please use me like a drug

— Так и знал! Зараза! Сука!!! Я знал, что от этого придурка Николаса не избавиться! Сука, что же делать!  Я его ненавижу! Сволочь поганая! Куда ты гонишь, идиот?! Придурки, водить не умеют.    Джейк никогда не кричал так сильно. Ники даже приходится затыкать уши, чтобы его барабанные перепонки не взорвались. А ещё он постоянно бибикает всем машинам подряд, не забывая их также хорошенько обматерить. Его руки сжимают руль так сильно, что кажется, он его сейчас просто напросто вырвет. Губы все кровят от укусов, а глаза постоянно моргают, чтобы не дать слезам упасть.    Ники же себя не сдерживает. Он плачет так, как не плакал ещё никогда в своей жизни. Ехать в машине и осознавать, что едешь в тюрьму. В тюрьму, чтобы поговорить с человеком, который стал тебе семьей. И, возможно, чтобы поговорить с ним в последний раз.    Он смотрит на экран телефона и в панике пишет Кею, что ему просто жизненно необходимо остаться в Корее хотя бы немного подольше, хотя знает, что он уже не сможет прочитать это сообщение. Ведь Кей уже летит сюда. Но улететь домой сейчас! Как можно?! Теперь, когда жизнь Джея на волоске… Как он может уехать? Но и в то же время, что он может сделать?..        Джейк останавливается у парка, чтобы подобрать Чонвона и Сону. Они замечают их сразу, ведь уже стояли и ждали их бесконечные десять минут. Эти минуты для Яна длились будто годы. Ноги тряслись, руки дрожали, а глаза были настолько нервными, что они кажутся кукольными. Они тихо садятся в машину: Сону на заднее сидение к Ники, а Чонвон на переднее. Он бегло кидает взгляд на опустошенного Джейка, который не отрываясь смотрит на лобовое стекло. Шим даже не поздоровался: как только двери машины захлопнулись, он нажал на газ и они устремились вперед с такой скоростью, что Сону показалось, что сейчас он вылетит из окна, хотя был пристёгнут.   Если говорить о Сону, то сейчас он совсем не похож на себя. Когда Чонвон уронил свой телефон и смотрел в никуда совершенно стеклянными глазами он испугался так сильно, что на секунду показалось, сердце больше не бьётся. Ведь ещё минуту назад он такой счастливый обнимал его и все были уверены, что всё позади, что дальше - только лучшее, но, видимо, кульминация их только ждала. Чонвон механическим, машинным голосом, сказал: «Джея арестовали». И табун мыслей пронеслись в голове Сону с невероятной скоростью. Арестовали? За что? Это серьёзно? Он преступник? Он опасен для общества? Но как такой прекрасный человек, который помог Чонвону вновь обрести себя, мог быть преступником? Или он какой-нибудь психопат? Что же случилось? Кто он на самом деле? Ни на один из этих вопросов он не получил ответ. Чонвон стоял как вкопанный, не ронял даже звука, пока они ждали машину Джейка. Он не смотрел ни на Сону, ни на что либо ещё. Казалось, он снова умер внутри, и это так пугало, пугало даже больше чем тот факт, что Джей может оказаться опасным человеком, небезопасным для общества. И сейчас он сидит в машине, которая заражена этим напряжением, и не смеет выдавать из себя даже слова, чтобы узнать, что происходит. Он аккуратно бросает взгляд на Ники, и содрогается от ужаса, когда видит насколько ему плохо. Нишимура сидит весь скрюченный, забитый, держится за дверь машины и сжимает глаза до боли, а в руке безвольно покоится телефон. Сону тяжело сглатывает и не хочет быть бессильным. Всё, что он может сделать - это хотя бы попытаться поддержать. Поэтому он тихо, очень аккуратно накрывает своей рукой трясущуюся руку блондина и сжимает её. Ники удивленно поднимает голову и сталкивается с кристальными глазами Кима, которые наполнены сожалением, хотя