируют в голове, Чонвон резко чувствует, как внутри него что-то ломается. Эта таблетка приковывает взгляд, отвести глаза просто невозможно. Он смотрит на неё и внутри всё горит от грусти и ужаса за Джея. А Джей смотрит на неё и внутри разбивается, когда понимает до чего дошёл. Снова. Чонвон опускает взгляд, чтобы набрать побольше воздуха, и резко поднимает их, уверенно заглядывая в глаза Джея, которого этот напор на секунду вводит в ступор. Чонвон проникает взглядом прямо внутрь, и Джей буквально слышит его голос в голове, и он даже перебивает свой внутренний. — Не справляюсь. Я омерзителен. — Нет. Ты просто разбит. Пожалуйста, доверься мне. — Я не могу. — Можешь. Пожалуйста. Поверь мне так же, как я верю тебе. Чонвон мгновенно выхватывает таблетку из чужой руки и кидает её куда-то далеко в траву, совсем не думая. Джей тяжело сглатывает и не отрывает взгляда от блестящих от слёз глаз, которые завораживают сильнее любых наркотиков. Ян хмурится и берёт лицо Пака в свои ладони, обхватывая щёки и заставляя смотреть больше, глубже. — Почему они снова у тебя? Тебе нравится быть зависимым, да?! Тогда… Тогда будь лучше зависим от меня, понял?! Пожалуйста, используй меня как наркотик, пусть я стану твоей зависимостью, умоляю. Только прекрати это. Сердце Джея делает кувырок, а лёгкая спокойная усмешка слетает с губ. Чонвон смыкает губы в тонкую линию, желая прикусить язык, но всё же ничего не делает и выжидающе ждёт. Шершавые руки Пака небрежно ложатся на раскрасневшуюся щеку Чонвона, поглаживая, а губы вытягиваются в небольшой улыбке. — Ты мне точно помочь хочешь, а не загубить?— Насмешливо спрашивает, большим пальцем проводя по подбородку, очерчивая его, не позволяя подняться немного выше, к губам. Чонвон рычит и совсем чуть-чуть отстраняется, чтобы лишь только несильно стукнуть по голове за такие шутки. Потому что сейчас он не видит ничего смешного и такие фразы неуместны. Но Джею становится спокойнее и легче, когда рука Яна оставляет на голове удар. Потому что его Чонвон здесь, такой же наглый и грубый снаружи, но мягкий и неуверенный внутри. Такой любящий и успокаивающий, настолько по-своему домашний, что миссия держаться подальше разрушается в секунду. — Я уже зависим от тебя, Чонвон. Сильнее, чем от чего-либо другого,— Шепчет, и Ян снова приближается, уверенно устраивая руки на чужой шее. Брови почти встают домиком, а глаза так просят, так просят, что отказать почти невозможно. Мозг дурманится от услышанного, и, кажется, ему больше ничего слышать не надо, чтобы понять, что Джей ему очень нравится. До боли животе, до дрожи в коленках, до слёз в краешках глаз. Так нравится, что он чувствует будто они одно целое. Вся боль Джея его тоже. Все его проблемы - их проблемы. Он- отражение в зеркале, он- самое ценное, что есть на земле. Резко поддаётся вперёд к чужим губам, так желая наконец ощутить их на своих, но сильные руки держат за плечи, не позволяя приблизиться. Чонвон смотрит вопросительно и жалобно, одной рукой поднимаясь по шее, пуская мурашек по чужому телу, и говорить Джею становится тяжелее. — Чонвон… Я не буду отговаривать тебя от отношений с таким человеком как я. Потому что я чёртов эгоист, я не могу держать тебя далеко от себя. Но ты должен понимать, во что ввязываешься. И у тебя всегда будет возможность уйти, помни об этом. Чонвон замирает и старается улыбнуться трясущимися губами. Он оглаживает щеку Джея, проводит рукой по скуле, и отрицательно качает головой, придерживая парня за шею. — Я не уйду. Можешь даже не надеяться на это. Нельзя точно сказать, кто приблизился первым и поцеловал, они просто в один момент сделали последний шаг друг к другу, и сухие губы Джея аккуратно коснулись замёрзших Чонвона. Он тихо и жалостливо выдохнул, неторопливо обводя языком нижнюю губу. Ногти впиваются в сильную шею, пытаясь держаться чтобы не упасть. Пак приближает Яна ближе к себе, уверенно устраивая ладони на тонкой дрожащей талии, пытаясь унять её. В голове пустеет, Джей не может ничего понять, не может ни о чём подумать. В