please use me like a drug

Сонхун смахивает со лба капли пота и снова продолжает лететь по льду, набирая скорость для прыжка. Он отталкивается и несколько раз прокручивается в воздухе, будто юла, и идеально приземляется на одну ногу в ласточку, победно улыбаясь. Тренер хлопает в ладоши и неспешно подъезжает к парню, довольно кивая головой. — Да, уже лучше. Если мы отточим четверной сальхов, тогда сделаем каскад из него и двух тройных флипов. Нет, лучше риттбергеров. Ты утрёшь всем нос, Сонхун-а! Не расслабляйся и продолжай усердно тренироваться. А на сегодня у тебя со мной всё,— Наставляет тренер, когда они подъезжают к выходу со льда. Пак с улыбкой кивает, довольный проделанной работой, и быстро возвращается обратно на землю, чтобы поскорее закончить одно дело. — Спасибо, тренер Мин! Я вас не подведу,— Улыбаясь во все зубы отвечает Сонхун, на что мужчина смеётся и хлопает его по плечу. — Я не сомневаюсь. Ты - наша единственная надежда. Либо сейчас, либо никогда, Сонхун-а,— Понурив голову говорит тренер и Сонхуну резко становится как-то некомфортно. Он достаточно уверен в себе и своих силах, но осознавать, что он - лучший фигурист в Корее, на котором держится не только собственная судьба, но ещё и судьба всей страны звучит устрашающе.— А, и ещё! Заявки на Олимпийские сборы заканчивают принимать уже на этой неделе, а ты мне ещё не прислал все копии твоих документов! Чтобы через два дня все было у меня на почте! Громко кричит тренер Мин, когда Сонхун уже подъезжает к трибунам. Фигурист растерянно хлопает глазами и кивает, уверенно улыбаясь. — Ой, извините! Я забыл, совсем забегался,— Неловко отвечает, почесывая затылок. Он садится на свободное место и принимается расшнуровывать свои коньки, медленно в голове прогоняя план своих действий. Ему даже не верится, что сейчас ему предстоит пережить разговор о таком. Даже от одной мысли тело покрывается мурашками, а страх с невероятной скоростью заполняет всё тело. Как он мог пойти на это? Неужели он сейчас правда пытается вытащить преступника из тюрьмы? Даже если он, по словам Джейка и Чонвона, преисполнился в своём сознании и завязал с этим делом, это всё равно не отменяет тот факт, что он нарушал закон. И нарушал его не хило. И по сути, посадили его довольно справедливо: клин клином вышибают. Но всё же он не может оставить это просто так. Чонвон стал лучше рядом с Джеем, а Сону убит горем Ники. И если судьба всех этих людей в его руках, то он сделает всё возможное. Он покажет, что хороший друг, что он достоин их любви. — Привет, чемпион! Уже закончил тренировку?— Дружелюбный голос звучит над головой и Сонхун сглатывает, боясь поднимать голову. Исян садится рядом и с восхищенным вздохом смотрит вперёд, наклоняя голову. Сонхун аккуратно следит за его взглядом и видит, как Хару с некоторыми другими ребятами, которые не прошли отбор на Олимпийские игры, выходит на лёд, начиная свою тренировку. Пак сглатывает и мысленно бьёт себя по щеке. Соберись! Это единственный шанс. — Привет. Через час у меня будет ещё тренировка с тренером Юн, а потом я ещё останусь здесь на несколько часов. Время поджимает,— Пытаясь скрыть свою нервозность отвечает фигурист, выпрямляясь, тоже наблюдая за тренирующимися ребятами. Смотреть на Исяна немного страшно. Но он должен отбросить всё это, ведь сейчас он говорит не с преступником, а со старшим братом Хару. Исян понятливо кивает и на секунду смотрит на Сонхуна, грустно улыбаясь. — Ты молодец. Хару тоже мечтал попасть на Олимпийские… Он столько времени проводил здесь, что я даже не сомневался в его успехе. А оно вот как. Он хмыкает и расстроенно вздыхает, чувствуя на себе цепкий взгляд Сонхуна. А Пак лишь думает о том, что это удивительно как этот парень может сочетать в себе две совершенно несовместимые вещи. — К сожалению, не всем дано представлять страну. Фигуристов много, а спрос ещё больше. Иногда стараний мало: нужно иметь огромную выдержку и силу духа, чтобы соревноваться со всем миром. Может быть, у Хару будет шанс через четыре года,— Сонхун пожимает плечами и сталкивается глазами с Исянем, который нагло хмыкает и возвращает свой взгляд на брата. — Сам знаешь, что не будет. К тому времени будут уже другие молодые фигуристы, которым отдадут приоритет. Если бы только было ещё одно место… Хару точно бы взяли в команду. Пак не отвечает. Не отвечает, потому что прекрасно знает, что это правда. Фигурное катание самый жестокий вид спорта в этом плане. С каждым днём более молодые фигуристы набирают огромную форму и вытесняют тех, кто был на вершине. Здесь Сонхун часто слышал эту фразу: сейчас или никогда. Поэтому ему не хотелось подливать масла в огонь и что-то отвечать на этот счёт. Тем более когда ему нужно попросить о… небольшом одолжении. — Исян… Я, на самом деле хотел поговорить с тобой кое о чём,— Уверенно начинает Пак и поворачивает голову на парня, собрав в кулак всю свою волю. Тот удивленно смотрит в ответ и мило улыбается, будто совсем не против развить диалог. — Да? Можешь смело говорить, я не кусаюсь,— Посмеивается он и заинтересованно смотрит на Сонхуна, который выглядит неуверенным на этот счёт. Он глубоко вздыхает и его взгляд становится резким и пронзительным, таким, как лезвия его коньков. — Хочу поговорить с тобой о… о Пак Джее. Сонхун не отводит глаз с чужого лица и с ужасом видит, как милая и доброжелательная улыбка Исяна резко становится злой насмешкой. Он скрещивает руки и заливисто смеётся, но нет ничего хорошего в этом смехе. Наоборот, он холодит, он заставляет чувствовать дрожь и пускает тысячу мурашек по телу. Взгляд резко становится самоуверенным, даже атмосфера вокруг него меняется: из повседневной и уютной становится противной и угрожающей. До этого момента Пак никогда не видел, чтобы человек менялся так неожиданно и так кардинально. Но от этого ему не становится страшнее, наоборот, он чувствует прилив сил, когда наконец может видеть истинное лицо своего друга. — Вот это неожиданность. Ты знаком с Джеем? Серьёзно?