Песнь о сгоревшем Фениксе

Холодный зимний воздух приятно обдувал щеки. Это был не мороз мстительной Ночи, а легкий ветер. Это утро Сайнаара решила начать с пробежки, о которой в последнее время пришлось забыть. Отчего-то было так легко и радостно. Сложно передать счастье от того, что тебя впервые за долгое время отпускает болезнь. Каждый день в мучениях, каждое утро в боли, будто по-другому уже быть не может. Хаан не заметила, как на бегу начала под нос напевать какую-то наспех выдуманную мелодию. Она так старалась не думать, не зацикливаться на проблемах, что уже стала забывать, что такое рефлексия. Это она видела и в друзьях: холодной сдержанности Маир, ее сжатых челюстях и кулаках; безудержном веселье Шона, который любую ситуацию превращал в шутку. Сайнаара балансировала между двумя крайностями, хотя совершенно не могла управлять своей злостью. Импульсивная. Иррациональная. Крикливая. Эгоистичная… Нет, не так, хватит себя ругать. Удивительная. Очаровательная. Великолепная. Банши. Сайнаара улыбалась, продолжая мычать мелодию, когда пробегала мимо места битвы в снежки. Почему-то стало грустно, а в груди неприятно сжалось. Она признала тот факт, что ей нравится Маир, но что-то усердно не давало покоя. Она боялась сделать следующий шаг, нарушить их маленькую игру во флирт, сломать и уничтожить все к чертовой матери, будто мир их заигрывания был слишком хрупким и ничтожным. Она практически ничего не знала об Уайт и ничего не рассказывала о себе. Они могли судить друг друга только по поступкам настоящего, только по характерам. Что если это не влюбленность, а отчаянное желание в ком-то рядом? Хаан резко мотнула головой, ускоряя бег. Она так ничего и не узнает, если будет трусить дальше. За деревьями показалось общежитие факультета Военных. Точно такое же здание, как и у Иерархов, но в зеленых тонах. Почему-то Сайнаара вспомнила взрыв кудрей Шона и их первую встречу на злосчастном диване. Хоть он и сказал, что спит там каждую ночь, чтобы не проспать занятия, но что-то тут явно было не так. Даже на выходных Шон не покидал диван холла, что было странно. Нет, Хаан сильнее прошлого мотнула головой, отвлекаясь на ровные деревья парка, она не будет нарушать личное пространство друга. Он сам расскажет, если посчитает нужным. Неожиданно необдуманная мысль пришла в голову. Сайнаара на бегу сняла с тренировочной кофты герб, прошептала заклинание и кинула копье в сугроб. Хаан попыталась восстановить в памяти стойку Шона и повторила ее, выставив левую руку вперед, а правую завела за спину. Главное, нужно сосредоточиться. Четко представить себе действие, которое хочешь выполнить, — «Вернись в руку», — и произнести заклинание. — Ревенит… Сугроб рвано пошевелился и затих, вызвав у Хаан кривую ухмылку. Почти. «Вернись в левую руку.» — Ревенит. Копье с глухим лязгом вырвалось из снега и мягко коснулось протянутой ладони. Улыбка стала шире. Это оказалось проще, чем выглядело со стороны. Шон говорил, что это базовое заклинание и не требует больших усилий. Еще одна маленькая необдуманная идея заставила не превращать оружие в герб. Хаан с размаху кинула копье как можно дальше, вытянула левую руку и с глубоким вздохом закрыла глаза. «Ты вернешься в мою левую руку мягко и без слов.» Ничего. Не страшно, можно попробовать еще раз. Что если представить действие и подумать о слове заклинания… «Ревенит.» Холод металла заставил вздрогнуть. Карие глаза распахнулись. В ладони красовалось родное золотое оружие, украшенное рубинами. Хаан шумно выдохнула. Может, она и правда удивительная. Руки от волнения задрожали, когда древко медленно сжималось и меняло форму, превращаясь обратно в герб. Хаан дернулась и беспокойно огляделась по сторонам, вспомнив, что не проверила окрестности на случай свидетелей. К счастью, единственными очевидцами являлись прямые голые деревья парка и сугробы. — Вот же Шон обзавидуется, — мечтательно протянула Сайнаара, пробегая обратно в сторону общежития. Интересно, почему охранные чары школы не сработали и пустили внутрь волотов? Неужели в коридорах и на территории никого не было, раз никто не увидел и не предупредил о трех великанах? Чем ближе становилось здание общежития Иерархов, тем тяжелее были мысли. Почему миссис Смит была так холодна и сдержанна в своей ночной речи? Перед глазами всплыл феникс на голубом платье директрисы. Такой же, как маска той женщины на ночи призраков… Хаан