please use me like a drug

Путь обратно все проводят в молчании. Никто не может, да и не хочет говорить, впрочем. Здесь совсем нечего обсуждать.  — Я… завезу сначала Ники, а потом вас двоих,— Прокашливается Джейк, обеспокоено глядя на своих пассажиров. Чонвон бесстрастно смотрит в окно и даже ухом не ведёт, когда слышит чужой голос. Его голова сейчас в совершенно другом месте, где угодно, но не в этой машине, которая увозит за сотни километров от Джея. И что теперь? Это действительно всё? Теперь ждать суд, заведомо проигранный, смотреть, как Пак Чонсона с позором уводят обратно в тюрьму, чтобы он там гнил пятнадцать лет? А потом он выйдет, как ни в чем не бывало, и тогда… Только тогда они смогут жить вместе? Быть одним целым? Но что же ему делать всё это время?.. Пятнадцать лет. За это время дети рождаются, учатся ползать и говорить, ходить и бегать, писать и читать, а потом и вовсе заводят друзей, учатся в школе, влюбляются, проще говоря - живут. Это так много. Столько всего можно сделать за эти годы, столько прочувствовать. И эти пятнадцать лет теперь Джей обречён чувствовать лишь холод серых стен и горький металл железной решётки. — Джейк-хён, я могу остаться с Ники?— Робко спрашивает Сону, неуверенно поглядывая на младшего. Тот встрепенулся, услышав своё имя, и удивленно глянул на Кима, совершенно не ожидавший такого альтруизма с его стороны. Но в любом он очень благодарен за это. — Конечно. Конечно да,— Джейк машет рукой, будто отгоняет мух, будто пустяковое дело, будто всё как обычно. Но ощутить эту атмосферу повседневности у него всё равно не выходит.— Тогда сначала вы, потом Чонвон. Ники поднимается по старой лестнице, засунув руки в карманы, а его голова опущена, сил смотреть прямо у него нет никаких, пока Сону идёт совсем рядом, с ужасом разглядывая этот вонючий подъезд. И как здесь живёт Ники? Здесь можно только выживать. Ким смотрит на чужие карманы, думая о том, что он бы сейчас очень хотел взять его за руку. Чтобы Ники не чувствовал холодную ткань свой кофты, а чтобы чувствовал тепло его руки, может быть, тогда он ощутит что он не один? Японец быстро открывает дверь квартиры и валится почти сразу, как заходит Сону. Он облокачивается на стену и стучит кулаками по полу с такой силой, будто желает пробить его. Ким, охая, сразу же опускается к парню, хватая за руки, останавливая, и поглаживает костяшки пальцев, пытаясь хоть немного успокоить. — Ники, не делай так. Побереги себя, ладно?— Заглядывает в чужие глаза, подвигаясь ближе настолько, насколько может себе позволить. Тот смотрит на него так разбито, что Сону забывает как дышать, этот взгляд убивает моментально. Нишимура качает головой и поджимает губы, чтобы они наконец перестали трястись. — Мне плохо, Сону. Мне очень плохо…— Ники неожиданно для обоих обнимает блондина и лицом зарывается в его шее, сразу обдавая её горячими слезами. Ким только и успевает пискнуть, прежде чем обнимает младшего в ответ, поглаживая по голове и закрывая глаза. Он на самом деле не имеет ни малейшего понятия, что теперь делать. Просто знает, что Ники сейчас определено нужна его поддержка. На секунду даже в его голове проскальзывает воспоминание. Воспоминание, как чуть больше года назад он так обнимал Чонвона после похорон Мисо. Тогда Чонвон, казалось, умер вместе с сестрой. Но сам Сону даже представить не мог, что чувствовал его друг. Какого это, понимать, что теряешь человека навсегда? И тогда он не смог помочь Чонвону, он просто не знал что ему делать, он мог только всегда быть рядом и играть с ним в игры на приставке, чтобы помочь отвлечься хоть как-то. Но это, как выяснилось, совершенно не помогло. И теперь он очень боится, что не сможет помочь и Нишимуре. — Пожалуйста, не плачь так. Суда ещё не было. Ещё не всё потеряно. Джейк-хён сказал, что мы придумаем что-нибудь. Не лей слёзы так горько,— Немного отстраняясь шепчет Сону, чтобы посмотреть в глаза напротив. Ники шмыгает и смотрит на Кима так осознанно, что становится даже немного страшно. Вдруг он сейчас сказал что-то не то? Может, ему вообще лучше было молчать и не говорить ни слова? — Почему ты так беспокоишься обо мне? Зачем ты так добр? Ты не должен быть таким. Сону, это так неправильно, как ты можешь мне сопереживать когда на самом деле ты не знаешь какой я на самом деле… Я столько скрывал от тебя, ты даже не знал, что Джей - дилер, но всё равно пытаешься меня успокоить и поддерживаешь. Это разве правильно? Ники вытирает свои глаза и опускает их вниз, не находя в себе смелости снова посмотреть на старшего. Его трясёт, трясёт от всего: от того, что Джей арестован; от того, что Кей скоро будет в Корее, чтобы разобраться с документами по опекунству и вернуться домой, в Японию, вместе с ним; от того, что Сону сейчас рядом с ним такой заботливый, хотя на самого деле он этого совсем не заслужил, учитывая, сколько всего скрывал! И как теперь ему справиться с этим ураганом эмоций? Как прямо сейчас не потеряться в собственных мыслях и не задохнуться от собственных сожалений? Сону на такое высказывание лишь удивленно хлопает глазами и хмурится, причем совсем не шутливо, а так, будто он действительно разозлился. И так оно и есть! Как такие глупые мысли могут сидеть в этой голове сейчас? Возможно, Киму действительно обидно и даже немного страшного от того, что он понятия не имел кто такой Джей. Но злиться из-за этого? Из-за этого перестать быть рядом? Неужели он может создать впечатление такого человека? — Что за бред. Я знаю тебя достаточно. Мне не обязательно знать всю твою биографию, чтобы понимать какой ты. И тебе не обязательно делиться со мной всем, если ты этого не хочешь. Иногда я бываю мелочен, но я никогда не оставлю близкого. Особенно такого близкого, в которого влюблён. Напряжение медленно нарастает в маленькой прихожей, и не сказать что оно было приятным. Ноги начинают затекать от неудобной позы, ведь они ютятся здесь, между тонкими стенами, но это почему-то не кажется им странным. Ники хрипло смеётся и опрокидывает голову, изучая осыпающийся потолок, который готов рухнуть в любую секунду, пусть только топнут соседи этажом выше. — Не говори этого. Не говори, что влюблен. Это неправильно, так не должно быть. Мы не можем, Сону, это невозможно,— Хмыкает, продолжая смотреть наверх, потому что опустить глаза боится. Но он понимает, что больше скрывать от парня ничего нельзя, ни секундой больше. Всё и так уже летит в тартарары, терять совсем нечего. Кроме Сону. — Ч-что? Почему?.. Что ты говоришь вообще?..