Толерант и Абьюзер

Утро не задалось сразу: помимо адской головной боли, у школьника ужасно ныло колено — невозможно было нормально согнуть или разогнуть ногу. Собрав все силы, Паша всё же поднялся с постели. Шесть тридцать утра, даже мама в такую рань не встаёт. Живот заурчал — со вчерашнего завтрака бедняга ничего не ел. Хорошо, что мама перед сном успела помочь ему переодеться. Ткань широких серых штанов с резинкой у щиколотки не давила на ушибленное колено, в отличие от вчерашних узких джинсов. Белая футболка больше походила на платье, едва прикрывающее бёдра. Добравшись до кухни вприпрыжку, он обнаружил в холодильнике колбасу — на бутерброды хватит. Сразу пришлось выпить обезболивающее: нога всё не давала покоя. Пока кипел чайник, парнишка обдумывал, что делать дальше. Как рассказать друзьям? Или, может, промолчать, сказать, что сам добрался до дома, а там уже скорая и гипс? Нехорошо врать близким. К тому же мама легко распознаёт ложь: хочешь не хочешь, а правду всё равно узнает. Ей врать смысла нет. Включив мобильник, он первым делом отписался Оксане в личку — всего пара слов вроде «Жив, здоров», и хватит. Для пацанов она была чем-то вроде старшей сестры: всегда беспокоилась и переживала. За ночь она настрочила около пятидесяти сообщений в общую группу «компашки» под названием «Могучая кучка идиотов», но ни Колян, ни Пашка так и не ответили. С Никитой они успели построить около пяти разных версий того, что могло случиться: начиная с «ночёвки на скамейке» и заканчивая «тусичем в клубе». Исаев первым отписался в чат, рассказал, что попал в больницу и теперь будет отлёживаться неделю дома с гипсом. Никитос: Явилось чудо. Как ты умудрился вообще? Хотя, не удивительно — шпала ведь знатная, и падать, как оказывается, с такой высоты хреново. Пашка: В первый раз так серьёзно, что прям перелом. Но плюс есть: нельзя, короче, три месяца напрягать руку, а так как правая — то и писать не смогу! Короче, отдыхааааюююююю. Никитос: А как так вышло вообще? Пашка: Полетать решил с лестницы, думал крылья удержат. А их нет( Не вышел ангелочек. Никитос: А если серьёзно? Рад, конечно, что не унываешь, но мы реально беспокоились. Окси меня всего извела переживаниями, даже в привате. Окси: Ты жалуешься на меня здесь?! Не жди больше поблажек, Никитка. Я мстю, и мстя моя страшна. Никитос: Боюсь, боюсь. :) Окси: Пашенька, поправляйся, любим тебя <3 отдыхай. Пашка: Откуда столько милоты, щас утону в океане мимишностей))))) Никитос: «Любим»… я значит тоже люблю? Окси: А что, нет?????!!!!!! Только попробуй не любить такую зайку. Никитос: Хорошо, я тоже))++++ Окси: Живи, живи, пока дозволено ;) А ты, Паш, отдыхай, чтобы отписался вечерком. Парня удивляло, что Колян вообще не подавал признаков жизни. Он написал ему в личку, но ответа так и не последовало. Позвонить стоит позже — скорее всего, валяется алкаш-дебошир дома. — Ты чего не спишь? — проснулась мама. Видимо, пора было собираться на работу, значит уже чуть больше семи. — Не спится, решил чаю попить. Да одной рукой так неудобно, — парень отхлебнул чай из любимой кружки. — Паш, я не настаиваю, но мне хотелось бы знать, что всё-таки случилось, — Елена обеспокоенно посмотрела на сына и села на стул напротив. — Мам… ну мы решили прикольнуться. Неудачно… и рядом оказался Савелий Геннадьевич и помог. — Понятно. А почему друзья твои не помогли? — Ну, они выпившие были. — Так ты тоже не трезвый домой вернулся. — Ну мам… я не знаю, просто так вышло. Скорую долго ждать, вот… а препод на машине, вот и помог. — А как он там оказался? — Рядом живёт. — Понятно… — женщина поняла, что он всё же что-то утаивает и сознательно недоговаривает. Но смысла давить на ребёнка нет — так можно сделать только хуже. Ничего не поделаешь, придётся ждать, пока сам захочет рассказать больше. — Тебе ещё сделать бутерброд? Может, лучше каши овсяной? Я тебе с вареньем сделаю, — она поднялась и поцеловала сына в светлую макушку, мягко проведя рукой по коротким волосам. — Спасибо, — он улыбнулся, как всегда: ярко и солнечно — так, что трудно было поверить в ночную беду, словно ни сломанной руки, ни больного колена не существовало. Позавтракав второй раз, Паша направился в свою комнату — после настойчивых маминых уговоров отдохнуть и ещё поспать. После нескольких часов сна легче не стало — нога болела даже сильнее, видимо, обезболивающее уже не