он здесь совсем не виноват. Японец медленно наполняет грудь воздухом и сжимает теплую нежную руку в ответ, и вновь опускает голову, потому что он больше не в состоянии её держать ровно. Слишком больно. Всё слишком болит. Всё происходящее такое сюрреалистическое, что кажется, будто сон. Но нет, сколько бы он не бил себя по щекам, сколько бы раз не пытался резко распахнуть глаза, всё бестолку. Перед ним всё равно водительское кресло, за которым сидит Джейк, везущий их в тюрьму. Чонвон закрывает глаза и пытается досчитать хотя бы до пяти. Но не получается даже до одного. Всё перед глазами плывёт, а мысли не могут никак сойтись воедино. До сих пор не верится, что это правда происходит. Да каким вообще образом?! Ведь… Ведь Джей разорвал все связи! Он ведь уже взошел на новую ступень своей жизни, где нет места всем незаконным делам! Как же так могло выйти?.. Счастье, оно было так близко. Будущее, оно было буквально завтра. А что сейчас? Что ждет их сейчас? Что ждёт Джея сейчас? — Сука! Чёртова пробка! Я ненавижу! Я ненавижу это всё дерьмо! — Неожиданно для всех кричит Джейк и агрессивно стучит по рулю, от чего все присутствующие вздрагивают и смотрят на бесконечный поток машин, застрявших на дороге. Шим тяжело вздыхает и трёт переносицу, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Но у него совсем не получается! Быть спокойным в такой ситуации просто невозможно! Ему хочется как можно скорее добраться до Джея, чтобы… Он даже не знает, что сделать. Но он должен сделать хоть что-то, он просто обязан, он ни за что не может оставить его гнить в тюрьме. — Джейк-хён… Почему?— Спустя несколько минут полного молчания спрашивает Чонвон, боязливо поворачивая голову в сторону водительского кресла. Старший медленно переводит взгляд на Яна, и в его глазах уже совсем нет ни ярости, ни агрессии. Лишь огромная куча сожалений собрались в его зрачках. Джейк нервно сжимает руль и поджимает губы, в зеркало кидая взгляд на сидящих сзади парней. Ники никак не реагирует на вопрос Чонвона: голова так же опущена, а тело прижато к креслу. Сону же, понурив голову, слегка приподнимается, очевидно, тоже очень заинтересованный этим вопросом. Шим громко выдыхает и говорит медленно, будто каждое слово, вылетающее из его губ, ядовитое. — Помнишь человека, который угрожал Джею? Его зовут Николас. Он очень крупное лицо в местных кругах, он влиятельный, он держит в страхе весь мир, живущий ночью. Джей перешёл ему дорогу, и тот обещал уничтожить его. Я сначала думал, что его изобьют, или будут охотиться на вас, ребятишек, которыми можно манипулировать. Или будет деньги вымогать. Но этот поганый придурок видимо решил буквально уничтожить его. Сдал полиции. У него есть связи даже там, иначе, почему он до сих пор на свободе, хотя его имя у всех на слуху? Да потому что он богатая мразь, способная купить многих. И теперь Джей… ему грозит огромный срок, Чонвон. Пятнадцать лет. И, сука, я даже не представляю что теперь нам делать! Против Джея всё! У них есть «доказательства», у них есть деньги, связи, а у нас нет ничего! Я не хочу сейчас даже думать. Думать, что будет, когда мы приедем. Я не готов услышать это ещё раз. И, самое поганое, я ничего не могу сделать против Николаса. Никто не может. Сону закрывает рот ладонями, чтобы не издать ни звука. Его глаза зажмурены, чтобы никто не видел, как он сейчас удивлён. Выходит… Джей торговал наркотиками? И сейчас… Он действительно может сесть в тюрьму. Как… Такое вообще возможно? Он ожидал всё, но это… Он даже не подозревал, что Пак таким занимался. И не мог себе представить, что Чонвон знал об этом. Знал и Ники. Но никто ему никогда не