Толерант и Абьюзер

Вернувшись в комнату, Паша застал учителя, лежащего с кошкой. Кажется, он пробыл на балконе дольше, чем предполагал. Савелий Геннадьевич дремал, полулёжа на диване, облокотившись на одну из подушек. Люсиль устроилась у него на коленях, свернувшись клубочком. Парень, наполнив грудь воздухом, тяжело выдохнул. Вид беззащитного, сонного объекта обожания манил с непреодолимой силой. Так хотелось прикоснуться. Окунуться с головой в этот синий омут. Он тихо подошёл и присел на край дивана, осторожно облокотившись на плечо Савелия Геннадьевича. Зевнул. Закрыл глаза и провалился в сон. Из глубокого сна телефонный звонок выловил парня удочкой — кажется, небольшой крючок зацепился за ушко. Юноша заворочался, пытаясь спрятаться от назойливого звука, и лишь потом открыл глаза. Перед глазами — знакомая шея, усыпанная родинками, а на спине — тепло чужих рук, тяжело лежащих на ней. Они спали в обнимку — такое случалось и раньше, но на узком диване пришлось ютиться совсем вплотную. Учитель чуть приоткрыл глаза и пошевелился, потянулся рукой к подоконнику, нащупал телефон и вложил его в руку подростка. Сделал он это, кажется, машинально, потому что сразу же закрыл глаза. Паша глянул на экран — мама. Час ночи. «Вот блинский блин». — Да? — хрипло прошептал он в трубку. — Привет, мам. Я это… — Паш, ты когда домой? Уже поздно, а от тебя ни звонка, ни весточки, — встревоженно сказала Елена. — Мы с ребятами фильм смотрели, и я уснул, совсем не заметил, как время пролетело, — он потёр сонные глаза. — Скоро буду, соберусь только. Не переживай. — Хорошо, Пашуль. Жду. — Ага…— Паша сбросил звонок. Совсем не хотелось покидать столь тёплое местечко. Пригрелся: на улице мороз, а здесь так уютно так тепло и так приятно. Паша поворочался, устроившись поудобнее, и снова прильнул к тонкой, почти прозрачной коже на шее учителя. Уткнулся носом в ту самую ложбинку между началом ключицы и горлом, где отчётливо слышался учащённый пульс. — Надо вставать, — тихо, сквозь дрему, прошептал Савелий. — Я тебя подвезу. — Не хочу… — совсем как ребёнок возразил Паша. — Давай еще чуть-чуть поваляемся. Он перекинул руку через грудь учителя, прижавшись еще ближе. Ладонь скользнула по краю задравшегося свитера и дальше вниз по оголенному участку спины. Паша замер, ощущая под пальцами приятную теплую кожу, такую мягкую на ощупь. Потом, почти не дыша, провел кончиками пальцев вверх. Кожа под его прикосновением отозвалась легкой, едва заметной дрожью, мурашками. Такая реакция пришлась ему по душе, и он несколько раз повторил это движение. — Паш… — сонно, но строго произнёс Савелий. — Надо вставать. В ответ Паша лишь отрицательно мотнул головой, уткнувшись лбом в его плечо. А потом, движимым внезапным порывом, навалился всем весом, мягко переворачивая того на спину и оказываясь сверху. Его бедро легло между ног мужчины. Обвив тело под собой руками, Паша подбородком оттянул ворот свитера чуть ниже. Его губы коснулись той самой впадинки между ключицами. Он не выдержал, провел плоским языком по нежной коже, ощущая ее вкус и текстуру. Савелий вздохнул, стараясь себя успокоить и не обращать внимания на эту открытую провокацию. Совладав со своими эмоциями, он спокойно сказал: — Пашуль, давай, пожалуйста, собираться. Не будем заставлять твою маму переживать. Пожалуйста, — последнее слово он произнёс почти шёпотом словно моля о пощаде. Паша молча снова уткнулся в свитер, скрывавший плечо учителя, и всхлипнул. Савелий поглаживал его по спине, успокаивая. У него всё не укладывалось в голове: как быть дальше, как реагировать, как не задеть столько хрупкое сердце. Он старается. Правда старается. Но кажется, никогда не может подобрать нужных слов. А ступить за черту не позволяет ни совесть, ни воспитание. Нельзя. Нельзя портить ребёнку жизнь. Нельзя ранить его чувства. Нельзя поддаваться порывам. Нельзя шагнуть дальше. А что можно? Можно пытаться сгладить углы. Можно найти другой выход. Можно