please use me like a drug

— Придурок! Он придурок! Нет, это я полный идиот! Аааргх, да что ж такое!!— Сону кругами ходил по своей комнате и хватался за голову, пытаясь выкинуть из своей головы столько мыслей, насколько это возможно! Но это, вообще-то, совсем невозможно! Пара дней прошла с того момента, как… С того самого дня, когда… Когда ничего не было! И это сводит его с катушек. Ведь самое обидное, самое ужасное, что Ники после этого «ничего» даже не писал Сону… И что теперь он должен думать? Казалось, тогда, в том зале, они были такие открытые, такие готовые друг к другу… Ким даже резко почувствовал, что он может быть таким желанным, таким по-настоящему нужным… А теперь все его воздушные замки рухнули в одночасье. Как такое возможно?.. Да, хорошо, он может понять, что, видимо, Ники совершенно незаинтересован в нём в романтическом плане, но они же до сих пор друзья? Они ведь так близко дружили! Да, они знакомы не так долго, да, они совсем разные, но они так быстро стали друг для друга самыми лучшими. А теперь… они будто самые чужие друг другу. Почему Ники так себя ведёт? Неужели Сону был для него всего лишь… развлечением? Всего лишь новым другом, с которым весело потанцевать. Такое же не может быть? Он же наверняка что-то большее?.. — Нет, всё так ты придурок! Я выскажу! Всё тебе выскажу!— Взрывается Сону и мчится к своему телефону, чтобы позвонить этому маленькому подлецу и высказать всё, что думает. Да, именно так. Он делает это на каком-то импульсе, на непонятном порыве, даже сам почти не осознает, зачем нажимает эту глупую кнопку вызова и что вообще будет говорить. Но именно в этот момент ему всё равно, ему так всё равно, что он не хочет вдаваться в свои мотивы или чувства, просто делает, как хочет. Такой принцип жизни у Ким Сону. К огромному удивлению младший берет трубку сразу, и Сону будто обдает холодной водой, когда он слышит это тревожное «Сону?» на другом конце трубки. Но это его не остановит! Он уже позвонил, дело сделано, так что теперь отступать уже некуда, путь только вперёд! — Нишимура, ты такой глупый! Я думал что мы друзья, что мы с тобой действительно близки, но ты перестал мне писать и спрашивать как дела, и даже не приходишь на тренировки, и я… Я так злюсь на тебя из-за этого!! Знаешь, если тебе от меня противно после того случая, то можно так и сказать! Но вот так исчезать? Ты…Я…Ты стал мне таким… А ты!.. А тебе просто плевать!! Я думал, что у меня в жизни всё налаживается, но теперь, когда ты исчезаешь, я будто снова теряю часть себя и … Ты виноват, ясно?! Ты меня влюбил в себя, а потом бросил, как игрушку какую-то, и теперь… Ты кретин! Сону тяжело дышит после резко вылившийся из него тирады и плюхается на кровать, еле сдерживая предательские слёзы, сжимая ткань домашних штанов. Он даже не думал, что говорил, просто гнал все мысли в трубку, даже не пытаясь собрать их в кучу. Но тут слёзы резко перестают идти, а глаза округляются от шока, когда он вспоминает что сказал. «Ты меня влюбил в себя». И теперь у Сону спирает дыхание, а в голове только крутится одна брань. Как он мог такое сказать?.. Нет, это не было неправдой, но… Аргх, как так?! Неужели его глупое и несвоевременное признание было таким да ещё и по телефону? Увольте, просто увольте. На той стороне трубки слышится, как Ники еле дышит, тяжело и глубоко, от чего Сону становится очень страшно. Что теперь он ему скажет? Что Сону дурак, раз влюбился в него? Что сам виноват, сам допустил это? Что он больше никогда не захочет его видеть?.. Но у Ники в голове были совсем другие мысли, и он не знал за какую из них хвататься. Сону сказал, что он ему противен?! Да как о таком вообще можно было подумать? Никак! Да это же невозможно! Такое… Такое быть не может! Такое не случится ни в одной вселенной! Как же так, почему Ники заставил его так думать? Сону прав, он действительно кретин! Но что более неожиданно и мучительно… Ким сказал, что влюблён? Он действительно сказал это? Сону, Ким Сону, что же ты делаешь… — Сону… Ты мне не противен и никогда не будешь! Как ты мог подумать о таком? Я… Ты мне самый дорогой человек. Пожалуйста, не выдумывай ничего! Я вёл себя очень плохо и безрассудно, но… этому есть