— Выдавливает из себя Ким, пытаясь рассмотреть лицо, чтобы уловить хотя бы одну эмоцию, хотя бы что-то, что может объяснить. Но не выходит, и от этого внутри всё сжимается так сильно, что больно физически. Ники наконец опускает голову и смотрит прямо в глаза напротив. Сону замирает, когда читает в чужом взгляде самую неожиданную эмоцию - страх. И этот страх медленно пронизывает всю квартиру, заполняя собой весь воздух, пропитывая каждый предмет. И в такой атмосфере быть храбрым у Сону тоже не получается. — Джей мне не брат. На самом деле он спас мне жизнь. Я жил в Японии, но два с половиной года или может больше, мои родители разбились в автокатострофе. Меня отправили к деду сюда, в Корею. И он был безумен. Он ел животных. Домашних животных. Он больной, он сумасшедший, он одержим этим. А однажды, он перешёл все границы… В этот момент Ники с тяжелым вздохом снимает кафф со своего уха, и Сону закрывает рот двумя ладонями, а из глаз моментально начинают капать слёзы. Он даже не мог подумать, что что-то подобное вообще может происходить. Это ведь… совершенно дико! Это ненормально! Это просто… просто невозможно! Нишимура хмыкает и возвращает украшение на место, чтобы больше не показывать Сону что-то настолько отвратительное. — Я не мог заявить на него, ведь его бы посадили в тюрьму и лишили бы опекунства. И тогда меня бы отправили в детдом. А это самое ужасное, что может произойти. И тогда меня спас Джей. Сначала он дал мне денег, потом покормил, а потом, когда я рассказал ему свою историю, он меня приютил. Он не прошёл мимо, потому что сам рос в детском доме и знал, что такое - быть брошенным. Он зарабатывал на жизнь как мог. На обычные работы его не принимали после одного скандала, когда он заступился за женщину, которую бил её муж. Он очень хороший и добрый человек, очень светлый. Но жизнь каждый раз подкидывала ему разные проблемы, через которые он пробирался как получалось. И буквально пару дней назад он уже разорвал все свои связи и твёрдо решил, что перестанет заниматься этим делом, но… Но теперь всё вот так. И, ты знаешь что самое ужасное, Сону?— Он смеётся истерически, закрывая рукой глаза, потому что этот абсурд бьёт по нему с невероятной силой. Сону молчит, боится даже вздохнуть лишний раз, и сам не знает, хочет ли слышать, что может быть ещё страшнее чем то, что ему рассказал Ники. Кажется, что хуже просто некуда, что это - апогей ужаса. Но, оказывается, всегда есть куда хуже. — В Японии у меня есть тётя и дядя. И они отказались тогда брать надо мной опекунство. Но мой брат… Кей. Мы с ним самые дорогие друг другу люди, мы с ним вместе выросли, он старше меня всего на года три. Он не смог, конечно не смог смириться с тем, что со мной происходит. Он пообещал, что как только встанет на ноги, закончит университет и устроится на работу, когда сможет хорошо и постоянно зарабатывать, он заберёт меня. Домой. И он уже через несколько часов будет в Корее. И через пару дней я уже должен буду улететь вместе с ним. Я очень сильно привязался здесь к вам… Но всё равно не мог перестать думать о Кее и о доме. Я не хочу уезжать отсюда так же сильно, как хочу вернуться в Японию. Тем более здесь у меня совсем нет будущего, а там Кей поможет мне. Но теперь… Теперь, когда Джей под арестом… Как я могу уехать? И поэтому тебе не нужно влюбляться в меня. Я сам тоже идиот, ты ведь мне нравишься так давно, с нашей самой первой встречи. Но я не хотел, не хотел чтобы чувства всплывали, не хотел делать больно себе, а тебе тем более. Но всё, как всегда, пошло не по плану! И сейчас я боюсь. Так боюсь всего, что будет. Не знаю, что мне теперь делать. Что же мне делать, Сону, что мне делать что мне делать что мне делать… Сону, всхлипывая, обнимает Ники и прижимает его к себе, позволяя ему снова оставлять на себе солёные следы. Руки младшего впиваются в ткань куртки на спине Кима, сжимая с такой силой, будто боится что Сону исчезнет прямо сейчас. А он даже не собирается: просто обнимает его, укрывает, будто в коконе, а сам позволяет тихим слезам катиться по щекам. Он тоже не знает, что делать. Как Ники должен отпустить ситуацию с Джеем и уехать домой? Как, когда он его спас, заботился, столько всего ему подарил. Но и оставаясь здесь он ничем не сможет ему помочь - есть вещи, которые он разрешить не в состоянии. Ему придётся отпустить всё. Но самое главное теперь… Как Сону сможет отпустить Ники? Ведь он ещё и признался ему в симпатии в ответ… И вот почему он тогда не поцеловал его - он не хотел делать ещё больнее. Но у него всё равно не получилось: Сону так даже больнее в десяток тысяч раз. Больно от того, что через все эти мысли Нишимура проходил совершенно один. Ким ведь и не подозревал, что столько всего таится в чужой голове, что столько груза он несёт на себе каждый день, не имея даже возможности поделиться своими переживаниями. И почему всё должно было сложиться именно так?.. Вернутся бы назад на три денёчка… Тогда всё было так чудесно. А сейчас… сейчас, кажется они пробили непробиваемое дно жизни, даже не прикладывая к этому никаких усилий. Как говорится, бойся хороших вещей, после них всегда идут плохие. И до этого дня Сону в поговорки не верил и это было фатальной ошибкой. Довезя до дома Ники и Сону, всё внимание Джейка переходит на Чонвона. Шим, конечно, и сам далеко не в порядке, но видеть как Чонвон неподвижно и неотрывно смотрит в окно пустым стеклянным взглядом - невозможно. Создаётся впечатление, будто сейчас они едут с поминок, а Джейк так рано хоронить Джея не хочет. — Чонвон. Джей… — Джей не хотел бы, чтобы я так грустил. Я знаю, хён, спасибо. Уже слышал это,— Отрезает младший, не позволяя Шиму продолжить, не отрывая своего взгляда от пейзажа за окном. Слышит тяжелый вздох и как пальцы начинают нервно стучать по рулю. — Да. И он бы хотел… — Чтобы я жил дальше. Спасибо, хён. Я в курсе,— Твёрже отрезает, сжимая кулаки. Этими клишированными фразами он сыт по горло. Не первый раз их слышит, к своему сожалению, и даже не второй. И это так раздражает, что хочется вообще забрать у всех возможность говорить, чтобы они не несли этот бред. Джейк качает головой и трясёт коленкой, не зная, что делать дальше. Чонвон явно даёт понять, что в утешении он не нуждается. Но что тогда ему делать? Оставлять его таким у него тоже нет ни малейшего желания. — Знаешь… Когда умерла Мисо, моя сестра, мне все подряд говорили это. А я смеялся. Иногда хотелось крикнуть всем в лицо: «Вы сами понимаете, что несёте? Как я могу жить дальше, когда мой самый дорогой человек ушёл? Вы сами знаете, что это за чувство? Так зачем лезете ко мне в голову со своими советами?»