Толерант и Абьюзер

Подходя к подъезду своего дома, Паша по привычке закурил. Мама была против, но так и не смогла уговорить его бросить. А вот если отец узнает — подростку не сдобровать: ремень и ругань это меньшее, что ждет. Не хотелось расстраивать родителей, но успокоить внутренних демонов надо. Для всех остальных Паша — зажигалочка в компании, мог развеселить чем-то нелепым, но таким забавным. А вот душа — под пятью замками. Он не говорил ни о переживаниях, ни о боли от безответных отношений. Всё это, по его мнению, не важно — важно лишь одно: он не хочет лишний раз тревожить окружающих. Только его мама, Елена, видела, что сыну нужна помощь. Только мама парнишки — Елена понимала, что сын нуждается в помощи, к несчастью, любые попытки заговорить о личном не увенчались успехом. Пропадая на работе за швейной машинкой, женщина не раз корила себя в том, что не уделяет должного внимания ребенку. Но она старалась — и Паша это видел. Все важные праздники он проводил с ней: дни рождения, Новый год, восьмое марта. Они не всегда дарили друг другу подарки — ведь самое главное — внимание близкого человека, то самое время, которое мы проводим вместе и которого у нас так мало. Постояв минут пять у подъезда, Павел всё-таки поднялся домой. Уютная двухкомнатная квартира в обычной пятиэтажной панельке. Дом, родной дом. Эта квартира досталась Елене от её матери. После развода они с сыном переехали именно сюда и сделали небольшой ремонт. Многим взбалмошным подросткам не терпится поскорее съехать от родителей, стать самостоятельными, но мало кто понимает, насколько это сложно — отвечать самим за себя. Паша не был среди их числа, он любит маму больше всех, для него она — самый понимающий человек на свете, никогда не осудит и не станет ругаться по пустякам. Да, она часто пыталась узнать, что у него на душе, заваливая вопросами, но сыну не хотелось её огорчать. Пусть в её глазах всё будет хорошо — проблем и так хватает, мама должна больше думать о себе. По вечерам они часто смотрели фильмы, наслаждаясь домашней пиццей, приготовленной вместе. Такие моменты ценили оба. Сейчас дома пусто — мама на работе. Разувшись, Паша прошел на кухню, на столе была записка о еде в холодильнике и напоминание, что он должен обязательно покушать. По мнению мамы и бабушки, он был слишком худым: ел один раз в день, да и то понемногу. Ругались ли они? Нет. Беспокоились — да. Быстро перекусив и налив себе чаю, подросток отправился в комнату с кружкой в руке, по дороге прихватив печеньку зубами. Кровать с утра он так и не заправил — не успел. После чая всегда тянуло в сон, и, раздевшись, он укутался в одеяло. Стоило голове коснуться подушки, как он провалился в сон. Ближе к семи вечера парнишку разбудил настойчивый звонок телефона. Спросонья он даже не удосужился посмотреть, кто выдрал его из цепких рук Морфея. — Здарова! Братюнь, ты куда пропал? Я тебе писал в телеге, молчишь как рыба,— Колян явно был уже нетрезв. — Я дома, отсыпаюсь. Чё случилось, Коль? — Паша потер глаза и невольно зевнул. — Так мы тут тусим… ну, начинаем. Вечеринка! У меня дома. Щас все наши придут. Оксана уже тут, ждёт Серёжу из пятнадцатой. — А, да. Забыл. Дай мне минут тридцать. Без меня, чур, не рубиться в Мортал. — Не парься. Всё, короче, ждёмс. Тащи свою тушку сюда, — и Колян сбросил звонок. Паша поднялся и, не долго думая, надел красный худи — сзади красовалась надпись “Not your concern”. Одежда висела на нём мешком, так что казалось, будто парень в ней просто утонул, и наружу торчит одна светлая головушка. Чёрные зауженные джинсы дополнили образ: теперь он походил на ярко-красный флажок на тоненькой чёрной палочке. Выйдя из комнаты, он услышал, как мама на кухне смотрит очередную серию «Доктора Хауса» без него. — Мама! Мы же вместе смотрим. Ну как ты могла? Предательница, — улыбаясь, сын подошёл и приобнял её. — Ещё догонишь меня. Выспался? — Да, — ребёнок забрал кружку с