Толерант и Абьюзер

Тишину нарушил стук в дверь. Паша резко отпрянул и повернул голову в сторону, машинально прикрыв губы ладонью. Савелий пошевелился, поёрзал и выпрямился, будто только сейчас окончательно пришёл в себя. — Здравствуйте, — Оксана сказала тихо и заглянула внутрь, приоткрыв дверь. — Паха, какаха! Я тебя везде ищу! Она уже шагнула за порог. — Пошли! Мы же договаривались! — Иду я, иду… — недовольно пробормотал Паша себе под нос и поднялся. «Такой момент просрал! Сука! А-а-а-а-а! Блядь, Оксана! Люблю тебя, конечно, родная, но пиздец… сейчас злюсь. Ну вот чёрт тебя побери! Поискала бы ещё, походила! А ты хули встал?!» Краем глаза он мельком глянул вниз, на непрошенный бугорок, выпирающий под тканью джинсов. Он мгновенно наклонился за рюкзаком, стоявшим рядом с диванчиком. Ловким движением поправил джинсы у бедра — ткань натянулась иначе, — и тут же, выпрямляясь, с силой потянул подол толстовки вниз, чтобы та скрыла стояк. «Заебись, конечно, беспалевно, пиздец… мастер маскировки, епта. А-а-а-а, как об стенку въебаться хочется.» Он облизал свои губы, пытаясь запомнить чужое тепло. «Пиздец, второй раз, сука! Когда, блядь, хоть что-то мне перепадёт, а? Я, конечно, не жалуюсь. Хотя нет, сука, жалуюсь! Так и кукуха полетит скоро за забор, и по пути въебется в стену для уверенности! Сама ты какаха, милая и пахнешь сладким, но какаха!» Савелий всё ещё выглядел немного сонным. Он оглядел ребят, и поправил волосы спадающие на лоб. — Подбросить вас? — предложил он. Учитель поднялся, провёл ладонью по носу — зачесался, достал очки из футляра рядом и надел их. Паша напрягся весь. «Ой бляяя… неужели мне пизда». — Всё нормально? — поинтересовался Савелий Геннадьевич, заметив, как подросток стоит столбом и молчит, будто зависший компьютер. Паша моргнул. — А? Да… да, — выдавил он и поспешно кивнул. — Всё заебись. Просто… задумался. Оксана прищурилась. — Я не откажусь, — сказала она уже громче. — По морозу идти не хочется. Довезёте нас до Пашиного дома? — Конечно, — кивнул Савелий. — Идите, собирайтесь и ждите внизу. Школьники вышли. Паша держался и молчал целых несколько минут. Потом эмоции всё-таки накрыли, и он вспылил. — Ну вот блин, Оксан! — Не ори! — тут же огрызнулась она. — Таблички «не беспокоить» не было. Откуда я могла знать, а? Или, по-твоему, я должна была догадаться? Она фыркнула. — К тому же школа, тут народу полно. Любой может зайти! У тебя мозги заржавели? Дома возможности нет? Ты же на дополнительные ходишь! — Да там… — Паша замялся. — Там вечно хвостатые, и как-то шанса не было. Все время чем-то заняты… Они дошли до раздевалки. — А тут, значит, момент подвернулся? — Оксана остановилась и уставилась на него. — Паха, голову включи. Хорошо, что зашла я, а не кто-нибудь другой. А то пиздец был бы вам обоим. Она вздохнула. — Так что завали хлебало и спасибо скажи. Паша молчал. — И, для ясности, — продолжила она уже тише, — вы чё, целовались? Типа прям… в засос? — Чё?! — Паша дёрнулся так, что выронил шапку из рук. — Я видела только, что ты голову наклонил. И всё. — Нет… — он поднял шапку и натянул почти на глаза. — Я… скажем так… не совсем. Это сложно назвать поцелуем. Я просто… слабину дал. Не удержался. — А-а… — Оксана уже открыла рот, чтобы спросить ещё что-то, но её перебили. — О-о-о, — протянул Колян, внезапно вклинившись в разговор. — Не знал, что ты уже нашёл замену Нике. Кто-то из «А»? Или как? — Ты какого хуя за нами ходишь?! — резко обернулась Оксана. — Я хотел спросить насчёт футбола. Тут матч будет в конце января, с первой школой. Пашка давно не появлялся, да и я