объяснение. Я… скажу тебе. Но лично, это не телефонный разговор. Можем мы… поговорить в скором времени? Сону напрягается и теперь ему, почему-то, становится страшно. Это его объяснение… каким оно будет? Что он скажет? Сону стоит бояться? И он не ответил на признание… Но Ники сказал, что он ему тоже очень дорог! Дорог как друг? Или просто не хочет обсуждать это на расстоянии? Чего он вообще хочет?.. — Я… Да, конечно! Может, встретимся сегодня вечером? — Отлично… Сегодня вечером. Давай. Я буду ждать, Сону,— Обрывисто кидает Ники и кладет трубку, чтобы старший не услышал тихие всхлипы. Почему всё так?.. Почему они встретились за считанные недели перед его отъездом в Японию? И почему влюбились? Что за глупое клише! Ники пообещал, что никогда не причинит вреда Сону, но, кажется, теперь он не уверен, что это так. Остаётся лишь надеяться, что никаких серьезных чувств Ким не испытывает. Он быстро забудет Ники, да, так и будет… Снова вольется в танцы, вокруг него будут такие хорошие друзья, а он… Просто станет пройденным этапом. Звон колокольчика сопровождается открытой дверью в кафетерий, и Хисын сразу замечает Ники, который неуверенно жмётся у порога. Он с интересом смотрит на парня, которого видел то всего раз в своей жизни, но наслышан сполна, и его приход очень интригует. Неужели он пришёл к нему? Интересно, почему? И почему он выглядит таким потерянным? — Привет, Хисын-хён…— Несмело здоровается младший, подходя к краю стойки. Народу, как всегда, не очень много, чему японец несказанно рад, ведь это значит, что у старшего будет несколько минут, чтобы поговорить. — Привет! Рад тебя видеть, Ники!— Тепло отвечает ему, улыбаясь жизнерадостно и лучисто, как умеет, от чего Рики немного сжимается. Хотелось бы ему тоже сейчас улыбаться так.— Ты хотел поговорить о чём-то? Ники тяжело сглатывает и закрывает лицо руками, набираясь смелости. Тяжело говорить о таком… Но Хисын единственный, кто сможет помочь ему. — Да. Хён… Дело в том, что я… Через пару дней я уеду из Кореи. В Японию. В мою родную страну. Навсегда Молчание, кажется, в этот момент заполняет всё помещение, звеня в голове обоих парней. Глаза Хисына округляются, будто готовы вылететь из орбит, а рот приоткрывается от неожиданности. Эта новость его огорошила с головой, ведь никогда на это не было даже намёка! Никто не говорил, об этом. Неужели это потому что никто и не знал?.. Ники сжимает руки в кулаки, от чего бумажки в его руках мнутся, но сейчас он не может отдавать себе в этом отчёт. Говорить это вслух тяжело. Никогда ещё слова не давались ему с такой силой. Он всегда умел и любил говорить, но сейчас казалось, будто он только вчера выучил алфавит и научился составлять из слогов слова. — О… Ты никому не говорил об этом?— Аккуратно спрашивает Хисын, пытаясь заглянуть в глаза потерянного Нишимуры, но тот не понимает взгляд с пола. — Нет. Я не смог найти силы, чтобы рассказать кому-то. Всё тянул, тянул… и дотянул. Я такой слабак, хён, я не смогу сказать им это лично, это будет так больно. Мне и всем будет лучше, если я уеду так… Молча. Сейчас всё так хорошо, не хочу портить. Хисын несогласно сжимает губы, но возражать не смеет. Это его решение, и явно Ники пришёл сюда не для того чтобы слушать советы или упрёки. Теперь пазл сложился: Хисыну сказать об этом легче всего, ведь он почти не знает Ники, он не станет отговаривать, плакать или ещё что-то. Поэтому старший должен помочь ему справиться с таким решением как может. — Что ж… Это твой выбор, Ники. Это очень неожиданно. То есть, даже не хочешь ни с кем попрощаться? Рики резко поднимает взгляд и Хисын охает, когда смотрит в эти красные заплаканные глаза. Ему даже как-то становится грустно, что всё так выходит, что они вынуждены прощаться, даже толком не познакомившись. А ещё ему грустно за Сону и Чонвона. Они так прописались любовью к этому парнишке, а теперь… Теперь, кажется, их часы дают обратный отсчёт. — Насчёт этого. Я хотел передать тебе письма для своих друзей… Не мог бы ты отдать их им после моего отъезда? Я пришёл к тебе для этого. Знал, что ты не станешь меня отговаривать уезжать или уговаривать попрощаться лично. Знаю, что мы не близки, но, может, поможешь