застыла на месте. Конечно, было сложно на балу думать хоть о чем-то другом, кроме призраков, возмутительного поведения Шона и руках М-маир, р-разумеется… Девушка сосредоточенно похлопала себя по красным щекам. «Хаан, соберись, ты отвлеклась!» Цветовая гамма, птица и силуэт женщины — все совпадало. Дышать почему-то стало тяжело. Она надеялась, что профессора не замешаны в организации праздников Анафемы, но факты доказывали обратное. И Маир говорила об этом еще в ночь призраков. Это значит, что директриса вполне могла быть отступницей от веры, а волоты карали ее не просто так. И снова этот феникс. Почему он есть везде, будто специально преследует ее? Может, Маир ошиблась? Может, это был не Хугин, а кто-то другой, кто узнал и доложил на директрису волотам? Или это целая группировка, в которой может состоять Хугин. Сайнаара аккуратно приоткрыла входную дверь, чтобы случайно не разбудить Шона, но с удивлением обнаружила, что тот уже сам проснулся и вовсю пытается разговорить сидящую в кресле Уайт, которая не обращала на него особого внимания и погрузилась в какую-то книгу. — …А потом я говорю ему: дружище, мое сердце уже занято двумя настырными дамочками, нам не по пути. — Ты как всегда мил, Шон. Настроение Сайнаары было игривым, поэтому она на носочках подошла к спинке дивана и с громким «бу» опустила руки на плечи другу. — Что за черт! — воскликнул Шон, вызывая гогот Хаан, и перевел испуганный взгляд на невозмутимо улыбающуюся Маир. — Она меня в могилу сведет! Вот уже волосок седой появился… — О да, мир утонет в слезах, — саркастично протянула Уайт, пряча улыбку за книгой. — Доброе утро, Сайнаара. — Доброе, — довольно ответила Хаан, плюхаясь на диван рядом с Шоном. Мышцы после пробежки приятно ныли. — Иногда мне кажется, — язвительно ответил Шон, закидывая ногу на колени Хаан, — что ты хочешь, чтобы я сменил цвет волос на белый… у тебя какие-то пунктики, дорогуша? Сайнаара загоготала и агрессивно скинула с себя голень хихикающего Шона. — Ты тяжелый, как кабан, — взмолилась Хаан, когда друг вернул прежнее положение и закинул на нее уже две ноги. — Месть надо подавать, как ты однажды сказала, горячей, — заикал Кортес, наваливаясь на Сайнаару уже всем телом, и дотянулся до Маир, ткнув в обложку книги пальцем. — Не одному же мне страдать от твоих криков. Зануда хоть бы дернулась! Почему я один испугался? Уайт закатила глаза на выходку Шона, убирая книгу на столик, на губах заиграла игривая ухмылка. — Потому что я видела Сайнаару и знала, что она собирается сделать. Хаан с усилием столкнула возмущенного Кортеса, который от неожиданности чуть не упал на пол, но успел выставить перед собой руку. — Как ты могла?! — Шон, я сижу боком к двери, я не слепая, — Маир присоединилась к общему веселью и слегла толкнула ногой под локоть, выбивая из-под Кортеса опору. — Или ты видишь у меня на глазах шóры? — Предательница! — захохотал Шон, окончательно скатываясь на ковер. — И ни словечка не сказала! Еще с кровати меня выгнали… — Ты про это дряхлое подобие мебели? — рассмеялась Уайт, откидываясь на спинку кресла. — Какие низкие у тебя стандарты. — Полегче, дорогуша! Это мое любимо-старо-вонючее лежбище. От продолжительного смеха на глаза Хаан навернулись слезы. Она схватилась за живот, который уже успел неприятно заболеть, и сквозь гогот смахнула слезинку. — Прекратите… у меня царапины н-на лице трес-нут, — прохрипела Хаан, стараясь отдышаться. — Придется по кусочкам собирать… Шон хотел сказать что-то колкое, но чуть не подавился собственной слюной от хохота. Маир громко рассмеялась, наблюдая за этой картиной, и протянула руку, чтобы помочь Шону встать. — Чем хотите заняться до обеда? — с мягкой улыбкой спросила Уайт, когда друзья судорожно старались отдышаться от смеха. — Лично я уже порядком устала от ежедневных школьных драм… Хаан стремительно поднялась на ноги. Ее глаза засияли от предвкушения. Она так долго ждала этого предложения. — Да, пожалуйста, давайте развлечемся, — радостно затараторила Сайнаара, хватая удивленную Маир за плечи. — Когда я была на пробежке, то подумала о том, что можно слепить… — Хочу слепить снеговика! — яростно перебил Шон, перенявший настроение подруги. — Я согласен. Кто последний — тот пятка Коллинз! Кортес покинул холл так быстро, что Хаан невольно ахнула, когда дверь с грохотом захлопнулась. Маир тихо рассмеялась и легонько ущипнула плечо Сайнаары, заставляя ту