Толерант и Абьюзер

— Мам! Я дома, — Паша зашёл, заперев за собой дверь. — Ты почти всё пропустил! — прокричала мама из кухни. — Кушать будешь? — В инете гляну выпуск завтра. Нет, не хочу. Я к себе. Сын прошёл в свою комнату и опустился на кровать. В углу стоял пакет с ветровкой Савелия, которую он сегодня «удачно» забыл. Паша снял шарф, одолженный ему преподавателем, и вдохнул запах ткани, уткнувшись в неё носом. Пахло одеколоном, каким-то чаем и чем-то лекарственным, незнакомым. Спустя минуту он аккуратно сложил шарф и положил в пакет к ветровке. Странный выдался вечер. Мальчишка собирался идти к историку с не самыми благими намерениями, а ушёл… с сочувствием. Потеряв семью, тот продолжал улыбаться и не был ни обижен на судьбу, ни озлоблен на людей. Больше всего Пашке понравился забавный пёс, переваливающийся с лапы на лапу. Он ведь тоже в детстве мечтал о собаке, но родители были против. В итоге мечта отправилась в дальний ящик под названием «когда мне будет 18». А ведь так здорово — вечером пройтись по улице в компании мохнатого друга. Завтра будет первое занятие по допам. Звучит даже неплохо. Интересно посмотреть на «препода» в деле. Утро следующего дня не задалось с самого начала: Елена с сыном умудрились проспать всё на свете. Парнишка собирался впопыхах — натянул вчерашние штаны, белую футболку и какую-то широкую синюю кофту. В итоге он не успел позавтракать и чуть не свалился с лестницы, пока бежал. С большим трудом, но всё же успел на первый урок математики. Повезло, что вчера он всё-таки умудрился сделать домашку и списывать не пришлось. Перед сном Паша потренировался писать левой рукой — получилось даже неплохо: некоторые задания он выполнил вполне успешно, хоть и чуть криво. Паша вбежал в класс, еле переводя дух. К его удивлению, Колян наконец-то явился, но почему-то отсел от «другана» и переместился за парту к Сашке — незаметному однокласснику, с которым они раньше почти не общались. Русоволосый в недоумении сел на своё место. Учительница вошла почти сразу, как Паша достал учебник. — Здорова. Чё, день сюрпризов сегодня? — обратился Исаев к друзьям. — Дарова. Ага, Коля явился, но сел в жопу мира. Сашка тоже в шоке сидит, почти трясётся от страха. Мне кажется, подозревает, что живым не выйдет. Колян мрачнее тучи, — Никита пожал руку друга, повернувшись назад. — А ну, тишина! Задние парты! — учительница стукнула по столу, пытаясь угомонить подростков. — Дебил… — прошептала Оксана, глядя на Демидова. Она одна знала, в чём дело и почему тот так себя ведёт, но всё равно не понимала, зачем устраивать такую показуху с пересаживаниями — как в детском саду, ей-богу. Так прошло несколько уроков. На переменах ребята болтали без Кольки — подходить никто не решался. Никите было незачем: он знал, что брюнет его недолюбливает. Пашка понимал, что друг, видимо, всё ещё злится, и вопрос нужно решать — но точно не в школе. Виноватым он себя не чувствовал и решил объясниться после уроков. Все планы рухнули, когда в начале большой перемены к Паше подошёл Колян. — Привет, пошли выйдем, побазарим, — голос звучал решительно, будто он заучивал эту фразу и репетировал весь день. — Привет… окей. Они шли молча по коридору. Выйдя из здания, Колян свернул за угол школы — туда, где они обычно собирались и курили. Разговор не начинался: видимо, обоим было сложно выразить всё, что накопилось. Паша решил не тянуть. — Слушай, я понимаю, что ты всё злишься на меня. Если честно, я не знаю, за что должен извиняться. Но меня эта вся поебень между нами задолбала. Мы друзья — причём, по-моему, лучшие — и сраться из-за препода это перебор. — Ты, бля, серьёзно не понял, в чём дело? Паха, блять… ты просто насрал мне в душу и подружился с гнидой, которая мне жизнь разъебашила! А как же твой враг — мой враг?! Я, сука, видел, как поеботень к тебе домой пришла! Или его машина просто так у твоего дома стояла, а? — Вообще-то, он не кинул меня на лестнице со сломанной рукой, а отвёз в больничку и домой! Мне поебать, что между вами — я в это не полезу. Мне историк ничего плохого не сделал. — Пиздец… ты сам сказал мне валить! — Да, но ты бы и не остался даже если бы я попросил! Я видел, как ты посматривал на дверь и сомневался! Что мне оставалось делать?.. Я отказался идти «мстить», потому что твоя поеботень заебала! Тебе бы выпендриться перед мажорами и эго своё потешить. Я хочу в универ поступить после школы. Мне сейчас проблемы нахуй не сдались, поэтому я не хотел лезть. — Правильным стал, да? И теперь я не нужен! Лезть он не хотел… Я ведь ради тебя старался! Девушку тебе