говорил о таком. Так выходит, не зря Сонхун всё время лепетал о том, что эти ребята - опасны? Не зря говорил остерегаться их? И ведь они действительно были под угрозой! Этот Николас, он же безбашенный? Значит, он мог легко подкараулить и Чонвона, и Сону, и тогда бог знает что с ними было бы! Это ведь действительно не шутки! Но… Но на самом деле, Сону даже не испытывает злости. Он узнал такую страшную вещь, но продолжает искренне переживать за Джея. Потому что несмотря на всё это, он хороший человек. Плохие люди не заботиться о других, плохие люди не помогают другим. А Джей совсем не такой. И его деятельность - это просто факт личной биографии. Но это никак не влияет на его личность. А значит, он по прежнему заслуживает сочувствия и сопереживания. Вот только чем они ему сейчас помогут, эти сочувствия?.. Чонвон опускает голову на руки и начинает качаться из стороны в сторону, будто хочет забыть всё, что услышал. Выкинуть из головы и никогда не вспоминать. Пятнадцать лет… Пятнадцать лет. Только эта цифра кружилась в голове, она была повсюду. Ещё недавно он не мог вспомнить числа, а теперь ему хочется напрочь их забыть. Чтобы не понимать, что такое пятнадцать лет. Нет, это невозможно. Чонвон же обещал, что никогда больше никого не потеряет. А Чонвон держит свои общения! Но сейчас… Сейчас ему резко всё кажется таким бесполезным. Все слова, всё, что вообще было в его жизни. Одно дело решать проблемы вместе, а другое - по разные стороны. Без Джея… Как он будет? Нет, его просто не будет. Что теперь ему делать? Что сейчас думать? Что Чонвон может сделать против Николаса? Он ведь может сделать хоть что-то? Если он будет на коленях молить его о пощаде? Или, может, ему стоит предложить сдать свою почку? Ему хватит столько денег? Или оформить кредит? Что? Он сделает что угодно, лишь бы это всё не происходило. Нет, только не с Джеем. Только не с тем, кто достоин самой лучшей жизни после всего, через что прошёл. Он уже спас жизнь Ники, жизнь самого Чонвона, теперь настало время спасать и жизнь самого Джея. — Чонвон… Извини. Прошу, извини меня, что я вывалил всё так… Я просто сейчас не в себе… Я напуган. Всегда понятно, что наркоторговля - дело опасное, но крыс у нас никогда не было, а Николас… Он никогда ещё не был так зол. Я даже не мог предположить, что он сможет так легко перечеркнуть чью-то жизнь. Не сломать ногу там, или даже ребро… а лишить свободы. Я просто… растерян. Чувствую, что должен что-то предпринять, но пока даже не могу представить, что можно сделать… У меня едва хватило денег в запасе, чтобы арендовать эту машину. Мои гроши точно никак не заинтересуют этого мажора. Но знаешь что? Я не сдамся. Мы что-нибудь придумаем. Слышишь, Чонвон? Ники, ты слышишь? Мы выкарабкаемся. Всегда выкарабкиваемся. Джейк воодушевлено осмотрел всех своих пассажиров, пытаясь настроить их на более позитивный лад, хотя, в такой ситуации, это почти что невозможно. Но Сону ему натянуто улыбается, Ники немного приподнимает голову, чтобы взглянуть на Шима с надеждой, и только Чонвон остаётся неизменен. Он качает головой, будто сумасшедший, и стучит ногами по коврику, лепеча себе под нос совершенно непонятные слова. Джейк кидает на Чонвона самый жалостливый взгляд в последний раз, потому что пробка рассасывается и они снова должны отправиться в путь. Охранник ведет их слишком медленно. Чонвон почти дышит ему в спину, сжимая кулаки, борясь с желанием оттолкнуть этого мужчину и побежать вперед до нужной комнаты. Джейк и Ники тоже не отстают от Яна, и с каждым их шагом обоим хочется продолжать путь всё меньше. Ведь страшно увидеть Джея, который огорожен от мира. В самом прямом