вздрогнуть. — Я не собираюсь проигрывать, — задорно подмигнула Уайт и со смехом выбежала из общежития, оставляя озадаченную Хаан внутри. «Что за женщина…» — брюнетка шумно выдохнула и рванула к выходу. Бежать за смеющимися друзьями по парку было замечательно, бесподобно и… восхитительно. Перед глазами проплыл образ Маир, которая в отчаянии и слезах неслась ночью в угодья Анафемы. Хаан дернулась. Как они с Шоном бежали по пустым коридорам, чтобы рассказать о драке с Хугином. Сердце гулко забилось в груди, отчего девушка чуть не споткнулась, зазевавшись. Хаан часто заморгала и ускорила бег. Нет. Сегодня не так. Сейчас картина была другая, счастливая. Маир громко смеялась, ее плечи не надрывались от горечи, бело-золотые волосы свободно бились о расслабленную спину, которая совсем недавно была похожа на холодный гранит, когда у Маир случился всплеск магии. Шон тяжело дышал где-то впереди, изо всех сил стараясь, чтобы его никто не обогнал, но не от страха и волнения, как было в ночь, когда они втроем летели по наводке Мамоны, перепрыгивая через ступени. Сейчас не так. По-другому. «Просто не думай. Сегодня все будет хорошо. Ничего не случится.» Шон с разбегу грохнулся в сугроб и издал победный клич, поднимая над головой руки. — Я первый, — орал запыхавшийся Кортес, разбрасывая снег вокруг себя. — Теперь вы, дамочки, официально признаны пятками Коллинз! Кто левая, кто правая? Вакансии открыты, разбирайте! — Какой же ты противный, — рассмеялась Маир, которая уже успела догнать Шона, и пнула в его сторону горсть снега. — Фу, зануда попала в… — Нос? — смеялась Уайт, продолжая закидывать снегом. — Любимую ноздрю? Оскорбленный Шон и не думал вставать на ноги, вместо этого он схватил Маир за щиколотку и легким движением опрокинул девушку в сугроб. Хаан наконец-то догнала друзей и теперь тихо хрипела от смеха над испуганно вскрикнувшей Уайт, согнувшись пополам от усталости. Сайнаара, не разгибаясь, подковыляла к друзьям и упала рядом. «Сегодня все будет хорошо.» Небо лениво затянули зимние облака, из-за чего солнца не было видно. Наверное, вечером будет снегопад. Рядом перекидывались колкими фразами друзья, пока Сайнаара завороженно смотрела на позднее утреннее небо. Затылок намок от подтаявшего снега, ткань спортивной кофты прилипла к спине, но сейчас это было неважно. Только момент беззаботного счастья. Хаан медленно поднялась на ноги, оставляя драку друзей за спиной, и в голову тут же прилетел снежок. Шон испуганно ахнул, и Сайнаара услышала незамедлительный шлепок, будто ладонь ударила по затылку. — Кортес, криворукая ты бестолочь, — недовольно прошипела Маир. — Ау, больно! — откуда-то из-за спины взвыл Шон. — Ты бы поаккуратнее, рука у тебя тяжеленная… Хаан тихо рассмеялась. Такие дурные. Оба. Сердце больно дрогнуло. Скоро момент будет упущен, им придется вернуться в школу, встретиться с директрисой, обсудить ночное происшествие и снова окунуться с головой в тайны. Не хочется. Не сейчас. Сайнаара загребла в руку снег и дрожащими, синими от мороза пальцами слепила небольшой шарик. Девушка медленно подошла к друзьям, по пути избавляя снежок от неровностей, и с улыбкой протянула руку. — Снеговик? — улыбка Хаан стала шире, когда Маир поднялась на ноги и ворчливо стала отряхиваться от снега. — У меня есть пара идей… Шон взял на себя самую важную роль: туловище их будущей скульптуры. Маир аккуратно вылепляла лицо на большом снежном шаре, украшая его ветками. Сайнаара же принялась делать руки и вторую часть снеговика. Внимание девушки постоянно возвращалось к сосредоточенной Уайт, у которой между бровей снова пролегла знакомая морщинка. Хаан не смогла удержаться от улыбки, наблюдая за тем, как серьезно она подходит к лепке обычного снеговика. Это не может быть простым желанием быть с кем-то. Это не отчаяние и не страх одиночества. Ей нравилась сама Маир. Ее ошибки, ее победы, движения и привычки — Сайнаара жадно впитывала, ловила все и замечала, что это взаимно. Улыбка стала шире, когда взгляд Уайт устремился на нее. Сайнаара едва рассмеялась, когда ответная ухмылка тронула алые губы. — Дамочки, — Шон закончил свою часть снеговика и теперь выжидающе переводил взгляд с одной подруги на другую, — вы бы поспешили, а то я сам стану ледяной статуей. — Лучше принеси побольше веток, будь полезным, — тяжело вздохнула Маир, игнорируя смешок Хаан. — Пожалуйста. — Нос кривоват, не похоже совсем… — Шон!

