please use me like a drug

В Корее днём на улице намного приятнее, нежели ночью. Удивительно, что раньше Ники не особо обращал внимание на это. Хотя, возможно, мысль о том, что ему осталось несколько жалких дней в этой стране заставляют замечать такие вещи. Ведь действительно так вдохновляюще смотреть на синее небо, почти без облаков, слушать неугомонный ветер, который все равно не может перекрыть звуки жизни: бегущие дети, вероятно, играющие в догонялки; сплетни их мамочек, которые уже давно годятся в сценаристы дорам с таким воображением; подростки, которые слушают новый хит и снимают «тренды». Да, этого Нишимуре определено будет не хватать. И не только этого… — Я тебе, конкретно, всё ещё не доверяю,— Выводит из транса жесткий и холодный голос такого же холодного Пак Сонхуна. Он сидит рядом с ним на скамейке у ледовой арены, в которой тренируется днями и ночами для олимпиады, но для такого важного разговора он смог выкроить себе несколько минут. Сонхун смог принять тот факт, что безразличен Сону. Он смог принять и то, что он очевидно потерял голову от этого паренька-японца. Но принять тот факт, что это самый подозрительный паренёк в истории человечества он ещё не готов, и не уверен, что будет. Сону и Чонвон совершенно слепы! Не замечают, что общение с этой шайкой сведут их однажды с ума, если не в другое место. Поэтому он обязан, просто обязан сделать всё, что может, чтобы свести все риски к минимуму. Он не может бегать за своими младшими, сейчас решается его профессиональная судьба, он бы даже сказал, судьба его жизни. И всё происходящее выбивает его из колеи: он не может их огородить, защитить, он почти бессилен! Меньшее, что он может сделать - это серьезно поговорить с Нишимурой. — Ты бежал за мной, чтобы сказать, как я тебе безразличен? — Усмехается Ники, вглядываясь в лицо Сонхуна. Тот от таких юмористических высказываний хмурится, его скулы становятся острее, и на секунду младший даже пожалел о сказанном. Не сложно догадаться, о чем хочет толковать этот парень. Конечно же, о безопасности Сону. И, если честно, ему тоже не особенно есть дело до смеха. Ведь только об одной мысли о блондине глаза щиплет, а в груди больно. Больно от того факта, что он не сможет лично гарантировать эту безопасность. — У меня нет времени на твои глупые приколы. Я не могу встать между тобой и Сону, ведь он выбрал тебя. И мне очень страшно,— Сглатывает старший, опуская глаза вниз, рассматривая свои колени. Брови Нишимуры взлетают от неожиданной искренности. Голос Сонхуна звучал… довольно грустно. На самом деле, Ники и не знал, что он вообще способен на такие эмоции. От этого его сердце сжалось ещё сильнее.— Страшно, что я не знаю что вы за люди на самом деле. Страшно, что не смогу их защитить. Но… Мне придется доверять. Выбору Сону и выбору Чонвона. Но я хочу, чтобы ты сейчас меня услышал. Эти мальчишки - святые одуванчики. Они очень хрупкие . Что бы вы не скрывали, какими бы ни были, я хочу быть уверен, что вы - искренни. И что не дадите их в обиду. Они доверились вам, а ведь они не доверяют даже мне, несмотря на нашу с ними долгую дружбу. Если у вас злые умыслы - уходите из их жизней прямо сейчас. Сонхун медленно поднимает глаза на Ники, и в этот момент японцу почему-то становится очень стыдно. Должно быть, ему тяжело, что Сону и Чонвон делятся проблемами с ними, гуляют с ними, хотя, как и сказал Сонхун, он всегда был рядом с ними столько лет, но даже за это время не