быть друзьями. Можно страдать самому. Можно смотреть, как тяжело школьнику справляться со своими чувствами. Можно травить жизни обоих. И что же дальше? Странное, подвешенное состояние: вроде и не друзья друг другу — раз присутствуют чувства… но и не пара — раз нельзя эти чувства проявить и даже заговорить о них. Как назвать такой тип отношений? — Пошли, — Паша встал, вытер рукавом сопли и потопал в коридор обуваться. Савелий ладонями закрыл лицо, пытаясь откреститься от всего произошедшего и остаться в здравом рассудке. Они молча собрались и добрались до дома парня. Паша вышел, не попрощавшись, и потопал к подъезду. Снег завалил входную дверь — пришлось немного разгрести его ногами, чтобы открыть её. Уже дома его ждала мама и дядя Фад. Елена обняла сына и погладила по голове, проверяя, в порядке ли он. Паша обнял маму в ответ. — Мам, мы на выходных хотели с ребятами в Москву съездить. Ёлку глянуть, — Паша сел разуваться. Врать он не хотел, поэтому решил состряпать полуправдивую историю. Поедет, якобы, ещё и с друзьями, чтобы не вызвать подозрений. — Это отличная идея. И кто вас повезёт? — Савелий Геннадьевич. — Это школьная поездка? — А… — Паша замялся. — Нет, просто мы все решили съездить. Присмотришь за Батончиком? — А Машу позвали? — Нет. Мы… — Обязательно возьмите её с собой! Я напишу её маме, она точно её отпустит, — Елена перебила ребёнка. — Мам… но… — Паша поднял Батончика, который прыгал у его ног, и потрепал по макушке, приглаживая шерсть. — Мы хотели небольшой компанией, да и места в машине больше нет. — А может, мы с вами поедем? Что думаешь, Лев? — Замечательная мысль. Ой, Ленок, ты как всегда гениальна. Не могу не восхититься твоей находчивостью. Поедем, обязательно поедем. И как здорово, что не придётся ютиться в одной машине, — дядя Фад был рад предложению. — Замечательно. Тогда я приготовлю нам что-нибудь в дорогу. Надо ещё план составить и выбрать места, которые посетим. Давно я не была в центре, — Елена вернулась на кухню и стала хлопотать там. — Бля… — тихо выругался Паша. Его план не сработал. Накрылся медным тазом.

***

Уже утром Паша рассказал обо всём друзьям и попросил их подыграть и всё же отправиться с ним в Москву. Оксана и Серёга быстро согласились. Уговаривать не пришлось. Последнему он написал Савелию. Тот, конечно, не возражал и сказал, что придётся внести некоторые изменения и забронировать больше номеров в гостинице. Добавил, что со всем сам разберётся. Вот он долгожданный день Х. Было решено ехать в пятницу вечером и остаться в гостинице на две ночи. Батончика и собаку дяди Фада они оставили у хорошего друга-соседа: тот уже не раз присматривал за питомцами, проблем не возникало. Паша открыл багажник и положил сумку и рюкзак с вещами. Дядя Фад рядом откапывал машину лопатой, расчищая снег. Елена чистила стёкла специальной щёткой. Издалека казалось, что вот она — самая идеальная семья: мама, папа и сын собираются в поездку. Паша достал телефон и посмотрел на время. Савелий и ребята должны были вот-вот подъехать. Из-за угла показался чёрный высокий джип. Новенький, судя по всему. Машина остановилась, и первой выбежала Маша. Она сразу обняла Павлика и поздоровалась с Еленой и Львом. Девушка выглядела немного забавно: куртка, кажется, была немного больше, чем она сама, настолько оверсайз, что она почти тонула в ней, зато тепло. Машенька искренне радовалась поездке больше всех — улыбка не сходила с её лица. Из машины следом вышли Савелий, Оксана и Серёга. — Здравствуйте! — Оксана была бодрой. — Мы решили, что если вы не против, мы с Пашей поедем с Савелием Геннадьевичем. Машина большая, всем места хватит. — Да, не маленькая… Мне казалось, у вас другая, — Елена прищурилась, оглядывая джип. — Взял у знакомого покататься на пару дней, как раз для поездки, — ответил Савелий. — А то дорогу замело. Расчистить ещё не успели. — Ага, в городе сугробы — офигеть просто. Я думал, из моего двора вообще не выедем: буксовали