***

Через несколько часов упорных трудов, проб и ошибок скульптура была полностью готова, и троица оценивающе осматривала свое творение. — Надо было лицо более яростным сделать, не считаете? — скептически протянула Маир, изогнув бровь. — Я и так в ужасе от одного ее вида, — в тон ответил Шон и лениво потянулся. — По-моему, сходство потрясающее, — подытожила Сайнаара, впечатленная их командной работой. — Может, на обед двинем? В желудке пусто, как у крысеныша в голове. — Ты маленькая балда, но я тоже голодный, — рассмеялся Шон, растрепав мокрые от снега кудри. — Идем, а то я исхудаю. — Может, переоденемся для начала? — в голосе Маир мелькнули угрожающие нотки, не оставляя друзьям другого выбора. — Не хочу всю неделю проваляться с температурой. Хаан кинула беглый взгляд на снеговика, испустив усталый вздох, и последовала за друзьями, оставляя статую орущей и агрессивно размахивающей руками Коллинз далеко позади.

***

В столовой стоял привычный шум, но людей было меньше обычного. Хаан вовсю глазела по сторонам, но долго искать не пришлось. Рыжий Хугин-ублюдок Уайт как ни в чем не бывало общался с другими Ораторами, будто ночью ничего не произошло. Шон шумно вздохнул, проследив за взглядом подруги, и с силой сжал кулаки. — Если бы не ты, зануда, от самовлюбленной рожи пижона не осталось бы и следа… — Кстати об этом, — протянула заметно помрачневшая Маир. Сайнаара этого и боялась, что чувство гнева и нервозности вернется к ней, — я хочу снова посетить ту библиотеку и поискать способ избавиться от связи навсегда. Пульс Хаан участился, в висках застучало. Воспоминания о том месте были непонятными для нее: наполовину ужасающими, наполовину прекрасными. Сайнаара нехотя положила в тарелку пару тушеных овощей. Отчего-то аппетит совсем пропал. — Почему он такой невозмутимый? — в голове роились самые разные предположения, одно хуже другого. Маир сощурила глаза, тщательно обдумывая вопрос Сайнаары. — Не боится, что его поймают, а если это будем мы… Он знает, что вы не захотите сделать мне больно. Ответ был слишком очевиден, поэтому и не устраивал. В тяжелом молчании она заставила себя взять немного овощей и впихнуть в рот. Неприятная правда. Она не заметила, как за кафедру поднялась директриса и попросила всех о внимании. Хаан гневно сжимала челюсти и сверлила взглядом затылок Хугина. Где-то в глубине души она надеялась, что ублюдку стыдно. В столовой было мало людей из-за него. Добрая часть студентов находилась в медицинском крыле или в кроватях общежитий, будучи не в состоянии присутствовать на занятиях и принимать трапезу в зале. Как же она его ненавидит. Эту гадкую рыжую голову не оправдает ни одна причина. Покушение на директрису в толпе студентов. Как же низко. Это он вывел на агрессию Сайнаару, заставив себя ударить. Это из-за него Маир было больно, будто кулак прилетел в ее живот. А Хаан ведь хотела ударить по лицу, передумав в последний момент. Черт, она не простила бы себя за это. Кровь вскипала от гнева, в висках пульсировало, по лбу потекло что-то горячее. Корка одной из царапин лопнула от перенапряжения, так сильно она сдвинула брови. Это из-за него. Из-за Хугина она пострадала. Это из-за него Маир испытала такое сильное отчаяние, что попала в угодья Анафемы. Из-за него. Из-за. Него. «Я убью его», — дышать становилось тяжелее. — «Маир снимет связь, и я уничтожу его.» — Сайни, что с тобой?! — прошипел сидящий напротив Шон и указал пальцем на ее лицо. Холодная ладонь Маир накрыла ее руку, вырывая из тяжелых мыслей. Хаан обернулась и невольно вздрогнула, увидев испуг в золотых глазах. Подступивший гнев быстро испарился, словно его и не было. Но друзья молчали, и это напрягало. Сердце снова застучало в висках, но уже не от злости, а беспокойства. Почему они так смотрят на нее… — Сайнаара, — прошептала особенно взволнованная Маир, — ты в порядке? — К-конечно, — тихо ответила Хаан, заставив себя сглотнуть. — Я просто… задумалась. — …Всем спасибо за внимание, можете быть свободны! — черт, она слишком увлеклась и пропустила речь директрисы, которая по-особенному неловко