Толерант и Абьюзер

Никита пришёл спустя минут пятнадцать. Все собрались выпить и отдохнуть: расселись на ковре вокруг невысокого кофейного столика возле дивана. Будучи навеселе, подростки шутили, болтали о всяком и даже строили планы на будущее. — Я считаю, ты будешь супер медсестричка. Красивая такая… и костюм для ролевухи всегда под рукой, — Серёга сидел рядом с Оксаной, щедро сдабривая ее комплиментами. — Врач! — фыркнула она. — Я буду врачом! Педиатром. Серёжа, глупенький, — девушка поцеловала его в лоб. — А мы прям отшельники, — взгрустнул Никита, сидя рядом с Пашкой на ковре. — А ты как они хочешь? Мими… мимимишностей не хватает? — ответил Паша, держа бутылку в загипсованной руке. — Да… ооочень. — Божечки… иди обниму, — улыбнулся друг и полез пьяным обниматься. — Фуууу… ты дурень, отстань! — рыжий пытался увернуться. — Ты его пьяным не видел, да? — рассмеялся Серёга. — Он всегда лезет обниматься. Радуйся, что не целоваться — а то и такое бывало. — Паша, рассказывай давай, — Окси потянула друга за здоровую руку, придвигая его ближе. — Что тебе? — Историку шоколадку принёс и чай, и вещи какие-то. — Когда руку сломал, он мне куртку одолжил… ну и шарф. Я просто вернул. А остальное мама передала. Типа благодарности. Он… там… шарлотку приготовил… воооот вкууусную… и… — Твоя мама его видела? — Блииин… язык мой враг. Он у нас дома был… мама заставила позвать… вооот… посидели, чаю попили и всё. — Жесть, — Никита сделал единственное умозаключение, на которое был сейчас способен. — Но пёс такой у него классный есть… дома… — на последнем слове русоволосый громко икнул, чем удивил друзей. — Ты ещё и дома успел у него побывать? Офигеть, Паша. Как всё быстро-то… — хихикнула Оксана. — И чем дома занимались? — Чаи гоняли… там вообще грустно… не заслуживает он такого отношения… у человека горе, и он справиться с этим пытается. — Горе? — в разговор встрял Серёжа. — Ага. У него жена умерла… с дочкой. Это, наверно… ужасно. Даже представить страшно. — Вот это… пиздец, — Никита почти протрезвел от услышанного. — И врагу не пожелаешь, — Оксана залпом допила остатки из бутылки. — Короче! Если Колян будет хуйнёй страдать и бесить — я ему сама врежу. Пусть, сука, только посмеет. — Пахыч, Никитка, вам бы пассий подыскать, — решил Серёга сменить тему на более весёлую. — А то потом времени не будет. ЕГЭ, всё такое. — В мою сторону никто и не смотрит, — Никитка опустил голову, уставившись на ковёр и проводя ладонью по ворсу. — Ха! Тебе так только кажется! Вон Полька — то и дело глазеет на тебя. На физре всё время за тобой бегает. Ты крот слепой просто. — А Поля ничего так. Ты бы присмотрелся, — Паша легонько толкнул друга плечом, вытягивая из омута уныния. — Да, она умная и симпатичная. — Ну так дерзай! А то упустишь такой шанс! — Серёга подхватил настроение Пашки и чокнулся с ним бутылкой. — А ты, Паш? — поинтересовался Рябов. — Неееее, я решил, что пока с меня хватит. Буду учиться и поступать. Никаких отношений, — протянул Паша. — Уууу… какие мы серьёзные стали! Давайте выпьем за это! — Окси поднялась на колени, чтобы чокнуться с ребятами. Когда темы для разговоров иссякли, подростки решили посмотреть фильм. Первым в очереди была комедия «Реальные упыри». После одиннадцати Никиту забрала мама. Приехала она на недешёвой машине и ни капли не ругала сына за пьяное состояние. Теперь понятно, в кого он такой рыжий. Оставшихся «хватило» ещё на один фильм. Павлу постелили в гостиной на диване — выглядело это забавно: ноги нелепо свисали, и парень всё время ёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Но мысли не давали покоя. Как так случилось, что его лучший друг «заехал» ему по лицу? В голове не укладывалось. Казалось, что всё это какой-то глупый сон, и завтра всё будет по-старому. Но нет — синяк на лице предательски ныл, напоминая о случившемся. Неужели всё? Конец дружбе? Единственное, чему он радовался — поддержке Оксаны и Сергея. Они не оставили его в такой момент. Настоящие друзья. Таких людей стоит беречь и дорожить их помощью. Никитка, похоже, был единственным, кто прямо-таки вздохнул с облегчением — Коля ему никогда не нравился, он его побаивался. Конечно, он не был в восторге от того, что Паша снова травмирован: мало того что со сломанной рукой, так ещё и побитый теперь. Сквозь дремоту юноша услышал стоны