— С тоской лепечет, слегка поворачивая голову в сторону водителя. Джейк, в свою очередь, смотрит на Яна быстро, чтобы не отвлекаться от дороги, но его взгляд было легко прочитать. Он был удивлен и очень расстроен. — Извини, я не знал что ты… потерял сестру. Мне жаль,— Растерянно и очень искренне говорит Джейк, ругая себя в голове. Если бы он только знал, может, он бы не говорил так. Как же тяжело сейчас Чонвону, думать о том, что потеря сестры была не единственной в его жизни? Ян отмахивается и вновь возвращает свой взгляд на привычное место, легко пожимая плечами. — Не бери в голову. Просто хотел сказать, что не нужно пичкать этими фразами, они только хуже делают. Тем более я Джей-хёна ещё не потерял. И терять не собираюсь. Как только вспомню его клоунаду там… Так сразу хочется ему тумаков дать! Мне плевать что вы все говорите и думаете, но я верю, нет, я знаю, что не позволю ему отсиживаться там пятнадцать лет,— Уверенно заявляет Чонвон, стуча кулаком по ноге, будто это придаст его словам какой-то вес. И это действительно не пустые слова: он сдаваться не собирается. Да, пусть пока он не знает что может сделать, но он обязательно сделает всё, чтобы не позволить этому идиоту сесть в тюрьму. Только не после того, как они признались друг другу в любви. Не после них. Джей спас уже достаточно жизней, кто-то должен спасти и его. Джейк откашливается и снова бросает на Чонвона удивленный взгляд, пытаясь разобраться, что у него в голове. Что этот маленький школьник может придумать против самого влиятельного дилера в Сеуле, если не в Корее? Что он собрался делать, если даже сам Джейк не имеет даже одной мысли? — Чонвон, я знаю, что ты полон уверенности. Но я не понимаю, что мы можем. Я звонил Николасу, я позвонил ему сразу же, как узнал об аресте Джея. Я плакал ему в трубку и умолял сказать свою цену его свободы. Знаешь, что он мне ответил?— Досадливо спрашивает, ловя на себе заинтересованный и очень поникший взгляд Чонвона.— Он сказал, что это бесценно. Ему не нужны деньги, а больше, как он сказал, мы ему предложить ничего не можем. «Нет ничего лучше чем смотреть, как тот, кто перешёл тебе дорогу, несёт ответственность за свои действия. Скажи спасибо, что не трогал ваших приятелей-школьников. Но это я так, по доброте душевной». Вот что он мне ответил. Молчание воцаряется в машине, но Чонвон не двигается. Не даёт никаких реакций. И это пугает. — И что? Теперь ты готов сдаться? Можешь бросить его вот так? Не готов найти эту бесценность, чтобы спасти Джей-хёна? Я не ожидал этого от тебя, Джейк. Тогда ты ещё хуже, чем Николас. С такими друзьями и врагов не надо. Холодный тон Чонвона режет без ножа. Джейка будто облили холодной водой, даже не так, его будто скинули в самое ледяное озеро и оставили там тонуть. Чонвон даже не добавил «хён» к обращению к нему. И всё что он сказал было так… ядовито, что он даже подумал, что заслужил эти слова. Губы сжимаются и он бьёт по рулю в безысходности. Ян хоть и мал, но в жизни он уже повидал многое, а вынес ещё больше. И его слова, такие, казалось бы, глупые, но самые правильные и мудрые в мире. Джейк в своей голове бьёт себя по щекам множество раз за каждую мысль о том, что он действительно может сдаться. Как он мог допустить себе это? Неужели Джей недостоин того, чтобы за него сражались? Конечно, достоин. Ещё как. И как же ему повезло, что Чонвон будет первый, кто напомнит об этом всему миру. — Ты прав. Извини, что дал слабину. Я, видимо, совсем сошёл с ума. Я действительно выбит из колеи… У меня ещё никогда не было такого, чтобы я не видел ни одного решения проблемы. И, буду честен, был уверен, что такого у меня и не будет. Я растерялся. Хорошо, что у нас, точнее, у Джея, есть ты. Если со мной и враги не нужны, то с тобой до любого врага не будет дела. Шим улыбается, хлопая Чонвона по плечу, а тот смотрит в ответ и стыдливо отводит взгляд. Наверное, он перегнул палку, когда сказал такое? Это были совсем несправедливые слова. Джейк был лучшим другом для Джея и Ники, он знал это по многочисленным рассказам их обоих, хотя сам он с ним не то чтобы много контактировал. Но с какой теплотой всегда говорил о нём Ники, с какой благодарностью говорил о нём Джей. Ведь это Джейк помог ему перестать употреблять. Джейк был рядом, когда он искал новый путь. Он всегда был с ними рядом, всегда поддерживал, и сейчас он точно не заслужил слышать такие жестокие слова. — Прости меня, Джейк-хён. Просто вырвалось, я не имел это в виду. Я точно так же как и ты сейчас не в своей тарелке. И я очень хочу вернуть нам Джея. Джейк активно кивает прекрасно понимая, о чём говорит младший. И у него даже в мыслях не было на него злиться. Они все сейчас в таком состоянии, что нельзя понять кто прав, а кто нет. У каждого отчаяние выражается по разному, и в этом нет ничьей вины. — Конечно. Я тоже очень сильно этого хочу. Тогда… нам надо составить какой-то план действий, что ли? Чонвон, задумываясь, закусывает щёку, рассматривая свои ногти, пытаясь отвлечь себя. — Да, точно. План действий. Думаю, нам нужно для начала собраться всем вместе и обсудить всё. И всем вместе начать думать. — Всем вместе, это кому?