тоже, но физрук сказал, что хочет, чтобы мы участвовали. Просил узнать. Ты как, согласен? — Ага. Я бы хотел снова порвать тех дебилов, — усмехнулся Паша. — Мы в прошлом году еле-еле у них выиграли, два–один. Я тогда думал, что коньки отброшу. А батя тебя пустит? — Да, я с ним уже всё обсудил, пока спускался. Так что вообще без проблем. Жалко только, что Санька выпустился — без него сложнее будет. — Морозов? — спросила Оксана. — Да по нему все девки сохли. Ловелас. Мне кажется, он с тремя сразу встречался. И как они его только не убили. — Я тогда физруку передам, что ты в деле, — кивнул Колян. — Надо будет немного потренироваться во время праздников. Я тебе напишу. Покедова. — Пока, — хором ответили Оксана и Паша. Они оделись и вышли. С парковки выехала машина — подростки направились к ней. По дороге Паша всё-таки пригласил историка в гости — показать нового хвостатого жильца. — Вижу, всё нужное ты взял, — заметил Савелий, стоя в комнате ученика и разглядывая угол собакена. — А игрушек сколько. Батончик тем временем деловито доставал их из коробки одну за другой, будто хвастался или делился. — Ути-пути, какая милота, — Оксана тут же достала телефон и начала снимать. — Какое ты чудо, Батончик. Пёс подбежал к ней, положил одну игрушку у ног и тут же умчался за следующей. Паша поднял Батончика на руки и протянул Савелию. Тот на секунду замялся, вопросительно посмотрел, но всё же взял тёплый комочек. Батончик тут же упёрся лапами ему в грудь, потянулся и неожиданно лизнул прямо в губы. И еще раз, и еще. — Эй! — только и успел выдохнуть Савелий. Паша достал мобилу и сделал кадр. В этот момент раздался звонок в дверь. Батончик сразу подал голос и рванул в коридор, цокая когтями по полу. Паша пошёл следом и открыл входную. На пороге стоял дядя Фад с пакетами в руках. — Здрасти, — хмыкнул он. — И тебе привет. Настоящий охранник, я смотрю. Сейчас как нападёт — доблестно сгрызёт всех воришек. Лев зашёл в квартиру и тут же начал разуваться, не дожидаясь приглашения. — Э… — Паша на секунду завис, даже забыл поздороваться. — Мамы нет дома, она ещё на работе. — Я знаю, — спокойно отозвался Фад. — Я ужин пришёл сделать. А ты, молодой человек, мне как раз поможешь. Представляешь, как ей приятно будет: придёт — а тут стол накрыт. Красота же. Все довольны. Он снял куртку и повесил её на крючок. — Так что давай, топаем на кухню. — Паш?! — окликнула Оксана, выходя из его комнаты. — О как! — Лев обернулся. — Так у тебя гости. Милая барышня, здравствуйте. Не составите нам компанию? Он прищурился и заметил ещё одну фигуру рядом. — Здравствуйте. — День добрый, — ответил Савелий. — Ага, гости… — Паша почесал затылок. — Так что я… — Вот сейчас все вместе сделаем ужин и поедим! — бодро перебил его Лев. — Думаю, на всех хватит. Пойдём, давайте, все на кухню! На небольшой кухне четверым было тесно. Савелий Геннадьевич чувствовал себя немного неловко, но быстро понял, чего от него хотят, и молча взялся мыть овощи. — А вы кто будете, голубчик? — поинтересовался Лев, наблюдая за ним. — Савелий Геннадьевич, — тихо ответил тот, не поднимая взгляда. — О как… Савелий. А я Лев. Можно просто Фад. Он пригляделся. — Вы тоже друг Паши? Лев заметил, что Савелий явно старше школьников, и общая картинка в голове у него никак не складывалась. Конкурент? — Он наш учитель, — вмешалась Оксана, доставая из пакета мясо. — Подвёз нас до дома и зашёл погреться, чай попить. А теперь вот вынужден помогать с ужином. Не очень честно, не находите? — Так мы и чай успеем попить, не переживай, — улыбнулся Лев. — Учитель, значит… Какие нынче