смог стать им той самой опорой, как бы не желал. Сейчас Пак выглядит очень уверенным и очень обеспокоенным. В этом взгляде читается вся боль, которую он испытывает от мысли о том, что он не в состоянии контролировать происходящее с его друзьями. А ведь скоро и сам Ники не сможет контролировать… — Просто скажи мне, что с ними всё будет хорошо. Рики взлохмачивает волосы и зажмуривает свои глаза, чтобы не заплакать. Как бы он хотел, чтобы так и было. Сону и Чонвон не заслужили быть втянутыми в такой мир. Но у Чонвона есть замечательный любящий защитник, Ники уверен, что он никогда не даст даже волосинке упасть с головы Яна. Но Сону… Сону так не повезло встретить его, Ники, такого импульсивного, такого раздавленного. Того, кто должен оставить его здесь, будто его и не было в жизни Сону. Какой же ты идиот, Нишимура Рики. — Мы не причиним им вреда. Джей-хён очень хороший. Он будет оберегать Чонвона, чтобы ни было. Насчёт меня… Я никогда не думал играть с Сону, никогда не хотел подвергать опасности. Я никогда не разрушу его жизнь. Им повезло, что у них есть такой друг, Сонхун…хён. Пожалуйста, тоже присматривай за ними. Лицо Сонхуна резко смягчается, будто эти слова действительно помогают ему. Он глубоко вздыхает, обрабатывая, и тут же становится тем, кого знает Ники. Он самоуверенно улыбается и кивает головой, стряхивая со своих плеч несуществующие пылинки, ведь Пак Сонхун всегда должен выглядеть просто великолепно. — Я-то уж точно буду, не сомневайся. Рад, что мы поняли друг друга. Отлично поболтали, но мне пора дальше охотится на олимпийское золото. До встречи, друг,— Сонхун вскакивает со скамьи и ветром уносится в ледовую арену, а Ники смотрит вслед, готовый разреветься прямо здесь. Хорошо, что у Сону есть Сонхун. Этот парень может казаться холодным, грубым и не интересующимся ничем, кроме себя, но после каких-то пяти минут Ники понял, что это совсем не так. Пак действительно переживает. Ему не всё равно. И, что самое главное, он точно никуда не сбежит, он не такой, не такой как Нишимура. Возможно… возможно, что у Сону будущее будет намного счастливее, если место Ники вновь займёт Сонхун. yangjungone Сонуу… Кажется, у меня есть новость… ddeonu~ НОВОСТЬ?!?! КАКОГО РОДА НОВОСТЬ?!!!?? yangjungone боже нет только не кричи ㅠㅠ это… ну ты понимаешь… я короче… ну и джей в общем… ddeonu~ ???!!!!?!!??!!? ЧТО ТЫ И ДЖЕЙ???? yangjungone  нет, когда ты так пишешь мне страшно и неловко… мы с джеем… вместе теперь, вроде как типа…мы пара?!!! ddeonu~ BITCH, YOU BETTER BE JOKING СЕРЬЕЗНО?? вы встречаетесь?!?!?!!!!! ЧОНВОН-А!!! ЭТО ТАК КРУТО!! я так рад за тебя ㅠㅠпохоже, он действительно делает тебя счастливым! yangjungone  да…да, спасибо, сону это действительно звучит как шутка… сам поверить не могу  я так рад… он правда особенный ddeonu~ это всё потому что ты тоже особенный! как всё произошло? у вас это уже давно? кто ещё знает?? yangjungone  ээ… у нас всё как-то само собой… знают, каким-то образом, все, кроме сонхуна ㅋㅋ ddeonu~ оооо, малыш, ему лучше об этом не рассказывать… по крайней мере, хотя бы после олимпиады ㅋㅋ он свихнётся  СТОП, И НИКИ ТОЖЕ ЗНАЛ?!?! ПОГАНЕЦ yangjungone  ой, там случайно получилось.. он вообще ещё застал нас с джеем когда мы полуголые лежали в его кровати  НЕТ СОНУ ЗАБУДЬ НЕТ Я ЭТО СЛУЧАЙНО ddeonu~ ЧТО WHAT DO YOU MEAN  ARE YOU ALREADY HOOKED UP ?!?!  