Песнь о сгоревшем Фениксе

Чувство холода с самого вечера не отпускало. Кажется, от сильных эмоций оно только усилилось. После посещения угодий Анафемы перед глазами дымкой плыли странные образы, будто кошмары становились явью. Нельзя об этом сейчас думать. Она обещала дать Маир время. Может, у нее получится найти способ снять клятву. А сейчас нужно просто перестать об этом думать. Уайт тихо поднялась на четвертый этаж, чтобы привести себя в порядок. — Мне нужно умыться, — прошептала Маир, наблюдая за сомнениями Хаан. — Я скоро спущусь, не волнуйся. Может, Шон вернется к тому моменту? Сайнаара нехотя кивнула, игнорируя ледяное жжение в груди, выдавила кривую ухмылку и направилась в сторону крыла Защитников, чтобы сделать обещанный кофе. После такой встряски ей тоже не помешает освежиться. Кортес еще не вернулся, и это напрягало. «Давай, Хаан, возьми себя в руки. Крысеныш тот еще… крысеныш. С ним все в порядке!» — уговаривала себя брюнетка, на ходу распуская растрепанный хвост. Примерно через полчаса Сайнаара переоделась в огромную ночную футболку с шортами и спустилась на нулевой этаж общежития, едва сохраняя баланс с двумя кружками кофе в руках. В ночном холле было бы тихо и пусто, если бы не одно исключение: громкий храп Шона с дивана сигнализировал о возвращении друга со шпионского задания. Хаан почувствовала, как тяжелая гора свалилась с плеч. Друзья в сборе, осталось только дождаться Маир. Сайнаара как можно тише поставила кружки на столик. — Я думал, вы сдохли! — прошипел разъяренный Шон, вскакивая с дивана. Хаан громко взвизгнула и свалилась на пол. В висках застучало. — Ты чего творишь, крысеныш?! — Сайнаара часто задышала, схватившись за футболку. — До инфаркта довести захотел?! Шон язвительно оскалился и показал язык. — Я тут такие страсти пережил, а ты еще обвиняешь! Перепуганная до смерти Хаан поднялась с пола и теперь одаривала друга всевозможными осуждающими взглядами. — Ты пережил? — Сайнаара плюхнулась рядом на диван. — И как это понимать? — Я расскажу! Стоп, а где зануда? — встрепенулся Кортес, оглядываясь по сторонам. — Или она… — Скоро спустится, — промямлила Сайнаара, взяв свою кружку. Шон согласно хмыкнул и расслабленно откинулся на спинку. — А обо мне ты не подумала? Я, может, тоже горяченького хлебнул бы? — Ты видишь у меня третью руку? — Ой, эгоистка, ну и отстань. Хаан тяжело вздохнула и спрятала улыбку за кружкой. Шон хоть и пытался казаться расслабленным, но девушка заметила его беспокойно блуждающий по комнате взгляд и легкое подергивание ногой. Он что-то узнал, и это что-то не давало ему покоя. В скором времени к ним тихо спустилась Маир. Она выглядела лучше, чем час назад, и тоже переоделась в алую шелковую пижаму. Девушка подошла к дивану и жестом пригласила озадаченных друзей пойти за ней. — Маир, куда мы? — шикнула Сайнаара, поднимая кружки со стола. — Здесь слишком много ушей, — прошептала Уайт. — Пойдем к Владыкам. Друзья непонимающе переглянулись, но послушно последовали на четвертый этаж. — А там разве безопаснее? — не унималась Хаан, нервно сглатывая. — А ты хочешь обсуждать это в общем холле? Куда любой может зайти или подслушать с лестницы? — изогнула бровь Маир, открывая дверь крыла Владык. — У каждого из нас своя комната, не волнуйся. — Ого, как изысканно, — хмыкнула Хаан. Что за несправедливость? — Нас слишком мало, — будто прочитала мысли Уайт. — А крыло такое же большое, как и у остальных. — По-моему, — подал голос Шон, явно недовольный услышанной новостью, — вас просто вылизывают со всех сторон. Владыки то, Владыки се. — Может быть, — отстраненно протянула Маир, останавливаясь перед своей дверью, у которой не оказалось ручки. — Но сейчас это нам только на руку. Девушка дотронулась до холодного дерева и прошептала: — Владычица Маир Уайт. Раздался тихий щелчок и дверь открылась. Сайнаара в который раз за день открыла от изумления рот. — Одни привилегии, — закатил глаза Шон и прошел в комнату. — Ты только посмотри на эти хоромы! — Кортес, не язви. Эта комната выглядит так же, как и твоя, — устало ответила Маир и села на диван перед горящим камином, приглашая друзей присоединиться. — Только кроватей здесь не пять, а одна. Сайнаара мысленно согласилась с Шоном. Это