из соседней комнаты — друзья, видимо, решили «поразвлечься». Как кстати… На душе сразу стало едко и печально. Сейчас он один. Нет человека, которому можно выговориться: и о том, как устал держаться на плаву, и о том, как больно понимать, что ты не нужен собственному отцу. Мир вокруг будто плыл в синих тонах — гудел, давил, мешал радоваться и улыбаться. Каждому хочется найти родственную душу, дабы излечить собственные раны и наконец-то начать жить. Но не все так просто, не всем видимо суждено найти искренность. Как часто мы встречаем одиноких пожилых бабушек и дедушек, которые с горечью вспоминают утраченную молодость, прошлые решения, первую любовь… Неужели все мы будем о чём-то жалеть? И неужели многие так и останутся одинокими? Поразмыслив, Паша решил пройтись. Алкоголь ещё не полностью выветрился, и чтобы не замёрзнуть, он прихватил куртку друга и бутылку пива. Уже примерно час ночи. На улице темно, прохладно и по-своему красиво. Старые фонарные столбы, серые многоэтажки с обвалившейся штукатуркой, ямы среди остатков асфальта. Всё это может казаться унылым, давить и нагнетать. Да, реальность такова. Но если посмотреть иначе… Мы живы. Есть крыша. Есть дом, пусть и старенький. Есть одежда, есть хоть какая-то надежда. Есть руки и ноги — можно пойти, куда глаза глядят. Мы все живём здесь, в одной стране. Обычных людей объединяет куда больше, чем кажется. Все мы застряли здесь — среди неуверенности в будущем, среди царей и корпораций, среди морей слёз жён и детей, среди бедной старости и «вредной» экологии. Да, всё так. Но мы — вместе. Русские не самая дружная нация. Почему так вышло? Задумка властей? Заговор масонов? Дать однозначный ответ сложно. Но разве мы обязаны оставаться такими? Разве не станет легче, если мы начнём помогать друг другу — хоть копейкой, хоть батоном хлеба? Может тогда наша жизнь изменится, мы перестанем просто быть и начнем жить. Дойдя до набережной, Паша почувствовал, как щеку обдало холодом, и сделал очередной глоток алкоголя. Жаль, что сейчас это единственное, что хоть как-то может согреть и облегчить туманное сознание. Он уселся на скамейке напротив реки. Сейчас бы ещё сигаретку. Магазины закрыты, прохожих нет. Паша: Савелий Геннадьевич, а вот если мне приспичит среди ночи покурить, а? Вот этот момент вы не продумали? Он и не надеялся на ответ — поздно уже, историк наверняка спит. Но, к его удивлению, телефон в руках завибрировал. На экране высветилось имя преподавателя. — Да? — Паша ответил на звонок. — Доброй ночи. И чего мы не спим? — голос мужчины на том конце был совершенно несонным. — А вы… чего не спите? — Тоже хороший вопрос. Бывает, не спится. Так ты где сейчас? Подвезу тебе сигарету, обещал же. — Да… я пошутил, не надо… спать идите. — Ну, мы оба не спим. Я так понимаю, ты на улице? — Савелий явно услышал звук проезжающей машины на фоне. — Гуляю… погода хорошая. — Адрес скажешь? — Честно… не стоит… — Паша, мне совершенно не сложно. Знаешь… не стоит заставлять людей волноваться. — Адрес… я не знаю. Набережная… тааааак… вон, по-моему, магазин какой-то. “Хозтовары”. Со времён СССР, походу, — Паша закрутил головой. После последних слов учителя стало совестно. Причинять людям неудобства, заставлять их беспокоиться — последнее, чего он хотел. Он не из тех, кто вызывает жалость ради внимания. — Я понял примерно. Сиди там, через минут пятнадцать буду. Если что — звони на этот номер. — Понял, — Паша повесил трубку. Он всё ещё сидел на лавочке. Бутылка пива была уже пустая. Когда он потянулся к мусорке, чтобы выбросить её, краем глаза заметил, как к обочине подъехало такси. Из него вышла знакомая фигура в чёрном пальто и направилась прямо к нему. — Нашёл! Ура! — громко и с искренней улыбкой произнёс Савелий. — Я так и знал, что ты тут мёрзнешь. Смотри, весь расстёгнутый сидишь, и шея голая. Заболеешь ведь. Мужчина присел рядом и начал аккуратно застёгивать на парне куртку, после чего снова укутал его в тёплый шарф, на этот раз не так туго. — Другое дело. — Здравствуйте… — Паша подал голос после минутного молчания. Что сказать — он не знал. Слова предательски сбежали из светлой головушки. — Здравствуй, — Савелий улыбнулся. В его глазах не было ни капельки злости или осуждения. Другие бы стали отчитывать и ругаться, мол, что ты тут делаешь посреди ночи и тд. Но он — нет. — Вот, держи, — преподаватель протянул теперь уже согревшемуся юноше сигарету. Паша уставился на сигарету. В памяти всплыл момент из деревни. Летом, ранним утром, он сидел у дома и докуривал последнюю из пачки. Мама с бабушкой заметили, что он вышел, и застукали его за этой вредной привычкой, наблюдая через окно. Когда он вернулся и даже не успел переступить порог кухни, услышал, как бабушка отчитывала маму. В тот момент ноги стали ватными — совесть резко дала о себе знать. По его мнению, мама не заслуживала упрёков. Лишь он был достоин порицания и негатива в свой адрес. Опять он доставил людям хлопоты, снова стал проблемой. И сейчас всё повторяется. Какой бес дернул его написать преподу? Зачем сказал адрес? Он заставил человека ехать через весь город — ночью, непонятно куда. В сознании всплыли слова: «Не стоит заставлять людей волноваться.» Похоже, сейчас он умеет только одно — доставлять проблемы и головную боль. Не выдержав напора чувств, слёзы предательски потекли по щекам. — Господи… — Савелий искренне удивился такому исходу, но не растерялся. Он мягко обнял ученика, притянул ближе, так что Паша уткнулся носом ему в плечо. Юноша еле заметно вздрагивал после каждого всхлипа, ему было сложно успокоиться и держать себя в руках. Савелий гладил его по спине, стараясь хоть немного поддержать. — Паш… я знаю, сейчас сложный момент в жизни. Но всё наладится. — Голос его был тихим. — Мы тебя поддержим во всём: твоя мама, твои друзья… и я. Мы тебя никогда не оставим, что бы ни случилось. Всё будет хорошо. Я обещаю. Никто не понял, сколько прошло времени. Паша не решался даже пошевелиться. Спустя десяток — или больше — минут он вроде бы успокоился, но всё так же боялся поднять голову и посмотреть на мужчину рядом. Стыдно. Почти взрослый пацан — и заплакал. Показал слабость. Да ещё и перед учителем, которого толком не знает. Вот дела… и как с этим быть? Как выпутаться из такой неудобной ситуации, не уронив головы? — Паш… поехали домой, я тебя провожу. Холодно уже и поздно, — Савелий первым нарушил тишину. В ответ мальчишка лишь покачал головой. Домой нельзя. Там мама, она будет тревожиться — а этого страшно не хотелось. — Хорошо. Тогда как насчёт ко мне? Там отдохнёшь… м? — Угу… — пьяная голова почти не соображала. Единственная мысль вертелась: «Если не домой… то ладно.» — Сейчас такси закажем, — мужчина достал кнопочный, старенький телефон и позвонил оператору. Ждать долго не пришлось — через пару минут машина уже подъехала к набережной. — Пойдём, — историк медленно поднялся и помог подняться подростку, поддерживая его за плечи. Паша все не поднимал головы, он боялся увидеть осуждение в синих глаза. В машине было тепло и уютно, алкоголь ударил в голову с новой силой — и парня разморило. Он почти засыпал, заваливаясь на преподавателя на заднем сидении. Голова медленно сползала на плечо в чёрном пальто. Ткань мягкая, шерстяная, рука под ней тёплая — лучше любой подушки. Будить такое спящее чудо Савелию совершенно не хотелось. Он принял решение донести это «печальное создание» до дома как есть. Выйдя из такси, мужчина с трудом, но всё же сумел поднять ученика на руки — благо идти было всего на второй этаж. Добравшись до кровати и уложив мальчишку, Сава снял с него грязные кроссовки. В этот момент в квартире раздался лай — Фома решил порадоваться приезду гостей и тут же запрыгнул на покрывало, не церемонясь, принимаясь облизывать лицо парнишки. — Фомааааааа… — строгий шёпот преподавателя прозвучал как мини-предупреждение. Но пёс решил не обращать внимания и продолжил своё «нападение». — Фома? Ты тоже тут мохнатый… — Паша подал признаки жизни и погладил пса. — Можно воды? Сушняк, походу… — Да… сейчас, — преподаватель поставил ботинки рядом с кроватью и отправился на кухню. Вернувшись, он поставил бокал воды на тумбу и помог Паше сесть. — Голова болит? — Ага… капец как. — Подожди, сейчас таблетку принесу. Сиди ровно, — он снова скрылся за дверью. Таблетки нашлись в одном из шкафов под телевизором. Когда Савелий вернулся, он увидел, что Паша, не дождавшись, снова сопел и завалился на бок. Рядом уютно улёгся пёс. Самое забавное — Паша, похоже, пытался выпить воды, но что-то пошло не так. Бокал валялся рядом, а на покрывале и штанах красовалось большое мокрое пятно. — Как… коварно, — тихо улыбнулся учитель.