нашёл, статус дал в школе! — Девушку? Хах… шалава школьная. Ага, «статус» долбоёба, которому всё похуй. Сколько мне предметов завалили просто потому, что я с тобой дружу? Подумай хорошенько над своей жизнью и повзрослей наконец-то! А то подгузники менять некому будет, — Паша уже разворачивался, звонок прозвенел минут пять назад, и весь этот разговор порядком надоел. — Ну ты пидрила! — Колян не выдержал, перехватил друга за локоть, развернул и второй рукой ударил прямо в челюсть. Парень инстинктивно потянулся здоровой рукой к ноющей от удара губе. На пальцах видно была кровь, и он зашипел. Ещё пару секунд он просто стоял в ступоре. Как они к этому дошли? Лучшие друзья — и дерутся? Подросток никогда не понимал причин насилия. Да, раньше они дурачились, устраивали спарринги, но те никогда не заканчивались травмами — детская забава, не более. А это… это уже слишком. Ввязаться в драку он точно не хотел. Развернувшись, юноша почти бегом покинул территорию школы. В след он услышал лишь, как Колян окликнул его по имени. Паша шёл по улице, не понимая, что делать. Голова сильно болела — то ли от стресса, то ли от удара. Спустя какое-то время он понял, что совершенно не знает, где находится: вокруг стояли незнакомые высотки. Зайдя в открытый подъезд, он поднялся на самый верхний этаж и уселся на лестнице, ведущей на крышу. Здесь редко ходили люди. Сейчас он выглядел как местный бродяга или наркоман. Домой возвращаться побитым нельзя — мама расстроится. В школу тоже не вариант — будут вопросы и проблемы, а «стучать» на Коляна он не хотел, даже если тот вёл себя как конченный дебил. Паша достал телефон и набрал Оксане. — Привет, слушай… выручишь, пожалуйста? — Ты куда делся?! Мы тут не поседели чуть! Паша, твою мать! — Не ругайся. Я позже всё объясню, обещаю… Вы мои вещи взяли? — Да, Никитка таскает. Портфель и пакет какой-то. — Отдайте пакет Савелию Геннадьевичу, пожалуйста. — Чего? Серьёзно? — Оксаночка, я всё расскажу, но потом, хорошо? Просто сделай, как прошу. А рюкзак я позже заберу. — Хорошо… Паш, я с тобой. И Никитка тоже, не забывай. И Серёжа тоже. — Увидимся, — юноша завершил звонок. Достав старенький плеер, который он всегда носил с собой, Паша включил пару новых песен, скачанных недавно. Так он попытался абстрагироваться от несправедливой вселенной. Натянув капюшон, Паша не заметил, как уснул, прислонившись к холодной стене. Девушка не находила себе места на уроке истории. Во время разговора по телефону Оксана по интонации друга поняла, что произошло что-то серьёзное. Паша почти никогда не называл её «Оксаночкой» — только в исключительных случаях, в те моменты когда лишние вопросы не нужны, только поддержка и серьёзность. Мельком она взглянула на Николая — тот всё так же сидел с Сашкой с невозмутимой «миной». Виноват он, она уверена. Ужасно — выбирать между двумя друзьями, но уже во время разговора Оксана поняла, на чьей стороне будет. Паша был достоин её дружбы и любви. Она соврала бы, если бы сказала, что подружилась с ребятами «просто так». Исаев ей понравился с первого дня. Держаться на расстоянии от такого яркого солнышка было невозможно — как она ни старалась. Все попытки стать ближе и начать романтические отношения быстро пресекались: парнишка видел в ней только сестру, и эту роль пришлось принять. В итоге она сдалась и решила остаться другом. Серёжа ей искренне нравился, и со временем она надеялась, что сможет полюбить его, оставив былые чувства позади. Это был последний урок на сегодня. Как и прежде, учителя никто не слушал — он спокойно рассказывал о событиях Второй мировой, иногда упоминая, как можно было избежать страшной резни и моря крови. Прозвенел звонок. — Савелий Геннадьевич, — Оксана окликнула преподавателя, пока он протирал очки от пыли. — Да, Оксана, что такое? — мужчина обратился к девушке, улыбаясь. — Паша просил передать, — ученица поставила небольшой цветной пакет на стол. — А… — Савелий заглянул внутрь и увидел свои вещи, а сверху — упаковку недешёвого чая и белый шоколад. — Спасибо. Улыбка не исчезла, но опущенные глаза наполнились печалью и долькой нежности. Грустно, что сейчас он не может видеть выражения лица мальчишки. Смущающийся Паша выглядел невероятно уютно и искренне — сейчас это редкость. Будь он здесь, скорее всего, нервничал бы, теребя край толстовки. Жаль, момент упущен… но возможность заставить паренька краснеть ещё будет. Надеюсь — будет. Преподаватель достал шоколад и чай из пакета, внимательно рассматривая. Николай всё время наблюдал за происходящим, и его буквально распирало от злости. «Подарочки! Может, ещё