голове только Чонвон и его потрескавшиеся губы, которые так идеально ощущаются на своих. Одна слезинка выбивается из глаза Джея, не в состоянии держаться, когда такой желанный Чонвон почти тает в его руках. Она проходится по щеке и попадает в их поцелуй, делая его солёным, и тогда Джей думает, что это олицетворение их отношений. Такие сладкие и нежные, с примесью чего-то солёного и неприятного, но это такие вещи, которые не портят, а делают особенным. Этот поцелуй совсем не такой, как в первый раз. Тогда Чонвон помнит только жар сплетённых языков и нехватку кислорода, помнит только как горели его губы после. Но сейчас только малейшее соприкосновение губ вызывает в нём целое цунами, и это даже несравнимо с бабочками в животе. Там не то что бабочки, там птицы, слоны, фейерверки, там всё подряд. Его губы такие сладкие, аккуратные, нежные, умелые, они не торопятся, просто втягивают в себя подрагивающую верхнюю губу, позволяя привыкнуть к ощущениям. Чонвону хочется запечатлеть этот момент в своей голове навечно, хочется жить в нём и никогда не исчезать. А ещё хочется быть ближе. Настолько близко, насколько это вообще возможно. Но всё происходит ровно наоборот: Джей отстраняется, глупо улыбаясь, еле сдерживая смех от хмурого выражения лица Чонвона, который явно недоволен этим. Смотрит в кошачьи глаза и тонет, тонет в них и в ощущениях, которые возрождают из пепла, которые не дают пойти на дно. Джей любовно щёлкает по кончику носа и Чонвон морщится, подавляя желание улыбнуться. — Ты такой милашка. Хочу поцеловать тебя ещё раз. Ян на это только самодовольно усмехается и за воротник тянет на себя, шепча в самые губы: — А кто же тебе мешает? Сейчас Джей уже целует напористее и глубже, аккуратно проталкивает язык в приоткрывшийся рот Чонвона и держит руки на талии, прижимая всё ближе и ближе к себе. Чонвон сдавлено стонет в чужие губы, а всё тело становится тяжелее. Он держится за воротник чужой куртки и почти повисает на нём, потому что ноги подгибаются от резкой слабости перед Паком. Он не отпускает, хватается так, слово Джей сейчас единственная поддержка, единственный, кто держит на плаву. Переплетённые языки изучают друг друга, проходятся по нёбу, зубам, по всему чему только можно, лишь бы только не расставаться, лишь бы не выпускать друг друга. В этот раз первый отстраняется Чонвон, когда губы начинают болезненно пульсировать от долгих поцелуев, и сейчас он уже не сдерживает счастливую улыбку. Улыбается и смеётся, показывая зубы, и Джею становится так тепло и комфортно, как никогда раньше. Он заражается лёгким смехом и обнимает парня, одной рукой поглаживая затылок, а другой - талию. Чонвон вжимается в крепкое тело и ладони блуждают по сильной спине, вырисовывая странные непонятные узоры. И ничего сейчас нет: нет ни шрамов на запястьях, ни наркотиков в карманах, ни давящих мыслей. Здесь только Чонвон, Джей и их зарождающаяся любовь. Дверь скрипит сильно, и этот звук раздаётся по всей квартире, несмотря на то, что Джей очень сильно пытался не шуметь. Злой Нишимура сразу же кидает убийственный взгляд на вошедшего и скрещивает руки на груди, сразу ожидая объяснений. Пак закрывает губы руками, чтобы скрыть глупую улыбку, которая никак не хочет покидать лицо после долгого прощания с Чонвоном. Это было для него так ново и странно: мяться перед чужим домом, думая, будет ли слишком ещё раз поцеловать на прощание или стоит просто приобнять, или что вообще лучше сделать? Хорошо, что Чонвон в этом вопросе соображает быстрее: он оставляет на чужих губах лёгкий, почти невесомый чмок и, хихикая, исчезает за стенами дома. — Чего застыл, хён? Ничего рассказать не хочешь?! Я бы с удовольствием послушал где ты был последние пять часов!