Песнь о сгоревшем Фениксе

Поцелуй не был ответом или обещанием быть вместе. Это было отчаяние, неудержимое желание, которое игнорировалось слишком долго. Сайнаара почувствовала, как кислород в легких закончился, и с усилием отстранилась, пуская между ними зимний воздух. Уайт опустила голову и тяжело задышала, пытаясь осмыслить произошедшее, но ее холодные руки все еще крепко сжимали талию Хаан. Если бы существовала нежная боль, то она отражалась бы в их поцелуе. Сайнаара внимательно следила за тем, как Уайт закрыла глаза, делая глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, открыла их и заговорила так быстро, будто боялась в любой момент передумать и замолчать. — Я уже д-дважды чуть не потеряла тебя, Сайнаара. И я-я каждый раз находилась на грани отчаяния… — веки Хаан дрогнули, а сердце больно сжалось от этих слов. Она почувствовала, как рука соскользнула с талии и нервно взметнулась вверх. Маир рваным движением убрала мешающие пряди с лица. Брюнетка замерла от непривычного поведения Уайт, она видела, как сложно ей давалась эта речь, как с дрожью в голосе заставила себя говорить дальше. — Ч‐черт, я даже использовала проклятие, не до конца понимая, что оно значит, чтобы прекратить твои судороги, хотя обычно предпочитаю п-подумать, а не бросаться в омут с головой… и-и я д-думала, что сойду с ума, когда на тебя прыгнул тот волот… — Уайт запнулась, переходя на шепот. — Я так боялась, что не успею поймать его… Ком в горле снова дал о себе знать, когда Маир замолчала. «К чему это она?..» До боли сжав кулаки, Сайнаара заставила себя ждать, но продолжения не последовало. Уайт снова боролась с собой, не решаясь ничего сказать, и ее взгляд хаотично блуждал где-то внизу. Хаан почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. «Всегда замолкает, всегда убегает», — дыхание сбилось от подступающего страха, плавно перетекая в гнев, но она с силой отпустила его, разжимая кулаки. — «Как же это, черт возьми, уже достало…» — К чему… — Сайнаара запнулась, когда ее хриплый голос сорвался, заставляя тяжело сглотнуть. — К чему ты клонишь? Хаан с замиранием сердца наблюдала, как Маир застыла на мгновение, как ее взгляд стал увереннее, когда она перевела его на девушку. — К тому, что я боюсь упустить шанс быть рядом с тобой, — вроде бы твердо, но как-то слишком тихо ответила Уайт, вызвав у Хаан смешанные чувства облегчения и обиды. «Рядом? Ты и так рядом! Как сухо, мисс Уайт.» Брюнетка хотела крикнуть это и уйти к чертовой матери, но не стала, увидев, как Маир отчаянно закусила губу. — Я слишком долго отрицала и ждала шага от тебя, но… к черту, я так устала от своей гордыни. Сайнаара едва вздрогнула, когда замерзшая рука коснулась ее лица, тыльной стороной пальцев очерчивая линию челюсти. Хаан невольно задержала дыхание и приковала взгляд к золотым глазам, в которых снова отражалась болезненная уязвленность. Вдруг захотелось сократить расстояние, обнять и заверить, что все в порядке, но Хаан проглотила это желание, вспомнив то самое «быть рядом». — Я-я больше не хочу молчать об этом… Ты п-понимаешь? — и снова она запнулась. — Так не молчи, — прохрипела Хаан, все же делая маленький шаг навстречу, отчего в нос ударил полюбившийся аромат каштана и терпких духов. И все же для нее мучительно было видеть Маир в таком хрупком состоянии, будто от одного неверного слова она раскрошится, но брюнетка все равно ждала. Уайт была слишком гордой, чтобы открыто демонстрировать чувства, ограничиваясь мимолетным флиртом и молчаливой заботой, поэтому сейчас Сайнаара продолжала выдавливать из девушки