минут десять. Если бы машина не полноприводная была, завязли бы надолго. Давно столько снега не было, — подхватил Серёга. — Хорошо. Раз место есть, тогда мы с Львом за вами поедем, — сказала Елена, открывая дверь и садясь на переднее сиденье. Паша сел рядом с Савелием Геннадьевичем и пристегнулся. — Привет, — тихо поздоровался Павлик. — Вечер добрый, Паш. Всё взял? — А? — подросток витал в своих мыслях. — Да, всё вроде. Это чья машина? — Алексея. Парня Таисии. Да вот дал покататься. Досталась ему за хорошее поведение, так сказать, — Савелий подмигнул. Машина тронулась. Сквозь сугробы пришлось ехать медленно: метель затуманивала лобовое стекло. Благодаря новой системе отопления в машине было жарко — настолько, что подростки сняли куртки. В пути все смеялись, что-то обсуждали. Серёга веселил девчонок как мог — вспоминал странные истории из детства. — Паха, когда был мелкий, такое мог учудить. Сейчас тоже не сахар, но в детстве! — Серёга не унимался. — Короче, у нас была небольшая банда во дворе, и какой-то пацан решил к нам влиться. Пахе он чем-то не понравился, и он решил как мог этому препятствовать. То песок в глаза, то в крапиву спихнёт. Последней каплей был камень в голову. Вот тогда аж я офигел. Причём ему года четыре было. За двор — убью в упор, блин. Короче, в итоге приняли мы этого страдальца в банду. Как его звали-то? — Не помню. Но кличка “Покемон” была. Он все фишки эти круглые носил, — ответил Паша. — Говно история, блин. Ты чё меня позоришь? Да, не прав был, навалял мелкому… и что? Ну потом же играли бесились все вместе, и всё норм. — Так он тебя старше был на два года. Какой ещё “мелкий”, — Серёга поправил друга. — Ты и я самые мелкие были. Зато Паха потом научился давать отпор и постоянно встревал за нас двоих — никто нас и обидеть не посмел бы. Правда, потом собака этого чувака его покусала нехило так. — Ага. За ногу. Прям сквозь ботинок. Все удрали и на деревья успели залезть, как она выбежала, а мне места не хватило — вот и… досталось, так сказать, по полной. — Вот! А он даже мамке не пожаловался — вытерпел как мужик. Пятилетний правда. И как ты только после такого себе пса завёл? Тебя вроде не раз кусали. Ещё какая-то бродячая собака с заправки, и соседская. Той тетки снизу, блин вредная такая была. — Подумаешь, несколько тупых собак встретились. Это же не значит, что все такие. Они сложные существа. Как люди почти. В них тоже надо уметь разбираться. Не всем же ты по нраву, — Паша вдруг загрустил на последних словах и посмотрел в окно куда-то вдаль, на покрытые снегом ели, что тянулись вдоль дороги. Добрались они до центра спустя почти три часа — без пробок не обошлось. На удивление школьников, приехали они в гостиницу не на окраине, а в самом центре. Отель “Метрополь”. Все, кроме Савелия, были приятно ошарашены таким поворотом. На входе их встретила Диана — в строгом костюме, с идеально уложенными волосами и широкой улыбкой, словно она здесь не работает, а принимает гостей у себя дома. — Племянник мой любимый! — она подошла к Савелию и крепко обняла. — Совенок мой, ну ты меня удивил под Новый год. Какой подарочек. Потом Диана повернулась к остальным: — Здравствуйте! Очень рада, что вы к нам приехали. Меня зовут Диана. Можно просто тётя Диана. Я тут заведую всем этим… и всё за наш счёт, так что не стесняйтесь. — Спасибо за гостеприимство, — тихо ответил Савелий и поправил сумку на плече. — Здравствуйте, — поздоровалась Елена и пригляделась. — А вы родственница, получается? Вы тётя Савелия Геннадьевича? — Да, — Диана улыбнулась ещё шире. — Вы, наверное, немного удивлены. Муж у меня человек состоятельный. Так что сильно не удивляйтесь и внимания не обращайте. Чувствуйте себя как дома, здесь все свои. Она махнула рукой — и сразу подошли сотрудники, чтобы забрать сумки. — Итак. Всего четыре номера, — Диана говорила быстро и уверенно, раздавая ключи. — К сожалению, пятого не нашлось, но не переживайте: кровати можно раздвинуть, никаких