BITCH WHAT- yangjungone  НЕТ СОНУ БОЖЕ МОЛЧИ я придурок зачем так написал боже  это не то что ты подумал! ни с кем я не спал!! ddeonu~ но был бы не против, да?!?! ах ты маленький чертяка, говорят же что в тихом омуте черти водятся  yangjungone  всё не так… ㅠㅠ при встрече расскажу… ddeonu~ да уж тебе придется, мой дорогой друг  — Ха ха, ты придурок! Придурок-придурок, придурок! — Смеётся Чонвон, пока Джей продолжает его щекотать, доводя до слёз. Так комфортно. Так комфортно Чонвону лежать здесь, на жестком матрасе в старой дряхлой комнате старшего, чувствуя рядом с собой огромный комок тепла, который его окутывает с головой. Кто бы мог подумать, что для счастья Яну нужно так мало? Просто лежать с ним и чувствовать его запах. Кажется, в этот момент все чувства обостряются до миллиона процентов, в голове такая приятная пустота, хочется, чтобы так было всегда. Чем Чонвон заслужил такое счастье? Джей смотрит на него сверху вниз и улбытаеся так сладко, что у Чонвона кружится голова. Пак готов на всё, чтобы он имел возможность всегда смотреть на младшего и чувствовать его тепло рядом с собой. Казалось, меньше года назад его жизнь была в тупике, он не знал что делать и куда идти, казалось, что он безнадежен. Но сейчас же кажется, будто это совсем не так. Сейчас перед ним будто открылись все двери, теперь у него тысячи, миллионы возможностей, теперь он - проводник своей жизни. Он и Чонвон. Чем Джей заслужил такое счастье? — Ладно. Я перестану тебя щекотать, но только потому что у меня есть новость,— Серьезно заявляет старший. Чонвон резко подскакивает и кошачьими глазами смотрит, будто уже знает, что хочет сказать Джей. Но он даже немного этого боится, ведь… Ведь тогда всё будет идеально? Слишком идеально, так, будто все его самые смелые мечты сбылись.— Я… Я расторг все свои связи с поставщиками и клиентами. Я абсолютно свободен, Чонвон! Мы сможем жить как нормальные люди! Чонвон смеётся и неожиданно крепко обнимает Джея, притягивая его к себе, отчего тот падает прямо сверху и лучезарно смеётся в ответ. Солнце светит в окно, будто тоже радуясь за них, поддерживая. А парни не могут перестать истерично смеяться и обнимать друг друга, будто не веря всему происходящему. Неужели это… конец? Всё было так просто? Теперь… Теперь Джей не наркоторговец? Он сможет работать, посвятить себя учёбе, сможет… быть вместе с Чонвоном и не бояться? Кажется, что это самый счастливый день в жизни. Теперь их ждет жизнь без страха, жизнь двух обычных парней, та жизнь, о которой оба не смели думать, но всегда мечтали. Жизнь, полная счастья и любви. Теперь на все что процентов. — Джей-хён, я так рад!! Ты… Ты самый лучший! Я тебя обожаю! — Верещит Чонвон и зарывается пальцами в соломенных от дешевого шампуня волосах старшего и резко притягивает к себе для поцелуя, не зная, как ещё можно выразить свои эмоции. Теперь он не чувствует неловкости и стеснения, он чувствует только невероятно огромное желание быть ближе, желание всегда быть в его объятиях, в его крепких и самых надежных руках, которые никогда не отпустят. Джей не успевает ни о чем подумать и даже толком удивиться, когда Чонвон с напором целует его, языком проникая в рот, изучая всё, что можно: нёба, десны, зубы. Всё, чтобы навсегда запомнить, чтобы вспомнить даже во сне. Пак кладет свои руки на хрупкую талию и отвечает жадно, ему никогда не будет достаточно поцелуев Чонвона, он всё равно всегда будет хотеть целовать его. Чонвон тихо и так сладко стонет в губы старшему, и это срывает голову обоим. Даже в самых смелых фантазиях Джей не мог представить, что Чонвон может звучать так. В этот момент Паку просто хочется достать телефон и записать этот звук на диктофон, чтобы переслушивать снова и снова, чтобы оглохнуть от этого.    