смысле этого слова. А Сону плетётся где-то за ними, рассматривая свои пальцы и пытаясь не смотреть на сырые, пропитанные смертью, стены этого ужаснейшего помещения. Это ад наяву, не меньше. Если не больше. Что за поганая судьба, за что она отправляет таких людей в такое место? Минуты кажутся часами, а путь кажется бесконечно долгим. За это время Чонвон успел разозлиться на весь мир настолько сильно, что, кажется, сейчас он готов разрушить всё на своём пути. Когда они ехали сюда, он испытывал целую бурю эмоций: грусть, тоску, несправедливость, непринятие, опустошенность, безысходность. Но сейчас им владеет лишь одна ненависть. Как же сильно он ненавидит! Этого чертового Николаса, этого охранника, эти стены, этот мир! Мир, который пытается забрать у него самое дорогое, что есть! Хочется прямо сейчас крикнуть в это глупое небо, которое голубое и чистое до тошноты, крикнуть громко, так, чтобы порвались все связки. Почему ты просто не дашь нам жить?! Когда охранник открывает дверь, Чонвон первый вламывается в эту дебильную «камеру для личных встреч». И как только он переходит порог, то застывает, парализованный, и, кажется, не может пошевелиться. Ведь за прозрачной перегородкой сидит он. Сидит Джей. В серой, отвратительно вонючей и старой тюремной форме, которая ему совершенно ни к лицу. Что до его лица, то оно такое… безжизненное. Будто он постарел на несколько лет: опущенные веки, брови, уставшие глаза и впалые щёки. Как мог человек измениться так всего за день?.. Но как только он видит Чонвона, на лице его тут же засияла улыбка. Такая счастливая, глупая улыбка! Чонвону хочется ударить Джея за неё с такой силой, ему бы мало не показалось! Как ты смеешь улыбаться, когда ты в таком положении? — Не больше трёх. Кто-то останется,— Устало говорит охранник, пока Чонвон играет в эти глупые гляделки с Паком. Сону ласково улыбается и машет руками, говоря, что он подождёт ребят здесь. Ники и Джейк даже почти не обращают на это внимания, заходя в камеру, так же застывая. Охранник устало закатывает глаза, привыкший к таким вещам, и закрывает дверь, устраиваясь в противоположном углу, скрещивая руки.— У вас пять минут. Время пошло. — Джей!! Ты!! Ты, идиот! Как же я тебя ненавижу!— Разрывая глотку кричит Чонвон, подлетая к этой идиотской перегородке, а слёзы моментом выплескиваются из уставших глаз. Джей даже немного опешил от этого, но всё равно продолжает тепло улыбаться, кусая щеки, чтобы не позволить своим эмоциям брать вверх. Джейк подходит немного ближе, опасливо, его взгляд мечется между двумя парнями, а во рту пересохло от такого ужасного вида своего друга. Осознание в этот момент так сильно пробирает его, что, кажется, стоять становится трудно. А Ники жмётся у двери, боясь даже поднять взгляд, потому что знает, если поднимает - умрёт внутри. — Чонвони. Милый, зачем ты так плачешь? Пожалуйста, не нужно, всё хорошо,— С заботой лепечет старший и улыбается ещё шире, от чего слёзы Чонвона плещутся в разы быстрее. — Всё хорошо?! Ты придурок?! Хватит шутить! Знаешь, мы уже посмеялись, пранк закончен, давай, выходи отсюда!!— Продолжает чуть ли не визжать парень, плюхаясь на стул прямо напротив Джея. Тот сдавленно смеётся и кладёт своё лицо на руки, наклоняя голову, будто сейчас он не в камере, а где-то в кафешке, ждёт, когда принесут его черный чай без сахара. — Я не могу выйти, ты же знаешь. Похоже, мне не следовало много мечтать о всяком. Такие как я должны нести свой крест. Джейк громко шипит и бьёт своим кулаком о ладонь, чтобы особо не шуметь, и сам пускает скупую слезу от этих слов. Чонвон же вскрикивает, ударяя по столу, отвечая ещё агрессивнее, так, будто в него вселился сам Сатана и не желает выходить из тела. Его будто терзают изнутри, изрезают с такой силой, будто его растоптанного сердца мало, будто он должен весь быть уничтожен. — Ты что несешь? Нет!! Я отказываюсь! Заткнись! Ты должен выйти отсюда! Я не позволю!