проблем, — она подмигнула Паше. Паша немного озадаченно на неё посмотрел. — Оксана и Сергей — номер тридцать шесть. Елена и Лев — двадцать восемь. Мария — тридцать семь. Он смежный с тридцать шестым, там внутренняя дверь — можно к друзьям заглянуть. Савелий и Паша — сорок пятый. Вещи оставьте здесь. Ресторан ещё работает — вы, наверное, устали с дороги. Как устроитесь, спускайтесь на ужин, познакомимся поближе. Буду ждать. Все разошлись по номерам. Внутри всё было… «дорого да богато». Высокие потолки, толстые ковры, тяжёлые шторы, мебель из тёмного дерева с роскошной обивкой, блестящие ручки, зеркала в пол. Казалось, по этому мраморному полу можно ходить только в обуви минимум за триста тысяч и в костюме, сшитом на заказ у известного «зазнавшегося» портного. А не в кроссовках «за пятьсот с рынка», которые пахнут тем самым легендарным ароматом китайской одежды — смесью пластика, краски и несбыточной мечты. Паша уже свыкся с мыслью, что такая роскошь его больше не пугает. Он привык к сюрпризам от Савелия… и теперь, видимо, от Дианы тоже. Их номер был просторным: кровати стояли рядом, но, как сказала Диана, при желании их можно было раздвинуть. Спустя несколько минут все уже собрались перекусить внизу. Диана ждала их за большим столом — там было много блюд, закусок и напитков. Красная и чёрная икра сразу приглянулась школьникам. Одна из самых любимых закусок Пашеньки на Новый год — это бутерброд с маслом и икрой. Даже когда в семье всё было сложно и денег не хватало, бабушка у деревенских рыбаков покупала немного икры и всегда-всегда делала внуку пару бутербродов. В детстве масло Rama казалось самым вкусным на свете, а магнитики, которые доставались бесплатно с каждой пластиковой баночкой, до сих пор висят на старом советском холодильнике — как напоминание о беззаботном детстве. Тогда весь мир казался волшебным, и вера в чудеса ещё не покинула сердце. Поначалу все немного стеснялись, но потом, чувствуя льющийся позитив Дианы, её искреннюю улыбку и радость, расслабились. Тётя рассказывала про местные достопримечательности, что стоит обязательно, безукоризненно посетить, и пообещала сводить девчонок на новогодний шоппинг. Маша всё расспрашивала про украшения и одежду — её интересовали бренды. Ребята удивились: они не знали, что она в этом так хорошо разбирается. Ужин был сытным, шумным, тёплым и домашним. Кажется, именно так ощущается преддверие самого грандиозного праздника в году — Нового года. После все разбрелись по комнатам. Паша провёл немного времени с друзьями в их номере: подростки веселились, прыгали по кроватям и ощущали тот самый детский восторг, который позабыли взрослые. Как просто радоваться мелочам и чему-то новому. Сорок пятый номер оказался большим люксом с видом на Москву. Огни, люди внизу, снег, кружащийся и хлопьями стелющийся по подоконнику. Из окна была видна огромная ёлка — яркая, праздничная, карусель, небольшие палаточки и счастливые люди. Савелий сидел в очках на стуле у окна и читал очередной детектив. Паша давно заметил, что этот жанр ему нравится больше всего. Паша подошёл и сделал пару снимков вида из окна — и, конечно, снял Савелия. Торшер идеально подсвечивал его профиль: свет ложился ровно на половину лица, оставляя вторую в тени. Услышав щелчок камеры, Савелий поднял глаза. — Хорошо посидели? — он встал, снял очки и потёр переносицу. — Супер, — Паша зевнул. — Ребята там, короче, ещё кучу всего в номер заказали. Кажись, я щас лопну от этой еды. «Почувствуй себя буржуем», называется… Мне кажется, или я поправился? Скоро жиреть начну. Он глянул в зеркало, приподнял толстовку, как будто реально пытался разглядеть килограммы жира. — До ожирения тебе ещё очень далеко, — Савелий усмехнулся. — Даже не переживай. — Я спать. Капец как устал. Спасибо, офигенное место. — Паша немного замялся. — Я… может, это не так часто говорю, но правда, спасибо. За всё. — Пашуль, я только рад, и… ты не обязан меня благодарить, — Савелий