чаем из маминых рук и, сделав пару глотков, вернул обратно. — Как первый день прошёл? Мне Никитина мама отправила фотографии с линейки. Какие вы там красивые, — Елена поднялась и потрепала Павлушу по голове. — Ты гулять собрался? — Да, я в гости к Кольке, там посидим, отпразднуем. Я, наверное, после двенадцати приду. Ключи с собой возьму. — Я не усну к тому времени. Позвони, как домой пойдёшь, понял? — Даааааа, маааааам, — протяжно ответил сын и улыбнулся. — Всё, я ушёл, — Павлик ещё раз обнял маму и пошёл обуваться. — Я тут ещё пару серий посмотрю, — с ухмылкой произнесла Елена и села обратно. До дома Коляна было недалеко. Честно говоря, парнишке идти ни в какую не хотелось: видеть пьяные лица, знать, что сначала, может, и будет весело, но потом эта душная компания быстро надоест. Жил друг в девятиэтажке — такой же панельной, как и Пашин дом. Родители Николая были не бедные люди, местные бизнесмены с несколькими точками по ремонту автомобилей. Почему же Коля не учился в 11 «А»? Да потому что был тем ещё хулиганом, и любые попытки перевоспитать его проваливались с треском. Старшая сестра оставалась главной надеждой семьи, а вот сын так и не научился вести себя «достойно» в обществе. Сейчас «предки» отдыхали в Турции, радовались морю и шведскому столу. Сына оставили одного, даже не предложив поехать с ними. Волновало ли его это? Поначалу — да, но потом он решил, что семья — не его стихия, и тратить нервы на поиски общего языка не стоит. Невнятные отношения с девушками, популярность и зависть «додиков» — вот что радовало. Добравшись до нужного этажа, Паша нажал на звонок. — Наконец-то! — Оксанка распахнула дверь и тут же кинулась ему на шею. — Без меня пить начали? — сгорбившись, он ответил на порыв пьяной нежности. — У меня к тебе дело, наисерьезнейшее, — она потащила его внутрь. Они шагнули в коридор. Пашка уселся на белый пуфик у вешалки, поспешно стягивая кроссовки. — Исполню в лучшем виде. — Короче, тут Серёжа пришёл. Вы с ним раньше знакомы были, насколько я поняла? — девушка засмущалась, прикрывая улыбку ладонью. — Учились вместе пару лет и мяч гоняли. Понравился? — Неееееет… — наигранно протянула Окси. — Познакомь нас, короче, но случайно как-нибудь. — Это как? — Это уже твоя забота, я в долгу не останусь, — подмигнула подруга и похлопала сидящего Пашку по плечу, подбадривая. — Зашибись задачка, — он поднялся с усмешкой и направился в гостиную, откуда доносилась не самая достойная музыка. — Пришёл таки! — Колька подскочил с дивана и двинулся к другу с открытой бутылкой пива. — Здаров, — товарищи пожали друг другу руки. — Тут пришло много девчонок с пятнадцатой, присмотрись. Я так понял, Серёжка их позвал. Не прогадал. — Ага. А он где, кстати? — На кухне завис вроде. — Ага, ща вернусь, — Паша направился на кухню поздороваться со старым приятелем. Окинув взглядом квартиру, он понял, что многих пришедших видит впервые. Это не напрягало — скорее казалось возможностью отвлечься, завести новые знакомства и хоть ненадолго уйти от угнетающих мыслей. На кухне его ждал не самый приятный сюрприз. Бывшая девушка Ника сидела на коленях у Сергея. Поцелуем это назвать было сложно — больше похоже на пьяный обмен слюнями. Больно? Нисколько. Обидно? Нет. Противно? О, да. Хотелось посмеяться над собой: как и почему он вообще решил встречаться с ней? Ответа не было. Серёгу он знал с детства, они были старыми друзьями, а когда-то и лучшими. После переезда каждый пошёл своей дорогой. Парнишка невысокого роста, около 168, что не мешало ему быть харизматичным. Девушкам такой типаж нравился — властный, знающий, чего хочет, и трезво оценивающий свои возможности. К тому же модник: всегда в выглаженной рубашке и дорогих кроссовках с прилавка какого-нибудь бутика. Правда, причёска вызывала споры — тёмные волосы, выбритые виски и пучок на голове. На левой руке всегда красовались «дорогущие» часы. Родители Серёжи были не последними