искренность. — Не молчи, пожалуйста… Это важно. Уайт закрыла глаза и сильно зажмурилась, задержав на эту секунду дыхание. Когда она их открыла, то Сайнаара невольно дернулась от промелькнувшей в них боли. — Я… Я влюбляюсь в тебя, — тихо призналась она, заставляя Хаан рвано вздохнуть. Она так ждала этих слов, боялась услышать отказ, не пускала в голову даже мысли о том, что может чувствовать к ней Уайт. На секунду показалось, что Маир стало трудно смотреть ей в глаза. — М-мне было страшно от этого, ведь вокруг столько всего происходит. Я отрицала, думала, что это скоро пройдет, давила, но только больше падала… Я так хочу быть с тобой… Пожалуйста, я… Мне сложно в-вслух… Всего за секунду сердце Сайнаары остановилось, разбилось, хотя, может, оно вовсе лопнуло, а после собралось и застучало так сильно, что она почувствовала его пульсацию даже в кончиках пальцев. Хаан не выдержала, когда увидела в золотых глазах мучение, и сократила удушающее расстояние, мягко, почти невинно касаясь алых губ своими. Дрожащей рукой она обхватила подбородок, как это делала с ней Уайт; вторую запустила в волосы, с нежностью проводя ногтями по коже, целуя так нежно и чувственно, как только могла. Показалось или… Или она услышала легкий, совсем тихий стон. Хаан отчаянно хотела передать всю свою благодарность за услышанное признание и окончательно осмелела, когда почувствовала, как Уайт более требовательно ответила на поцелуй, прижимая к себе за талию. Это было по-другому, не как в первый раз, от былого отчаяния давно не осталось и следа, только обещание. Сайнаара мягко отстранилась, по ошибке делая глубокий вдох, отчего чуть ли не потеряла сознание. Повезло, что ее все еще удерживали руки Уайт, в очередной раз спасая от падения. — Ты, как всегда, в своем репертуаре, — тепло улыбнулась Маир, отчаянно пряча смущение. Хаан гоготнула, но тут же поперхнулась от волнения, вспомнив, что оставила Уайт без ответа. Щеки моментально вспыхнули. — Ой, я же н-не… Черт, я хочу сказать, что т-тоже… То есть, м-м, я влюблена в тебя по уши, и ты такая п-п-прекрасная… О моя богиня, спаси-рабу-свою-от-позора, — пролепетала Хаан, задыхаясь от смущения. Она судорожно вздохнула, чтобы взять себя в руки и быстро договорить. — Я пытаюсь сказать, что очень хочу быть с тобой! «Черт, когда ты уже научишься разговаривать…» — Сайнаара глупо хватала ртом воздух, но неловкость моментально испарилась, когда Хаан увидела быструю смену эмоций на обычно невозмутимом лице Маир: изумление перешло в облегчение, смущение, а после — в счастье. Уайт тихо рассмеялась и положила подбородок на плечо Хаан, обнимая девушку с такой нежностью, что ей снова пришлось реабилитировать измученное сердце. Уходить никуда не хотелось, даже наоборот, можно было остаться в таком положении до конца дней, но ночной зимний воздух напомнил о себе, неприятно замораживая разгоряченные щеки. Хаан заставила себя отстраниться и с немой мольбой заглянула в золотые глаза, отчего Уайт мягко улыбнулась, понимая намек. — Да, пойдем внутрь, — рука Маир скользнула по спине прежде, чем подхватить ладонь, отчего Сайнаара тут же согрелась. Уайт тихо рассмеялась, будто что-то вспомнила, и получила на это непонимающий взгляд. — Я просто подумала… А какой именно богине ты молилась? В смысле, кому теперь мы поклоняемся: Анафеме или Пандоре? Неожиданно осмелевшая Хаан закусила губу и нахально ухмыльнулась, предвкушая следующую реакцию. — Тебе. Брюнетка громко загоготала, когда увидела на лице Маир замешательство, тут же сменившееся ярким румянцем. — Ох-х… Сайнаара.

***

Утром следующего дня.