покашлял, сглатывая подкативший ком. — Конечно, отдыхай. Я ещё немного почитаю, если ты не против. Паша быстренько переоделся в домашнее, скинул вещи на кресло и забрался под плотное одеяло. Сон быстро огрел его по голове битой, так что тот моментально отключился. Ни огни, ни шум улицы уже не имели никакой силы над спящим школьником. Он мечтал увидеть во снах лишь одно — или одного. Где-то сквозь сон он всё же почувствовал тепло рядом: Савелий лёг, мягко погладил его по голове и еле отчётливо пожелал спокойной ночи. Утром было решено прогуляться по центру. Савелий Геннадьевич рассказывал много интересных фактов — по сути стал временным гидом. Маша задавала кучу уточняющих вопросов. Елена со Львом немного отстали, разговаривали о чём-то своём. Серёга с Оксаной шли рядом под ручку — как самая милая парочка на свете. На улице было холодно, около минус пятнадцати. После длительной прогулки и обеда, решили спасаться от мороза в ГУМе. Там все быстро разбрелись: девчонки пошли смотреть витрины, Савелий отлучился на минуту в один из магазинов. Пашка шёл рядом с Серёгой. — Ты был прав, — тихо начал диалог Паша. — В чём? — Серёга повернул голову и посмотрел на друга. — Про отношения… и в целом, про нас с историком. Как-то всё… тяжелее и тяжелее… Чёрт, я не знаю даже, как это всё описать. Я просто ловлю себя на том, что постоянно чувствую какой-то камень внутри и не могу от него избавиться, постоянно… — он замялся. — Больно. — Знаешь, я бы хотел помочь как-то, но даже не знаю, что тебе сказать. Может, я не прав? Может, просто стоит радоваться мелочам рядом с человеком, который тебе нравится. Знаешь, эмоции переменчивы, и мы не всегда испытываем яркую любовь или симпатию. Возможно, боль стихнет, если ты станешь больше уделять внимание мелочам? Вот вы в номере вместе ночевали, спали, наверное, рядом? — Мхмм, — подтвердил Паша. — Разве это уже не здорово? Раньше ты бы, наверное, только мечтал об этом, и вот — всё как-то к этому пришло. И вы уже долгое время общаетесь, наслаждаетесь вниманием друг друга. Просто живи этим — и всё. Старайся не думать о большем и не терзать себя. — Я постараюсь. — О чём болтаете? — Оксана подбежала и навалилась на парней со спины: девушка подпрыгнула и повисла у них на плечах. — Конечно, о тебе, — Паша улыбнулся. Тётя Диана подошла к ребятам: — Девочки, пойдём, зайдём вон туда — я вам кое-что покажу. Тут недавно вышла новая коллекция сумок, думаю, вам идеально подойдут, — Диана схватила Машу за руку и повела в сторону. Уже в небольшом бутике Dior они смотрели на неприлично дорогие сумки, и ученицы моментально почувствовали разницу в том, как выглядят они и другие покупательницы. Они не вписывались в здешнюю элиту. Диана подозвала консультанта и попросила упаковать четыре сумки — все разного цвета, с разными застёжками. Маша с Оксаной переглянулись. Как только покупка была совершена, Диана дала каждой по пакету. — Так, вот эта розовенькая — тебе, Машуля. Идеально подойдёт под твою шапку и шарфик, — она вручила ей брендовый пакет. — Оксаночка, а эта тебе — чёрная, классическая. Небольшой подарок от меня на Новый год, — Оксане она вручила второй. — А… это очень дорого, я не могу… — Оксана не договорила, как её перебила тётя. — Даже слушать не хочу, дорогие мои. Позвольте мне хоть чем-то вас порадовать. Я совсем бедная одинокая женщина — мне некому дарить подарки, да и детей своих нет… А я всегда мечтала о семье и… — Диана выдохнула и прослезилась. Наиграно, но школьницы не заметили подвоха: всё же в чём-то её слова были правдивы. Выйдя из магазина, Диана подбежала к Елене и вручила ей третий аксессуар — небольшую, но брендовую сумку. Елена тоже пыталась протестовать, отказаться, но Диана успокоила её улыбкой и добрыми словами. — Это подарок в качестве благодарности. Вы вырастили замечательного сына, и… если честно, вам так завидую. Своих детей у меня нет, и я не могу представить, как тяжело быть матерью, но мне кажется, вы