— Ядовито усмехается, запрокидывая голову и продолжая смеяться. Этот смех такой громкий и звонкий, что тренер Мин машет ему, напоминая соблюдать тишину, а люди на трибунах косо смотрят на них и перешёптываются. Но, с этого момента Николасу, кажется, совершенно плевать на это. А Сонхун лишь закипает от злости, когда слышит этот идиотский смех. Он находит это забавным? Потому что лично Пак здесь не видит ни одной причины для смеха. — Да. Мы с ним друзья,— Отрезает Сонхун и Николас даже смахивает с глаз слёзы, которые, видимо, вызваны его неугомонным смехом. Пак сжимает губы и стискивает металлическую трибуну, чтобы выпустить свою ярость хоть как-то. Николас резко замолкает и смотрит на Сонхуна, с такой противной ухмылкой, что фигуриста, кажется, сейчас просто стошнит. — Друзья? Мои люди никогда не видели тебя рядом с ним. В отличии от парнишек Ким Сону и Ян Чонвона,— Он стреляет глазами и пристально следит за чужой реакцией. Но Сонхун не пальцем деланный, он вскидывает бровь и усмехается так же холодно и черство. Нельзя показывать никакой реакции на имена его друзей, ничего, что может поставить их под угрозу. Лучше пусть он всё несёт на своих крепких плечах. — Значит плохо смотрели, Николас. Пак поправляет свои волосы, выдерживая на себе слишком яростный взгляд старшего. Он смотрит долго и пронизывающе, будто анализирует и думает, а губы медленно вытягиваются в одну линию. Сонхун молчит и смотрит в глаза, даже не моргая. Он выпрямляет спину и держится очень уверенно, чтобы Николас даже не думал чувствовать над ним какую-то власть. Тот спустя какое-то время хмыкает и самоуверенно улыбается, переводя взгляд на лёд, следя за успехами своего брата. — Допустим. Так что же, хочешь спасти его жизнь? Он действительно так важен для тебя? Николас говорит спокойно и монотонно, а глаза искрятся от чувства могущества. Что бы не думал Сонхун, но главное слово всё равно останется за ним. Сам Сонхун поджимает губы и понимает, что Николас не оставляет ему никакого выбора. Он лишь подогревает, заставляет чувствовать себя уязвимым, пешкой. Но Пак не даст ему такой радости. Даже если так, это не значит, что он будет бояться и делать всё под дудку. Если надо сыграть по чужим правилам, он сыграет, но шах и мат ему точно никто не поставит. — Да. Важен. — Ничего в мире не бывает бесплатно, ты ведь знаешь об этом? — С оскалом спрашивает, говоря слишком слащавым, до одури противным тоном. — Что ты хочешь взамен?— Сонхун цокает и закатывает глаза, будто ему всё равно. Будто ему совсем не страшно и он просто хочет побыстрее решить эту ситуацию. Говорит так, будто это всё мелочи, будто на кону не стоит жизнь нескольких людей. Николас, не без своей мерзкой ухмылки, пододвигается к Сонхуну и приближает своё лицо к нему. Он провоцирует, проверяет на прочность, будто ждёт что Пак начнёт дрожать от страха. Но Сонхун не глуп. Он не идиот, он не будет проявлять слабости, ведь тогда он проиграет. Но игнорировать чувство тошноты, которое подкатывает к горлу от такой близости, почти невозможно. Николас непозволительно близко, он дышит прямо ему в лицо, а запах ядерного мужского одеколона только усугубляет ситуацию. Но этого чертовски мало, что сломать его. Сонхун смотрит в глаза уверенно и с вызовом, показывая, что ему всё равно на эти детские игры. — Хорошо, я пойду тебе на встречу. Но это только потому что ты мне нравишься, Сонхун-а. Я тебе скину смской адрес и время. Хочу поговорить с тобой с глазу на глаз, если понимаешь,— Николас хлопает фигуриста по щеке и снова прячется за милой улыбкой. Прежде чем Сонхун успевает отреагировать и сделать хоть что-то, тот уже уходит и поднимает руку вверх, в знак прощания. Пак рвано выдыхает и хватается руками за сердце, которое стучит слишком быстро от накатившего страха. Он потерянно смотрит на пол и агрессивно трёт свою щеку, будто пытается избавиться от мерзких прикосновений Николаса к его коже. Он кусает язык, чтобы не закричать от отчаяния, и бьёт по ноге от собственного бессилия. Сонхун с тяжелым вздохом откидывается на спинку сидения и смотрит вверх, на высокий потолок. Наверное, стоило ожидать, что просто по доброте душевной и старой дружбе Николас ничего не сделает. Ведь, как он сказал, в мире нет ничего бесплатного. Но осознавать это до жути страшно. Джейку он сказал, что нет никаких вариантов, но Сонхуну он не отказал. Значит, есть что-то, что лично он может дать ему? И от этого становится безумно плохо. Вибрация в кармане отвлекает его, но Сонхун не уверен, что желает смотреть. Он ведь знает, от кого это. И он не хочет знать, что за место, где можно поговорить с глазу на глаз. Но несмотря на все свои страхи и сомнения он всё равно проверяет телефон. Ведь выбора у него нет, ему не оставили. nicolas отель dark blood 21:00. назовешь моё имя и тебе скажут номер. до скорой встречи, сонхун-а) Внутри всё кипит а руки покрываются мелкой дрожью. Отель. Номер. С глазу на глаз. Это ведь не то, о чем он думает? Николас же не такой отмороженный? Или такой? Сонхун не знает. Не знает, но узнает сегодня. Отступать уже некуда. Решение было принято ещё вчера, он не подведет никого. Хоть тело сковывает, хоть ему до безумия страшно, он пообещал, что сделает всё возможное. Даже если это невозможно. В крайнем случае, он найдёт как защитить себя. Глаза боятся, а руки делают, так ведь говорят? команда спасения(yangjungone, ice_hoonie_prince, ddeonu~, niki_jackson, leehee, jakey) ice_hoonie_prince  всем привет) только что поговорил с ним он предложил встретиться вечером в кафе после моих тренировок чтобы обсудить всё он был достаточно дружелюбен! я думаю, что всё будет хорошо не переживайте) yangjungone ТЫ НЕ ШУТИШЬ? ТЫ В ПОРЯДКЕ? ВСЁ ПРОШЛО ХОРОШО? БОЖЕ СОНХУН-ХЁН, СПАСИБО ТЕБЕ ОГРОМНОЕ!!! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!! Я ОБЯЗАН ТЕБЕ ЖИЗНЬЮ!! ddeonu~ Сонхун-хён!!!!~~~~~ Ты невероятен!! Ты такой крутой как супер-герой!! Даже лучше, на мой взгляд!!! leehee Сонхун, это отличные новости! Хорошо, что в кафе, значит, нам можно не волноваться за тебя? Видимо он правда к тебе хорошо относится и готов прислушаться к твоим словам! Главное будь аккуратен!! ice_hoonie_prince воу воу) давайте без оваций пока что ㅋㅋㅋ я не сделал ничего такого! да, не переживайте! я в безопасности, в кафе много людей, так что мне кажется, что почти всё в кармане! видите, а вы так горько плакали) к нему просто нужно было найти правильный подход) niki_jackson никогда бы не подумал что этот подход найдешь ты, сонхун-хён спасибо тебе огромное… за то что ты делаешь… это очень много значит для нас я не знаю что могу сделать для тебя…. ice_hoonie_prince ещё не нужно ничего для меня делать) мне приятно вам помогать лучше готовьте памперсы, скоро джея забирать поедете yangjungone <3 <3 <3 <3 Сонхун грустно улыбается, перечитывая эти сообщения. Все так счастливы, значит, он делает всё правильно. Всё-таки в его руках действительно многое, так что он не имеет права сейчас впадать в отчаяние или ещё что. Но как же приятно чувствовать себя