отошла от кафедры и направилась к выходу. Шон взмахнул рукой, привлекая к себе внимание. Его лицо было почти такое же обеспокоенное, как у Маир, кажется, он не собирался шутить над ней. Что-то здесь не так. — Как-то вы странно на меня смотрите, — нервно улыбнулась Сайнаара, стараясь разрядить обстановку. — Что с вами… — Твои глаза, — не выдержал Шон, тыкая пальцем в лицо. — Они загорелись к-красным… — Но не так, как при вызове оружия, — прошептала Маир, заканчивая фразу запнувшегося Кортеса. — Не только радужка, но и весь белок. Плечо невольно дернулось. В каком это смысле? Медленно осознание приходило к Хаан, вызывая волну неприятных эмоций. — К-как тогда в угодьях? — Сайнаара неверяще уставилась на Маир. — Когда у тебя был… — Да, — медленный кивок подтвердил опасения. — Только у тебя глаза были красными. Вот черт. Сайнаара быстро вернула взгляд на тарелку с едой. Ее вдруг затошнило от вида пищи. «Спокойствие, Хаан, дыши глубже.» Надо учиться контролировать свои эмоции, а то она может в порыве навредить Хугину и заодно Маир. Этого нельзя допустить. — Тебе нужно отвлечься и отдохнуть, — мягко прошептала Уайт, поглаживая пальцем по руке, которую так и не отпустила. — Но не игрой в снегу, а в более спокойной обстановке… — Мы можем просто посидеть у камина и попить кофейку, — неожиданно заботливо и участливо произнес Шон, в его голосе не было привычного сарказма, но от этого легче не стало. — Чего ты сама хочешь? Хаан медленно поднялась из-за стола, пытаясь успокоить сердцебиение. Она нестабильна? Поэтому Шон снова лезет с опекой, забыв о шутках. Нет, друзья просто волнуются. Они правы, ей нужен отдых. Сайнаара рвано вздохнула, только вот она не знала, как хочет провести остаток дня. Вдруг вспомнился утренний монолог на пробежке. Может, она сможет узнать о друзьях что-то… хоть что-то. — Да, хорошо, кофе совершенно точно успокоит меня, — наиграно весело отозвалась Сайнаара, сложив руки на груди в закрытой, защитной позе. Это не скрылось от внимания Маир, отчего та сощурила глаза. Рука Уайт дернулась в ее сторону, но остановилась на полпути. Девушка долго смотрела в карие глаза, будто пыталась разглядеть в них что-то. — Со мной все в порядке, я в порядке, — неконтролируемые перепады настроения от счастья до гнева говорили об обратном. — Пойдем обратно на любимый диван? — У тебя кровь на лбу, — сделав над собой усилие, Маир перевела взгляд выше. — Не больно? Хаан дотронулась до переносицы, где чувствовалась неприятная влага. На пальцах осталась темная жидкость с кусочками застывшей крови. Хаан удивленно посмотрела на руку. Вчера она билась за свою жизнь. Она дралась вчера, а сегодня чувствовала, как почва уходит из-под ног. Грудь предательски задрожала от смеха или истерики. Огромная лапа чудовища мелькнула перед глазами, заставляя вздрогнуть и отстраниться. Это была настоящая смертельная схватка, и если бы не Маир, если бы не Шон, не Роб, Эбби… Если бы не миссис Коллинз… Она их даже не поблагодарила. В голове неприятно загудело. Нет, она не в порядке. — Пойдем отсюда, — мягко предложила Маир, положив свою ладонь в окровавленную, заботливо закрывая обзор. Карие глаза взметнулись вверх, где напротив отражалось больное понимание. — Нам всем нужен отдых. Хаан подавила рвущийся вздох. Осознание, которое она так рьяно давила в себе с самой ночи, пришло не медленно, а ворвалось, разрывая изнутри. Ей вдруг захотелось отвернуться и закрыться, замкнуться в себе, но остановилась. Она чуть не умерла этой ночью. Это было правдой. Сайнаара сделала над собой усилие, игнорируя подступающую тошноту, и вернула взгляд на мрачных друзей. — Да, пойдем отсюда. Холодная рука Уайт все еще нежно держала ее ладонь. Это стало таким привычным, будто по-другому быть и не могло. Хаан направилась к выходу за молчаливым Шоном и напряженной Маир. Когда дверь закрывалась у нее за спиной, Сайнаара обернулась, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Внутри все сжалось и моментально похолодело. Она заметила. Видела, как с преподавательского стола Коллинз быстро отвела от нее испуганные глаза.