действительно были хоромы: в спальне Защитниц не было никаких каминов или мягких диванов, а кровати были односпальными. Несправедливо. — Коне-ечно, да, — саркастично протянул Шон, плюхаясь на пол перед камином. — Я и здесь посижу, тут тепло и уютно. — Ты как псина, — ухмыльнулась Сайнаара, усаживаясь на диван рядом с Уайт. Хаан протянула все еще теплую кружку. Уайт приняла ее, благодарно улыбаясь, и перевела взгляд на камин. Тепло огня приятно согревало щеки. Как дома. — Меня повысили с поста крысы? Я польщен. — Не дождешься. Ты все еще хитрый болван. Маир сосредоточенно смотрела на пламя, подперев подбородок рукой, и не обращала внимания на перепалку. Сайнаара совсем не удивилась этому, но в груди неприятно кольнуло от того, какой отстраненной и далекой сейчас была подруга. — Ты чего такая кислая, дорогуша? — Шону явно не хватало мозгов держать язык за зубами. Маир и бровью не повела. Надо брать ситуацию в свои руки. — Крысеныш, — одернула Сайнаара, слегка пиная ногой Шона, — ты же хотел нам что-то рассказать? Шон распластался на полу и с довольным видом закинул ногу на ногу. — Пока вы, дамочки, гуляли себе спокойненько под луной, — нараспев начал Кортес, получая следующий пинок. Сайнаара краем глаза заметила, как на безэмоциональном лице Уайт мелькнуло раздражение. Значит, она все-таки слушала. — Успокойся, банши! Так вот, пока вы гуляли, я остался у зала фехтования. И вы не поверите, Хугин начал что-то затирать о Больших Спаррингах. Что он займется своей целью на них, потому что уверен, что «цель» будет участвовать. — Цель? — переспросила Сайнаара, перебив друга. — Я не знаю, о ком он говорил, — пожал плечами Шон. — Но он был уверен, что место на соревнованиях для этой «цели» гарантировано. Есть идеи? Уайт медленно сделала глоток, не отводя взгляд от огня. Между бровей пролегла знакомая морщинка. — Что-то еще он говорил? — задумчиво произнесла Маир. — Хоть намек на то, с кем он общался? Может, он назвал «повелительницу» по имени? — Нет, — промямлил Шон, опешивший от непривычной холодности. — Только то, что приготовления не окончены, но он скоро во всем разберется… Повисло долгое молчание. Хаан судорожно перебирала возможные варианты, но ничего путного не приходило на ум. Маир перевела тяжелый взгляд на Сайнаару. — С тобой говорила Мамона. — Да, — выдавила Хаан, не понимая, к чему клонит девушка. — Мысленно. — Точно, да. — Она хотела, чтобы ты услышала разговор Хугина. — Да… Маир, к чему ты?.. Уайт судорожно вздохнула, постукивая ногтями по кружке, и посмотрела уже на Шона. — Тебя долго не было. Мы с Сайнаарой были в угодьях Анафемы, это очень долгая прогулка, но ты вернулся позже нас. Где ты был? — Д-долго? Разве? — Шон перекатился на задницу, принимая сидящее положение, и взъерошил кудри. — Я рассказал вам все, что смог подслушать. Да, это был короткий диалог… — Что было потом? — снова отстраненно перебила Маир. — Смотри, не раздави меня своим холодом, дорогуша, я же расплачусь, — нервный смешок Шона быстро затих под пристальным взглядом Маир и Сайнаары. — Ну, я услышал шаги и рванул к выходу. Добежал до общежития быстрее Хугина и прикинулся спящим на диване… и притворялся до тех пор, пока не пришла Сайни… — Хугин вернулся быстро? — в голосе Уайт послышалось беспокойство. — Он тебя видел? Гнался за тобой? — Нет… Нет, я уверен, что меня не заметили. Я очень быстро добрался до общежития, а Хугин пришел тихо и намного позже меня… Сайнаара не удержалась и пнула воздух. Холодность Уайт ее напрягала. Девушка о чем-то долго думала, но не спешила озвучивать мысли. Почему Мамона захотела показать ей это? Зачем демонице делиться тайнами с тремя студентами? — Черт, — выдохнула наконец Уайт и опрокинула на спинку дивана голову. — Маир? — Чего надумала, зубрила? — Мы должны проследить за Хугином, — проговорила Уайт, стараясь уложить мысли по полочкам. — Таинственная «повелительница» не человек, я уверена в этом. Сайнаара непонимающе уставилась на Уайт, которая резко вскочила с места и теперь быстрыми шагами мерила комнату. В груди предательски похолодело. На мгновение показалось, что слева проплыл призрак волка. Хаан мотнула головой и настойчиво продолжила наблюдать за Маир. Шон невольно открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его. — Идеальное