— Неуверенно кивая спрашивает Шим, действительно задумавшись над этим вопросом. Сону и Ники это само собой. Но у них есть ещё парочка людей, с которыми они близко общаются. Только вопрос: нужно ли их втягивать в это? Чонвон, кажется, тоже ещё не успел обдумать этот вопрос. Он чешет подбородок и разглядывает деревья за окном, в своей голове взвешивая все «за» и «против». — Думаю, что Хисын-хёну стоит об этом знать. А ещё он очень умный и смышленый, может, у него тоже будут какие-нибудь идеи. Втягивать в это Хисына Чонвон не очень хотел, но понимал, что без него ничего не выйдет. Тем более он совсем не чужой, даже наоборот, и имеет полное право знать, что происходит в этом водовороте событий. Ведь Ли никогда не осудит и никогда не встанет на другую сторону, даже если не согласен. Потому что он очень эмпатичный и пройти мимо беды его друзей он не сможет никогда. Джейк согласно кивает, поправляя свои волосы, будто постепенно начиная успокаиваться: — Согласен. Я ему напишу. Мы с ним в последнее время неплохо так общаемся. Чонвон выдаёт немое «о», и молча соглашается на это. Если Джейк может сам рассказать об этом Хисыну, то так ему даже легче, на самом деле. Потому что он не представляет, как бы сам докладывал всё произошедшее своему хёну. И машина вновь погружается в молчание. Джейк поглядывает на Чонвона, размышляя, назовёт ли он ещё его? Но, кажется, Ян не очень хочет этого делать, и это читается очень легко. Поэтому Шим спрашивает сам: — Расскажем Сонхуну? Чонвон напрягается и вытягивает пальцы, чтобы хоть как-то избавиться от этого стресса. Он закусывает губу и отрицательно качает головой, хотя знает, что Джейк этого не увидит, ведь он добросовестный водитель. — Нет. Сонхун-хён и так вас сильно недолюбливал, мягко говоря. И я боюсь что новость об аресте Джея его только обрадует. Не думаю, что он сможет нам чем-то помочь. Тем более у него на носу Олимпийские сборы, знаешь. Ему бы не отвлекаться. Джейк несогласно хмурится и бегло смотрит на младшего, который кажется очень уверенным в своих словах. И, может быть, Шим бы даже счел их разумными, если бы не знал Сонхуна, который приходил к нему в бар, чтобы в очередной раз напомнить, что его друзей нельзя трогать. Что его друзей нельзя обижать. Может быть, он и кажется ледышкой, но, по мнению Джейка, у него из них всех самое горячее сердце. — Тут я с тобой не соглашусь. Во-первых, не придумывай реакции Сонхуна раньше него самого. Знаешь, он очень заботится о вас с Сону. И именно поэтому относился с подозрением. И ведь сам понимаешь, что не зря. И он всё ещё близкий друг, который имеет право знать, что происходит. Как ты думаешь, как он будет себя чувствовать, когда всё всплывёт? Что с ним будет, когда он узнает через что мы проходили все вместе без него? Да, он не самый доброжелательный. Но тебе ли не знать что от этого он не становится менее важным? А что касается сборов, его никто ничего не заставляет делать. Наше дело - сообщить, а что будет дальше будем смотреть. Но я считаю что он должен знать. Чонвон крепко задумывается, бросая взгляд на старшего, думая о том, как четко у Джейка получается находить правильные рычаги давления. Ведь он не соврал: Сонхун им не чужак. И он имеет право знать ровно так же как и Сону, которому просто посчастливилось оказаться с Чонвоном в нужное время в нужном месте. Скрывать это от Пака очень неправильно, тем более они втянули его в эту историю ещё давно, ещё тогда, когда он познакомился с Джейком, Джеем и Ники. Обратной дороги уже нет. — Ты прав. Я напишу ему. Теперь нам нужно решить, где встретиться. Тихое место, чтобы никто не отвлекал и не подслушивал тем более,— Кивает своим мыслям Чонвон, уже явно зная одно такое место. Джейк сразу ловит эту мысль и одобрительно хмыкает, поглядывая на зеркало заднего вида. — Дома у Ники и Джея, сегодня. В… часов семь? У Хисына и Сонхуна рабочий день уже закончится? — Да, у Хисын-хёна точно. Насчёт Сонхун-хёна не знаю. Посмотрим, в общем. Они оба кивают и Джейк останавливает машину. Чонвон удивлено оглядывается, чтобы увидеть свой район. Надо же, он даже не заметил, как они приехали. — Спасибо, что подвёз, хён. До вечера,— Чонвон пытается улыбнуться и машет рукой, открывая дверь старой машины. Он уже на улице, когда Шим его останавливает непривычным для себя писклявым голосом: — Стой, Чонвон,— Откашливается, сам не ожидая такого, видимо, он совсем перенервничал сегодня. Но оно и неудивительно.— Не переживай. Мы вытащим его. Сделаем всё, чтобы вытащить. Ян набирает в грудь как можно больше воздуха, чтобы не выпустить свои эмоции снова. Он сдержанно кивает и уходит, сжимая кулаки и зажмуривая глаза, чтобы не плакать. Сейчас не время для слёз, сейчас время действовать. Ники сидит за их столом и взглядом прожигает кружку, в которой заботливо налитый горячий чай с мёдом. В голове мечутся миллион мыслей, которые он не успевает остановить ни на секунду. А лепечущий рядом Сону, прибирающий весь беспорядок на загрязненной кухне, только ещё больше заставляет дрожать. Они почти не разговаривали с того момента, когда Ники рассказал ему всё. С самого начала и до самого конца, без утайки. Он ждал что большой груз упадёт с его плеч, но на самом деле на него будто только накинули ещё несколько тонн. Сону даже не кричал на него, не осуждал, он не делал ничего, из того что ожидал Ники. Только поддержал и успокоил, а потом и вовсе стал наводить порядок во всей квартире, не сказав и слова. Он принял всё: всё его прошлое, все его принятые решения, всю его жизнь без задней мысли. И это вводит в тупик ещё больше. Почему Ким не осуждает? Почему не считает его ужасным после всего, что он скрывал? Чем он вообще заслужил эту доброту?.. В дверь звонят и Сону подлетает, бросая Ники спешное: «Я открою!», обрадовавшись тому, что сейчас квартира будет заполнена людьми. Может, тогда Ники станет немного легче, когда его будут окружать друзья? Наверное, у Сону всё так же не выходит быть поддержкой и опорой, потому что японец на него даже не взглянул после откровений. Нужен ли ему вообще такой, как Сону, который просто не знает как помогать проходить тяжелые моменты? — Привет! Рад тебя видеть, Хисын-хён,— Сону дружелюбно улыбается, впуская Джейка, Чонвона и Хисына на порог. Первые двое молча кивают блондину, сразу проходя на кухню, а Ли недоверчиво топчется у входа, аккуратно разглядывая дряхлую квартиру. — Сону… Ты знал об этом… Об этом?— Тихо спрашивает Хисын, чтобы никто не услышал. Ким опускает глаза и с нервной улыбкой мотает головой, скрещивая пальцы. — Нет. До сегодняшнего дня не знал. Похоже, Сонхун-хён не зря бил тревогу, да?