Толерант и Абьюзер

Дни шли, и жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Вновь стала яркой, спокойной и приятной. Вот они — простые счастливые деньки, которым ты радуешься и стараешься сохранить. Как же хочется побыть в этой белой полосе подольше. Маша стала неотъемлемой частью их компании. Милая, приветливая, она постоянно всех веселила своим голосом, похожим на бурундучка. Они часто зависали вместе у деревянных бараков — там было тихо и спокойно, вдали от города. По округе шныряли бродячие кошки в вечных поисках ласки и еды. Ребята за ними приглядывали — так получилось, что одна из кошек недавно окотилась, и теперь ей нужен был уход. — У меня где-то был стольник, — сказала Маша на ходу. — Сейчас зайдём в магазин, купим ей чего-нибудь. Я ещё взяла маленькое одеяло — сделала из старого свитера. Она несла небольшой пакетик в руках, без перчаток. — Давай я понесу, — Паша потянулся к пакету. — У тебя уже руки красные. Где вообще твои перчатки? — Забыла, — пожала плечами Маша. — А Оксана с Серёжей где? Она оглянулась и замедлилась. — Они же обещали подойти. — Не парься, сейчас придут, — Исаев перехватил пакет. — Как ты говоришь, ты её назвала? — Муся. А малышам я ещё имён не дала. Она улыбнулась. — Тут ещё бегает Батончик — пёс такой маленький, коричневый. Ты его не пугай, он добрый. И с Мусей дружит. — Офигеть, конечно, — усмехнулся Паша. — Прям семейство целое. — Оксан! — Маша первой заметила подругу и высоко подняла руку, махая, чтобы привлечь внимание. Шёл снег, видимость была так себе. — Приветульки! — Оксана подбежала и сразу обняла её. — Здорова, Пах, — Серёга пожал Паше руку. — Доров, пироженка. Чё как? — Нормас, — фыркнул тот. — Только жопу отморозил. В транспорте вообще не топят. — Ой, не говори, — тут же подхватила Оксана. — Пришлось к Серёженьке на колени сесть, чтобы не окоченеть. Одна бабулька, правда, возмущаться начала… Она усмехнулась. — Завидовала, думаю. Первым делом школьники зашли в небольшой магазинчик неподалёку, а уже потом наконец добрались до одного покосившегося барака. Домик был выкрашен в бледно-голубой цвет, с белыми наличниками — видно, что за ним следили и старались держать в порядке. Паша открыл дверь, и они поднялись на второй этаж. Там была небольшая терраса — именно там и обосновалась кошка. Увидев Марию, она тут же подбежала навстречу и громко замяукала, жалуясь и одновременно радуясь. — Мусечка… — Маша присела на корточки и аккуратно погладила кошку за ушком. — Я тоже рада тебя видеть. Ты ж моя хорошая. Пойдём обратно, ладно? А то котята без тебя совсем замёрзнут. Она поднялась и, всё ещё наклоняясь, осторожно проводила кошку к картонной коробке — её временному домику. Муся нехотя, но послушно устроилась внутри, снова что-то промяукав, уже тише. Через несколько секунд с улицы донёсся настойчивый лай. Паша выглянул в окно и сразу понял — Батончик. — Пашуль, пусти его, пожалуйста, — сказала Маша. — И дай пакет, я ей подстелю. Паша кивнул, вернул пакет, спустился вниз и открыл дверь. Батончик оказался совсем крохотным — пушистый, коричневый, почти шоколадного цвета. Нос у него был тёмный, блестящий, а длинные ушки смешно висели по бокам. Шерсть торчала во все стороны, он больше напоминал лохматую швабру на ножках, чем грозу района. Издалека он и правда походил на батончик шоколадки — отсюда и кличка. Пёс радостно завилял хвостом, но, пробежав пару шагов, начал прихрамывать. Паша сразу заметил. Он присел, и Батончик тут же попытался запрыгнуть на него, неловко тянулся лизнуть в нос, путаясь лапами. — Привет, Батон, — негромко сказал Паша. — Давай посмотрим, что с тобой. Он осторожно взял пса на руки и выпрямился. Радость Батончика тут же сменилась доверчивым спокойствием. — Чёрт… — выдохнул Паша, разглядев лапу. Сквозь длинную шерсть было видно несколько ран — рваных, неровных, будто от чужих зубов. Похоже, его покусала другая