нужным, не бесполезным, каким он был всё это время. За это чувство он готов из раза в раз повторять все свои действия. Лишь бы его любили. jakey скажи, я выгляжу как идиот? ice_hoonie_prince да а что jakey нет, это ты безмозглый ладно это дети и хисын, верящий в добро во всём мире но ты думал я поведусь на это? николас и безобидная встреча в кафе конечно ice_hoonie_prince заткнись твоими же словами, умей доверять jakey я доверяю тебе я не доверяю ему что он сказал на самом деле? даже не думай соврать Сонхун долго сверлит взглядом экран телефона, сжимая его. Губы до сих пор дрожат, а в голове пусто. Джейка всё равно не проведешь, он не такой наивный, как все остальные. А ещё, как бы сильно не хотелось это признавать, он мудрый и надежный. Наверное, нет смысла скрывать от него правду? Тем более когда он в глубине души надеется, что он ему поможет. Потому что беседа с глазу на глаз очень сильно пугает. До смерти. jakey сонхун? ice_hoonie_prince ладно. я тебе перешлю сообщение from: nikolas отель dark blood 21:00. назовешь моё имя и тебе скажут номер. до скорой встречи, сонхун-а) jakey … я иду с тобой ice_hoonie_prince я не знаю хорошая ли это идея он сказал что хочет поговорить лично jakey честно? мне похуй что он сказал это небезопасно, сонхун если он собрался тебя накачать и изнасиловать? что ты будешь делать? ice_hoonie_prince я не буду ничего пить и есть там. так что не накачает. а в случае чего я смогу за себя постоять, я не слабак, как ты думаешь jakey я вообще не думаю что ты слабак не будешь ничего пить и есть? а если он направит на тебя пистолет? а если он будет не один? не будь наивным, сонхун ice_hoonie_prince ты…прав просто я сейчас очень напуган но не намерен отступать jakey знаю потому что ты слишком хороший человек я бы сказал, чересчур подвергать себя смертельной опасности уметь надо ice_hoonie_prince я уверен, так бы поступил каждый на моём месте так что не нужно меня хвалить jakey как знаешь скинешь адрес куда подъехать за тобой? ice_hoonie_prince да скину jakey отлично успеем доехать да полчаса? ice_hoonie_prince да jakey отлично до встречи, сонхун ice_hoonie_prince стой спасибо… джейк jakey не за что! я должен благодарить тебя за то что ты делаешь без тебя бы ничего этого не было обещаю, с тобой ничего не случится я защищу ice_hoonie_prince всё, хватит, меня стошнит сейчас пока Сонхун выключает телефон, а сам улыбается и истерически смеётся в руки. На самом деле его совсем не тошнит, наоборот, ему стало слишком приятно и тепло. На некоторое время ему даже перестало быть страшно. Ведь он будет не один, с ним будет Джейк, а ему он, почему-то, доверяет. И на душе становится легче. Ночной Сеул не совсем по душе Сонхуну. Как-то слишком страшно. Страшно думать, что может поджидать его в этой темноте. Особенно теперь. Но в машине рядом с Джейком темнота уже не так заботит его. Потому что сейчас есть вещи, которые пугают его намного больше. Например, что ждёт его всего лишь через каких-то двадцать минут? Что в голове у Николаса? И насколько он действительно может быть опасен? — Боишься?— Вырывает из мыслей слишком заботливый голос и Сонхун фыркает, разглядывая меняющиеся фонари за окном. — Не знаю. Меня пугает то, что я без понятия чего ждать. Джейк выдыхает и сворачивает куда-то, периодически бросая беглые взгляды на сидящего рядом парня. Он прекрасно понимает, о чем говорит Сонхун, ведь сам испытывает то же самое. Но признаваться он в этом никогда не будет. Не потому что не хочет показаться слабым или ещё что-то, совсем нет. Потому что хочет, чтобы Пак был в нём уверен и чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Это заходит слишком далеко, Сонхун вообще не должен был встречаться с Николасом и решать их проблемы, но тем не менее он здесь, полный решимости. Обычно такого не ждёшь от людей, у которых своих забот полно, от тех, кто постоянно оказывался за бортом. Но Сонхун полон неожиданностей. — Не бойся. Что бы он не готовил, тебя никто не тронет и пальцем. Я клянусь,— Уверенно заявляет Джейк, задерживая взгляд на холодном профиле. Пак оборачивается и, замешкавшись, слегка улыбается, возвращая свой взгляд обратно. Почему-то он верит Шиму, и почему-то с ним спокойно. Но всё равно гадкое чувство ужасного не может отлипнуть от него. Но предчувствия же могут быть ошибочными, так ведь? Когда Джейк паркуется, Сонхун спешит выйти из машины, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Голова кружится, а ноги еле держат его, но он стоит и даже не подумает падать. Пак с опаской смотрит на пятизвездочный отель почти в центре города и сглатывает накопившуюся слюну. Ведь в таком людном месте с ним ничего не могут сделать, ведь так? — А он не поскупился на место для обычного разговора,— С издёвкой говорит Джейк, от чего Сонхун вздрагивает, не ожидавший услышать голос так близко к себе. Он смотрит на парня и хмыкает, кидая камень под ногами и ковыряя землю. — Не нагнетай. Я и так боюсь. Джейк аккуратно, будто боится сделать больно, кладёт руку на чужое плечо, и Сонхун сжимается, но руку не сбрасывает. Шим выдавливает из себя улыбку и поглаживает ткань тонкой куртки, пытаясь приободрить. — Всё будет хорошо. Мы справимся со всем. Сонхун кивает и резко идёт вперёд, шагая ко входу в отель. И, почему-то, плечу вдруг становится холодно. Джейк присвистывает, когда они оказываются в холле. Всё так и искрит роскошью: позолоченные люстры, люкс диваны, мраморный пол и слишком яркое освещение. Шим вообще не уверен, что хотя бы раз видел что-то настолько дорогое своими глазами. А Сонхуна, кажется, это всё вообще не удивляет, ведь он взглядом нигде не задерживается: буквально летит на ресепшен, и Джейк за ним еле поспевает, желая разглядеть ещё что-нибудь. — Номер на имя Ван Исян,— Решительно говорит Сонхун, барабаня пальцами по стойке. Девушка вежливо улыбается и смотрит в свой компьютер, прежде чем с улыбкой показать на лифт. — Ваш номер 310, третий этаж. Хорошего отдыха! Пак стремительно идёт к лифту, а Джейк спешно кидает девушке «спасибо», поспевая за фигуристом. — Да уж, это будет лучший отдых за всю мою жизнь,— Шутит Шим, нагоняя Сонхуна и заходя за ним в лифт. Тот кидает на него недовольный взгляд и двумя руками убирает свои волосы, пытаясь нормализовать дыхание. Ничего страшного не должно произойти, не о чем переживать. Всё будет хорошо. Они выходят из лифта и почти сразу видят нужную дверь. Но постучать никто не решается. Сонхун потирает руки, будто пытаясь улучшить своё кровоснабжение, а Джейк обеспокоено