***

— Вы такие грустные, дамочки, — Шон уже успел напиться черным кофе и теперь устало развалился на своем диване. Хаан сидела на ковре между Кортесом и Маир, которая предпочла холодному полу кресло. Подперев подбородок коленями, Сайнаара мрачно сверлила черными глазами полупустую кружку, наблюдая, как последние пузырьки от пенки лопаются, оставляя легкий полумесяц по краям. Как долго Коллинз смотрела на нее? Она видела ее гнев? Заметила, как красным вспыхнули глаза? Если так, то скажется ли это на ней? — Может, поговорим о чем-нибудь? — Шон предпринял еще одну попытку завязать диалог, когда не получил ответа. — Например? — как-то отстраненно отозвалась Маир, откладывая книгу в сторону. Вечно она что-то читает. Всегда новое, как вечный двигатель. — Забавные истории? — Шон заметно оживился, когда получил долгожданное внимание, и затараторил так быстро, что Хаан пришлось отвлечься от своих мыслей. — Например, мои отцы всегда говорили, что гордятся мной, ведь в детстве я был примерным мальчиком и беспрекословно слушался родителей… — И где же здесь забавное? — хмыкнула Сайнаара, скептически дернув бровью. — То, что это чушь собачья, — со вздохом ответила Маир, опережая возмущение Шона. — Так мы играем в «Две правды и одна ложь»? — Можно и в это, — Кортес еще больше засиял от предложения Уайт. — А что это такое? — Сайнаара отставила чашку на ковер, окончательно потеряв интерес к мыслям о Коллинз. Слева поднялась рука, Шон активно зажестикулировал и закинул ногу на ногу, когда снова заполучил к себе внимание. — Дорогая банши, чего же ты тупишь?.. Все просто, ты рассказываешь три истории, среди которых две правдивые и одна ложная. Задача слушателей — отгадать неправду. Если ошибешься, то получишь щелбан. Сайнаара медлила, не до конца отвлекаясь от навязчивых мыслей. Может, это неплохая идея. — Хорошо, — протянула Хаан. Она как раз собиралась узнать друзей получше и надеялась, что и они хотели этого. — Тогда ты уже спалился и проиграл. — Не-а, я не закончил, это была только первая история, — самодовольный Шон растянул губы в кривой усмешке. — Вторая: до конца старшей школы я был заучкой и ботаном, увлекшимся одной девушкой из моего класса, которая не обращала на меня внимания и в итоге убежала с каким-то качком. Сердце бедного Шона было разбито, и я начал тренироваться, чтобы не отставать. — Это история о том, как ты стал самовлюбленным болваном? — съязвила Маир, получая за это осуждающий взгляд Шона. — Нет, это жизнь ботана, но ты и так не понаслышке знаешь, зануда, — рассмеялся Кортес, в воздухе отпинывая летящую в него ногу Маир. — Дорогуша, держи себя в руках! Впереди еще третья история. Я отличный пейзажист. Сайнаара непонимающе уставилась на Шона, ожидая услышать продолжение, но друг лишь улыбнулся шире. — И это все? — не выдержала Хаан, почувствовав раздражение. — Пейзажист? И никакого увлекательного дополнения в виде инопланетян, прилетевших к тебе на пленэр? Шон громко расхохотался, запрокидывая голову на подушку, и игриво вздернул брови. — Отгадывайте, дамочки, я подожду. Хаан тяжело вздохнула. Эта игра заставляла ее думать, и голова начинала болеть от количества навалившихся мыслей. Внимание все время ускользало от игры и возвращалось к ее вспышке гнева. К общей мигрени присоединись мысли о Коллинз. «Нет, все в порядке, Хаан», — успокаивала себя Сайнаара, невольно поглаживая большим пальцем по руке, как это делала с ней Маир. Это помогало. Отвлекало внимание.