людьми в городе, занимали высокие должности в местной полиции и могли себе многое позволить. Переписывались «дружбаны» не так уж редко, интересуясь, как дела и что нового, но не более. А жаль — Пашка ценил его компанию. Первым желанием при виде друга с недостойной пассией было вырвать его из её цепких ручонок. Собственно, именно это парень и попытался сделать. — Серега! Сколько лет, сколько зим, дружище! — почти на всю квартиру выкрикнул давний друг. — О! Пашулька, рад видеть тебя, дылда! — парень оторвался от девушки, взглядом намекая ей, чтобы слезла. — Мешаешь вообще-то, — Вероника недовольно фыркнула и обвила руками шею Сергея. Её взгляд был направлен на бывшего — явно недовольна тем, что тот прервал их «идиллию». — Ой, да двинься уже. Сама мешаешь, дай с другом побазарить, — Серёженька расцепил руки девушки и встал так, что та приземлилась на ноги. Ника была готова отвесить пощёчину за такое поведение, но лишь крикнула: — Да пошли вы! — и ушла с кухни. — Ничего, что она так? — Паша озадаченно посмотрел на друга, вдруг он и правда нарушил только зарождающиеся идеальные отношения. — Да забей, сама прицепилась. — Представляю. Бывшая моя, вообще-то. Так странно было вас увидеть здесь вместе. Я уж думал, галюны. — Парни пожали руки и присели напротив друг друга. — Шутишь? — Неа. — Во дела… Слушай, я не знал. Она сама пришла и давай распинаться, как я ей нравлюсь, ну и пошло дело… А так, если честно, не зацепила. — Не переживай, не маленький. Я лишь рад, что избавился от такой ноши в прямом смысле. — Вот это правильно! — Серёга поднял банку пива и чокнулся с другом, прежде чем отпить. Давние друзья вспомнили былое: забавные моменты детства, общих знакомых и родственников. Шутили и выпивали. Обычный душевный разговор, без лишнего пафоса и без желания казаться лучше, чем ты есть. Паша поймал себя на мысли, что совершенно не понимает, как так вышло, что они больше не общаются, если им до сих пор так легко найти общий язык. — Слушай, я вот не допетриваю, как так мы больше не тусим вместе? Как же наша тима в контре? — уже под градусом, Пашка приобнял друга. — Да кто его знает! Сам жалею, бесит, что так вышло, — цокнул Серёга и сделал большой глоток пива. — А вообще, слушай, ты тут понравился одной девушке, и мне надо вас познакомить, — с ухмылкой произнёс Паша и покрутил пальцем перед носом друга. — Всегда вот девки на тебя больше внимания обращали. — Я только за! Пошли, — уже довольно пьяный Серёжа резко встал и тут же слегка пошатнулся. — Живи, — сквозь смех пробубнил Паша. — Живеееееееееем, — отозвался тот. Они направились в самую гущу событий. В зале на диване сидели Оксана и Коля, что-то бурно обсуждая. Подойдя к одноклассникам, Павлуша усадил Серёжу рядом с Оксаной и подмигнул ей. Сам плюхнулся между Окси и Коляном. — Оксана, это мой друг Серёженька-пироженка. Серёжа, это Оксана — наш талисман и лучшая здесь девушка. — Пoльщён, — улыбнулся «пироженка» и, аккуратно коснувшись её руки, поднёс к губам и едва-едва поцеловал. — Остались ещё на этой планете джентльмены, — Оксана улыбнулась, чуть смутившись. — Чё обсуждали? — поинтересовался русоволосый. — Пришла нашему герою в голову невъебическая мысль. — Ну, колитесь, ребятки, как стёклышки, — Паша в очередной раз отпил из бутылки. — Историку дверь поджечь. Вот надо додуматься, совсем мозгов не осталось у вас ребят, — рассмеялась девушка. — Ебаааа… да зафиг вообще? Чё ты так взъелся на него? — такая идея была Паше не по душе. Да, они срывали уроки, всем классом прогуливали школу или забивали на домашку. Всё это — шалости. Но это уже не обычная шалость, а вдруг кто пострадает. Вырос уже мальчик. — О! А я знаю… кажется, — протянула Оксана. — Молчи! — огрызнулся Колян. — Ладно тебе, мы ж друзья, секретов вроде не прячем, — Паша положил руку на плечо друга, пытаясь его успокоить. — Пошли на балкон обсудим. — Окей. Парни направились на балкон покурить. Закрыв за собой