мне, пожалуйста? Напоследок,— Хмыкает Ники, кладя на кофейную стойку несколько конвертиков, на каждом из которых написано имя. Хисын неуверенно кивает и опускает взгляд на помятые бумажки, читая имена. Джей, Джейк, Чонвон, даже Сонхун. Но одного имени не хватает… — А как же?.. — Я хочу лично передать ему письмо. С Сону… С Сону я должен попрощаться сам, я просто обязан. Хисын кивает и быстро забирает письма себе, пряча их в нишах стойки, и кладёт младшему руку на плечо, похлопывая. — Я им передам. Ники, не вини себя. Главное, будь счастлив. Справишься? Нишимура хмыкает и благодарно улыбается старшему, пытаясь выдавить из себя хотя бы подобие искреннего смеха. — Да. Обязательно справлюсь. — Что? Прям так и сказал?!— Ошарашено спрашивает Чонвон, пихая своего друга в плечо. Сону отчаянно смеётся и прячет свое лицо в руках, пытаясь сдержать истерический крик. — Да! Прикинь, сказал ему: «Ты меня влюбил в себя, а потом бросил, как игрушку какую-то». Боже, что на меня нашло? Я совсем глупый, а, Чонвон-а? Ян заливисто смеётся и опрокидывает голову, смотря на белоснежное небо и яркое солнце, которое слепит глаза. Такие моменты напоминают ему о том, как же круто жить. Не существовать, мечтая о том, чтобы день прошёл быстрее, а наслаждаться каждой отведенной ему секундой этого дня, чувствуя невероятную благодарность за этот действительно великий дар. — Нет, что ты! Ты, скорее, импульсивный. И это одна из твоих очаровательных черт!— Хихикает Чонвон, от чего Сону стонет и прячет руки в своей куртке. Когда он говорит об этом с другом, то эта ситуация уже и не кажется ему такой страшной. Ну признался сгоряча, с кем не бывает? Зато кому-то это поднимает настроение. Что уж теперь переживать и думать о том, что будет сегодня вечером? Всё равно уже ничего не изменить. — Знаешь, плевать. Я сделал всё правильно, сказал, как есть. Если надо взять быка за рога, то Ким Сону это сделает, можешь быть уверен! Сону наклоняется к Чонвону и тормошит его волосы, от чего на второго накатывает очередная волна звонкого смеха. — Я уж не сомневаюсь. Файтин, Сону-я! — Так, со мной всё понятно. Ну а что там у тебя, а, герой-любовник?— Хитро ухмыляется Сону, заставляя Чонвона покраснеть и отвести взгляд. Всё ещё так непривычно говорить о Джее как о своём… парне. Как о спутнике жизни. И от этого так захватывает дух, что, кажется, он готов прямо сейчас свернуть горы, отправиться на другой край света и скупить все видеоигры в магазинах. Как же это здорово. — Ах, да… Хотя вообще, знаешь, у меня есть ещё одна более невероятная новость. Вчера вечером я поговорил с мамой и папой! Мы много плакали и обнимались, а потом я им сказал, что очень сильно их люблю и хочу, чтобы мы вновь были семьей. Они снова расплакались и сказали, что будут работать над собой. И сказали… что тоже любят меня. И гордятся мной. Глаза Чонвона заблестели, а Сону сразу же кинулся на шею другу, стискивая в объятиях. — Чонвон!! Я так рад!! Господи, какое же это счастье! Это всё так невероятно… Даже не верится. Ты этого заслужил больше всех на свете. Ян обнимает блондина в ответ и спокойно выдыхает. Кажется, сейчас действительно всё идеально. Медленно, но верно всё в жизни Чонвона встаёт на свои места. Он снова начинает радоваться мелочам, снова видит смысл просыпаться по утрам, и теперь в его жизни столько планов и целей! Наконец-то он снова научился мечтать. Казалось, это всё так легко, но на самом деле он прошёл огромный тяжкий путь, чтобы сейчас это казалось ему простым. И он бы проходил его из раза в раз, если итог снова научит его дышать свободно. Но… Вибрация в кармане вынуждена прервать объятия друзей. Чонвон с улыбкой достаёт телефон и видит имя Джейка на экране. — Ого, Джейк звонит,— Комментирует Ян, показывая свой мобильный Сону. — Что-то случилось?— Обеспокоено спрашивает блондин, наклоняясь к экрану, на что Чонвон только поджимает плечами. — Сейчас узнаем,— Бросает, и берет трубку, а в груди резко начинает разрастаться очень неприятное чувство, которое не предвещает ничего хорошего.— Джейк-хён? На той стороне тишина. Очень пугающая тишина. А потом голос Джейка слово молнией ударяет Чонвона, заставляя уронить свой телефон. — Чонвон. Джея арестовали.