— «Ничего она тебе не сделает, даже если увидела, ничего не случится.» — Я никогда не отличался терпением, дорогуши, — пропел Шон, заставляя Хаан вздрогнуть. — Банши? Она не подумала об этом. Черт. Взгляд автоматически метнулся к Уайт в поисках поддержки, но та приковала внимание к Шону, о чем-то сосредоточенно размышляя. «Черт, Хаан, хреновая из тебя подруга.» — Ну, может быть, — промямлила Сайнаара, смущенная своим некорректным поведением. — В школе ты клеился к парню, а не девушке? — Принимается. Зануда? Маир зажевала губу, по привычке сощурив глаза. Нога как-то странно дергалась, словно повторяла ход ее мыслей. — Ты не пейзажист, — по слогам произнесла Маир, с самодовольным видом откидываясь на спинку кресла. — Предполагаю, портретист и маленький хитрый лгун. — Как ты это сделала? — воскликнул Шон, вскакивая с места от волнения. — Моя ложь была идеальной! — Если бы ты делал мне меньше замечаний при лепке лица Коллинз, то я и не догадалась бы. — Ого, я тебя за живое задел, да? Почему-то Сайнаара смутилась от этого заявления. Она не видела в Шоне художника от слова совсем, но это объясняло его память на лица: в мигающем свете он узнал Роба и Эбби, которых впервые увидел на совместной тренировке. — Десять очков, мисс зануда, — передразнил тон Коллинз. — А тебе, банши, отработка до конца учебного года! Хаан недовольно вскрикнула от прилетевшего в лоб щелбана, и в этот раз раздражение не исчезло в раздавшемся смехе друзей, больно кольнув сердце. Сайнаара сильнее прижала колени к груди, будто они могли защитить ее. Она должна была отдохнуть, но лишь глубже проваливалась, будто летела в пропасть. — Раз зануда выиграла, то и очередь за ней, — Шон выжидающе уставился на Уайт, которая испустила тяжелый вздох, выбирая истории. Сайнаара судорожно сглотнула, заставляя себя обратить внимание на Уайт, проглатывая собственные эмоции. Еще немного самоконтроля. Еще чуть-чуть. — Мой отец был излишне строг к нам с Хугином, поэтому я выросла замкнутой заучкой, помешанной на поддержании планки семьи. На этот раз отвлечься на рассказ оказалось проще. Хаан заметила, как на мгновение кулак Маир сжался, но пальцы тут же расслабились. Этот жест она видела постоянно. Правда. — Я в тайне от родных пыталась фехтовать, по ночам воруя тренировочный меч брата. Выходило плохо, я так и не научилась, хотя очень старалась. Хаан помнила мертвую хватку Уайт, которой не может быть у человека, который никогда не занимался физическими нагрузками. Правда. — Я не хотела быть Владычицей и сильно расстроилась, когда меня оставили в этом доме, а Хугина перевели в Ораторы. Сайнаара раскрыла от удивления рот. В день их знакомства она видела Маир после распределения, ее руки, вцепившиеся в перила, опущенную голову и очень грустный голос. Неужели это тоже правда? «— А как же правила этикета высшего света? Маир невесело усмехнулась, в ее взгляде промелькнула тень боли. — К черту его.» Хаан в шоке перевела взгляд на кружку остывшего кофе, — «Вот же… зараза.» — внешне Уайт выглядела расслабленной, но что-то не давало покоя. Где-то должна быть ложь. Только где? — Ваши предположения? — весело спросила Маир, едва покачивая ногой. — Ты хотела быть Владычицей, зануда, ты хотела этой власти! Пока Шон пытался уколоть смеющуюся Маир, Хаан пыталась переосмыслить истории, найти в них подвох, но они все были очень убедительными, даже слишком. Уайт замкнутая, физически сильная, она не хотела власти. Сайнаара чуть не подпрыгнула на месте. Вот оно. — Ты не воровала, — друзья прекратили перепалку и теперь удивленно смотрели на Хаан. — Ты говорила, что всегда была близка с Хугином, тебе не пришлось бы воровать его меч. В золотых глазах блеснул восторг и азарт. Она права. — Десять очков, мисс Хаан, — под тихий смех Маир дала щелбан недовольному Шону. — Вы очень внимательны. — Это нечестно! — завопил Кортес, в обиде растирая зудящий лоб. — Это слишком мелкие