Толерант и Абьюзер

Друзья разбрелись по домам около семи вечера. Уже у подъезда, сунув руку в карман, Паша понял, что сигареты кончились ещё вчера, а купить заранее он не удосужился. Придётся идти в «магаз». К сожалению, сейчас с продажей несовершеннолетним беда — всем «приспичило» просить паспорт. Но даже в такой ситуации есть выход: обзавестись знакомым в маленьком ларьке, и парень в этом преуспел. Звали его «дилера» Володя. Добравшись до места, он заглянул внутрь — там сидел совершенно другой человек. От него Паша узнал, что его «снабдитель» здесь больше не работает. Нужно искать другое место… а ведь уже начинало темнеть. Побродив по округе, он остановился у ларька, окружённого панельками и припаркованными «тачками». За какие-то пару минут, пока он шлялся, уже окончательно стемнело. У окошка стоял высокий мужчина в длинном, почти до колен, пальто. Выхода нет — придётся просить помочь. Или рискнуть без паспорта. Подождав, пока тот отойдёт на пару шагов, Паша подскочил к незнакомцу. Для него это было не впервой, поэтому страха или дискомфорта он не испытывал. — Извините, не поможете мне сигарет купить? — В тени от света ларька Паше было сложно разглядеть лицо мужчины. — Ещё раз здравствуй. — Ебааааа… ебучий случай, — парень узнал голос историка. — Забавно ты ругаешься, — усмехнулся тот в ответ. — Сигареты, значит? Хорошо, но при двух условиях. — Забейте, обойдусь, — он уже собрался уходить. — Куплю за свои и ещё пару шоколадок возьму. Обещаю, ничего плохого не попрошу. Не беспокойся, — улыбнулся учитель, пока юноша стоял к нему спиной. — Лады… только сначала требования, а потом я подумаю, подписывать или нет, — мальчик развернулся обратно к собеседнику. — Я оставлю сигареты себе, а ты можешь в любое время подходить и брать по одной. — Захер? — Ты взрослый, понимаешь, что это вредно, и твоя мама беспокоится об этом. Я просто хочу постепенно помочь тебе бросить. Разве это плохо? — Ладно, можно попробовать… но если за месяц не получится — с вас пять штук, — слова о маме задели парнишку. Возможно, новость о том, что сын больше не курит, обрадует её, и она будет менее огорчена. — Договорились. — А второе какое? — Хочу тебя чаем напоить, не против? Уже вечер, прохладно на улице, а согреться нужно. — Где подпись ставить? — улыбнулся Пашка. — Пошли… юморист, — посмеялся в ответ Савелий. Историк, как и обещал, купил пачку сигарет и две дорогих шоколадки. Сладости вручил сразу. До знакомой жёлтой двухэтажки путь был недолгим. В дороге, после просьбы мальчишки, учитель достал ему одну сигарету, которую тот мгновенно поджёг зажигалкой. Сделав продолжительную затяжку, Паша направил дым вверх и прикрыл глаза. Странный выдался денёк: вроде ничего особенного, но что-то не давало покоя. К тому же тревога перед предстоящей неизвестностью осела на поверхности сознания. Как хотелось забыться и ни о чём не думать — ни о будущем, ни о настоящем, ни о заурядном прошлом, которое до сих пор мучило. Савелий пристально наблюдал за ним. Оторвать взгляд от подавленного подростка было невозможно. Такой красивый и ранимый, юный и холодный. Никого к себе не подпускает, но продолжает улыбаться. Мужчина заметил красные, искусанные губы мальчишки — один из признаков нервозности. Первый звоночек перед депрессией. Существует ошибочное мнение, что люди в этом состоянии всегда грустны и не упускают шанса поплакать. На деле всё иначе: большинство продолжают жить как обычно, улыбаются, радуются, а страдают внутри, не подавая никаких признаков для беспокойства. Заметить сложно, но возможно. Савелий уже сталкивался с этим раньше и понимал: ребёнку нужна помощь. Хоть немного поддержки. Надо хоть как-то отвлечь его от негативных мыслей, погладить светлую головушку и наполнить её хоть каплей света. Главное — не спугнуть, не сделать хуже. Сразу разговорить не получится. Сначала нужно заслужить доверие. Перед входом в подъезд