Уже ничего непонимающий Чонвон, будто действующий по инстинктам, толкает Джея за плечи и переваливает его, резко оказавшись сверху. Он дышит тяжело, глубоко, так, будто бежал марафон. Его волосы липнут ко лбу, а взгляд туманный, и даже немного дикий. Джей клянется, этот вид самый красивый в его жизни. Он сам на какое-то время забывает как дышать и может только взглядом прожигать каждую частичку тела Яна, от чего всё внутри него разгорается с невероятной силой в геометрической прогрессии.    Нежная рука Чонвона касается щеки Джея, поглаживая, и сразу же после этого он губами впивается в шею старшего, заставляя чуть ли не вскрикнуть. Руки Пака сильнее сжимаются на талии, чувствуя, как сильно сейчас ему мешает эта ненавистная толстовка, мешающая по-настоящему дотронуться до Яна. Бессовестный язык Чонвона полностью исследует новую открывшуюся ему зону, оставляя мокрые следы на шее, кадыке, спускаясь ниже, до старой потрепанной футболки. Ещё никогда в своей жизни он не испытывал такого сильного желания изучить чьё-то тело настолько подробно. Сейчас ему было так мало этого, так хотелось большего, чего-то по-настоящему большего, с человеком, которому доверяет больше всех на свете. Он доверяет ему даже больше самого себя. — Чонвон…— Тихо хрипит Джей, заглядывая в глаза, которые смотрят на него совершенно по новому. Так, будто Чонвон резко стал хищником, который только что поймал свою добычу. И только от одного этого взгляда хочется замолчать, замолчать и делать то, что скажет Ян, что разрешит Ян. Он здесь главный, его слова, действия - закон. Кто Джей такой, чтобы перечить? — Я невероятно счастлив сейчас. Хён,— Горячо и пылко шепчет в ухо Чонвон, одной рукой опускаясь на крепкую грудь, и его пальцы сразу будто пробивает током. Джей нервно сглатывает и сжимает свои пальцы в мягких волосах Чонвона, не в силах найти слова для ответа, потому что, кажется, он совсем забыл что значат слова. В голове такая буря, ураган, и что с этим делать известно одному только Богу. Имеется в виду, Ян Чонвону. Руки Пака медленно, очень аккуратно спускаются к концу чужой толстовки, забираясь под неё, еле касаясь абсолютно чистой, голой кожи. Чонвон выгибается в спине и целует агрессивно, так, будто хочет запомнить на всю жизнь, будто это время - последнее. Так жадно, так отчаянно, что Джей совсем не может контролировать своё желание скинуть эту надоедливую ткань с Яна. Толстовка быстро оказывается вне поля зрения, так же, как и надоедливая футболка старшего. Их руки блуждают по телам друг друга, оставляя горячие следы от напряженных рук, а губы не размыкаются даже на секунду, готовые даже задохнуться, лишь бы не разрывать этот поцелуй. Нога Чонвона неожиданно для обоих оказывается между ног Джея, заставляя обоих вздохнуть. Пак, еле держа себя в руках, смотрит на такого невинного Яна, будто он вообще не понимает что такое сейчас вытворяет. И, чёрт возьми, Джею хочется прямо сейчас сорваться с этой цепи и показать Чонвону, что значит играть так. Но он не может, даже не может себе позволить мысли о таком сейчас. Это не то, совершенно не то время, и уж точно не то место. — Котёнок, кажется, заигрался,— Медленно выдыхает Джей, собирая все силы, чтобы приподняться, оказавшись сидящим напротив