собака. Конечно, такого кроху кто угодно мог обидеть — совсем мелкий, чуть больше таксы, только повыше. — Тебе бы в ветеринарку, — сказал он уже тише, скорее себе. — С такими штуками не шутят. Он посмотрел псу в глаза. — Ну что, Батон пойдешь со мной, а? Батончик в ответ лишь потянулся и лизнул его в нос, всё так же виляя хвостом, будто соглашаясь с предложением. Исаев поднялся к друзьям на второй этаж, держа пса на руках. Тот вёл себя на удивление спокойно — не вырывался, только тихо сопел, устроившись поудобнее. — Тут, короче, дельце нарисовалось, — сказал Паша, подходя ближе. — Батончика бы к ветеринару сводить. Паша машинально гладил пса, пытаясь успокоиться. Он всегда переживал за братьев наших меньших. В такие моменты тревога и волнение обрушивались ледяной водой, заставляя все внутри съежиться. Хотелось помочь — и одновременно пугала ответственность за этот маленький, тёплый комок. Паша боялся не справиться и сделать хуже. Он привык думать, что из рук у него всё валится, и любое хорошее намерение оборачивается провалом. Но пройти мимо и оставить его одного было бы худшим из возможных решений. Против совести. Поэтому выбор был очевиден — пусть и тяжёлый. — Давайте мы с Машей здесь останемся, с Мусей, — предложила Оксана, уже доставая телефон. — А вы с Серёжей в ветклинику сходите. Тут недалеко, пешком дойти можно. Она повернула экран к Серёже. — Вот, смотри. — Ага, понял, — кивнул тот. — Ну тогда мы пошли. Маша подошла ближе и осторожно погладила Батончика, уютно устроившегося на руках у Паши. — Бедняжка… — сказала она тихо. — Не бойся. Вылечат тебя, и будешь, как раньше, носиться. Паша и Серёжа вышли из барака. Под ногами хрустел утоптанный снег, холодный воздух просачивался в лёгкие, мороз щипал щёки, заставляя их краснеть. Они шли рядом, молча, не глядя друг на друга. Серёга немного задумался и всё-таки решил спросить: — У тебя деньги есть? — Он поёжился. — У меня с собой вообще нет. Все карманные потратил… Новый год всё-таки. — Дай угадаю, — усмехнулся Паша. — На подарок Оксане? Чё купил то хоть? — Ага, щас, — фыркнул Серёга. — Вот так всё тебе и выложил. Я тебя знаю — секреты ты хранишь херово. Проболтаешься в два счёта, особенно подруге. Он махнул рукой. — Не, сюрприз будет. Но не парься, подарок нормальный. Ей точно понравится. Мне даже пришлось поднапрячь предков. — Вот блин, секретики, да? — хмыкнул Паша. — Ну, раз говоришь, что хороший, значит, точно понравится. — А у тебя у самого, между прочим, секретов — выше крыши. Думаешь, я синяки на шее не заметил? И то, как ты неделю охал и ахал? Он покосился на Пашу. — Сколько тебя ни спрашивай — одно и то же: «неважно», «фигня», «отъебитесь». Паха, ты сам, блядь, ходячий секрет, ёб твою мать! Он резко выдохнул. — Да я, блядь, на месте твоего отца тебя бы дома нахер запер, лишь бы ты в таком виде больше не возвращался! Чтобы ты вообще никуда не совался и не влезал в это говно, нахуй никому это не нужно! Серёга почти сорвался. — Когда ты, блин, повзрослеешь, жду и не дождусь, видимо! Лучше бы ты вообще никуда не совался! — Перебарщиваешь, Серёг, — Паша остановился. — Прости, — тут же замялся, голос стал тише. — Да, перегнул. Он повернулся к другу. — Я серьёзно. Мама твоя как? Ты ей хоть что сказал? Паша пожал плечами, не сразу отвечая. Он поправил куртку, перехватил поудобнее Батончика — отличный повод не смотреть в глаза. — Она сейчас занята работой, ей не до меня, — сказал он наконец. — Спросила только, откуда вещи новые. Сказал, что подарили. Синяки я замазал, так что не заметила. Не в первый раз, — он усмехнулся криво. — Так что… всё нормас. Паша пнул носком ботинка ком снега и продолжил уже тише: — После Нового года она в отпуск собирается. Пусть отдохнёт от меня немного, проветрится. А то да, сын я непутёвый — только и делаю, что на нервы действую. Серёга резко выдохнул, провёл рукой по лицу. — Пах… — он