дверь, Николай достал из пачки две сигареты и протянул одну другу. — Знаешь, сначала я учился в «А». Родители повесили на меня все свои надежды. Хотели, чтобы я отличником был. Поначалу всё пучком шло, въёбывал, старался, но потом меня всё это так заебало. Я был под их контролем сутки напролёт: ни друзей, ни потусить. Короче, скука. Я… сука… так устал от всего. Забил на учёбу — и понеслось. Впервые мне было на всё насрать. В итоге Савелька накатал на меня жалобу, он тогда был нашим классным. Предки были в ахуе: отец меня ремнём отдубасил, а мать даже не вступилась, — брюнет затянулся и на секунду замолчал. — Мдаа… я-то думал, ты всегда таким кутильщиком был. — Ага, усраться прям, — фыркнул Коля. — Короче, меня перевели, а предки забили хуй. Было немало парней, ну таких, как я… но почему-то накатали именно на меня, выходит, я крайним остался. Если бы не выходка этого говна, сидел бы я щас на золотой куче, а лучше — в дорогой тачке. Теперь же ничего не светит. — Да ладно тебе, они же родители, любят нас, дебилов, хоть и ругаются, — Пашка похлопал товарища по плечу, чувствуя, как тот напрягся. Этот разговор давался другу нелегко, и он это искренне ценил. — Сейчас точно нет. В их глазах я — только портящий им статус мусор. Короче, Савка пидор. Я как-то забил на всё это, он даже год учёбы пропустил. Но сука! Щас вернулся и сидит такой спокойный. Выбесил, уёбок! Я так разозлился, когда его увидел, сразу всё вспомнилось. Падла всё испортил и должен ответить. Мало ему, раз уселся ровно. Дверь его поджечь хочу, уже даже пару парней подначил. Ты ведь со мной, а? — Николай посмотрел на друга с болью в глазах. Колян еле сдерживался, всем телом до дрожи требовал мести. Но тому ли, кто действительно заслуживает? Да, ситуация паршивая, подпортила мальчишке жизнь, но здесь не мало причин и не один виновный. Несмотря на всё это, обида никуда не делась, копилась и требовала выхода — любого, и до скрежета в зубах нужного. — Коль, я, конечно, понимаю, у тебя с ним свои счёты… но и ты меня пойми, я светиться не хочу. Если раньше я мог себе позволить пошалить и поприкалываться, то не сейчас. Мне надо ЕГЭ сдать и задуматься о будущем. Прости… я пас, — юноша вздохнул и отвёл взгляд. Он вспомнил маму. Раньше ему даже в голову не приходило, как ей сложно после развода. Выходки в новой школе были чем-то обыденным, его за это толком и не ругали. Елена лишь словесно выражала своё беспокойство, но никогда не повышала голос на сына и ни разу не замахнулась. Со временем Паша понял, что был не прав, одумался и решил взять себя в руки: начать учиться, поступить в универ, получить специальность и нормально работать. «Хочу помогать маме». Ему не раз хотелось купить ей что-нибудь действительно дорогое, порадовать… но что может себе позволить школьник? Круглым счётом ни-че-го. Сейчас главное — не сорваться и двигаться к цели, не вписываться в сомнительные планы и не расстраивать маму. Конечно, он мог бы всё объяснить лучшему другу, но поймёт ли тот? Так непривычно говорить о своих проблемах. Ведь для всех и всегда у Пашки всё хорошо. — Ясно всё с тобой. Один хер понять не могу, ты когда таким правильным стал? Никитка не пришёл сегодня — видите ли, завтра в школу. Я не против того, что он таскается за тобой, но, видимо, зараза… блять, заразная, — Коля не ожидал отказа и с трудом верил, что слышит это от Паши. Его лучший друг не может подстраховать, не хочет, видите ли, «руки марать». «Да какого чёрта?» Как тогда вообще его другом считать? — У меня свои причины, ты не бери на свой счёт. Ты поддержал меня, когда я только переехал, и я никогда этого не забуду. Я хочу помочь, правда, но это не лучший способ. Боль не утихнет, если её не отпустить. Давай придумаем что-нибудь другое: пусть поменяют препода. Матвеевну напрягём, короче, решим! Но не пьяные, — Паша внимательно смотрел на товарища, и на последних словах добрейшая улыбка расцвела на его