Паша ещё раз обдумал своё решение. Это же просто чай: он побывал у них в гостях — теперь его очередь. Интересно взглянуть на «хоромы» преподавателя, может, даже получится найти какой-нибудь компромат и в будущем использовать против него, например. Но всё это были отговорки. Ему просто было любопытно — хотелось узнать Савелия получше. Возможно, тогда он поймёт, почему учитель такой слишком добрый, неконфликтный «терпила». Ему же не раз портили «деньки» ученики, а он молчал и не ругался. Зачем? Почему не даёт отпор? Не жалуется и не ноет. Не ругает и не кроет матом. У двери парень замешкался, но из ступора его вывел знакомый тембр: — Проходи, чего встал, — с улыбкой произнёс мужчина, отворяя дверь и пропуская юношу вперёд. — Ой! — Пашка вскрикнул, когда к нему подбежала небольшая собака на коротких лапках — Бассет-хаунд. Всё случилось внезапно, и паренёк попытался отскочить, но лишь врезался спиной в грудь преподавателя, который стоял сзади. Савелий придержал Пашу, чтобы тот не завалился набок. — Прости, забыл предупредить. Это Фома, мой четырёхлапый друг. Он добрый, понюхает только, так что не бойся, — усмехнулся мужчина. — Ага… — Юноша выпрямился и внимательно посмотрел на «пёселя». Тот лишь обнюхал его ногу и важно потопал по своим делам, постукивая когтями по деревянному полу. Парень присел на кушетку в коридоре и принялся разуваться. Мельком он осмотрел квартиру — небольшая двушка. Коридор плавно переходил в зал, совмещённый с кухней. Посреди комнаты стоял небольшой серый диван, прислонённый к стене; он был укрыт пледом и несколькими подушками. Напротив — телевизор на деревянном комоде с ящичками. Стена была увешана старыми полароидными фотографиями. На подоконнике возле окна лежал постеленный плед — сразу было понятно, что хозяин часто сидит там, наблюдая за происходящим во дворе. Угловая кухня была тёмно-синего цвета, а вместо обычного стола стояла барная стойка с двумя высокими стульями — необычное решение для такой обстановки. — Хочешь, присаживайся за стол или на диван — где удобнее, — учитель снял пальто и повесил его на крючок. — Тебе не холодно? Ты всё в одной толстовке бегаешь. — Нет, — Паша прошёлся по комнате и уселся на плед дивана. К юноше тут же подбежала собачка и попыталась забраться к нему, но безуспешно. Бедолага даже заскулил от отчаяния. — Ты рядом посидеть хочешь? — Паша осторожно коснулся шерстки животного, и Фома тихо завыл в ответ. — Ну давай попробуем… — сказать, что это далось тяжело — ничего не сказать. Пёс весил больше пятнадцати килограммов, это уж точно, но кое-как он всё же оказался на диване. — Тяжёлый однако! — На самом деле он сам может забираться, но очень ленивый. Не попадайся на его уловки, — с кухни раздался голос Савелия, вперемешку со звоном кружек. Он наливал чай себе и гостю. Выложив печенье и бутерброды на большую тарелку, мужчина поставил всё на поднос и направился в зал. — Угощайся, — поднос он опустил на кофейный столик у дивана. — У меня редко гости бывают, Фома тебе сильно обрадовался, — преподаватель присел рядом. — Можешь облокотиться, — он дотянулся до ближайшей подушки и подложил её Паше под спину. — Так удобнее будет. Угощайся. — Спасибо, — Паша застеснялся, но, преодолев смущение, потянулся за кружкой чая. После первого глотка решил вести себя увереннее — ведь ничего такого не случилось, чтобы краснеть. Облокотившись на подушку, парнишка устроился поудобнее. — Как тебе? — поинтересовался Савелий. — Что? — Как тебе чай? — Нормально, — Паша взял печенье и снова прислонился к подушке. Фома, лежавший рядом, умилительно посмотрел на гостя и просяще заскулил. — Можешь дать ему колбаски с бутерброда. Думаю, он тебя ещё больше полюбит. Парень молча поделился едой, съев пустой хлеб. Пёс рядом довольно зачавкал и даже облизал руку в знак благодарности. — Странные они. — Собаки? — Ну да. Любят нас за еду. — Это не совсем так. Для