— То есть, э-э-э, как это… Вы начали встречаться? — медленно проговорил сонный Шон, в шоке уставившись на подруг, которые не только нагло разбудили бедолагу, но и заставили думать. — Да вы го-оните… Хаан нервно рассмеялась, заливаясь от смущения краской, будто объяснялась перед старшим братом. Еще вчера утром она гадала о том, как научиться нормально дышать, а сейчас полулежала рядом со счастливой Маир на диване, пила кофе и держала за руку ту самую девушку, которая выбивала воздух из ее легких каждый раз, когда улыбалась. Как бы сильно она ни злилась вчера, когда не могла услышать признание, Хаан все равно считала, что Уайт была смелее и всегда решительнее нее. Даже сейчас она выглядела более расслабленной, чем сама Сайнаара, которая все еще чувствовала на губах ее горячий отпечаток. — Что именно тебя так удивляет? — Маир громко рассмеялась, наблюдая за опешившим Шоном, отчего Хаан закусила горящую губу, не до конца вырвавшись из своих мыслей. — Ты еще спрашиваешь?! — Кортес взволнованно развел руками. — Получается, я тут единственный холостяк? Черт, дорогуши, вы меня убиваете… — Просто крысеныш до сих пор не придумал подходящую шутку, — хихикнула Сайнаара. — Злится, что узнал неподготовленным. — Какая нахалка! Ох, зря ты начала эту войну, банши… Всю сонливость Шона как рукой сняло. Он резко вскинул руки, в возмущении открыв рот, вызывая у девушек новый приступ смеха. — Я поражен, как это вы так быстро пришли к встречашкам? Хаан задержала дыхание, когда к ней нагнулась Маир и прошептала на ухо: — Началось. — Я думал, что к своей старости вы, может быть, обменяетесь адресами и зайдете друг к другу на чай. — Моих седых волос тебе мало, Кортес? — Маир шутливо закатила глаза. — Хочешь еще добавить? Хаан громко загоготала, наблюдая за тем, как сильно их друг старается сохранить невозмутимое выражение лица. — Да мне просто интересно, тебя банши ультразвуком до отношений запытала? Маир рассмеялась, но решила не отставать. — А что, хочешь взять на заметку? — она надула губы, изображая сочувствие. — Совсем лишен обаяния, бедненький? Гогот Хаан стал еще громче, а глаза намокли от слез. Шон все же не выдержал и прыснул. — Я д-думаю, у гры-зунов достаточн… сво-их… трюков! — сквозь смех еле проговорила она, отчего голос под конец осип. — Ув-верена, чт… черт!.. — Все поня-ятно, — громко цокнул Шон, не в состоянии больше сдерживать хохот. — Зануда, твоих рук дело? Тайна раскрыта! Ты просто заговорила ее до отупения… — Кортес, да успокойся ты уже! — оскорбленная метким попаданием Маир попыталась достать Шона ногой, но тот с икающим смехом увернулся. — Ты просто говорила и говорила, пока она не согласилась! — Я тебя сейчас… Шон только сильнее разошелся, когда отбил летящую в него диванную подушку, любезно выпущенную Маир, и запел таким слащавым голосом, что Хаан пожалела, что под рукой не осталось ничего тяжелее пледа. — Так и вижу, как начнутся вот эти все сопли «дорогая моя ботанша», а ты ей: «радость моя писклявая». — Кортес, честное слово, я этот твой язык… Шон яростно взмахнул руками, попутно оглушая новым порывом смеха. Сайнаара дернула головой, закрывая горящее лицо волосами, когда уже начала задыхаться от гогота, и шумно выдохнула, стараясь успокоиться. Она вдруг ощутила, как ладонь в ее руке напряженно дернулась, затем Шон нехотя перестал смеяться. Хаан свободной рукой отодвинула стену волос и почувствовала, как ее сердце пропускает болезненный удар, когда увидела холодное презрение на лице Маир и проследила за ее взглядом. «Гребаный червь» — про себя выругалась Хаан, угрюмо наблюдая за тем, как к ним медленно подходит Хугин-ублюдок Уайт. — Дорогая сестра, мистер