время для тайных встреч, — под нос бубнила Маир, нервно перебирая сложенными на животе пальцами. — Дела, которые можно завершить… Да, никто и не заметит! Но у нас есть время до Больших Спаррингов… Она совершенно точно не человек… — Маир! — воскликнула Сайнаара, игнорируя вырвавшийся изо рта пар. Черт. Никто, кажется, не заметил. — Может, поделишься своими мыслями с нами? — А ты еще не поняла? — золотые глаза азартно блеснули в свете пламени, когда Уайт перестала носиться из стороны в сторону. — «Повелительница» не может быть человеком. Проникновение в мысли, ускоренное течение времени… Очень похоже на магию Анафемы! Мы сами вышли из школы уже ночью, хотя провели в ее стенах немного времени. Не могло быть так темно. Кортес дослушал диалог до конца и вернулся далеко за полночь. То же произошло и с нами, когда мы были в угодьях… Хугин связался с кем-то очень могущественным. Точно! И как она не поняла с самого начала? Сайнаара вскочила с дивана и схватилась за голову, сокращая расстояние с Маир. — Вторая переменная! — торжественно воскликнула Хаан, игнорируя глупое лицо Шона. — Уж не знаю, с кем он разговаривал, но эта «повелительница» явно мешает Мамоне, соответственно, и Анафеме! Кортес яростно замахал руками, привлекая внимание к своей персоне. — О чем вы, дорогуши?! Я ни черта не понимаю! Может, это кто-то другой из семи грехов? Кто ж знает… — Исключено, — прервала Маир, вскинув ладонь. — Семь грехов верны друг другу и Анафеме. Они скорее уничтожат себя, чем предадут одного из своих. — Ты в этом уверена? — Шон недоверчиво скрестил руки на груди. — Тогда, может, это ловушка Мамоны для нас? — Крысеныш, это даже звучит глупо, — протянула Сайнаара. — По какой-то причине мы нужны Мамоне. Помнишь, она перепутала меня с какой-то другой Хаан? Лично я не слышала ни о какой такой Владычице, но… Но меня не впервые путают с ней. — Конкретнее, пожалуйста. Маир возникла перед глазами так быстро, что Сайнаара чуть не упала от неожиданности. Она уже прокляла себя за то, что до сих пор не все рассказала друзьям, но времени на самобичевание не было. Защитница сделала глубокий вдох и пояснила: — Когда я впервые оказалась в угодьях Анафемы, то деревья… они заговорили со мной. Я вам это уже рассказывала, но не уточняла, что именно. Они назвали меня Владычицей Хаан и умоляли простить, утверждали, что это не они предали, ну, Ее… До сих пор не знаю, что это значит, но та Хаан была тесно связана с Анафемой. И Мамона так обрадовалась, когда увидела меня, что я не думаю, что Алчность хотела затащить нас в ловушку. — Звучит логично, — задумчиво протянула Маир, сощурив глаза. — Но могла бы поделиться с нами и раньше. — А у меня было время? — сокрушенно всплеснула руками Сайнаара. — Столько всего происходит, я не успеваю переваривать! Уайт заколебалась, но взгляд стал мягче, и девушка тепло улыбнулась. От этого действия плечи Сайнаары расслабились, и теперь она глупо мялась с ноги на ногу. — Ты права, извини, — ответила Маир. — Я понимаю, что это трудно. Спасибо, что рассказала. — Да ладно, — как-то слишком нервно рассмеялась Хаан. — Я доверяю тебе. Сайнаара густо покраснела, наблюдая за тем, как щеки Маир в ответ покрываются румянцем. — Дамочки! Ау! — раздраженно воскликнул Шон. — Я вам не мешаю? Как жаль, что мне плевать! Напоминаю, зануда говорила об «идеальном времени» для… чего, черт возьми?! Маир надменно хмыкнула на эту выходку и оскалилась. — Кортес, ты сам сказал, что Хугин не закончил какие-то приготовления. Завтра вечером состоится праздник в честь Нового года. Все профессора и студенты будут на нем… Шон непонимающе хлопал глазами. Болван. Уайт раздраженно вздохнула, но все же пояснила: — Только представь: кругом шарики, мишура, конкурсы, всем охренеть как весело… «Идеальное время» для того, чтобы закончить загадочные приготовления. А мы проследим за Хугином и выясним, что ему нужно… И помешаем, если потребуется. — Ты гениальна, — восторженно прошептала Сайнаара, получив за это удивленные взгляды друзей. — Т-то есть, ты очень умная… — Спасибо, — смущенно ответила Маир, заправляя за ухо непослушную прядь волос. — Ты чокнутая, а не гениальная! — воскликнул Шон, вставая с пола. — Это твой