смотрит на спутника, не зная, чем помочь. — Ещё раз. Ничего не ешь, не пей, ни к чему не прикасайся. И не подходи к нему близко,— Как мантру читает Джейк и Сонхун закатывает глаза, занося руку над дверью. — Тебя это тоже касается,— Последнее, что говорит Пак, прежде чем постучать. Дверь открывается сразу же, представляя Николаса, улыбающегося, как сытый кот. Он с усмешкой обводит взглядом двоих парней и скрещивает руки, плечом облокачиваясь на стену. — Привел очередного друга? Как же так, я же хотел поговорить с тобой лично,— Смеётся он, но отходит от двери, пуская обоих в дорогой номер. Сонхун проходит первый и толкает знакомого в плечо, грозно фыркая. — Он мой адвокат. Джейк, ошеломленный резкой сменой поведения Сонхуна, заходит следом, кидая на Николаса очень недружелюбный взгляд. Тот на это лишь показушно клацает зубами, будто сейчас хочет откусить его нос, и проходит в номер. — Что ж, рад видеть и тебя, Джейк. Хоть и твой приход совершенно бесполезен. Сонхун застывает посреди главной комнаты, когда видит огромного вышибалу, стоящего в дальнем углу, скрестившего перед собой руки. Пак недовольно поворачивается на Николаса и пальцем тычет в гиганта, хмурясь. — А как же личная беседа? Николас заливисто смеётся и Сонхун еле сдерживает рвотный позыв. Тот садится на большое кресло напротив мягкого кожаного дивана и задорно отвечает: — Один - один, Сонхун-а. Можешь считать, что это тоже мой адвокат. Джейк с силой сжимает губы, чтобы не наговорить ничего лишнего, и стоит на месте, наблюдая за действиями Сонхуна. А тот недовольно цокает и беспечно садится на диван, приглашая Шима сделать тоже самое. Николас смотрит на них довольно, будто только что захлопнул клетку, а в его руке сияет стакан с виски. Джейк недоверчиво скрещивает руки и садится так близко к Сонхуну, как может. Чтобы чуть что он успел его защитить. А сам Пак неотрывно смотрит в глаза напротив, чувствуя, как с каждой секундой оглушающего молчания злость в нём закипает всё больше и больше. — Можешь говорить, Николас. Я тебя внимательно слушаю. Что мне нужно сделать, чтобы ты отпустил Джея? Дилер усмехается, играя с жидкостью в своем стакане, а свободной рукой проводит по губам, от чего Джейку сразу хочется их разбить. — Что, так сразу? Без светских бесед? Уверен, что уже готов услышать цену свободы? Пак не ведёт даже бровью. Опять он играет с ним, опять пытается завладеть его страхом. Но этому не бывать. Он уже прошёл все этапы принятия за весь день, теперь он совсем не боится. И глупые игры в слова и гляделки уж точно не могут выбить его из колеи. Джейк хмурится и переводит взгляд с одного парня на другого, пытаясь найти какой-то подвох. Николас даже не предлагает им выпить, значит, накачивать ничем не собирается. И сидит напротив, будто больше делать ему нечего. Значит, он действительно хотел о чём-то поговорить. Вот только о чём?.. — Хватит вступлений. У меня нет столько времени на тебя. Тот откидывается на спинку кресла и вновь разражается смехом, качая головой, от чего у Джейка возникает огромное количество мурашек, в отличии от Сонхуна, который остаётся совершенно неподвижен. — Не переживай, скоро оно у тебя будет. Тогда, раз настаиваешь, я начну,— Николас выпивает всё до дна и щелкает пальцами. Вышибала в ту же секунду достаёт бутылку элитного алкоголя и наливает ему новый стакан. От терпкого запаха виски Сонхуну становится плохо, но ещё хуже ему становится от этого глупого ожидания. Зачем он тянет время, почему нельзя просто сказать и всё?— Хару всю жизнь занимается фигурным катанием. Он так им одержим, что больше ни о чем думать не может: дома он смотрит выступления разных фигуристов и тренируется, а когда он не дома, он на катке. Он там живёт. Точнее, живёт своей мечтой. Мечтой попасть на Олимпийские игры. Сердце Сонхуна начинает бешено стучать, а ноги трясутся. В горле пересыхает, дыхание сбивается, а голова затуманивается. — Он всё делал, чтобы попасть туда. Он занимался с множеством тренеров самых разных уровней, я вложил во все его хотелки столько денег, сколько ты себе не можешь представить даже в самых смелых мечтах. Я его не видел сутками, потому что он ночевал в ледовом дворце. Но… Его всё равно не взяли. Он так плакал, так рыдал, что я был готов лезть на стену. Но даже мои деньги ни в какую не интересовали ни тренера, ни спонсоров, ни спортивный клуб. Ладони потеют от жары, но Сонхуну очень холодно. — Талант не купишь,— Выплёвывает Пак, со злостью смотря на человека напротив. Николас усмехается и вновь смотрит на виски, болтая стаканчиком. Звук плескающегося алкоголя звенит в ушах так, что Сонхун с трудом может разобрать чужие слова. — Оказывается, можно купить что-то другое. Я очень люблю своего брата, Сонхун, ты должен меня понять. Джейк ошарашено смотрит на Сонхуна, а тот стеклянным взглядом впивается в Николаса. Пак не реагирует на слова, но его тело говорит само за себя: он весь взмок, по лбу скатывается пот, руки трясутся, а глаза… А глаза начинают блестеть от тонкой пелены, мешающей видеть. — Николас, это переходит все границы. Ты просишь невозможное! Пожалуйста, предложи что-нибудь другое, я готов на всё, кроме этого,— Вступает в диалог Джейк, продолжая нервно смотреть на Сонхуна, который ни на что не реагирует. Кажется, что он даже не дышит, и от этого Шиму становится ещё хуже. Нет, это всё немыслимо, просто не может быть такого, чтобы Николас просил это, невозможно, просто невозможно… Ван смеётся самым противным смехом из всех, что имеется в его репертуаре. Он качает головой и закрывает рот рукой, пытаясь сдерживать следующие порывы хохота. — Нет, другой цены нет и не будет. Откажись от Олимпийских игр. Откажись и тогда я заберу показания. Мечта в обмен на свободу. По-моему это достаточно низкая цена, так что вы ещё должны быть благодарны мне. Сонхун перестаёт слышать вовсе. Откажись от Олимпийских игр, откажись от Олимпийских игр, откажись откажись откажись откажись. Слова бьют по каждой частичке тела Сонхуна, бьют с такой силой, что он может умереть прямо сейчас. Олимпийские игры… Всё, к чему он шёл всю жизнь. Ради них отказывался от обычной подростковой жизни, ради них сидел на бесконечных диетах, ради них жертвовал своим здоровьем, ради них он… Он жил ради них. У него не было другого смысла жизни, не было другой цели. Всё было лишь дня одного: лишь для одного дня, когда он ступит на Олимпийский лёд, когда сможет заявить о себе всему миру, когда сможет заставить родителей, тренеров, всех гордиться им. Неужели это