Кортес, доброе утро, — Сайнаара стиснула челюсти от одного вида Хугина. «Как он смеет вообще приближаться?!» Кровь кипела в жилах от того, как наиграно и нелепо он игнорировал ее присутствие, будто дразнил. Хватка Уайт стала сильнее, но боли не причинила, лишь заставила отвлечься от закипающей злости. — Сайнаара для тебя пустое место, дорогой братец? — от холода в голосе Маир стало не по себе, золотые глаза Хугина на мгновение округлились, но после приняли обычный надменный вид. — Своим отсутствием манер позоришь не только себя, но и всю семью. Хугин сдержанно улыбнулся и, к удивлению троицы, слегка поклонился Сайнааре. — Простите, мисс Хаан, из-за пышных волос я сразу и не заметил Вас, — скрепя сердце, брюнетка призналась себе в том, что если бы не знала Хугина, то поверила бы ему. «Какой талант пропадает, ему бы на сцену.» Сайнаара в подозрении сощурилась. Ей показалось, или при поклоне мелькнули более темные корни волос, почти что темного шоколада? — Я лишь хотел напомнить, дражайшая сестра, что через час у телепорта нас ожидает Перевозчик. Буду с нетерпением ждать встречи. — Благодарю за своевременное напоминание, — таким же ледяным тоном ответила Маир. Забыв свою злость, Сайнаара невольно присмотрелась к Хугину, который коротко склонил голову в прощальном жесте, окинул Хаан каким-то странным оценивающим взглядом, как в их первую встречу в холле, и медленно покинул общежитие. «Нет, черт возьми, не показалось.» Корни волос действительно были намного темнее его рыжего, сигнализируя о том, что Хугин еще больше потерял свою магию, но Сайнаару не это смутило. Больше всего ее напряг его беззлобный, почти любопытный взгляд. — Я его чуть на кусочки не порезал, — прошипел Шон, нервно ерзая на диване. Он не заметил ничего подозрительного в поведении Хугина. — Да вот морда лица больно смазливая, жалко портить. Это я как художник заявляю. Хаан беспокойно посмотрела на Маир, чей напряженный взгляд устремился куда-то вперед. Уайт никак не отреагировала на комментарий друга. Сайнаара слегка сжала ее ладонь, привлекая внимание, но это тоже не помогло. Маир слишком погрузилась в свои мысли, что подтверждало легкое подергивание ногой. «Милостивая Анафема, я даже не знаю, что ее может утешить… Черт, я совсем ее не знаю.» Хаан мотнула головой, поняв, что только что помолилась матери Смерти, и сделала над собой усилие, заставляя непрошеные мысли исчезнуть. Кое-что все же пришло на ум, и Сайнаара, после секундного колебания, аккуратно опустила голову на плечо девушки. Она виском почувствовала, как Маир вздрогнула от неожиданности, но почти сразу же расслабилась, испустив тихий выдох, который могла услышать только Хаан. Она оказалась права, посчитав Уайт тактильным человеком. Невооруженным глазом было видно, как та каждый раз пыталась передать свои чувства именно через прикосновения, а не слова. — Этот петух еще и поклонился. Нет, вы видели вообще? Позер. Сайнаара было потянулась свободной рукой, чтобы обнять Маир, но остановилась, не зная, насколько допустимо это будет. Краем уха она услышала едва прошептанное «можно», отчего нутро незамедлительно сделало пируэт, а ладони предательски вспотели. «Отлично, Хаан, давай, испачкай ей рубашку, будь умницей.» Сайнаара так же аккуратно положила свободную руку на талию, едва захватывая живот. Она замерла, когда макушкой почувствовала участившуюся пульсацию венки на шее Маир. Настроение вмиг поднялось, смывая неприятный осадок после встречи с Хугином. Сайнаара позволила себе раствориться в этом моменте. Медленно напряженные мышцы Уайт расслабились, плечи опустились, и Хаан облегченно выдохнула, переключая внимание на Шона. — Ты