— Чонвон хватается за свои волосы, почти вырывая их, чтобы хоть как-то выпустить всю свою накипевшую злость, а Джей глупо хмурится и качает головой на это, будто это сейчас самая большая проблема в мире. — Джей… Что мне сделать? Ты знаешь, что делать? Скажи, что ты знаешь, пожалуйста. Скажи,— Подаёт голос Джейк, встречаясь взглядами со своим другом. А тот лишь снова улыбается слишком тепло и даже немного смеётся. — Джейк, здесь ничего не поделаешь. Не расстраивайтесь вы так, никто же не умер, верно? Что так головы опустили? Не нужно переживать за меня. Я тут справлюсь. Здесь, на самом деле, даже не так плохо кормят, да ещё и бесплатно. Чонвон на эти слова ошарашено убирает руки с волос и чувствует, как кровь в жилах закипает по новой. Мистер заботливый Джей! Даже сейчас, когда его жизнь на грани разрушения, он пытается успокоить их? Зачем, зачем он это делает! Это ведь делает только больнее. Джейк кусает губы и отворачивается, больше не в силах смотреть на это жизнерадостное лицо, которое находится буквально за решеткой. Это слишком, слишком неправильно. Это убивает. А Ники жмётся к двери всё сильней, будто мечтая исчезнуть, мечтая, что сейчас у него получится проходить через стены и он просто вывалится из этой камеры, чтобы не слышать эти пугающие крики Чонвона, которые напоминают, по какой причине они находятся здесь. — Зачем ты так говоришь? Не говори! Лучше молчи вечность! Ты обязан выйти, это место не для тебя! Ты самый лучший человек, какого я когда-либо знал! И я… Я ни за что не потеряю тебя! Я должен быть рядом с тобой! Что ж, ты не можешь выйти? Тогда я тоже сяду в тюрьму? Что мне нужно сделать? Давай я убью кого-нибудь? Я просто убью и буду гнить за решёткой вместе с тобой!!!— Из самых последних сил кричит Чонвон и закашливается, вскакивая с этого стула и болтая руками по воздуху, будто он хочет его избить до смерти. Охранник на такие выражения странно косится на парня, но ничего не говорит, хмыкая. А идиот Джей заливисто смеётся и по-доброму покачивает головой, пальцами проводя по своим глазам, чтобы не заплакать. Чонвон действительно готов убить ради него? Пожалуй, это даже чересчур романтично. Ничего более волшебного он ещё никогда не слышал. Всё таки, и свои бонусы у заключения есть? — Глупыш, глупыш Чонвон. Послушай, ты такой молодой. У тебя впереди ещё целая жизнь! Ты такой прекрасный парень, тебя столько всего ждёт впереди, пожалуйста, иди же вперёд! У тебя самое светлое будущее, Чонвони. Не думай обо мне. Просто наслаждайся своей невероятной жизнью, она одна у тебя. И ты у себя такой один,— Тихо, почти шепотом говорит Джей, приподнимая свои брови, будто заставляя согласиться. Чонвон не может поверить своим ушам. Он всё услышал правильно? Джей говорит ему… жить дальше? Наслаждаться жизнью, пока он гниёт за решеткой? Да он совсем слетел с катушек! Неужели это говорит ему тот же Джей, что всего лишь день назад говорил ему, что у них впереди ещё куча времени? Тот же Джей, который всегда говорил не торопиться, даже когда Ян просто быстро ходил, ведь у них ещё есть в запасе целая жизнь, куда бежать? И теперь он так просто поменял свою точку зрения? Готов это принять? Нет, не верит. Чонвон в это не верит. Он обессилено вновь садится на стул и лбом касается холодной перегородки, зажмуриваясь, а ладонь следует за его головой. — Не меня много ждёт впереди, а нас. Джей, я