— На грани истерического смеха спрашивает Сону, а Хисын моргает множество раз, будто сейчас этот вид заменится каким-нибудь другим более благоприятным местом. — Это совсем не то, что я ожидал. Если честно, я даже не совсем понимаю, как правильно реагировать. У меня возникло чувство, будто нас водили за нос всё это время. Но тем не менее они нам доверились, так что нам стоит помочь. Верно? Речь старшего сбитая и даже немного непонятная, видно, что ему до сих пор с трудом верится во всё происходящее. А глаза смотрят на Сону с такой надеждой, что он бы сейчас мог легко заплакать. — Конечно. Джей правда хороший человек, даже если совершал ошибки. Мы сделаем всё, что сможем. Ради друзей,— Сону тепло улыбается, поддерживая, и протягивает свою руку, чтобы закрепить слова. Хисын более расслабленно улыбается в ответ и с радостью берёт младшего за руку, спокойно выдыхая. — Ради друзей. Сону усаживает всех за стол и наливает горячий чай, ведь какие беседы могут идти без топлива? Неловкая тишина звенит в ушах каждого, но никто не находит в себе сил её прервать. Ники всё так же не отрывает взгляд от своей кружки, Чонвон сидит и смотрит на пол, рассматривая в подробностях каждую пылинку, а Хисын и Джейк неловко переглядываются, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Эта атмосфера удручает, вот бы случилось что-нибудь, что разбавит это… — ..!Э!… ….ывай…!! ..О!!! Слышатся очень нечленораздельные крики, сопровождающиеся самыми агрессивными стуками, и все в один момент кидают взгляд на дверь, которую, кажется, собираются выбить. Гадать долго не нужно, чтобы понять, кто затейник этого шума. — Я открою ему. Постарайтесь… Быть снисходительными,— Джейк вскакивает со стула, сопровождаемый удивленными взглядами и проходит мимо Сону, который так и застыл в руках с чайником и открытым ртом. Джейк, прежде чем впустить этот ураган, набирает побольше воздуха для спокойствия и со страхом открывает дверь. Сонхун тяжело дышал, будто бежал, его волосы растрёпанны, а глаза… они все красные от злости. Размышляя не больше секунды, Шим делает шаг вперёд, оказываясь в подъезде и закрывает за собой дверь, решая, что Паку для начала стоит накричаться здесь, прежде чем оказаться в этом убежище группы поддержки. — Ты!— Сонхун хватает Джейка за воротник и смотрит в глаза с такой злостью, будто он - самый опасный человек на земле. Кажется, что из его носа идёт пар, а лицо такое красное, что может посоревноваться с любым помидором.— Я знал, что вам нельзя доверять! Во что вы их втянули?! И их хочешь за решетку утащить?! Я не позволю! Ясно?! Почему никто не слушал меня раньше?! Как же… Вы больше не причините им боль. Понятно?! Я забираю их и отвожу домой. Сонхун стоит к Джейку так близко, что тот чувствует аромат его парфюма, а чужое дыхание обдаёт всё его лицо, заставляя задрожать. От страха? Нет, совсем нет. Просто такой разъяренный Пак выглядит очень… по-новому. Сильный духом и уверенный во всём. Хотя, Шим, наверное, поспешил с выводами. Никакой другой реакции от этого парня ожидать не следовало. Они стоят так несколько секунд и смотрят друг другу в глаза. Сонхун яростно, а Джейк совершенно спокойно, совершенно не напуганный такой реакцией. Он кладёт свои руки на холодные руки Пака, опуская их со своей одежды, а Сонхун неожиданно делает шаг назад, будто чужое прикосновение ему было настолько противно. — Хорошо, закончил? А теперь послушай меня,— Медленно начинает Джейк, делая шаг вперёд. Пак от неожиданности отступает назад, нервно сглатывая слюну. Теперь, когда на него смотрят так спокойно и уверенно, почти что властно, и когда он осознаёт что они одни в темном подъезде, вся самоуверенность Сонхуна начинает куда-то исчезать.— Тебя никто не слушал, потому что все знали, что ты отреагируешь именно так. Потому что ты привык держать всё под контролем, чтобы всё было идеально, ведь в жизни крутого мистера Пак Сонхуна по-другому быть просто не может. И выслушивать твои упрёки ни у кого желания не было. Знаешь, как они думают? Лучше что-то от тебя скрыть, чем терпеть твои нравоучения. Джейк делает ещё шаг вперёд и Сонхун упирается в стену. От этого мурашки начинают бежать по телу и хочется убежать. Он начинает оглядываться по сторонам, а Шим на это усмехается и руки тоже опирается на стену, так, чтобы фигурист был между ними. Сонхун сглатывает и смотрит в глаза напротив, отвечая этому вызову, желая показать, что он ничего не боится. Но слова, жгучие слова Джейка бьют ниже пояса. Они выбивают из колеи и не дают и шанса сбежать, заставляют принимать слишком тяжелую для него реальность. — Это та роль, которую ты всегда хочешь играть? Роль человека, которого не хочется слушать, от которого хочется только закрыться. Знаешь, Сонхун, ни Сону, ни Чонвон уже не дети, и они не нуждаются в твоих ограничениях. Они принимают решения сами. И они не нуждаются в твоем одобрении. Они нуждаются в друге. В том, кто поддержит, кто будет рядом не смотря ни на что. А ты сразу кидаешься на всех с обвинениями. Ты видел, каким Чонвон был убитым до встречи с Джеем? Видел, каким он стал после? А знаешь ли ты хоть что-нибудь о жизни Джея? Знаешь, что его бросила родная мать и отправила в детдом? Знаешь, что его уволили с работы, потому что он заступился за беременную женщину? Знаешь, что он спас Ники от его сумасшедшего деда, который нанёс ему физическое увечье? Конечно же, ты не знаешь. Потому что тебе плевать. Ты видишь во всём только чёрное, всё, что отходит от твоих идеалов - неправильно. Ты извини что не все родились с золотой ложкой во рту и вынуждены бороться за своё существование. Джейк выплёвывает слова совсем в лицо Сонхуну, который уже перестал дышать. Он смотрит в яростные глаза напротив так пусто, что Шиму даже на секунду становится неловко от того, что всё вывалил так. Пак обессилено закрывает лицо руками и устало шепчет. — Я просто не хотел, чтобы они были в опасности. После смерти Мисо они стали совсем не свои, и я боялся что их отчаяние занесёт их в самые страшные места. Они могут быть необъективны и окрылены своими чувствами, и я думал, что им нужен тот, кто будет трезво оценивать ситуацию. Я просто не хотел больше видеть их страдания. Они не заслужили этого, не