Толерант и Абьюзер

Вечер выдался сумбурным: гости, друзья, разговоры о насущном — всё это, мягко говоря, утомляет. Пашка плюхнулся на кровать, шумно вздохнув. Перевернувшись на бок, он услышал шорох в кармане. Бумажка — та самая, найденная в пакете, которую он так и не удосужился прочитать раньше. А стоит ли вообще смотреть? Сначала историк понравился ему лишь внешне, потом оказалось, что он ещё и «ужасный» добряк; теперь выяснилось, что готовит он отлично и собеседник интересный. «Эээээх… вот падла блин, и как такой человек может остаться незамеченным…» В записке было всего пару предложений, выведенных идеальным почерком — словно образец из злосчастной прописи для первого класса. Первую часть читать смысла не было, обычная рекомендация. А вот последние слова врезались в память: «Не огорчайся. Сейчас будет нелегко, но всё наладится. Я всегда готов помочь, номер ты знаешь — только дай знать и не бойся.» Он его раскусил. Савелий явно понимал, что сейчас Паше непросто, и видел боль, спрятанную за натянутой улыбкой. Этого не замечали друзья, но один человек за один вечер распознал фальшь — и это бесило подростка сильнее всего. — Гадство! — поёжился он и бросил скомканную бумажку в угол комнаты. Неделя дома длилась почти вечно. Бедному юноше со сломанной рукой было нечем заняться: рисовать с гипсом не получалось, игры надоели, прогулки с друзьями после уроков были единственным спасением. Ну и, конечно, мама — их вечерние просмотры новых серий стали ритуалом для маленькой семьи. Колька так и не объявился: ни писал, ни отвечал на звонки. Оксана лишь пожимала плечами. Она была в курсе дел, но обсуждать не хотела — лишь мельком брякнула про проблемы с родителями и с взрывным характером друга. — Оксан, ты с ним говорила, ведь так? — поинтересовался Пашка. Они с друзьями шли по каменной набережной вдоль реки. — Это его личное дело, пусть сам разбирается. Вы от меня ничего не узнаете, — подруга шла рядом с Серёжей, держа его за руку. Теперь в их небольшой компашке появилась парочка. После вечеринки они долго переписывались и решили испытать удачу, построить крепкие отношения. Никто не против. — А в школу когда придёт? — спросил Никитка. — Вот сам и узнай. — Он мне не отвечает… — А я прям с Коляшкой-какашкой каждый вечер болтаю. Всё! Заебали! Ещё одно слово — и я вам врежу. Усекли?! — Ага, — хором ответили двое. — С характером, — улыбаясь, Серёга подмигнул «другану», слегка толкнув того плечом. — Тебе только такую и надо, чтоб паинькой был, — Пашка улыбнулся ему в ответ. Друзья прогуливались по району, болтая о планах на будущее. Милая парочка решила уединиться дома у Окси, а два друга уселись в парке. — Это ведь не из-за меня? — наконец-то решился спросить рыжик. — Ты о чём? — Колян… эх… ему не нравится, что я «тусю» с вами, — не хотелось говорить на эту тему, но Никита чувствовал себя виноватым и боялся, что так и есть. — Хах… честно? Хер его знает. Мне до пизды. Я не от тебя, не от Коляна не отвернусь, даже если вы поругаетесь или… ещё что. Друзья есть друзья — просто так не кидают. Меня бесит этот пидр, что молчит в тряпочку, но, возможно, там правда что-то серьёзное. Голову ломать устал. Но если тебе будет в тягость тащить весь его пиздеж и дебош на себе, то ты мне дай знать, лады? — Пашка положил руку на плечо друга, пытаясь морально поддержать и придать сил. — Ты когда куришь, сам красноречивость, — посмеялся Никита. — Прошу прощения за столь импозантную речь сапожника, — потушил сигарету Исаев. Вот и настал день вернуться в школу. Нога почти не болела, гипс снимать через несколько недель. Рано утром мама заглянула в комнату «сони» — будить сына было делом привычным, особенно когда он ни в какую не хотел собираться. Елена не смогла сдержать улыбку: мальчишка подмял под себя одеяло и подушку, устроившись сверху, в одних боксерах. Единственное, что огорчало женщину, — его худоба, граничащая с болезненной. Как бы она ни старалась, вразумить не получалось, больше он не ел. Два года назад пришлось даже в больницу везти — от голода бедный Павлушенька упал в обморок. Случилось это на футбольном поле, когда он ещё учился в старой школе. Причиной послужило недоедание. Врач настоял на смене обстановки и осторожно спросил об отношениях в семье. Как выяснилось, такое поведение может спровоцировать сильный стресс или же депрессия. Елена не отрицала своей вины: по собственной невнимательности она упустила скандал между мужем и сыном. Отец не просто отругал мальчишку — он поднял на него руку, отвесив пощёчину. Причина ей была не ясна. — Солнышко моё, вставать пора, — мама потрепала ребёнка по голове, будто ему не семнадцать, а всего три годика. Паша лишь промычал в ответ. Через десять минут всё же пришлось встать. Вкусный завтрак уже ждал на кухонном столе — сегодня Елена порадовала его блинчиками с вареньем. Одевшись, как всегда, в безразмерную толстовку — в этот раз жёлтую, — юноша решил не мучить ушибленную коленку и выбрал чёрные спортивки с резинками на щиколотках. Не школьная форма, но замечаний не будет. Перед воротами его встретили заждавшиеся друзья, но