добрые учителя пошли. Вы ко всем ученикам так добры или есть исключения? Савелий усмехнулся, на секунду задержав руки под струёй воды. — У всех учителей есть любимчики, — сказал он и мельком подмигнул. — И я, как видите, не исключение из этого правила. — Уверен, вы пользуетесь ошеломляющей популярностью среди учениц, — Лев не унимался. — Не припомню, чтобы в моё время были такие молодые и… обаятельные преподаватели-мужчины. Оксана попыталась сдержать смех, но в итоге закашлялась. Паша закатил глаза — всё происходящее начинало его по-настоящему бесить. — Вы правильно подметили, — спокойно ответил Савелий, закончив с овощами и вытирая руки полотенцем. — И всё-таки, — Лев не отставал, — неужто жена ваша не ревнует? Такой муж-красавец, среди молоденьких… того и гляди за юбкой налево свернёт. — Я не женат, — уже раздражённо отозвался Савелий. — И, думаю, вам уж точно не стоит лезть в чужую жизнь. — Ошибаетесь, голубчик, — усмехнулся Лев, уверенно сжимая нож и отрезая кусок говядины на деревянной доске. — Я как раз туда, куда надо, лезу. — Дядя Фад, а вы не прихуели случайно? — резко бросил Паша. — Паша! — Оксана ошарашенно уставилась на него. — Во-первых, вас сюда никто не приглашал, — Паша уже не сдерживался. — Приперлись, ещё и хамите. Я понимаю, у вас с мамой хорошие отношения, всё такое, рад за вас. Но какого хуя вы донимаете моих друзей? Вы тут пока ещё, блядь, никто. И— — Друзья, значит, — перебил его Лев. — Паша, а тебе не кажется странным дружить с учителями? Это, по-твоему, нормально? Он прищурился. — А мне вот кажется — нет. Ты знаешь, сколько новостей о том, как порядочные с виду люди совращают малолетних? Он перевёл взгляд на Савелия. — Сколько вам лет, а? — Не отвечай, — Паша резко посмотрел на учителя, а потом снова на Льва. — Я, по-вашему, малолетний, которого так просто совратить? Я что, имбецил двенадцатилетний? Голос у него дрогнул от злости. — Вы реально думаете, что я настолько тупой? — Конечно нет, — Лев усмехнулся. — Но ты можешь этого не замечать. Хищники — они коварные. Он медленно перевёл взгляд на Савелия. — Правда ведь? Они любят строить из себя жертву, сливаться с толпой овечек. Тут нужен глаз намётанный. Такой, как у меня. Я сразу понял, что вы хищник, да, Савелий Геннадьевич? — Послушайте, — спокойно ответил Савелий. — Вы предложили приготовить ужин. Ребята согласились, хотя не обязаны были. Видно же, что им сейчас не до этого. Они хотят отдохнуть после школы, поиграть, заняться своими делами. — Вот именно, — подхватила Оксана и демонстративно швырнула на стол пачку хлеба. — Я вообще пришла с Батончиком поиграть. Она наклонилась, подняла пса, который всё это время сидел под столом, и, не оглядываясь, ушла в Пашину комнату. Паша взял учителя за руку, крепко сжав его ладонь, и молча потянул за собой — туда же, в комнату. Без объяснений. — Вот те на… — пробормотал Лев себе под нос. — Ну и дела. Уже сидя на кровати Паши, Савелий сказал, что ему, пожалуй, пора домой — проверить своих пушистых. И ещё раз добавил, что Паша большой молодец, раз так внимательно приглядывает за Батончиком. — Может, мы тогда быстро с ним пройдёмся, погуляем, а потом заедем к Фоме с Люсей? — Паша не хотел расставаться. Напряжение, накопившееся за день, немного отпустило, но до конца не исчезло. Ему всё еще было мало. — Если Батончик не будет скучать, то конечно, — кивнул Савелий. — Заодно ещё пару заданий сделаем. Может, сочинение напишем? — Тогда я тоже домой, биологию учить буду, — вздохнула Оксана. — Как же она меня задолбала. Честное слово, скоро эти пестики и тычинки мне в кошмарах