заслужили после всего, через что прошли, вновь остаться с разбитыми сердцами. Мне жаль, что моя забота для них лишь обуза. Я стараюсь изо всех сил быть для них ориентиром, но, кажется, им совсем не нужны мои попытки. Я совсем ужасный друг, да? Пак убирает руки с лица и смотрит так жалостливо, что сердце Джейка начинает бешено стучать от одного только взгляда на него. Становится так стыдно, как ещё никогда не было в жизни. Сонхун - не отрицательный персонаж, он просто никем непонятый. Он старался как мог, так почему совсем никто не ценит это?.. Даже Джейк, который, казалось, понимал это, никогда до конца не осознавал. До этого момента. — Нет, Сонхун. Ты замечательный друг. Просто доверься им. И знаешь, несмотря на то что мы можем едва ли называть друг друга знакомыми, знай, что я ценю всё, что ты делаешь. Я ценю тебя. Шёпот Джейка кажется таким громким в этой пронзающей тишине, что в ушах даже немного звенит. И только сейчас Шим понимает, как близко они стоят. Так близко, что их дыхание обдаёт лица друг друга, и мурашки бегут по телу. Джейк смотрит в глаза напротив и пытается понять, что сейчас происходит в чужой голове, но взгляд Сонхуна такой не читаемый, что становится даже немного страшно. У него нет ни одной идеи о чем сейчас думает Пак и что чувствует, он совсем этого не понимает. Кажется, Сонхун первый в его жизни, чьи эмоции он разобрать не в состоянии. Сонхун приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, а Джейку от этого вида становится дурно. Он чувствует как собственные губы пересыхают, и еле сдерживает себя от того чтобы их облизнуть. Он тяжело сглатывает, напряжённый этой атмосферой, и напряженный тем, что вообще не понимает, почему сейчас он чувствует себя таким уязвимым. Но Пак резко встряхивает головой и толкает Джейка в грудь, от чего тот сразу отстраняется и, почему-то, расстраивается. — Тебе не нужно. Ты сказал всё верно: я едва ли могу назвать тебя знакомым, так что не стоит кормить меня добрыми фразами. Я вынес суть из нашего разговора. Пойдем наконец, не могу больше находиться с тобой,— Холодно отчеканивает Сонхун и, не дожидаясь ответа, заходит в квартиру. Джейк топчется ещё несколько секунд, встряхивая себя, прежде чем последовать примеру фигуриста и зайти обратно. Почему он сейчас был так резок? Казалось, несколько минут назад он был полностью искренен и открыт к диалогу, а сейчас он снова отступает, будто ничего и не было. Или, может, ничего и правда не было и Джейк всё выдумывает? Нет, это вряд ли. Что же ты за человек такой, Пак Сонхун? Сонхун уверенно заходит на кухню и все взгляды тут же устремляются на него. Такие потерянные и грустные, что Пак резко жмётся и чувствует себя неуютно. Всё-таки это не обычная дружеская посиделка, а собрание по обсуждению ареста. Сонхун никогда не думал, что будет учавствовать в подобном. — Привет. Квартира - отстой,— Кидает, садясь на свободный стул рядом с Сону. Ники сжимает губы и его ладонь резко превращается в кулак, а Ким осуждающе наступает ему на ногу, чтобы никто не видел. Сонхун виновато смотрит на него и протяжно выдыхает.— Извини. Пытался разрядить обстановку. — Фигово вышло,— Отрезает Нишимура, когда Джейк садится на последнее свободное место. Чонвон нервно обводит взглядом всех присутствующих и думает, что команда супер-героев у них получилась никудышная. Но даже такая лучше, чем ничего, верно? — Спасибо, что пришли. Это очень много значит для меня. Точнее, для нас. Для Джея. И я хочу сказать, что Джей - самый лучший человек, которого я встречал. Вы знаете, что его арестовали за наркоторговлю. Да, это правда, он был дилером. Но он уже разорвал все связи и решил бросить это дело. Но один недоделанный идиот Николас по каким-то своим причинам сдал его. А я такого допустить не могу. Ему грозит срок в пятнадцать лет. Мы обязаны, просто обязаны придумать что-то, чтобы не допустить этого. Он бы помог каждому из нас, если бы мы попали в беду, так что давайте сейчас поможем ему. Спасибо. Чонвон, закончив свой небольшой монолог, встаёт со своего стула и делает поклон. И он стоит так долго, по ощущениям, и жмурится, чтобы не дать этим надоевшим ему за всё это время слезам скатиться по щекам. Рядом сидящий Хисын встаёт и хлопает по плечу, упрашивая подняться. Вся горе-команда переглядывается, ощущая в горле большой ком, а руки у всех леденеют от вида такого отчаявшегося Чонвона. Ян шмыгает и садится обратно, стесняясь, и молится только об одном. Лишь бы они что-то придумали. — Сколько денег ему нужно? — Спрашивает Сонхун, глядя то на Джейка, то на Чонвона. Шим на это усмехается и зарывает голову в руках. Почему-то перебирать одни и те же варианты удручает: создаётся впечатление, что выходов больше не осталось. — Его не интересуют деньги. Он сам мне так сказал,— С горечью уведомляет Шим, а Пак хмурится, удивленный. Если его деньги не интересуют, что вообще может его заинтересовать? — Тогда… Нам нужно предложить ему что-то другое? Что ещё может быть нужно этому… Николасу?— Аккуратно спрашивает Хисын, виновато обводя всех взглядом. Обстановка такая мёртвая, что создаётся впечатление, будто они не в теплой квартире, а на морозной улице, причем одетые в летнюю одежду. Конечности начинают замерзать, а мозг работает в разы медленнее, мечтая оказаться в более комфортном месте. — Вот об этом мы сейчас и хотим подумать,— Отвечает Ники, рассматривая в своей кружке плавающие чаинки. Все замолкают и уходят в свои мысли, и это пугает. Что можно предложить человеку, у которого есть всё? Есть ли вообще такие варианты? Сону хмурит брови и крепко задумывается, обводя долгим взглядом каждого присутствующего, будто это ему как-то помогает. А потом, неожиданно для всех, прерывает тишину: — А фотография его есть? Ники кидает на блондина сомнительный взгляд, а Сонхун фыркает, облокачиваясь на спинку стула. Чонвон резко выпрямляется, будто Ким сейчас подал гениальную идею, а Хисын заинтересованно смотрит на рассуждающего Джейка. — И чем она тебе поможет?