брат, вообще-то! Тебе нормально следить за близнецом? Как ты можешь быть такой спокойной? Уайт удивленно изогнула бровь и заметно помрачнела. Конечно, ей было не нормально. Придурок Шон. Как у него язык поворачивается задавать такие вопросы? Сайнаара открыла рот, чтобы возразить, но не смогла из-за пронзившего сердце холода. Где-то вдалеке послышался вой. «О нет, только не это…» — Тебе вдруг стало интересно, как я себя чувствую, Кортес? — кулаки с силой сжались, отчего Шон вздрогнул. — Херово, дружище. Но спасибо, что спросил! Я уже давно смирилась с мыслью, что братец решил выкинуть меня из своей жизни. — Я говорил о… — О чем? Давай, мне очень интересно послушать. — Я не понимаю, почему ты такая бессердечная! — Что, прости? Как ты смеешь… — Твоя черствость меня убивает! Это твой родной брат, а ты так радостно придумываешь какие-то шпионские планы! Это ненормально! — Кортес, замолчи… — Шон, хватит! — Сайнаара вскочила между разъяренными друзьями, морщась от боли. — Прекратите вы оба… Шон дернулся в сторону Маир, отчего Сайнаара рефлекторно схватилась за значок, который после ночи призраков держала при себе даже на пижаме. От волнения пульс зашкаливал. Лед пополз вверх по легким, больно обжигая горло. Теперь Хаан была уверена, что это было каждый раз, когда она испытывала сильные эмоции. «Черт. Нет» — челюсть неприятно свело. — Для нас Хугин чужой человек, но не для тебя! — не унимался Шон, переходя на крик. Маир вздрогнула и поморщилась. — А ты сейчас похожа на сухарь! Ты и нас кинешь при случае, глазом не моргнув?! «Ночь будет мстить, госпожа Хаан.» — Неблагодарный, — сквозь туман Сайнаара слышала, как злилась Маир. — Как ты можешь говорить такое?! Уж прости, что моя реакция на события отличается от твоей! «Ритуал не окончен», — повторила Мамона. — «Госпожа Уайт не сможет снять клятву, не успеет.» — Я просто не понимаю тебя, Маир! — А ты пытался хоть что-то сделать, чтобы понять меня?! Хочешь знать, легко ли мне отворачиваться от брата? — Да! — Конечно, сложно! Это чертовски больно, Кортес! «И льдинка превратится в айсберг», — пела Мамона. — «Какое упущение для человечества.» — Хватит, — в глазах поплыло, Сайнаара схватилась за грудь, не в силах справиться с холодом. — Я больше не могу… Хаан отшатнулась от друзей. Она не выдерживала. Слишком много эмоций. Лед трещал по легким. Она оттолкнула чью-то руку. Ничего не видно. Ничего не слышно. Только боль в груди. Девушка припала к двери и почувствовала, что сейчас свалится. Хаан вывалилась в коридор. Надо уходить. Скорее бежать от этих чувств. Снова чьи-то руки. Кажется, уже несколько. — Не знаю, ничего не слышу, — Сайнаара испуганно пыталась нащупать стены. Надо в кровать. Надо поспать, и все пройдет. «Не пройдет, госпожа, не сегодня» — в голове раздался сочувствующий голос Мамоны. — Маир? Ш-шон? — изо рта, кажется, валил густой пар. Сайнаара испуганно оглядывалась по сторонам, стараясь рассмотреть хоть что-то. Бестолку. — Где я?.. «Госпожа может умереть. Госпожа ищет встречи с Кай?» — Мне надо… поспать… Сайнаару поймали чьи-то крепкие руки и понесли куда-то. Ощущения потихоньку начали возвращаться к ней. Будто через пленку послышались неразборчивые голоса. Кто-то затащил ее обратно в комнату. Кто-то кричал. Женщина. Маир? Чья-то огромная рука хлопала по обледеневшим щекам. Наверное, это Шон. «И Вы позволите славному роду Хаан исчезнуть, госпожа?» — Сайнаара, посмотри на меня, пожалуйста! «И ради чего? Ради девчонки, которая сама не понимает, на что обрекла Вас?» — Неси ее к огню, Кортес! Скорее! — Что мне делать? Скажи, что мне делать?! Она холодная! Как труп! Залитый пеленой обзор стал слабее. Новая волна эмоций захлестнула ее. Горечь. Как больно. — Что мне делать?! Что с ней?! Маир, что мне… — Шон, твою мать! Заткнись для начала! Твоя паника не помогает! Тело начало трясти. В голове снова послышался вой. Глаза закатывались и снова смотрели прямо. Из груди вырвался стон. Больно. Тело словно покрывалось трещинами. «Госпожа Хаан, семь грехов смотрят на Вас. Вы готовы закончить ритуал?» — Признай меня, Сайнаара! «Госпожа, повторяйте за мной…» Хаан попыталась открыть рот, но не смогла. Она онемела. Кости скрипели от обморожения. Судорога пробрала все тело. Глаза закатились.