действовало. Час дня. «Друзяшки» всё ещё в школе. — Оксан, ты с Коляном не разговаривала? Чего он сегодня не пришёл? — Никита, как всегда, сидел с девушкой за предпоследней партой. — Он спит, перебрал, видимо. Меня больше беспокоит, как Пашка умудрился руку сломать. Он тебе ничего не говорил? — Неа. — Странно всё это, не складывается. Если бы что-то серьёзное случилось, Демидов сразу бы протрубил всем. Закатил спасательную операцию или ещё что. Умалчивать о таком — не в его стиле. Да и Пашка не договаривает. — Да, ты права… и… — парень замолк, когда в кабинет вошёл учитель. — День добрый. Первая тема в этом году — «Вторая мировая война. Причины и события до сорок второго года», — Савелий Геннадьевич вошёл в кабинет, сгорбившись сильнее, чем обычно. Вид у него был уставший, а тёмные круги под глазами отдавали синевой на светлом лице. Урок прошёл как всегда: почти никто не слушал, все занялись своим. Хотя преподаватель и правда интересно рассказывал, добавляя к материалу пару любопытных фактов, школьников это мало волновало — Инстаграм и Ютуб важнее. Некоторые даже смотрели заурядные видосики со звуком, не обращая внимания на происходящее в классе. — Никита Рябов, Полина Кудрина и Оксана Мотылькова, задержитесь, пожалуйста, — произнёс Савелий сразу после звонка, снимая очки и потирая переносицу пальцами. Этот жест всегда помогал расслабить глаза и привести мысли в порядок. — Хорошо, — Поля встала с места и направилась к учительскому столу, за ней последовали остальные двое. — Полина, попроси, пожалуйста, Таисию Владимировну предоставить список тех, кто будет сдавать историю. На этом всё, можешь идти, — мужчина сразу перевёл взгляд на двух других школьников, оставшихся рядом. — Хорошо, до свидания, — девушка скрылась за дверью. — Оксана и Никита, я думаю, вы, конечно же, уже знаете, что случилось с Павлом. Так вот, если не сложно, могли бы вы дать мне его номер телефона? Номер, который указан в деле ученика, недействителен. Мы с Таисией Владимировной пытались позвонить, но безуспешно, — почти правду сказал учитель. Да, с классной руководительницей 11 «Б» они пытались дозвониться до парня, но «Абонент не в зоне действия сети». Таисия уверила, что сама решит эту проблему и просила его не волноваться. Но как он мог не беспокоиться? Сердце было не на месте, он всю ночь не спал, всё думал о самочувствии юноши, о том, как всё это может сказаться на его моральном состоянии и самое важное — будет ли мальчик улыбаться так, как прежде. Всю ночь историк провалялся в кровати, вспоминая отдельные моменты, будоражащие душу: как подросток сидел в машине, такой печальный и поникший, так хотелось его поддержать, успокоить, разделить эту боль с ним. В тот момент Савелий сразу понял, что парнишка скрывает не только физическую, но и душевную боль. Такие люди нуждаются в руке помощи, понимании и заботе. Оставаться в стороне становилось всё сложнее. — Сейчас, — Никита взялся за телефон. — Может, мы тогда Таисии Владимировне сами передадим? Чтобы она записала, куда нужно, — Окси нарочно несильно задела локтем друга, отвлекая от телефона. — У неё сегодня дел много, новый учебный год, думаю, вы понимаете, поэтому беспокоить её по пустякам не стоит, — он и сам не верил в то, что говорит. Да какой это пустяк, когда ребёнок руку сломал, хорошо ещё, что шею не свернул при падении. — Вот, вам продиктовать? — Никита передал свой телефон учителю с открытым контактом Пашки. — Не надо, я так запишу. Спасибо, — мужчина улыбнулся, достал листочек-стикер и переписал номер. Никита глянул на красующийся номер на едко-жёлтой бумажке. «Какой красивый почерк», — подумал он, теперь уже всматриваясь в историка. Парень один не понимал, почему Колян обращается с ним так по-свински. Возможно, на то были причины, но какие? — Держи, — Савелий вернул телефон подростку. — Всего доброго, ребята. — До свидания, — произнёс Никита. Оксана просто молча направилась к выходу. Пока они шли по коридору к нужному кабинету, она резко остановила друга, прижав его к стенке. — Ты нахер номер ему дал? — девушка злилась. — Да ладно тебе, он учитель, имеет право знать, где ученик. К тому же он его предмет сдаёт, — Никитка и правда не понимал причину такой агрессии и недовольства. — Так он ещё об этом не знает! Списки не составили! Болван ты. — Ну и что в этом такого? — У нас в анкетах номера почти у всех фальшивые, либо