— Спрашивает Шим, но всё равно достаёт свой телефон и начинает в нём активно рыскать. Чонвон из-за плеча аккуратно подглядывает, будто сейчас решается чья-то судьба. — Ну так можно хотя бы попытаться составить психологический портрет. Потому что пока у меня нет идей, как мы можем расплатиться с криминальным лицом Сеула. Сонхун скептично смотрит на Кима, приподнимая бровь, а тот одними губами спрашивает его: «что?». Сам сидит и молчит, уж лучше делать хоть что-то, чем совсем ничего. Спустя пару минут Джейк охает и показывает, в первую очередь, Чонвону. Тот с интересом разглядывает новое лицо. Совсем не такой, каким он его себе представлял: достаточно молодой, высокий и худой, с проколотым ухом и какой-то не корейской внешностью. Но всё равно это ничего ему не даёт и он, будто разочаровавшись, вновь смотрит в пол. Джейк передает телефон Хисыну, а Сону и Сонхун подходят к нему, потому что самим хочется поскорее посмотреть. Они рассматривают фотографию и Сону драматично вздыхает. — Такой красивый снаружи и такой урод внутри… Жизнь несправедлива. Он должен быть толстым и старым, как его душа,— Фыркает, разочарованный своей теорией. Он идёт обратно к своему месту, но замечает, что Сонхун, онемев, смотрит на фотографию разинув рот, а глаза его сейчас такие большие, вовсе не азиатские. Все тут же замечают это и с интересом наблюдают за парнем, который явно что-то увидел. И у Чонвона вновь в глазах появляется глупая надежда. — Сонхун? Что не так?— Тревожно спрашивает Хисын, когда тот выхватывает телефон из чужих рук и приближает фотографию, всё ещё с открытым ртом. — Тебе сейчас муха в рот залетит,— Комментирует Ники, усмехаясь, но Пак не слышит, продолжая с ещё большей яростью приближать и отдалять фото. — Как вы сказали? Николас? Вы назвали его Николас?— Трясущимся голосом спрашивает, глядя прямо на Джейка. Тот поднимает брови, явно не ожидавший такого вопроса, и непонятливо кивает, с подозрением глядя на парня. — Да. Николас. Ты его знаешь?.. Сонхун активно кивает головой и Сону охает так громко, что Хисын даже вздрагивает. Он с опаской смотрит на Пака, который, похоже, сам своим глазам поверить не может, а Джейк хмурится, не понимая, как такое вообще возможно. С чего бы ему вообще знать такого, как Николас, но не знать как его зовут? Ники тоже резко оживает и даже немного привстаёт со стула, а Чонвон, кажется, прямо сейчас готов упасть от сердечного приступа. Они вышли на правильный путь?.. — Знаю, но… Есть один фигурист, Хару. Он занимается в нашем клубе, я с ним часто пересекаюсь. А это… Это его старший брат. Его зовут Исян. Я его уже лет семь так точно знаю,— Тревожно объявляет Сонхун и возвращает телефон владельцу, хватаясь за голову. Как такое вообще возможно? Он знал Хару и Исяна уже много лет, они всегда виделись на катке и даже много общались. Исян всегда во время тренировок младшего брата приходил посмотреть, всегда, и Сонхун считал это таким очаровательным. Он был таким добрым и хорошим, Пак никогда в жизни бы не подумал, что он на самом деле такой по-настоящему опасный человек. Джейк стучит по столу и все вздрагивают, тут же обмениваясь между собой беспокойными взглядами. — Как давно ты его видел? Шим смотрит Сонхуну в глаза, и тот пугается этого взгляда. Глаза Джейка так быстро стали красными от злости, что кажется, будто Пак сделал что-то не так, будто он виноват в чём-то. Будто он виноват, что знает его! — Да пару часов назад, на тренировке. Мы с ним даже мило поговорили, он меня спрашивал про мои успехи и всякое такое. Поверить не могу… Чонвон трясёт головой и еле сдерживает истерический смех. Ведь, если они знают другую сторону Николаса, у них есть теперь множество вариантов искать другие рычаги давления, так ведь? — Ты уверен, что это он? — Спрашивает Ян, лишь чтобы убедиться. — На все сто процентов,— Не задумываясь отвечает, поджимая губы. — Ахуеть…— Шепчет Ники, не веря своим ушам. Вот тебе и вся разгадка?.. Кто бы мог подумать, что Сонхун окажется этой самой разгадкой? Джейк нервно барабанит пальцами по столу, сжимая зубы. Это всё очень хорошо, точнее, ужасно плохо, но дальше это развивать нельзя. Он шокирован, если говорить мягко, тем, что такой как Николас занимается такими вещами. Нет, всем было известно, что у него есть младший брат, которого он оберегает как зеницу ока, но чтобы всё было вот так?.. Это выше всех ожиданий. Сонхун хмурится, активно размышляя, и встречается взглядом с Чонвоном. Тот смотрит на него с такой надеждой… Он смотрит на него так, будто Сонхун - спасательный круг, которого так долго ждал тонущий человек. Он чувствует, как что-то липкое начинает пробирать его и соглашается с какими-то мыслями в своей голове. Он решительно отсматривает всех за столом и кивает, глубоко вздыхая. — Я поговорю с ним. Мы с ним в хороших, я бы даже сказал, отличных отношениях, наверняка он пойдёт мне навстречу. Я возьму это на себя. Чонвон вскакивает с места и удивленно смотрит на Пака, который улыбается ему так тепло, как не улыбался ещё никогда. Сону вскакивает следом, будто от пружинки, потому что усидеть на месте просто не получается. Ники поднимает брови так высоко, будто они уже не часть его лица, и поражено смотрит на Джейка, который единственный сидит без каких либо эмоций. Даже Хисын выдаёт слабую улыбку и трёт глаза, будто пытается проснуться. И только Шим сидит неподвижно, взглядом прожигая собственный телефон, на котором ещё горит чужая фотография. — Ты правда сделаешь это, хён?— Затаив дыхание спрашивает Чонвон, пытаясь не строить никаких ложных надежд, но у него совсем не получается. Сонхун кивает, продолжая улыбаться, и вздрагивает, когда Ян неожиданно крепко обнимает его, уже не сдерживая своих слёз.