собаки еда — это жизнь. На инстинктивном уровне они понимают, что без еды не выжить, поэтому постоянно голодны и в поисках пропитания. Сейчас ты поделился с ним едой — значит, проявил заботу о его жизни и доброту. Думаю, они по-своему это ценят и любят нас за искреннюю заботу, даже если это просто колбаска. Да, Фома? — Думаю, он уснул, — мальчик почесал собачку за ушком. — Моя речь его утомила, — улыбнулся учитель, усмехнувшись над собой. — А за что люди? — Любят? — Да. — Честно, даже не знаю. У каждого свой ответ на этот вопрос. — Ну… примерно хоть? — Любовь зла — можно полюбить, как говорится, и козла. Люди эгоисты, любят чаще всего за хорошее отношение к себе, и этого не нужно стыдиться — это нормально. Я же думаю, что любить сложно, и то, что мы иногда считаем любовью, таковой не является. Любить человека можно и без причины… но это, возможно, и есть признак дурачины. Странный разговор, не находишь? — Обычный, житейский. У вас опыта больше, вот мне интересно. — К сожалению, в любовных делах я не знаток, хоть мне уже и столько лет. — Сколько? — Тридцать шесть. — Ха… вы мне в батьки годитесь, мой старик лишь на год старше. У вас семьи нет? — Была. Но сейчас нет. Подожди, — преподаватель поднялся за альбомом, лежащем в комоде. — Вот. На снимке была его фотография с девушкой. Он держал на руках девочку лет четырёх. — Жена? — Да. Старая фотография. Мы тогда на юг ездили все вместе — четыре года назад, — мужчина с грустью улыбнулся, всматриваясь в родных. — А сейчас где они? Развелись? — Если бы… Погибли. Примерно как раз четыре года назад. — Простите, не стоило спрашивать, — юноша расстроился и опустил взгляд. — Ничего, — мужчина спокойно закрыл альбом. — Теперь у тебя есть мой секрет. Дочку Соней звали, сейчас ей бы восемь было. — А жену? — Елена. — Действительно жаль, что так вышло. — Всё нормально. Временами бывает сложно, но справляюсь. Ужасная черта взрослых — винить во всём себя. Переходящий в печальное русло разговор прервал звонок телефона. — Да, мам, — Паша принял вызов. — Я скоро буду дома, не переживай. — Хорошо, Пашуль, дома жду. Тут передача началась уже. — Блииин… я забыл, всё, бегу! — парень подскочил с места и положил трубку. — Савелий Геннадьевич, мне пора. Мама заждалась. — Да конечно. Давай мы тебя проводим. Фома, подъём! — пёс встрепенулся и неуклюже спрыгнул с дивана. — Не стоит, наверное… — Вечерняя прогулка. Фоме тоже надо пройтись перед сном — по нужде, так сказать, — усмехнулся преподаватель. — Пойдём, пойдём. Преподаватель и ученик вместе потопали в коридор, а собачка еле переставляя короткие лапы поплелась следом. Они быстро оделись и вышли из дома. Как оказалось, Фома был очень послушным и ходил без поводка. Правда, иногда ленился — останавливался, задумывался о смысле собачьей жизни. — Можно мне сигаретку? На утро, завтра. — Держи, — протянул одну преподаватель. — Думаете, правда получится бросить? — Надеюсь. Здоровье надо беречь. Я правда лишь помочь хочу. — Эх… ну спасибо что-ли, — усмехнулся подросток. — Да не за что. Не замёрз? — Не… всё норм. — Держи, — мужчина снял с себя шарф и укутал шею подростка. — Губы ещё не посинели, но съёжился ты от холода — это точно. — Да не наааад… — мальчишка начал уворачиваться, мотая головой. — Не заморачивайся. Лучше будет, если ты не заболеешь — и друзьям, и маме, — приструнил подростка взрослый, аккуратно наматывая шарф. — И мне, — шепотом добавил учитель. Ответа не последовало, Паша задумался над сказанными словами. Остальной путь они прошли молча. — Вот и добрались. Ты давай больше о себе думай — бережёного Бог бережёт, — Савелий остановился у нужного подъезда. — Вы верующий? — Нет. Но фраза хорошая. Иди, давай, пока не окоченел. — До свидания, — Паша достал ключи и открыл дверь. — До завтра, — учитель помахал рукой, призывая подростка войти внутрь, дабы мёрзнуть. Фома погавкал — так пёс попрощался с новым другом.