маленькая цена?.. — Я… Я всю жизнь работал ради них. Я не видел ничего, кроме Олимпиады. Это моя жизнь,— Шепчет Сонхун, когда первая в жизни слезинка скатывается по его щеке. Джейк в ту же секунду вздрагивает, а страх сковывает всё его тело. В голове ураганом проносятся все воспоминания с Сонхуном: — Да. Он Фигурист. — Я не плачу. Никогда. Не знаю что должно произойти, чтобы я заплакал. — Эй, ты что это делаешь?! Сонхун, тебе нельзя пить, у тебя скоро олимпийские сборы! — Тем более у него на носу Олимпийские сборы, знаешь. Ему бы не отвлекаться. Холод бежит по всему телу Шима и он жмурится, чтобы не видеть это всё. Сонхун всегда говорил только про Олимпиаду, точно так же как и все вокруг него говорили только о ней. Все знали, что для него самое важное, что для него ценнее жизни. Хочется поставить время на паузу, сделать всё что угодно, лишь бы не знать, что будет дальше, он просто не готов узнать. — Знаешь, Сонхун, к сожалению, не всем дано представлять страну,— Смеётся Николас, повторяя слова Пака. Тот сглатывает и закрывает глаза, позволяя многочисленным слезинкам падать на свои тренировочные штаны, которые он даже не успел переодеть, потому что занимался до самой последней секунды перед этой встречей.— Может быть, у тебя будет шанс через четыре года. Сонхун нервно открывает рот, пытаясь набрать в грудь больше воздуха, потому что он задыхается. А в голове маячит знакомый ответ. Сам знаешь, что не будет. Джейк кладёт руку на ногу Пака, потрясывая, желая вывести парня из транса, и шепчет: — Сонхун, ты не обязан этого делать! Это… никто не может просить тебя о таком. Пак не реагирует. Он продолжает сжимать ткань своих штанов, а слёзы даже на секунду не останавливаются, крася щёки в самый насыщенный красный цвет. Николас драматично охает и качает головой. — Конечно-конечно! Я не заставляю тебя, Сонхун. Ты спросил про цену, я ответил. Можешь ничего не делать, но тогда и Джея вы не увидите, не переживайте. Джейк вскакивает, от переполняющей его злости он еле может держать себя в руках. Так и хочется вмазать по довольному лицу Николаса, чтобы стереть эту мерзкую улыбку с его лица. Как он может так манипулировать людьми? Как может заставлять делать такие вещи? Шим уже был готов действительно хорошенько ударить по противной роже, но резко холодная трясущаяся рука останавливает его, хватая за ткань пиджака. — Не надо. Я сделаю это. Джейк в ужасе пошатывается, смотря на Сонхуна разинув рот, а Николас довольно улыбается, кивая своим поганым мыслям. — Это верное решение, Хун-а. Нет ничего важнее друзей, правда? Звони тренеру Мину прямо сейчас и говори, что не едешь,— Твёрдо и жёстко отчеканивает, пальцами постукивая по стеклу, пытаясь сдержать удовлетворенные смешки. Пак жмурится сильнее, пытаясь успокоить себя. Но ничего не выходит. Он не понимает, что происходит, не может осознать. Он не готов, не готов бросать свою мечту, но выбора у него нет. На кону стоит слишком многое. Он не должен позволить своим чувствам перевесить все причины, по которым он вообще пришёл сюда. В его руках сейчас целая жизнь Джея, неужели он может сейчас просто уйти, лишь потому что не способен сделать по-другому? Нет. Даже если не способен, он сделает. Других вариантов нет. Он еле достаёт телефон из кармана, потому что руки не могут перестать трястись. Он не сразу находит нужный контакт, потому что пелена слёз мешает видеть. Гудки делают больно. Сонхун готов на всё, чтобы не слышать их. Он мечтает, чтобы они скорее закончились, но когда тренер берет трубку, он сразу жалеет о таком желании. — Наша звезда Пак Сонхун! Чем могу быть тебе обязан в такое время суток?— Жизнерадостно лепечет мужчина и Сонхун закрывает рот рукой, чтобы заглушить свои всхлипы. — Тренер Мин… Вычеркивайте меня из списка. Я не поеду на Олимпиаду. Молчание на той стороне добивает Сонхуна. Он опускает голову на свободную руку и плачет, уже не пытаясь себя сдержать. Слёзы градом стекают по всему телу, кажется, будто сейчас они затопят весь отель. — Что случилось? Что за глупости ты говоришь? Ты пьян? Не смей так шутить, Сонхун!— Зло кричит на него тренер и Пак истерически смеётся, рыдая прямо в трубку. — Нет, я не пьян и я не шучу. Просто… Сейчас так сложились обстоятельства, я никак не могу ехать. Возьмите вместо меня Хару. И не нужно меня отговаривать, я не смогу передумать. До свидания, тренер. — Сонхун, постой, я должен узнать в чём- Сонхун сбрасывает трубку прежде чем мужчина успевает договорить и закрывает лицо обеими руками, качаясь из стороны в сторону. Громкие мычания заполняют всю комнату и режут Джейка, который до сих пор еле стоит. Он с ужасом слушал этот диалог и сходил с ума, сходил с ума от того, что ничего не может сделать. Что никак не может помочь Паку, что ему приходится проходить через всё это, а он даже не знает, что может сказать или сделать. Николас довольно улыбается и вновь щёлкает пальцами, кидая через плечо: — Позвони полицейскому Киму и скажи, что я приеду завтра утром забрать показания. Скажи, человечком ошибся и этот невиновный. Вышибала за спиной покорно кивает и достаёт телефон, начиная переговоры, которые не долетают до находящихся в комнате, но они сейчас и совсем их не интересуют. — С вами приятно иметь дело. Сделка состоялась, можете идти. Спасибо, что навестили, без вас было совсем скучно. Николас встаёт и протягивает руку для рукопожатия. А Сонхун, услышав что хотел, выбегает из номера так быстро, как никогда ещё не бегал. Джейк порывается за ним, но потом останавливается, подходя вплотную к дружелюбному сумасшедшему. — Пошёл нахуй, Николас. Гори в аду, сука,— Выплёвывает Шим и отбирает стакан с виски, чтобы плеснуть им ему прямо в лицо. Не дождавшись никакой реакции на это, Джейк выбегает вслед за Паком, пытаясь его догнать. — Сонхун! П-подожди!.. Не убегай!— Из последних сил кричит запыхавшийся Джейк, догоняя Сонхуна только на улице. Тот останавливается и Шим руками опирается на свои ноги, приводя дыхание в нормальный темп. — Подождать? Чего мне ждать, Джейк?— Кричит Сонхун, оборачиваясь, и Шим резко выпрямляется, пытаясь разглядеть хотя бы что-то, но в такой темноте даже свет фонаря не помогает. Тогда Шим подходит ближе и с ужасом вглядывается в мёртвое лицо Сонхуна. — Сонхун… Мне жаль… — Тебе жаль?! Знаешь, мне тоже очень жаль,— Сонхун смеётся, запрокинув голову, и продолжает рыдать, держа руку на сердце, потому что боится, что в один момент оно просто не выдержит и либо выпрыгнет, либо остановится насовсем.