— Спасибо тебе большое. Это очень много для меня значит. Я тебе целую жизнь должен!! Сонхун посмеивается, неуверенно устраивая свои руки на спине младшего, позволяя ему обнять себя. Кажется, это вообще первый раз, когда они обнимаются. И это такое приятное чувство! Знать, что ты полезен, что нужен. Такого Пак не испытывал очень давно. Сону, не выдержав, тоже кидается к ним в объятия, почему-то смеясь. Это какой-то смех облегчения, что ли. Кажется, будто Николас, точнее, Исян, или кто он там ещё, действительно будет снисходителен к Паку, если они в таких отношениях. Быть может, всё будет хорошо? Всё на самом деле не безнадёжно? Ники, очарованный, тоже присоединяется к этому кому, испытывая дикую благодарность. Сонхун, наверное, даже не понимает, какое дело делает. Что он берётся спасть не только жизнь Джея, но ещё и его жизнь. Теперь Нишимура даже почти может дышать полной грудью! Естественно, Хисын тоже не может остаться в стороне. Он входит в этот круг объятий, хотя сам до конца не понимает, что испытывает. За этот час он испытал столько эмоций, что сложно выделить хотя бы одну. Но сейчас ему немного легче. Ведь Сонхун знает хорошего человека, он знает Исяна, который является любящим старшим братом и приветливым другом. Того, кто поддерживает, того, кто интересуется мелочами. Ведь именно тот, кто является другом Сонхуну, никак не может ему навредить, так ведь? И только Джейк не встаёт с места. Он стучит зубами и смотрит на этот счастливый ком людей, а внутри играет буря. Ему даже физически тяжело смотреть на то, как счастливо эти пятеро обнимаются, будто совсем не понимают, что происходит. — Ладно, ребят, ну что вы. Отпустите, мне нужно в туалет,— Смеясь, просит Сонхун, и всё послушно отодвигаются, следя за уходящим Паком. Джейк сразу же срывается со своего места и следует за ним, не обращая внимания на непонятливые взгляды, впивающиеся ему в спину. — Что ты творишь, Пак Сонхун?!— Яростно спрашивает Джейк, ловя за руку, когда они оказываются в маленьком коридоре, который не виден из кухни. Сонхун удивленно оборачивается и, замечая выражение лица Шима, фыркает, вырывая свою руку. — В каком смысле? Хочу сходить отлить, нельзя что ли?— Усмехается, скрещивая руки на груди. Австралиец рычит и кусает губу, слишком взбешенный этим. Зачем он играет с ним? Неужели нельзя поговорить по-человечески, тем более, когда он прекрасно знает, о чем идёт речь. — Хватит играть в недотрогу. Ты серьёзно собрался говорить с Николасом? Ты в своём уме? Сонхун на секунду застывает, а затем крутит головой, отбрасывая мысли. А что здесь такого? Почему он ругает его за это? — А что не так? И я собираюсь говорить не с Николасом, а с Исянем. Почему я не могу этого сделать? — Со злостью выплёвывает фигурист, облокачиваясь на дверь туалета. Джейк на это смеётся, закрывая лицо рукой. — Ты притворяешься глупым или действительно не понимаешь? Неважно, как ты его называешь: Николас, Исян, как хочешь. Но он, я напомню - самый опасный человек в этом городе. Это не шутки Сонхун, ты даже себе не можешь представить, сколько людей он держит в страхе. Сколько жизней разрушил. Он может по щелчку пальцев отправить человека в тюрьму, Сонхун! И это не его пределы. Знаешь, сколько людей он накачал смертельной дозой наркоты? У тебя даже столько пальцев нет. Может быть эти дети и Хисын ничего не понимают, потому что они ничего не знают. Но я знаю достаточно. И ещё я знаю, что переговоры с ним, особенно невинных людей, которые вообще никак не должны быть в это втянуты, это очень экстремально. И ты серьезно идешь на это? В тебе резко самоубийца проснулся?! Джейк шипит так ядовито, что даже Сонхуну становится тошно. Он отводит взгляд и кусает себя за щеки, стараясь не выдавать свои эмоции. Конечно, ему страшно. А как может быть не страшно, когда узнаешь, что человек, с которым ты видишься каждый день, с которым мило беседуешь, оказывается преступником, да ещё и каким? Самым опасным в городе! Это чертовски страшно, да так, что только об одной мысли об этом, его колени трясутся а в горле встаёт ком. Но и что с того? Что с его страха? Ему теперь взять и бросить всё? Взять и сдаться, даже не попытавшись ничего сделать? — Почему отговариваешь меня? Не хочешь, чтобы Джея освободили? — Хочу. Но не ценой твоей жизни. Сонхун усмехается и переводит взгляд обратно на Джейка, сталкиваясь с обеспокоенным взглядом. Он действительно так переживает за него? Очень мило. Но совершенно бесполезно. — Я не ставлю на кон свою жизнь. Я всегда хотел помочь Сону и Чонвону хоть чем-нибудь. Хотел сделать для них что-то, что действительно будет полезно. И теперь я могу! Я единственный, кто может что-то предпринять, ведь у меня есть подход к этому Николасу с другой стороны. И я не собираюсь это оставлять. Я так рад был видеть, как мне благодарны! Как я играю важную роль! Из глаз Чонвона буквально искры сыпались, когда я сказал, что поговорю с ним! Я не упущу возможности помочь. Не тогда, когда от меня зависят судьбы моих друзей. Я могу сколько угодно не принимать вас с Джеем и Ники, но они вас так любят, что я не пройду мимо. Я сделаю всё, что зависит от меня. Я не дам им умереть снова. Тем более я собираюсь поговорить с Исянем на катке, там много людей, это безопасное место. Джейк закрывает лицо руками и кричит в них, будто выпуская своих внутренних демонов. Внутри него всё борется: страх за Сонхуна и осознание того, что здесь действительно только он может попытаться сделать хоть что-то. Но это так глупо, так безрассудно! Это ведь не обычный человек, что он может сделать с Сонхуном, который и вовсе даже не должен был знать ни о чём? Не станет ли от этого ситуация только хуже? — Я просто правда боюсь за тебя. Всё не так просто, как ты думаешь,— Обессилено выдыхает Шим, вглядываясь в ледяное лицо напротив. Сонхун лишь закатывает глаза и цокает, ногой водя по полу, рисуя какие-то незамысловатые узоры. — Ты сам говорил мне сегодня довериться Сону и Чонвону. Так что теперь твоя очередь довериться мне. Тем более я тебе даже не друг, чтобы ты боялся за меня. Так что забудь и просто жди моей весточки. Я не отступлю. А теперь иди уже и дай поссать нормально, задолбал. Сонхун демонстративно отворачивается, всем своим видом показывая, что диалог окончен, и заходит в туалет, а руки его трясутся, будто в приступе. Страшно. Но он переступит через этот страх, лишь бы всем стало легче, лишь бы он помог. Он сделает это. Ради друзей. Джейк стучит в стену и мотает головой, будто не принимая реальность. Этот Сонхун… Почему он ведёт себя так непоследовательно? Почему плюёт на собственную безопасность и не хочет принимать тот факт, что Шим и правда переживает за него? Его самоуверенность сыграет с ним злую шутку. Хотя Джейк, конечно, очень надеется, что неправ. И тем более он сказал, что наедине говорить с ним не собирается. Значит, Николас никак не сможет ему навредить, ведь так? Но почему тогда внутри разгорается предчувствие чего-то очень нехорошего?..