сниться будут. — Ирина Матвеевна тебя очень хвалит, Оксан, — спокойно сказал Савелий. — Большие надежды на тебя возлагает. Говорит, сдашь всё на сто баллов. — Серьёзно? — Оксана удивлённо вскинула брови. — А чего она тогда меня постоянно чморит и орёт? — Просто другого подхода не знает, — пожал плечами Савелий. — Ей кажется, что с вами иначе нельзя. Такая уж у вашего класса репутация. Он встал и посмотрел на ребят. — Ну что ж, пойдём тогда. Трое «кожаных» и один пушистик сделали круг вокруг дома. Батончик был безумно рад такой компании — прыгал, путался под ногами, радовался каждому шагу. Но преодолеть лестницу сил у него уже не осталось. Добросовестный хозяин подхватил его на руки, как принцессу, и аккуратно уложил спать в лежанку. Савелий подвёз Оксану до дома — она выскочила из машины и помахала им на прощание. Уже у историка они пообедали простеньким куриным супом. Паша, не изменяя своим привычкам, справился с тарелкой быстрее всех. Потом уселись за пробные ЕГЭ. Паша долго обдумывал каждое задание — грыз ручку, хмыкал себе под нос, перечитывал. Савелий тем временем покормил своих хвостатых и сходил с ними прогуляться. Когда Паша закончил, Савелий сел рядом, взял листок и изгрызанную ручку из его рук. — Так… что тут у нас, — пробормотал он, вчитываясь в ответы. Паша придвинулся ближе, делая вид, что тоже смотрит. На самом деле он просто наслаждался тем, как от Савелия тянет прохладой c улицы. Свежо. Парнишка не отрывал глаз от учителя, от того, как его зрачки прыгали с одной строчки на другую, словно маятник. Савелий что-то чиркал ручкой, задумчиво, и не заметил, как поймал зубами колпачок. Паша сглотнул. Внутри всё сжалось и налилось жаром. Паша отвел взгляд, но образ — острые белые зубы на темном пластике, легкая влага на губах — уже окутал туманом сознание. Слюна, прозрачная капля, повисла на колпачке, и Паша поймал себя на том, что следит за ней, за тем, как она медленно ползет вниз и блестит в свете лампы. Он резко кашлянул в кулак, чтобы заглушить странный ком в горле. От напряжения подросток вспотел. В этот момент он задался вопросом: «Как так? Че за херня? Я больше не могу себя контролировать? Сука! Успокойся!» — и провёл руками по лицу, пытаясь отогнать пошлые мысли. Раньше у него получалось сдерживаться, не обращать на всё это внимание. Вот только в последние несколько дней он никак не мог обуздать свою животную натуру, то самое «оно», что просыпалось и мешало мыслить здраво. — Устал? — Савелий наклонился и посмотрел на Пашу. Тот сидел неподвижно, подтянув колени к груди и закрыв лицо ладонями. Спустя мгновение Паша молча вскочил. В два шага оказался на кухне, дёрнул ящик, вытащил сигареты и зажигалку и почти бегом рванул на балкон. Закурил. — Сууу-кааа… — протянул он, почти пропел это слово, и выдохнул дым вверх. Он смотрел, как тот медленно рассеивается, обволакивая падающие снежинки. Савелий постучал по стеклу, давая понять, чтобы ученик открыл дверь. В ответ Паша только покачал головой и крикнул: — Пять минут! Он стоял на балконе, мёрз в одиночестве и пытался привести мысли в порядок, разложить всё по полочкам. Но шкаф переполнялся, и всё валилось наружу. Паша понял, что каких-то маленьких моментов ему уже недостаточно. Да, они со Савелием часто видятся, гуляют — всё это здорово, правда. Но он уже будто насытился этим. Хотелось движения вперёд. Перемен. Наверное, именно об этом ему и твердил Серёга. Только переступить этот порог он не мог. Страшно. Савелий вряд ли будет в восторге — в лучшем случае промолчит. В худшем — ножом в сердце кольнёт, так что оно и не выдержит.