старые. Чтобы предкам не звонили. А Савелий, блять, позвонит. Или кто ещё. А ты ему реальный номер дал! Ты не понимаешь, да? Они с первого урока свалили, щас новый номер добавят, и Матвеевна разнесёт Пашку. Пиздец. — Нееее… не дойдёт до этого, не парься. Всё норм будет. — Забей, сама решу вопрос, — Оксана фыркнула и пошла на следующий урок. Это был последний урок. Мотылькова всё это время думала, как выкрасть злосчастную бумажку из кабинета истории. Может, стоит поговорить? Она переживала, что всё повторится и Пашке достанется так же, как когда-то Коляну. Девушка не знала его родителей, поэтому ожидать можно было чего угодно. Взвесив все «за» и «против», после звонка она всё же помчалась к Савелию Геннадьевичу. — Здравствуйте, — Окси постучалась в кабинет, приоткрывая дверь. — That is all for today. Please hand in your essays, thank you in advance. Also, please do not forget to bring the book I requested next time. We will need it for the next lesson, — Савелий говорил с прекрасным британским акцентом. В Лондоне он мог бы спокойно затеряться в толпе, и никто бы не заподозрил русскую кровь в его жилах. — Thanks, teach, — произнесло несколько учеников в унисон и сдали свои тетради. — Wish you all a pleasant day. Please be careful, — мужчина попрощался с учениками 11 «А» и встал со своего места: решил немного пройтись по кабинету и размять ноги. — Оксана, ещё раз здравствуй. Могу чем-то помочь? — он прикрыл дверь за последним школьником и облокотился на первую парту. — Да, тут такое дело. Не могли бы вы не менять номер в анкете Паши? Ну, у него и так проблем много, а если будут беспокоить ещё и преподы, то… — Я не собирался… — перебил её учитель, снял очки и потер переносицу. — Это была отговорка, чтобы получить номер. Я знаю хитрость вашего класса, так что не стоит переживать. Стучать на него или как-то разбираться с родителями я не собираюсь. Я понимаю, ты беспокоишься, и ему очень повезло, что у него есть такие друзья. Но я, как учитель, тоже беспокоюсь. К тому же я был в ответе за него. — Что вы имеете в виду? — последние слова стали для неё неожиданностью. — Так получилось, что именно мне пришлось вчера отвезти его в больницу и пробыть там несколько часов. Я не знаю, говорил он вам или нет, но у меня есть право беспокоиться за его состояние. — Да… да, конечно… — Оксана всё ещё была в шоке: такая деталь, а Пашка молчал. — Спасибо, наверное, — уже шёпотом сказала она и почти выбежала из класса. Похоже, кому-то не поздоровится. Павлуша сидел на кухне, обедал и смотрел очередную серию «Доктора Хауса». Нога болеть так и не перестала, а обезболивающее закончилось, сам он, конечно же, спуститься в аптеку не мог. На тумбе в коридоре он заметил рецепт врача — значит, мама его забыла, и вряд ли купит лекарства, если не напомнить. Сам он не смог разобрать, что там написано, и просто скинул маме фотографию с просьбой купить всё после работы. Зазвонил сотовый. Номер был незнакомый, так что он сразу сбросил, не отвечая. Через минуту пришло СМС: +7 910 *** ** ** Добрый день. Павел, это Савелий Геннадьевич, я просто хотел узнать, как у тебя дела и самочувствие. Буду рад, если ответишь. Парень чуть со стула не упал — так и завис на несколько секунд с бутербродом в зубах и телефоном в руках, вглядываясь в текст. «Может, почудилось? Откуда, блин, у него номер? Ответить надо, а то ещё проблем наживу». Он упорно отказывался признавать, что ему просто хочется поблагодарить преподавателя и, конечно, было бы интересно пообщаться с ним. Паша: Здравствуйте, всё хорошо, дома отдыхаю. Нога немного побаливает, а в целом неделя дома больше как праздник звучит. Савелий: Печально слышать, что нога всё ещё побаливает. Тебе врач выписал мазь и таблетки обезболивающие, должны помочь. Не пробовал? «Ему печально слышать? Ну подумаешь, поболит — пройдёт же. Странно всё это слышать, особенно от препода… но я даже как-то рад? Злился бы я, если бы он не спросил?» Паша: Нет, ещё не купили, мама вечером принесёт. Савелий: До вечера ещё много времени, не страдать же тебе всё это время. Давай я привезу? Мне несложно. «ЧЕГО!? Неееет, точно не надо, я даже в глаза смотреть тебе не могу, а ты сюда собрался. Морально убить меня хотите, Савелий, да?» Паша: Нет, не стоит, у вас Он стёр недописанное сообщение, помедлил и отправил другое: Паша: Хорошо. Как знаете. Теперь уже позвонили в дверь.