детали, это нечестно. — Сказал пейзажист, — сквозь смех пропела Маир. — У меня должны быть хоть какие-то привилегии. Я все еще уверен, что ты хотела власти! Почему-то смеяться совсем не хотелось. Хаан была благодарна друзьям за то, что они не лезут к ней с расспросами и не давят лишний раз. Делиться личным оказалось сложнее, чем на первый взгляд. Сил практически не оставалось, хотелось просто уйти и поспать. Она могла остановить игру, никто ничего не сказал бы… «Ладно, покончим с этим», — Сайнаара не знала, кто ее дернул озвучить именно это, но она снова вспомнила свой утренний настрой сдвинуть с мертвой точки отношения с Уайт. — «Я просто расскажу, а потом пусть все идет к черту…» — М-мне снилась Маир, — тихо начала рассказ Хаан, заставляя друзей молча слушать. — В ночь судорог мне приснилось, как Хугин св-сворачивает шею… Тебе. — Сайнаара… Слезы предательски защипали глаза. Хаан опустила голову, поджимая колени, и пустым взглядом уставилась на кружку. Если она не скажет сейчас, если ее отвлекут, то она не сможет повторить. Слишком тяжело. — Я-я была в панике, — голос дрожал вместе с руками, — я не успела ничего сделать. Хугин просто ушел, а ты лежала там и не дышала, а п-потом… Руки легли на спину и притянули ее к себе, нежно обнимая. — Все хорошо, — успокаивающе прошептала Маир, медленно укачивая Хаан в руках. — Я жива, все хорошо. — Мне постоянно больно, — Сайнаара начала задыхаться, поэтому сейчас судорожно глотала воздух, заставляя себя говорить дальше. — Не из-за льда, это была физическая боль. Мне душевно больно. И страшно… Очень страшно потерять близкого человека. Мне страшно потерять тебя, Маир… и-и Шона тоже. Уайт на мгновение замерла, но тут же продолжила гладить ее по голове. Чья-то тяжелая рука легла на свободное место спины. К общим объятиям осторожно присоединился Кортес, обхватывая обеих подруг. Сайнаара громко всхлипнула. — Мне так больно и страшно, я стараюсь об этом не думать, но с каждым днем мы падаем в бóльшую пропасть, чем сутками ранее… Сердце больно сжалось, перекрывая дыхание. Она должна была отдохнуть, но не могла больше держать в себе эти мысли. Страх смерти преследовал ее по пятам, превращаясь в гнев. Костяшки побелели, пока пальцы отчаянно сжимали колени. Что-то сломалось, предательски надломилось внутри, заставляя весь день метаться из стороны в сторону от эмоций. В книгах не так. Герои всегда понимали, что они чувствуют, либо бежали от чего-то одного, но все сразу… Это было выше ее сил. Она не была героиней, которая могла наплевать на здравый смысл и пройти испытания без последствий, ведь в детстве Хаан научили только одному — бегству. От себя, от других — всех. Она чувствовала то же настроение в друзьях. Они тоже боялись, тоже не ощущали земли под ногами, но не знали, как и Сайнаара, как это можно остановить. Три одиночества, слитые вместе. — И мне страшно, — прошептала Маир куда-то в макушку. — Стыдно признаваться в этом, ведь я та еще гордячка, но я в ужасе. — Мы самые сильные в этом дерьме, — всхлипнул в ответ Шон, крепче сжимая объятия. — Мы прочтем все книги, достанем всех чертей, но выберемся. Стены защитных механизмов упали, оголяя давно спрятанное. Тот, кто смехом прикрывал любую травму и сторонился прикосновений, громко шмыгал носом, крепко обнимая близких. Та, чьи ногти до боли впивались в ладони, нежно шептала и тихо плакала, больше не жмурясь. Та, кто давила бушующие эмоции, не умея анализировать и переживать их, разрываясь между счастьем и горем, дрожала, обнимая свои колени, пожиная плоды пренебрежения к себе. — А я смогла телепортировать копье без слов… — Банши, ну и время ты нашла, чтобы выпендриваться. — Поздравляю, Сайнаара.