поморщился. — Я не это имел в виду. Бля, прости. Я просто переживаю. Не могу смотреть, как тебе достаётся, а ты потом молчишь в тряпочку и делаешь вид, что всё нормально. — Перестань париться, — сказал он устало. — Это был, скажем так, единичный случай. Обещаю, больше ни во что не вляпаюсь. Честное пионерское, ёпт. Ветеринарная клиника оказалась неподалёку от старого, давно неработающего завода. Они прошли через скрипучую калитку и зашли внутрь. Народу не было — место почти на отшибе города, сюда редко кто заглядывал просто так. Внутри всё напоминало больницу: бело-бирюзовые стены, выцветшие плакаты, как в школьном медкабинете, и небольшая стойка регистратуры. Из-за неё вышла женщина средних лет — полноватая, с не слишком аккуратным макияжем и чересчур откровенным вырезом. Она окинула их взглядом и сразу скривилась. — Опять бродячий, да? Вот приносят же всякую дрянь с улицы. Вас родители не учили, что нельзя бродячих собак трогать? Блохастые, вшивые — лишай ещё подцепите! Вы парни уже взрослые, мозги пора иметь! Паша напрягся, но ответить не успел. — Марина… — раздался спокойный голос. К ним подошёл мужчина в белом халате. Высокий, в прямоугольных очках, со светлой аккуратной причёской. Паша невольно подумал, что именно так, наверное, выглядел бы какой-нибудь немецкий врач времён войны — не хватало только формы. — Мариночка, ну что вы сразу ругаетесь на наше будущее? — тихо сказал он и посмотрел на ребят. — Что у вас случилось? — Пса, кажется, покусали, — Паша чуть прижал Батончика к себе. — Деньги у нас есть, если вы об этом переживаете. Мы заплатим. Мужчина подошёл ближе и осторожно погладил пса. — Ох, какой милашка… — улыбнулся он. — Как зовут? — Батончик, — ответил Паша. — Он дворняжка, но я его заберу к себе. Боюсь, зиму он на улице не переживёт. — От! — мужчина обернулся к Марине с лёгкой укоризной. — Видите, Мариночка? Парень-то соображает. А вы сразу ругаться. Ай-ай-ай. Он снова посмотрел на Пашу и кивнул. — Проходите в кабинет, господа. Поможем вашему Батончику встать на ноги. Парни пошли вслед за ветеринаром. Кабинет оказался небольшим, тесноватым. Кругом, конечно, одно старьё: потёртый металлический стол с облезлой краской по краям, шкафчики с пожелтевшими наклейками, подписанными от руки, старый умывальник с тугим краном. Несмотря на возраст, в кабинете было чисто: пахло антисептиком и чем-то лекарственным, спокойным. — Так-с, пациента на стол, — сказал врач, закатывая рукава. — Раз он у нас дворянин, то всё сделаем в лучшем виде. Он ловко поправил очки и натянул одноразовые перчатки, щёлкнув резинкой. — Батончик, ваше дворянское превосходительство, — усмехнулся он. — Чур не кусаться. Паша осторожно уложил пса на стол. Батончик занервничал, но не вырывался — только прижался и тихо заскулил. — Ну-ну, — спокойно проговорил врач. — Сейчас посмотрим, что у тебя тут. Он аккуратно раздвинул длинную шерсть на лапе, осматривая раны, слегка надавил рядом — Батончик дёрнулся, но тут же замер. — Покусали, да… — констатировал он. — Ничего критичного. Кости целы, кожу вот разодрали — видимо, вырывался. Всё быстро заживёт. Молодцы, что пришли, парни. Мало добрых людей осталось, и приятно знать, что среди молодого поколения они всё ещё есть. Врач сначала обработал раны антисептиком, затем достал ножницы и аккуратно состриг шерсть вокруг, прокладывая путь к коже. Потом он ещё раз обработал раны тёмным раствором и наложил чистую повязку, закрепив её бинтом и специальной лентой — надёжно, чтобы Батончик не смог её сорвать. Закончив с лапой, он быстро осмотрел уши, заглянул ему в пасть и проверил глаза. — Блохи есть. Дворянам без них никуда, — добавил он между делом. — Тоже не критично. И от бешенства придётся поставить — уличный всё-таки. А так здоров как бык… хотя, скажем, как маленький телёнок. Он открыл ящик, достал шприц и флакон. — Ваше превосходительство, Батончик, — улыбнулся