— Я пахал на катке с самого детства. Я не видел другой жизни. Я не ходил в детский сад, потому что это занимало слишком много времени, вместо этого я тренировался на дому, а после работы мама возила меня на лёд. Я ни с кем не дружил в школе, потому что не знал ничего, кроме фигурного катания: я не мог поддержать ни с кем беседу про любимую игру, потому что никогда в них не играл; не мог пойти с кем-то погулять, потому что после школы всегда были тренировки. Я не ездил на школьные экскурсии, потому что это время лучше потратить на занятия, я не ходил ни к кому на ночевки, потому что у спортсмена самое главное - здоровый сон. Я со сломанной ногой приходил на каток, снимая гипс и продолжая кататься, потому что на травмы не было времени. Я ничего не ел, чтобы не набирать вес, потому что фигуристу важно быть худым, чтобы легко прыгать. В пятнадцать лет после похорон отца я поехал на тренировку, потому что личное - не касается спорта. Я не мог поддержать Чонвона после смерти Мисо, потому что был занят соревнованиями. Я потерял чувства Сону, потому что был слишком занят. Но это всё было ради Олимпийских игр. Ради того, чтобы я доказал всем, что я - лучший в этом деле. Ради того, чтобы никто не сбрасывал Корею со счетов. Я жил ради этого. Это была моя жизнь!! Через четыре года уже ничего не будет как сейчас. Фигуристы отправляются на Олимпиаду на пике своей карьеры, когда они молоды и полны сил, здесь всё не так, как в других видах спорта! Во время следующей Олимпиады мне будет двадцать четыре. А это слишком поздно. Я просрал всю жизнь, Джейк. Это время уже не вернёшь. Ничего не вернётся. Можешь всем передать, что Джей теперь свободен. А меня не трогай. Пусть никто из вас меня не трогает. Сонхун отворачивается и убегает, бежит с такой скоростью, что Джейк бы его никогда не догнал. Но после всего сказанного Паком, он вообще бы не смог побежать. Он стоит и смотрит ему вслед, не в силах даже шелохнуться. — Прости. Прости меня, Сонхун. Прошу, прости…— Шепчет Джейк в никуда и падает на колени, закрывая лицо руками. Сону стоит у дома Ники, смотря на землю. Пятнадцать минут назад Джейк написал, что всё решилось, и Джея скоро выпустят. А сейчас Ники стоит с чемоданом прямо напротив него, ожидая такси. Нишимура неловко мнётся, стоя рядом с блондином, и не знает, что испытывает сейчас. Он до безумия рад, что ситуация решилась, хотя, казалось, что это уже невозможно. Но сейчас он понимает, что это его последний день здесь. Сейчас такси довезёт его до аэропорта, где его встретит Кей и они улетят в Японию. Домой. И больше они с Сону никогда не увидятся. — Ты ведь будешь мне писать? — Тихо спрашивает Ким, подходя ближе. Он неуверенно поднимает свой взгляд на младшего, а тот грустно улыбается, качая головой. — Конечно. Мы будем общаться. Со временем, я думаю, смогу написать и Чонвони-хёну, и Джей-хёну с Джейк-хёном. Надеюсь, они не будут на меня злиться слишком сильно…— Ники хмыкает и опускает глаза на конвертик, который теребит в руках всё это время. Сону нежно улыбается и кладёт руку на волосы младшего, поглаживая их, будто пытаясь успокоить. — Они поймут тебя. Главное, чтобы ты был счастлив, поэтому не думай об этом. Мы все тебе желаем только хорошего, Ники. Японец вытирает глаза, чтобы они не слезились, и неожиданно обнимает Сону. Он очень крепко держит его, прижимая к себе максимально близко. Ким от неожиданности охает, но сразу же устраивает свои руки на широкой спине и, пока младший не видит, даёт слезинкам скатиться по щекам и приземлиться на куртку Ники, которая навсегда впитает их. — Мы ещё встретимся? — Сквозь слёзы спрашивает Сону, прижимаясь ещё ближе. Ники сдавленно смеётся и водит руками по чужой спине, пытаясь запомнить её, ведь кто знает, когда у него ещё будет шанс обнять его снова. — Конечно. Обязательно встретимся. Они стоят так долго, разорвать объятия почти невозможно, потому что последние секунды вместе летят так быстро, а хочется этот момент запомнить навсегда. Хочется, чтобы они длились часами, чтобы этот миг был бесконечным. Но это невозможно, поэтому Нишимура аккуратно отдаляется, вкладывая в руки Сону конвертик. Тот удивленно смотрит на слегка мятую бумажку, на которой коряво, но с любовью выведено «Сону». — Это письмо… Я написал его тебе. Открой, когда будешь очень сильно скучать по мне. Сону хлюпает и смеётся, вытирая глаза рукавами толстовки, и качает головой, разглядывая белоснежный конвертик. — Тогда мне придётся открыть его сейчас. — Но я ведь ещё не ушёл. — А я уже очень сильно по тебе скучаю. Ники закрывает лицо руками и не может поверить, что это всё правда происходит. Так тяжело уходить, так ужасно больно понимать, что они не увидятся завтра и даже послезавтра. Что теперь их будут разделять тысячи километров, а не каких-то жалких двадцать минут на автобусе. Сону мнётся несколько секунд, а потом несмело приближается к младшему, оставляя на его холодной щеке свой горячий поцелуй. Ким краснеет и отходит, закрывая лицо руками, а Ники стоит ошарашенный, одними лишь подушечками пальцев едва касаясь своей щеки, которая горит от нежного прикосновения. — Извини, я сделал глупость,— Начинает лепетать Сону и машет руками, а Ники их ловит и улыбается, от чего у Кима сердце бьётся чаще. — Нет, совсем нет. Я никогда не буду мыть эту щёку, клянусь,— Взбудоражено отвечает младший, а Ким улыбается, смущенно опуская голову. — Дурак ты, Ники. Черная машина подъезжает к дому и мигает фарами, пытаясь привлечь внимание. Японец нехотя сверяет номер и с сожалением осознает, что это его такси. Сону хмыкает и боится поднимать голову, рассматривая каждую букву своего имени, написанную Ники. Нишимура делает глубокий вздох и берёт чемодан за ручку. Вот и всё. Вот и пришло к концу его пребывание в Корее. Закончились споры с Джеем, закончились душевные беседы с Джейком, больше не будет ночных тренировок с Сону и бессмысленных бесконечных переписок с Чонвоном. Отпустить их всех сложно. Ощущение, будто это не должно быть концом этой истории, будто он прожил здесь слишком мало, этого всего резко становится так недостаточно, что руки чешутся, а по телу проходит неприятный спазм. Но всему свойственно заканчиваться. Сейчас у каждого из них начнётся по-настоящему новая глава жизни. Без страхов, без секретов. Их всех очень сблизило это… приключение. И он очень счастлив, что был частью жизни каждого. Он совсем ни о чем не жалеет. — До встречи, Сону… Не хочу с тобой прощаться,— Жалостливо почти пищит Ники, а Ким неожиданно для себя всё же находит в себе силы