не смогу без тебя жить. Зачем мне нужна жизнь без тебя, когда ты мне уже показал что такое жизнь с тобой? Мне ничего не нужно. Только чтобы ты был рядом. Я тебя люблю, Джей-хён. Очень сильно люблю. Ошарашенный Джей приоткрывает рот от шока, забыв, что играет роль беззаботного весельчака. Крики Чонвона ранили его сердце сильно, но его шёпот… Он будто выворачивает наизнанку. Так до безумия больно слышать всё это от любимого, что, кажется он прямо сейчас просто умрёт от остановки сердца. Джей неуверенно прислоняется лбом к перегородке, в то же место, где покоится голова Чонвона, а свою ладонь становит ровно на то же место, где лежит почти приклеенная маленькая ладошка. И обоих будто током бьёт от этого, хотя они даже не касаются друг друга. И от этого ток ещё больнее, он проходит по всему телу, забирается в каждую частичку кожи, навсегда оставаясь там. — Я тоже люблю тебя, мой Чонвони. Охранник громко кашляет, напоминая о том, что время подходит к концу. Чонвон хмурится и качает головой, не пытаясь сдержать слёзы, не готовый принять это, а Джей отстраняется, вновь надевая на себя теплую и лёгкую улыбку. — Сохрани эту любовь в своём сердце и дари её миру. Твоя жизнь будет самая удивительная, ты увидишь. Прошу, дай себе насладиться ей. Чонвон нехотя отстраняется, когда руки Джейка касаются его плеч, мягко оттаскивая. Младший не поднимает голову, он больше не может посмотреть на Джея, даже не смеет, ведь тогда он точно просто убьёт кого-нибудь, чтобы всегда быть рядом с ним. — Джейк, мой любимый друг. А ты уволься уже наконец, тебе бы место поприличнее найти. С твоей харизмой это должно быть легко. Не думай много, ладно? Я знаю, что ты обожаешь философствовать, но просто расслабься и плыви по течению. Давай, Шим Джеюн, поднимись в гору, чтобы через пятнадцать лет, первое, что я увижу, это будет твоё фото на рекламном баннере с каким-нибудь алкоголем, знаю ведь, что ты всегда мечтал с ним фоткаться, а не разливать по бокалам,— Усмехается, а Джейк истерично смеётся, рукой закрывая губы, чтобы горькие слёзы не попали в рот. Даже в такие моменты он шутит. — Из тебя клоуна даже решётка не выбьет, да?— С тоской спрашивает, на что Джей пожимает плечами и улыбается с такой грустью, которая может заполнить весь мир. — Эй, Ники, я тебя всё равно вижу. Слиться с интерьером у тебя не очень получилось,— Хмыкает Пак, на что Нишимура ещё сильнее впивается в железную дверь.— Ты знаешь, что ты очень способный парень, правда? Никогда не бросай танцы, ты в них слишком хорош, не лишай других достойной конкуренции. И хорошо сдай все экзамены, не отлынивай и не сиди в телефоне на уроке! У тебя прекрасное будущее, такие люди как ты всегда добиваются того, чего хотят. Знаешь почему? Потому что у них никогда не потухает этот огонёк в глазах. Даже в день нашей первой встречи он горел так ярко, что мог осветить всю улицу. Рики тяжело всхлипывает и ударяет по двери, скатываясь по ней вниз. Тело парализует, он больше не имеет над ним контроль. — Так, время закончилось. На выход все,— Грубо обрывает охранник, за плечи хватая Чонвона и Джейка, направляя их к выходу. Но их взгляды прикованы к блондину за решеткой, который уже не может сдержать слёзы. Но улыбка так и не сходит с его лица. И с этой же улыбкой он через плачь говорит им свои последние слова: — Я вас очень люблю. Спасибо, что появились в моей жизни. Будьте самыми счастливыми ради меня. Охранник выталкивает их за дверь, отделяя от Джея. Чонвон падает на Джейка, не способный стоять на ногах, а Сону обеспокоено ловит Ники, который почти без сознания. Хлопок железной двери навсегда отнимает любящие сердца друг у друга.