он. — Обещаю, как комарик укусит. Почти не больно. Врач быстро и точно ввёл иглу, почти незаметно. Пёс тихо пискнул и дёрнулся, но тут же замер, почувствовав Пашину ладонь у себя на спине. — Так, три мушкетёра, — усмехнулся врач и сел за свой небольшой стол, придвинув к себе стопку бланков. — Сейчас выпишу вам лекарства. Он быстро зацарапал что-то ручкой. — Глистогонные обязательно, курсом. Повязку менять каждый день, раны обрабатывать — можно йодом или зелёнкой, но лучше вот эту мазь, — он ткнул пальцем в название. — С ней быстрее заживёт, и она не щиплет. Шампунь от блох — помыть аккуратно. Лучше сразу, как домой приедете: лапу в пакетик или плёнкой обмотайте, а потом уже мойте осторожно. Он поднял взгляд. — Ещё капли на холку от паразитов, чтобы наверняка. И покой ему — без беготни, хотя бы несколько дней. Врач дописал последние строки, оторвал лист и кивнул: — Ну и на прививку через пару недель загляните, если решите оставить дворянина себе. Прививки нужно будет сделать курсом. Он усмехнулся. — А так — всё. И не забывайте кормить вкусненьким. Только сладкое — категорически нельзя. Он кивнул на пса: — Батончик, безумно был рад знакомству — поздравляю с новой семьёй. Теперь вы больше не дворянин с улицы, а самый настоящий семьянин. Врач помолчал секунду и уже серьёзнее добавил: — Ребят, а если без шуток — приглядывайте за ним. Если вдруг почувствуете, что не справляетесь или наигрались, — приносите сюда. Он протянул листок. — Меня зовут Лев Александрович. Если меня не будет, попросите Мариночку позвонить — и я тут как тут. — Спасибо большое, — Паша поднял Батончика на руки, а Серёга взял листок. — В следующий раз приедете — сделаем ему паспорт, будет гражданином, — врач усмехнулся. — Фотку только не забудьте принести обязательно. Вот брошюрка, тут всё написано: какие прививки и какие документы нужны. Ну а теперь прощаемся. Лев Александрович встал и легко потрепал пса за ухом. — Пока, Батончик. Пойдёмте, я вас провожу. Они вышли и подошли к Мариночке, сидевшей за стойкой регистратуры. — Сказали, деньги есть — значит, платите! — буркнула она. — Лев Саныч, смотрите, чтоб не рванули, а то вылитые хулиганы, ей-богу. — Мариночка, золотая вы наша, — мягко сказал врач. — Скоро Новый год, будьте добрее — и удача вам обязательно улыбнётся. Куплю вам завтра лотерейный билет, обязательно. — Купите лучше обогреватель! — возмущенно вскрикнула она. — А то окна сквозят! Мёрзну уже вторую неделю! — Это всё не ко мне, а к Борису Анатольевичу, — вздохнул Лев Александрович. — Давайте я сам. Ступайте, Мариночка, отдохните, телевизор в комнате отдыха посмотрите. Женщина недовольно поднялась из-за стола, что-то пробурчала себе под нос и, цокая небольшими каблуками, скрылась в глубине клиники. — Так-с, — врач сел за стол и начал вбивать данные в компьютер. — С вас три пятьсот, ребятки. — Картой можно? — осторожно спросил Паша. Впервые Паша решил воспользоваться подарком Дианы. Самый подходящий момент, чтобы узнать, сработает ли карта. Она была чёрная, без имени — только номер. Паша невольно напрягся, ожидая худшего. Но стоило поднести карту, как оплата сразу прошла. — Вот, настоящие добросовестные граждане, — усмехнулся Лев Александрович. — Совсем не хулиганы. На Мариночку не злитесь. Язык у неё острый, но в душе ангелочек спрятался. Не всякий с первого взгляда разглядит, но если в следующий раз шоколадку принесёте — обязательно заметите. — Ага… — Паша всё это время держался тихо. Он редко встречал настолько доброжелательных и позитивных людей, и это немного сбивало с толку, выбивало из колеи. Хотелось сказать что-то подходящее, но слов не находилось — да и что тут скажешь? — Спасибо вам ещё раз, — выдохнул он наконец. — А… — Лев Александрович, — Серёга вовремя вспомнил имя и подхватил. — Мы пойдём. До свидания. — Всего доброго, — ветеринар подмигнул. — Надеюсь, ещё увидимся.