Чонвона. Тот удивленно хмыкает и немного разочарованно смотрит на старшего, хватая за руки. — Почему? Мы же только начали,— Хнычет, бросая голову в чужую сильную шею, вдыхая этот самый родной в мире запах. Джей тепло смеётся, поглаживая младшего по волосам, и обнимает, прижимая к себе крепко-крепко, чтобы у него не было и шанса убежать. Будто Чонвон мог бы подумать о чём-то подобном. — Нам некуда торопиться. Ведь у нас с тобой впереди ещё столько дней вместе, мой Чонвон-и. Чонвон прижимается к Джею ещё ближе, так, что ни одного миллиметра не оставалось между ними, и светло улыбается ему в затылок, сдерживая глупые слёзы счастья. Ведь правда, у них ещё столько всего впереди!.. Подумать только… Столько счастливых, красочных дней. Чонвон уже с нетерпением ждёт каждый из них. Дома, как всегда, мрачно. Хотя, казалось бы, свет везде включен, на улице ещё даже не ночь, а в квартире всё равно так темно, что мурашки по коже. Чонвон тяжело сглатывает, продолжая стоять на пороге, а ноги будто ватные, еле держат, ещё чуть-чуть - и он сейчас упадёт. Сколько он уже вот так стоит на входе? Десять минут, пятнадцать, полчаса? Он совсем не знает, не считал, даже не думал об этом, потому что сейчас время - это последнее, что интересует. Сегодня. Сегодня был самый счастливый день в его жизни. Сегодня будто открылась новая глава в совершенно новую жизнь, и Чонвон не может быть счастливее. Но всё же есть ещё дело, которое тоже должно послужить началу новой жизни. Целый год он не слышал таких обычных, таких повседневных слов: «Сынок, иди кушать!» или «Сыночек, уже вернулся из школы?». Ведь раньше это было так обычно, так постоянно, что Чонвон никогда не обращал особого внимания на эти слова, отвечая всегда заученно, чтобы поскорее отделаться. Но сейчас… сколько бы сейчас он отдал, чтобы снова услышать, как его называют сыном? Страшно даже сделать шаг. Как только в голове всплывает мысль, что сейчас ему предстоит поговорить с мамой, ноги сами подкашиваются и жар проходит по всему телу, будто пожар. Что будет? Как мама отреагирует? Как мама вообще сейчас?.. Он ведь не знает. Он совсем ничего о ней не знает, кроме того, что она постоянно пьёт и ругается с отцом. Ведь так страшно подходить к ней, разговаривать с ней. Будто они уже не семья, они - напоминание о смерти Мисо. Видеть друг друга больно. Но ведь… не видеть ещё больнее? Нет, новый Чонвон не такой слабак и трус, каким был раньше. Он уже терял, он лучше всех на свете знает, что это такое - потерять всё. И теперь он никогда в жизни не позволит потерять кого-то ещё. Да, его мама больна. Но разве Чонвон здоров? Он резал себя и даже был готов принять наркотики! Чем же он отличается? Горе - это ещё не самое ужасное испытание. Самое ужасное, это то, как люди его проживают. Время, когда в человеке что-то ломается каждый день, без шансов на починку. Но вопреки всему, Чонвон научился чинить. Точнее, его научили. И он обязан, просто обязан попробовать починить, нет, вернуть свою маму. И папу. У них ещё есть шанс, есть шанс выбраться из этого, есть шанс быть семьей так, как раньше. Хотя, как раньше уже не будет, прошлое никак не вернёшь. Но кто сказал что будущее не может быть ещё лучше, чем прошлое? Чонвон, набирая побольше воздуха в грудную клетку, наконец делает шаги в сторону гостиной, где постоянно сидит мама. Он дрожащими руками приоткрывает дверь и сразу ловит её, сидящую на полу и смотрящую в пол, так завороженно, будто она под гипнозом. А рядом валяются пустые бутылки от соджу. От этой картины у Яна в горле перехватывает дыхание, а в груди тяжелеет. Мама… как же так? Как же мы позволили этому случиться? — М-мама?..