— Ники топает ногой, возвращая из мыслей, и Джей немного приоткрывает рот, удивлённый услышанным. Пять часов?.. Его не было так долго? Вау, с Чонвоном время летит незаметно. Нишимура цокает и садится на диван, с подозрением оглядывая запачканную непонятно чем одежду. Он щурится, пытаясь понять, что это, но из-за чёрной футболки понятно не очень. Джей, замечая пристальный взгляд, быстро уходит в комнату чтобы переодеться, не давая шанса узнать чем же заляпана его одежда. О встрече с Николасом Ники можно не знать. Стоит рассказать только Джейку, пожалуй, который точно сможет посоветовать что-то, а младшего эта история только напугает. — Даже не спросишь как прошло соревнование и прошёл ли Сону?— Кричит японец за дверью, постукивая, привлекая внимание. Джей смеётся, натягивая чистую футболку на себя и выходит из комнаты, растрепывая чужие светлые волосы. — Как всё прошло? Сону прошёл?— С неподдельным интересом спрашивает Пак, усаживаясь на диван, и младший уже не так злится, когда видит заинтересованность в разговоре. Он активно кивает и показывает большой палец, доставая свой телефон и что-то там разыскивая. — Прошёл! Он даже попал в топ пять лучших! А вы с Чонвоном всё пропустили,— Недовольно мычит Нишимура, не отрывая глаз от телефона, на счастье Джея, ведь при упоминании Яна его щёки и уши мгновенно краснеют. Через несколько секунд Ники выдаёт победное «о» и пихает в руки Пака свой гаджет. Тот вглядывается в экран и видит фото, которые, судя по всему, были сделаны Нишимурой.— Смотри, я фоткал. Красиво получилось? Я очень старался! Японец настойчиво придвигает свой телефон ближе к чужому лицу, заставляя вглядываться в фотографии и профессионально оценивать, хотя Джей в этом деле разбирается не очень. Но он всё равно улыбается и несколько секунд смотрит на замершего Сону, чья рука поднята вверх, а взгляд устремлён куда-то вдаль, скорее всего, на публику. Пак понятливо кивает, будто чувствует всю энергию и атмосферу этого кадра, на что Ники фырчит и, стуча рукой по чужой ляжке, вскакивает с дивана, направляясь к холодильнику. В горле как-то пересохло, очень хочется попить холодненькой водички, пока Джей разглядывает (не)одинаковые фотографии. Но тут его отвлекает резко всплывшее сообщение, которое вообще Пак читать не планировал, но случайно всё же увидел. Он немного прихмуривается, размышляя, а потом немного поднимает голову, чтобы прикрикнуть: — А кто такой Юдай Кей? На пол выливаются несколько капель воды, которые Ники не сумел сдержать во рту, а потом он быстро сглатывает, тяжело дыша. Он поднимает глаза к потолку и закусывает губу, топая ногой, благодаря всех святых за то, что Джей его сейчас не видит. Он постукивает пальцами по столу и, шипя, выбирает лучший вариант: играть дурочка. — А? Что? Кто? — Тебе сообщение пришло от какого-то Юдай Кея. Спрашивает, как у тебя дела,— Кричит Джей и замолкает, потому что горлу слишком неприятно. Ники набирает побольше воздуха и медленно выдыхает, думая на ходу, и возвращается к Джею, набрасывая на лицо маску безразличия. — А. Это новенький. Он недавно к нам перевёлся и мы подружились,— Нишимура пожимает плечами, подсаживаясь к старшему, медленно забирая свой телефон, пытаясь не выглядеть очень подозрительным. Джей с надеждой смотрит на него и улыбается, хватая за руки, и немного потряхивает их. — Серьёзно? То есть у тебя теперь есть друзья в классе? Я так рад, Ники!— Пак счастливо смеётся и даже обнимает младшего, постукивая по спине. Почему всё складывается так хорошо? Он так переживал о том, что в школе Ники совсем один, что у него только враги и недруги есть, а о каких-то приятелях и речи не шло. А теперь, наконец-то, у него появились друзья! Жизнь в школе должна стать намного легче! Японец похлопывает старшего по спине в ответ и сжимает губы, мысленно отвешивая себе звонкую пощёчину за то, что так нагло вводит в заблуждение Джея. Он не заслужил такого отношения к себе, но сейчас так надо. Он потом обязательно извинится за своё поведение и объяснится, но… потом. Оказавшись у себя в комнате, Нишимура позволяет себе облегчённо выдохнуть. Он быстро забирается в кровать под одеяло и открывает висящие сообщения. yudai_k Ники, привет! Как у тебя дела? niki_jackson кей! всё супер! ты как? yudai_k Да всё как обычно Я уже доделываю последние дела и собираюсь! Ты готов? niki_jackson готов как никогда!