лице. Он пропустил мимо ушей негатив в сторону Никиты и в свой адрес. Сейчас не время ругаться и выяснять отношения. — Не утихнет, говоришь? Возможно… Докурив уже по второй сигарете, мальчишки вернулись обратно на уютный диванчик. Там уже вовсю болтали Окси с Сергеем, обсуждали какие-то новые модные шмотки. Настолько увлеклись друг другом, что даже не заметили, как Пашка с Колькой вернулись. Вокруг гремела громкая музыка, школьники веселились и выпивали. Интересно, везде ли так отмечают первое сентября? К компании постоянно кто-то присоединялся, садились рядом на диван или прямо на ковёр под ногами. Пашка шутил, ставил мини-пародии на преподов, время летело незаметно. Ближе к одиннадцати молодёжь стала расходиться — всем нужно было успеть добраться до дома, а общественный транспорт вот-вот перестанет ходить. Исаев подустал развлекать публику. Оглянувшись по сторонам, он нигде не заметил Демидова. — Куда Колян подевался? — поинтересовался он. — Ушёл куда-то с парнями, я так поняла, они пошли мстить историку, — ответила Окси, не отрывая взгляд от телефона. — Бляяя… ты гонишь? — Неа. Я так поняла, с ним Лёха и Бочкатов. — Чеееееерт… — Паша был в растерянности. Он думал, что переубедил друга. Как так? Он знал, что тот опять вляпается по самые уши. Поджог — дело серьёзное, за такое могут на учёт поставить в полиции, а потом ни в один универ не возьмут. Собравшись с мыслями, он решил, что нужно идти и помочь. Хоть как-то, хоть чем-то. — Ты адрес знаешь? Откуда они вообще в курсе, где он живёт? — Узнал у кого-то, я не вкурсах. Живёт тут недалеко, кстати. Знаешь старую двухэтажку за домом культуры? — Да. — Ну вот там. Подъезд не припомню уже. — А ты… — не успел парень договорить, как его перебили. — Меня тоже вербовали, но я-то девочка, сказала, что перебрала. Такси жду и домой. Дверь я знаю, как закрыть, так что не парься. Иди давай уже. — Ага, я ушёл. Напиши потом, как тебе Серёга, ну и в целом… — Паша поднялся и пошёл в коридор обуваться. — Удачки! Парень быстро собрался и помчался по лестнице вниз. На часах уже полдвенадцатого — домой пора, но выбора нет. Немного поплутав, он дошёл до ДК и нашёл жёлтую двухэтажку — напоминает психиатричку. Как удачно, домофоны ещё не установили: ходи кто хочешь. В первом подъезде никого. Зайдя во второй, он услышал знакомые голоса. Парни переговаривались где-то на втором этаже, как вдруг на лестничной площадке раздался крик незнакомой бабули. Нарочно или нет, но своим ором она наверняка разбудила всех жителей этажа. — Аж! Вы ироды! Что удумали, а ну пошли отсюдова! — старушка надрывала голос. — Валим! — послышался голос одного из ребят. Пашка уже успел подняться, как «шпана» помчалась вниз. Колян увидел друга и ухмыльнулся — видимо, был рад, что тот всё-таки решил присоединиться. К сожалению, не в самый удачный момент: валить надо. Как и ожидалось, где-то хлопнула входная дверь. Он дёрнул товарища за руку вниз по лестнице, но не рассчитал силу. Через долю секунды Пашка оступился и, с высоты своего почти двухметрового роста, полетел вниз по лестнице, собрав собой несколько ступенек. Он не кричал — только поёжился и нахмурил лоб. Запястье пронзила острая боль. Юноша уселся на пол и попытался подняться — не получилось. Лёха и Матвей Бочкатов не стали дожидаться, рванули на улицу. — Иди, а то и тебя загребут, — Паша посмотрел на друга, который уже собирался присесть на корточки и проверить, что с ним. — А ты? — замешкался Коля. — Да иди уже! Колян услышал, как кто-то спускается по лестнице, и побежал к выходу. Бедный Паша остался один. Не зная, что предпринять, он попытался достать телефон из кармана толстовки — не особо вышло, травмированная правая рука тут же напомнила о себе ноющей болью. — Здравствуй. Сильно ушибся? Подожди, давай помогу, — знакомый голос прозвучал почти над ухом, и по спине Паши прошелся рой мурашек. Савелий Геннадьевич собственной персоной. Карма — злая штука, да?