замечательно справляетесь и должны гордиться собой. Пусть этот небольшой подарок будет вам напоминанием, что вы — самая лучшая для своего сына, — Диана улыбалась. Савелий Геннадьевич быстро догнал всех — тоже с небольшим пакетиком. — Предложение! Пошли пофоткаемся с ёлочками! Как раз стемнело, огни зажгли! — Оксана подхватила под руку Серёжу, и все пошли к выходу. Благо из-за сильных морозов народу было немного. У палаточек каждый заказал себе по согревающему напитку — а точнее, новогодний безалкогольный глинтвейн. Диана вместе с Еленой и Львом шли впереди, за ними — школьники, и последними шли Паша и учитель. — Паш, постой на минутку, — Савелий остановился. — А? — Паша остановился и повернулся в его сторону. — Я просто переживаю, что ты мёрзнешь. Шапка у тебя тонкая совсем, — Савелий достал из пакетика брендовую шапку с небольшим помпончиком и белыми пиксельными узорами — вышивка с оленями. Тёплая, с флисовым подкладом. Он снял с него чёрную осеннюю и надел эту, хорошенько прикрывая ушки. Следом достал подходящий по цвету шарф, немного расстегнул верх куртки и аккуратно повязал его на шее ученика. — И ещё… Он взял Пашу за руку и, как маленькому ребёнку, надел такого же цвета перчатки — тёплые, с начёсом. Каждый пальчик поправил, чтобы все были на месте, аккуратно натянул: пришлись как раз впору. — Вот. Теперь точно не замёрзнешь. А то вечереет, сейчас ещё прохладнее станет. — Спасибо… — Паша еле-еле сдержал слёзы. — Эй! Вы чего там? Пошли фоткаться! — крикнула Оксана. Они уже ушли далеко вперёд. Девушка помахала им рукой. — Идём! — крикнул Паша. Девчонки уже вовсю позировали с ёлками и стаканчиками в руках. Серёга фотографировал их с разных ракурсов. Диана тоже влезла в пару кадров. Елена сфоткалась со Львом — он, правда, поначалу стеснялся, но всё же поднял Елену на руки, пока их снимали. Елена искренне захохотала в голос и обхватила его шею, пытаясь удержаться. — Паша! — крикнула мама. — Давай вместе сфотографируемся. — Она схватила Пашу за руку. — Откуда такая шапка? — Э… подарили. А то холодно. — Красивая. А теперь улыбайся, — Елена приобняла сына. Смотрелись они немного забавно: Паша был намного выше. Сложно поверить, что такой мальчишка вырос благодаря такой хрупкой, миниатюрной женщине. — Супер! — крикнула Оксана. Диана подхватила Елену и посоветовала сфоткаться одной на лавочке, а заодно вместе со Львом, и увела их в сторону. — Савелий Геннадьевич, вставайте вот здесь, — скомандовала Оксана. — Я вас тоже сфоткаю. — Думаю, не стоит, — Савелий отказался. — Нууу, пожааалуйста! Все уже сфотографировались, остались только вы — а то нечестно получается. — Хорошо. Только если раз. Учитель подошёл. Вид у него почему-то был достаточно печальный, уставший и замёрзший; он попытался улыбнуться. Оксана поёжилась и нахмурилась, вертела телефон в руках, хмыкала, кашляла, пытаясь достучаться и подать сигнал. Но Паша стоял и не обращал на неё внимания — слишком пристально смотрел на историка и не замечал всё вокруг. Через секунду она посмотрела на Пашу и крикнула: — Бананы-кокосы! — А-а-а-а, — в ответ пропел Паша и подбежал к Савелию. По пути он поскользнулся и последний метр проехал по льду, едва удерживаясь на ногах. Его понесло прямо в сугроб, и он почти завалился на спину. Савелий успел подхватить его за обе руки — одной удерживая за локоть. — Апельсиновый рай, — закончил строку песни Паша, наклонился вперёд и попытался пощекотать учителя через пальто. Вышло немного нелепо и не совсем удачно. Но задумка дала свои плоды. Не понимая, что происходит, Савелий в голос засмеялся, умиляясь происходящему, и Паша искренне улыбнулся в ответ. Получилось два снимка: первый — где Паша и Савелий немного испуганы и пытаются предотвратить падение, а второй — где они искренне смеются, глядя друг на друга. В уголках глаз учителя видны мелкие морщинки: от улыбки они стали ещё заметнее, а на щеке расцвела небольшая ямочка. Они оба даже не заметили, как их щёлкнули.