— Тихо, почти шёпотом, с надрывом зовёт Чонвон, выглядывая из-за двери. Из его глаз льются слёзы, он уже никак не может остановить этот поток, даже если бы хотел. Пелена застилает глаза, так что он теперь еле видит её, но всё равно понимает, что она поднимает свой неразумный, потерянный взгляд на него и смотрит так, будто видит впервые. Будто это не она всегда смотрела с ним мультики перед сном, читала сказки, шила ему костюмы для выступлений в детском саду. Мама, как ты можешь так на меня смотреть? — Где Мисо? Когда придёт Мисо? Она уже вот-вот должна прийти… Моя девочка всегда любила ходить по магазинам…— Потерянно, жалобно бормочет она, смотря прямо на Чонвона. Его сердце разрывается, становится так больно, будто его привязали к электрическому стулу и пробивают током. Мама… Как же тебе плохо… Чонвон кидается на пол, прямо к своей матери, и обнимает её так крепко, как только может. Он рыдает и прижимает её к себе, а запах алкоголя ещё больше заставляет его разбиться. Мама удивлено и неуверенно обнимает мальчика в ответ, тоже, почему-то, начиная плакать. Хотя почему? Почему она сейчас плачет? Что-то случилось? Случилось что-то плохое?.. — Мама… Мисо не вернётся домой. Она ушла, мама. Но мы всё ещё есть друг у друга. Я всегда буду с тобой и никуда не уйду. Обещаю. Из-за слёз получается не очень внятно, но здесь необязательно было слышать слова, главное было слышать как Чонвон их говорил. А говорил он с болью, но тепло и отчаянно. Говорил, как ангел-хранитель, спустившийся с небес. Мама смотрит ему за спину, оставаясь в объятиях, и громко охает, будто сейчас её ошарашили неожиданной новостью. А потом она кричит и плачет, так же сильно, как Чонвон. Кричит и продолжает обнимать мальчика, бормоча что-то совсем нечленораздельное, но он и не нуждается в понимании её слов. Ему достаточного того, что она обнимает его. Дверь приоткрывается, показывая высокую, ссутулившуюся фигуру. Он стоит, губы дрожат, в рабочий портфель падает из рук, когда взгляды встречаются, а в голове звенят крик и рыдания. Он привык к этим звукам, но сейчас они звучат совершенно по новому. Это не крики боли или жгучей ненависти. Это крики исцеления. — Папа…— Мычит Чонвон и тянет к нему руку, моля, чтобы он взялся. Он зовёт, зовёт к себе так отчаянно. Никогда раньше так сильно не нуждался Чонвон в папе. Они не были особенно близки, кажется, Чонвон даже не мог запомнить сколько ему лет, а отец не мог упомнить в каком его сын классе. Но они всё равно всегда любили друг друга. Раньше по утрам папа оставлял ему на кухне любимую сладость из детства, чтобы поднять настроение перед учебным днём, а Чонвон, в свою очередь, всегда за несколько минут до возвращения папы домой включал новостной канал, потому что папа так любил слушать новости, что сразу с порога вникал в происходящее. Но сейчас они совсем другие. И сейчас папа нужен ему намного больше, чем сладости или карманные деньги. Он падает на колени и обнимает жену и сына, а слёзы непроизвольно катятся из неживых глаз. Он обнимает их, укрывает от всего мира, так, будто они семья. И Чонвону в этот момент становится так тепло. Теперь он понимает, что всё действительно будет в порядке. Его родители здесь, вместе с ним. И теперь так будет всегда. Чонвон обещает.