на свидание позовёт? Или цветочки подарит! Как парочка прям, пидорасы. Сука… так и знал, что Паха петушара…» Не выдержав, он встал так резко и шумно, что парта чуть не перевернулась. Демонстративно он вышел из кабинета, задевая учеников плечом, словно расчищая себе дорогу. Никита, стоявший рядом с Оксаной, вздрогнул и сделал шаг ближе к подруге, опасаясь нападок в свою сторону. — Оксана, ты не знаешь, почему Паши не было сегодня? Я так понимаю, на дополнительные он тоже не придёт? — тишину нарушил преподаватель, совершенно не обращая внимания на дебошира. — Думаю, будет лучше, если вы сами его спросите. — Хорошо, я понял. Если тебя не затруднит… эх… — он чуть помедлил, — я вижу, ты заботишься о друге. И если вдруг ему нужна помощь или ещё что-то… ты можешь обращаться по любому поводу, в любое время. Вот мой телефон. — Он протянул ей жёлтую бумажку. — Пожалуйста… обращайтесь. — Э… — Окси была в ступоре. Раньше никто из учителей не пытался им помочь, за исключением классной руководительницы. Такая доброта и искренность её удивила. Сначала она решила, что это просто знак вежливости, но, посмотрев в синие глаза преподавателя, поняла — всё правда. Никаких скрытых намерений, только искренняя доброта. — Конечно, спасибо. Мы пошли тогда… до свидания. — Всего доброго, — всё с той же мягкой улыбкой ответил Савелий. Спустя пару часов Паша очнулся. Губа уже не кровоточила, но челюсть ныла и не давала покоя — синяк будет точно. Нужно решать вопрос с ночёвкой. Вариантов немного. Достав телефон, он увидел, что Окси уже создала отдельный чат и накидала несколько сообщений в личку, расспрашивая о ситуации. Но внимание мальчишки привлекли строки от незнакомого номера. Возможно, у преподавателя была вторая симка — в этом нет ничего подозрительного. Но зачем писать ученику с нового номера? Савелий Геннадьевич: Паша, здравствуй. Не хочу беспокоить, но я всё же переживаю, что тебя не было на занятиях и на дополнительных, хотя я видел, что ты пришёл в школу. Если не трудно — я буду очень рад, если ты расскажешь, в чём дело. Возможно, я смогу помочь. Хоть одно словечко мне напиши :) За шоколадку и чай большое спасибо :) Жду от тебя весточки. Савелий Г. Рассказывать преподавателю о драке нецелесообразно — может сложиться впечатление, будто он поссорился с лучшим другом из-за учителя. Несмотря на всё, Паша понимал: историк ни при чём. Вся вина лежит на Кольке и его взбалмошном характере. Оставив сообщение без ответа, он написал в общий чат следующее: Пашок: Ребят, у кого можно переночевать? Прям срочно надо, домой не могу пойти. Ребята, выручайте))) Оксана: Чудо! Явился!))) Пашенька, солнышко, ты как? У меня родаки дома — ко мне никак, и положить тебя некуда. Никита: Аналогично ( Прости, Паха. Серёга: У меня никого, предки в деревне живут уж как с лета. Но Окси хотела прийти сегодня, так что если она не против ;) Оксана: У тебя места полно! Так что я только за! Вместе посидим) Никитка, и ты приходи)) вместе потусим. Никита: Окай! Только без ночёвки, у себя спать буду. Пашок: Супер! Серёга, спасибо! Прям выручил. Ты всё там же живёшь? Ща буду. Серёга: Да, адрес всё тот же. Ждусь! Впрочем, вот — улица Маяковского, дом 5, кв. 87. Подъезд 3. Никитос, не заблудись.) Дойдя по навигатору до дома друга, Паша позвонил в звонок. Открыла дверь Оксана, увидев на лице друга синяк и разбитую губу, улыбка с ее лица исчезла без следа. Лицо помрачнело, брови сдвинулись, лоб нахмурился от злости. — Только не бей, ладно? — парнишка засмеялся, пытаясь отшутиться. — Проходи давай. Пашка уселся на небольшую тумбу для обуви с мягким сидением. Оксана внимательно рассматривала его, взглядом пытаясь найти другие ранения или ушибы— но безуспешно. — Я ему шею сломаю, — прервала молчание девушка. — Кому? — Ясное дело кому! Или ты думаешь, я тупая? Нельзя было тебя одного отпускать с ним! Но я, блядь, и представить не могла, что эта мразь посмеет ударить тебя! — как только Паша поднялся, Оксана сразу кинулась его обнимать, обвила руками худую спину и утешающе поглаживала его кончиками пальцев. — Прости меня, пожалуйста… я не знала… я не думала, что так может случиться… — она не выдержала и расплакалась. — Эээй, ну ты чего. Все пацаны дерутся, привыкнуть бы стоило. И не стоит так плакать по мелочам, — Паша обнял подругу в ответ. — Это не мелочь. Бить друзей — скотство последнее. Идиллию прервал появившийся в дверях Серёжа — в руках у него был пакет со спиртным и чипсами. — Прошу прощения, такой момент, а тут я пришёл! — рассмеялся он. — Давайте, ща вместе поплачем, но только после бутылочки.