поднять взгляд на парня. Он закрывает рот ладошкой, чтобы не издать лишних звуков, и кивает, улыбаясь одними только глазами. — До встречи, Ники. Я буду ждать тебя. Нишимура, с трясущимися губами, разворачивается и идёт несмелыми шагами к машине. Так сильно хочется обернуться, но он не может, потому что знает, если обернется - никогда не сможет уехать. Сону ещё долго стоял и пустым взглядом смотрел на место, где только недавно стоял Ники. Ким стоял и плакал с улыбкой, вспоминая каждую секунду, которую они провели вместе. Пусть сейчас всё так, но их история была идеальная. Чистая, нежная и очень искренняя. Такая, о какой он всегда мечтал. И это не конец. Это просто… новое начало. Чонвон неловко переминается с ноги на ногу, почти подпрыгивая. Рядом стоящий Сону сдавленно смеётся в кулак, а Джейк и Хисын с доброй насмешкой переглядываются между собой. Но Ян совсем не замечает чужие реакции: его сейчас это совсем не интересует. Он может думать только о том, что с минуты на минуты, с секунды на секунду из этих страшных гнилых дверей выйдет Джей. Свободный, чистый совестью, наконец без лишнего груза. И Чонвон в этот момент слишком счастлив. Да, счастлив, несмотря на то, что на следующий день вечером, после удачной встречи Сонхуна с Николасом, Пак написал, что серьезно заболел и хочет побыть один. Чонвону было тяжело и очень грустно за Сонхуна, который оказал огромную помощь, он даже было собирался ехать навестить его, но Джейк остановил. Сказал, что он правда не в лучшем состоянии и лучше ждать, когда он сам выйдет на связь. А ещё в тот же день Хисын с сочувственным лицом аккуратно вложил в его руки два конверта, на которых были подписаны имена. — Это…что?— Спросил Чонвон, хмурясь и мотая головой, совсем не понимая, что это и откуда это. — Это от Ники. Прочитай, когда придешь домой. И Чонвон прочитал. А потом смял бумагу в своей руки и лег на кровать, закрыв глаза. Сердце разбилось на кусочки, но он не мог плакать, потому что в письме Ники писал, что счастлив вернуться домой. А значит, и Чонвон должен быть счастлив за своего друга. Жаль, ему так жаль, что он не смог довериться ему и сказать это всё лично… Жаль, что он боялся его реакции и не хотел ранить. Ян очень бы хотел быть для Ники тем другом, с кем можно не только смеяться и радоваться, но и разделить все беды и несчастья. Как грустно, что всё это время Нишимуре приходилось носить этот груз в себе, не деля совершенно ни с кем, когда тот же Чонвон всё время валил и валил на него все свои проблемы. А Ники никогда не был против, всегда слушал и был рядом. Это единственное о чем Чонвон сейчас сожалеет - что не успел стать ему настоящим другом. Но, он надеется, что это был его не последний шанс. Джейку передавать письмо было страшнее. Шим и так, почему-то, выглядел очень паршиво: глаза красные, мешки под глазами, а тело слабое и рассредоточенное. И Хисын не мог себе даже представить, с чем это связано. Не должен ли он сейчас радоваться, что Николас, благодаря дружбе с Сонхуном, освободил Джея? Что всё закончилось так легко и чудесно? — Джейк… Ты в порядке? — Спрашивает Хисын, подсаживаясь за его столик и вручая кружку крепкого кофе. Тот смотрит удивленно на горячий напиток, ведь он его не заказывал, а Ли ласково улыбается, качая головой.— За счёт заведения. Выглядишь так, будто он тебе не помешает. — Спасибо, Хи. Я… Всё нормально. Наверное, просто перенервничал от всего этого. Кстати, мне Ники на сообщения не отвечает. Сону тебе ничего не говорил насчёт него? Он там ловит собачий кайф от освобождения Джея, что ли? Джейк выдавливает из себя смех, стараясь всеми силами отвлечься от мыслей о Сонхуне. Хотя он, по сути, ничего не сделал, всё же чувствует сильную вину. Именно потому что бездействовал. Нужно было не соглашаться, нужно было умолять Николаса поставить другое условие, вообще изначально не нужно было втягивать в это дело никого из них! Он должен был решить это сам, один, но в итоге всё решил человек, которому это нужно было меньше всего. Пожертвовал всем ради них. И это неправильно. Хисын протяжно выдыхает и напрягается, когда речь заходит о Ники. Он смотрит на письмо в своих руках с тоской и думает, что тянуть нечего. Он кладёт его на стол и двигает в сторону Джейка, аккуратно следя за реакцией. Тот удивленно изучает бумажку и читает своё имя на ней. В голове сразу возникает огромное количество догадок, каждая из которой хуже предыдущей. — Прочитай, когда будешь до- Хисын не успевает договорить, потому что напуганный и немного злой Шим уже аккуратно разрывает конверт, сразу же доставая бумажку и бегло проходясь глазами по тексту. На глазах Хисына состояние Джейка меняется в ещё более худшую сторону, хотя до этого момента казалось, что это невозможно. Его рот шокировано приоткрывается, а лицо хмурится, и Хисын не может разобрать что сейчас он чувствует: грусть или злость. — Брат… Япония… Я никогда не знал, что у него есть брат. Неживым, механическим голосом усмехается Джейк, кидая бедную голову прямо на стол. Он так устал от всего этого. От секретов, недомолвок. Но зато его радует то, что у Ники больше секретов от него нет. И, вероятно, уже никогда и не будет. Хисын поджимает губы и переходит на сторону Джейка, садясь рядом. Он пытается приободрить, обнимая за плечо и поглаживая, а тот даёт это сделать, прижимаясь ближе. Надо успокоиться и отпустить. Как написал Ники, Джейку уже пора жить для себя, а не для других. Наверное, с этой секунды можно начинать?.. — На выход. Надеюсь, никогда больше не увидимся,— С такими словами охранник открывает широкую дверь и Чонвон летит со всей скорости, чтобы упасть в крепкие, тёплые, самые родные объятия Джея. Тот ловит его легко, словно знал, что Ян рванёт к нему, и радостно смеётся, поднимая парня. Он начинает кружить его словно перышко, а тот мурлычет в ухо, почему-то, начиная плакать. — Я так соскучился, хён,— Хмыкает прямо в ухо Чонвон, обнимая за шею и притягивая близко-близко, чтобы его тело касалось каждой клеточки чужого тела. Джей усмехается счастливо-грустной улыбкой, и устраивает свои руки в волосах младшего, прижимая к своей груди. Он гладит его по голове и по спине, теряясь в днях, которые они провели порознь. Каждый день был для него годом, это были самые страшные часы его жизни. На самом деле даже когда его арестовали, его не столько пугали пятнадцать лет строгого режима, сколько пятнадцать лет без Чонвона. Это звучало ужасно, невозможно, так, будто это анекдот. И сейчас он счастлив до безумия, что теперь