вот Николая снова не было. Со сломанной рукой писать было неудобно, но кое-как записи удавалось делать. Сейчас Пашку на уроках не спрашивали, но так будет не всегда. Таисия Владимировна попросила его остаться после последнего урока — наконец-то расспросить, какие предметы он собирается сдавать в этом году. — Паш, ты английский будешь сдавать? — удивилась классная руководительница, делая пометки в блокноте. — Ну да, я его неплохо знаю. И историю ещё, — парень уселся за парту перед учительским столом. — Это так, но… я не думала, что кто-то из вашего класса будет сдавать английский. Поэтому группу на дополнительные я не набирала, мне даже часов на неё не выделили. У тебя есть репетитор? — Нет. — Собираешься искать? — Дорого. — Я бы с радостью помогла, но, к сожалению, времени совсем нет. — Да я сам справлюсь, всё норм. — Я тебя совсем не готовила к сдаче ЕГЭ… боюсь, сложно будет, — задумалась она и вдруг подскочила с места. — Так, вставай! У меня появилась идея. За мной! — уже бодро и с явным энтузиазмом произнесла учительница. Идя по коридору за преподавательницей, Павел понял, что они направляются в учительскую. Войдя в кабинет, Таисия закрыла за юношей дверь. — Савочка! — громко крикнула она. — Не надо так кричать, пожалуйста, — мужчина вышел из-за книжного стеллажа. — Ты задержалась, уже звонить хотел. А! Ты не одна. День добрый, Паш. — Здравствуйте. — Я по делу! Можешь Исаева к себе в группу по английскому взять? Пожалуйста, припожалуйста, — Таисия подошла к историку и почти повисла на его согнутом локте, как ребёнок. Сейчас она выглядела как дочка, выпрашивающая у родителей очередную шоколадку. Такой просьбе сложно отказать. — Конечно. У нас занятия в среду и пятницу после шестого урока. Кабинет 216. Буду ждать, — Савелий улыбнулся ученику. — Завтра среда. Паша, будешь заниматься с Савой. Он очень хорошо готовит к ЕГЭ, так что не переживай. Не забудь, хорошо? — Э… выбора у меня, по сути, нет, так что приду. Я тогда пошёл, до свидания. — Всего доброго, до завтра, — попрощался преподаватель. — Пашенька, по пути домой будь аккуратнее. Пока-пока, — помахала учительница, как парень вышел из учительской и прикрыл за собой дверь. Паша решил далеко не уходить и спрятался в углу между дверью и стеной. Уж слишком они мило общаются друг с другом, ему было интересно в чем дело. Возможно, встречаются? Или даже женаты? Фамилию историка он ещё не знал, и любопытство взяло верх. Внутри послышались голоса. — Ты нарочно? — Но он и правда сдаёт английский, так что нет. Я просто помогаю ученику. Не знаю, что ты себе там напридумывал. — Могла бы лично его подготовить к ЕГЭ. — Я вообще-то занята! — Устройством личной жизни, да, я знаю. Я правда надеюсь, что у вас с Лёшей всё будет замечательно. — Всё уже замечательно. Ты же мне помог — вот и моя очередь тебе помочь. — Тася, нет, это слишком, и… — Остался год, а лучше не становится, я же вижу, — перебила его Таисия. — Я знаю. Но я не намерен… эх… прости. Поехали, а то опоздаем. Первая мысль подслушивающего была: «Странный разговор…» Вроде речь шла о нём, но причём тут «помощь» и «личная жизнь»? Ему показалось, что преподаватели — давние друзья. То, как они неофициально общаются и в курсе личных дел друг друга, говорит о доверии между ними. «Год? Что должно стать лучше?» Не найдя объяснения, он решил пойти в кафе, где сейчас «зависали» его друзья. — Серёж, принесёшь ещё пирожное? — Оксана посмотрела на своего парня щенячьими грустными глазами. — Я на побегушках? — Против? — Вовсе нет, — ухмыльнулся парень и отправился за очередной вкусняшкой. — Смотри, как бы он не устал от твоих закидонов, — хмыкнул Никита. — Смотри, как бы я тебе руку не сломала — будешь с Пашкой парой, — ухмыльнулась она. — А вот и лучик! — Солнышко вспоминали? — русый уселся рядом. — Конечно. Таська заманала? — Ага, теперь я буду с “Ашками” заниматься в группе. Только сильно не бейте? — Серьёзно? — рыжий чуть не подавился сладким кофе. — Во дела… за что она тебя так? — О! Пахыч, здорова! — Серёга пожал руку друга. — Английский. — Я правильно понимаю — с Геннадичем? Офигеееееееть. — Спасибо, Серёженька, — девушка взяла маленькую ложку и отломила кусочек тирамису. Она задумалась над ситуацией: как так получается, что на пути Павлуши этот учитель появляется постоянно? Слишком много совпадений… Возможно, Колян прав и всё не просто так. Окси была единственной, кому он позвонил на домашний после вечеринки. Разговор вышел сумбурным и полным абсурда. Телефон подросток благополучно разбил в порыве ярости после того, как вернулся домой. Одно ясно: брюнет видел машину препода рядом с домом Исаева и то, как тот заходил в подъезд с несколькими пакетами. Это не просто взбесило его — это вывело из себя. Не стесняясь слов, он орал в трубку благим матом, проклиная всех и вся. Как так получилось, что его друг отказался ему помочь, но на следующий день его злейший враг пришёл к нему в гости — да ещё и не с пустыми руками? Слушать версию случившегося от подруги он не стал: ему хватило того, что Паша принял помощь “пидора”. На этом, по его мнению, можно ставить точку.