это точно можно воспринимать как анекдот. Потому что теперь пятнадцать, нет, восемьдесят лет Джей не отпустит Чонвона ни на минутку. Разве что только на пару секунд. — Я тоже очень скучал по тебе, любимый. Чонвон вздрагивает и смущается, отодвигаясь от парня и смотря на остальных друзей, которые неспешно подходят к сладкой парочке. Джейк смеётся, хлопая Джея по плечу и загребая в медвежьи объятия. — Чуть не умер от вашей приторности. Это общественное место, знайте нормы приличия! Джей заливисто смеётся, хлопая друга по спине, наигранно закатывая глаза и шутливо отпихивая в плечо. — И я рад тебя видеть, Джеюн. Джей подходит к неловко мнущимся Сону и Хисыну, откашливаясь и опуская голову, потирая затылок. Это довольно напрягающая встреча. И Джею ужасно стыдно перед друзьями Чонвона за всё… За всё, в общем. Произошло столько всего, что вряд ли можно выделить что-то самое ужасное. — Сону, Хисын… Я прошу прощения, что вы оказались втянуты во всё это и могли быть подвергнуты опасности. С этого момента я никогда не сделаю ничего такого, что может навредить вам или Чонвону. Я обещаю и прошу меня простить. Он нагибает спину в поклоне и Ким и Ли удивленно переглядываются между собой, а потом заразительно смеются. Джей, шокированный, немногого выпрямляется, чтобы посмотреть на лица парней, а Хисын хлопает его по спине, заставляя выпрямиться полностью. — Теперь я понимаю, почему вы с Чонвоном вместе,— Хихикает Сону, поджимая нос, а Хисын улыбается по-доброму, потому что он святой ангел. — Мы принимаем твои извинения. Прошлое пусть останется в прошлом. Теперь давайте все будем жить дружно и счастливо, без проблем с законом. Все согласно кивают головой на слова Хисына и улыбаются друг другу, а Джей в растерянности смотрит по сторонам, хмурясь с каждой секундой всё сильнее и сильнее. — А где Рики? Все резко замолкают и неуверенно смотрят друг на друга, будто не знают, что говорить. И один только Чонвон берёт своего парня за руку и гладит по костяшкам пальцев, улыбаясь тепло и уютно. — Дома поговорим об этом. Джей непонятливо кивает, но словам любимого перечить не может, поэтому бегло целует его в щёку и отпускает маленькую ручку. Чонвон сладко смеётся и машет рукой, призывая всех пойти к парковке. Он быстренько немного уходит вперёд от Джея, нагоняя Сону и Хисына, вставая между ними. — Как думаете, мне стоит сразу дать ему письмо? Или лучше самому сказать? Или сейчас вообще не стоит говорить?— Тихо спрашивает Ян, бешеными глазами бегая от одного друга до другого. Сону цокает и легонько пихает парня в плечо. — Думаешь, он не заметит все исчезнувшие вещи Ники? Чонвон, не переживай, делай как чувствуешь. Главное, что ты будешь рядом с ним и поможешь пережить это. Хисын согласно кивает и улыбается ему, показывая палец вверх. Чонвон неуверенно смотрит на вдохновенного Сону и аккуратно поднимает свой большой палец в ответ. — Джейк… Как? Как вы меня освободили?— Тихо спрашивает Джей, догадавшись, что эти трое, наверняка, ничего не знают. Ведь они такие счастливые они выглядят легко, совершенно не так, как Джейк. Потому что Шим выглядит как ходячий труп, и это если приуменьшить. — Николас оказался старшим братом фигуриста Ван Хару. И этот… этот… козёл согласился выпустить тебя взамен на отказ Сонхуна от Олимпийских игр. Чтобы взяли Хару. Пак нервно приоткрывает рот и чувствует, как уши краснеют от стыда, а в груди разжигается совсем нехорошее чувство вины. Как же это?.. — Он сделал это ради… меня?— Напуганно спрашивает Джей, закрывая лицо руками. Нет, он мечтал оказаться на свободе, молился каждый день о том, чтобы они что-нибудь придумали или чтобы Николас пощадил их. Но он никогда не хотел, чтобы кто-то жертвовал собой ради него, никогда не хотел рушить чьи-то мечты и цели. Каждый должен сам отвечать за свои поступки, и Сонхун никак не должен был пострадать из-за него. Это… ужасно. — Нет. Скорее ради Чонвона. И ради себя. Он хотел помочь всем, он знал как это важно для каждого из его друзей и сделал это, потому что отчаянно хотел помочь. Никто бы больше не смог тебя вытащить, Джей. Сонхун принял это решение сам. Не вини себя, ты здесь совсем ни в чём не виноват. Единственный, кого можно винить, это Николас. И я верю, что ему обязательно всё вернётся бумерангом. Джей кивает и опускает глаза на землю. Он очень обязан Сонхуну. Мало того, что они совсем не общались, так ещё и Пак буквально ненавидел его. И за дело ведь, на самом деле. Но всё равно он вытащил его из этого страшного места. И Джей очень сильно хочет верить в то, что ему получится отплатить Сонхуну за это. Чонвон за руку проводит Джея до комнаты и он с усталым вздохом плюхается на свою знакомую кровать, вдыхая этот запах своего дома. Да, не богато, но он очень скучал по этому месту. Он разглядывает такой знакомый интерьер, но не понимает, почему чувствует, что что-то здесь не то. Вроде всё как и раньше, но чего-то не хватает. Чего-то очень важного… — Чонвони, так… Где Ники? — С тревогой спрашивает Джей, не находя на полу его обычно разбросанных носков, не находя и всех его украшений, которые обычно всегда лежали на комоде. Чонвон берёт старшего за руку, смотря в глаза как-то слишком сочувственно. Паку это всё очень не нравится и он напряженно ловит каждый вздох Яна, желая услышать хоть что-то. — Он уехал. Домой. В Японию. Со своим старшим братом. А это… Он оставил для тебя. Чонвон достаёт из кармана свёрнутое письмо и протягивает Джею. Тот ошарашено берёт его, не сводя глаз с Яна. Он открывает и закрывает рот, будто не в состоянии сказать даже слово, хотя он так отчаянно этого хочет. Младший нежно улыбается и кладёт свою ладонь на щёку Джея, а тот льнёт к ней, закрывая глаза. Чувство умиротворенности потихоньку начинает наполнять его, но сердце всё равно очень болит. Как это он… уехал? Как же?.. Он ведь никогда не говорил о таком… Как и не говорил о старшем брате… Почему, Рики? Зачем ты так?.. — Он счастлив, хён. Он мечтал вернуться домой. Пожалуйста, не грусти. Он обещал писать нам… Поэтому, давай не расстраиваться? Теперь каждый из нас может начать жизнь с самого чистого листа. И мы начнём нашу историю прямо сейчас, без грусти о прошлом, только с радостью о сегодня. Джей с горечью усмехается и обнимает Чонвона, носом закапываясь в его густые волосы. Он вдыхает самый родной запах в мире и ему становится намного легче. Чонвон прав. Нужно отпустить всё и жить по-новому. И это будет самая лучшая жизнь. Джею уже не терпится, когда она начнётся. А начинается она прямо сейчас.