меня, конечно, извиняй, зануда, но эти его сладенькие речи просто отстой, — продолжал бубнить Кортес, вскидывая руку на спинку дивана. — Я аж пожалел, что не знаю никаких проклятий, а то я бы ему… — Зато я знаю, — все еще отстраненно, с металлом в голосе ответила Маир, заставляя Шона застыть, так и не договорив. Сайнаара вздрогнула, неуверенная в том, как именно отреагирует Кортес на эту новость, и, затаив дыхание, приподняла голову, чтобы заглянуть в золотые глаза, как бы спрашивая «ты уверена?», на что последовал короткий кивок. Хаан опустилась обратно на плечо, чуть сильнее сжимая ладонь на талии в знак поддержки. — Мы с Сайнаарой вчера выучили несколько проклятий… Совместных, — волнение в голосе Уайт было практически неуловимым, но Хаан его услышала и после небольшой внутренней борьбы провела большим пальцем по рубашке Маир, проверяя, поможет ли этот жест или только навредит. — Если точнее, боевые проклятия… И, опережая твое восклицание, это было в меру взвешенное решение. Нотки сомнения из голоса исчезли, и Хаан слабо улыбнулась, довольная тем, что сделала все правильно и смогла найти подход к девушке. Удивительно, что для успокоения ей требовалось всего-то несколько прикосновений. «Она только так и может общаться», — сердце дрогнуло от этих мыслей. Сайнаара надеялась, что когда-нибудь Маир сможет свободно выражать свои чувства. — «Она даже не призналась мне, а сразу поцеловала.» Из тяжелого осознания ее выдернул Шон, который еле дождался, когда Уайт закончит предложение, и теперь вскочил с места, яростно переводя палец с одной подруги на другую. — И вы, засранки, молчали?! — неверяще прошипел Кортес. — После того, как я вам все выложил о библиотеке, вы взялись под ручки и… И побежали в закат изучать запретн… — Крысеныш! Тише, пожалуйста… Хаан испуганно дернулась и огляделась по сторонам. К счастью, в холле никто из других студентов долго не задерживался, все собирались отправиться на зимние каникулы и не обращали на троицу никакого внимания. Сайнаара все равно не успокоилась. Нужно найти более уединенное место. — Шон, пожалуйста, сядь, — устало попросила Маир, потирая висок. — Мы предлагали тебе пойти с нами, но ты выбрал сон… Кортес на мгновение засомневался, но быстро передумал и взял себя в руки. — Вернулись бы за мной… За вами я вернулся бы! Сайнаара почувствовала укол совести и напряжение в руке, которую до сих пор держала, и поняла, что нужно вмешаться. Хаан нехотя отстранилась, усаживаясь прямо, но ладонь не выпустила. Шон даже не думал прекращать. — Как вы вообще могли выучить… Черт, это же, ну, нельзя же так! Это незаконно! — Крысеныш, прости-и-и? — девушка состроила самые жалобные щенячьи глазки, которые только позволял ее мимический диапазон. — В следующий раз мы обязательно пойдем все вместе! Шон в сомнениях переминался с ноги на ногу. — Сайни, ты подло пользуешься моей слабостью к писклям вроде тебя… Хаан задорно усмехнулась. — И много банши ты знаешь, крысеныш? Кортес тяжело вздохнул и весело окинул взглядом своих подруг. — Хорошо, но я не отстану от вас, дамочки!.. Это незаконно. И я в шоке от того, как зануда могла пойти на это. Сайнаара нехотя поднялась с дивана. Скрепя сердце, она признала, что надо было отправляться к телепорту. Девушке совсем не хотелось думать о предстоящей встрече с матерью, поэтому поспешила прогнать эти мысли, представив, что отправляется на обычную прогулку до актового зала, где неделей ранее она принесла присягу и чуть не умерла. — Поговорим об этом по пути, ладно? Хаан закинула на плечо небольшую сумку с принадлежностями первой необходимости и заставила себя улыбнуться, когда встретилась взглядом с Маир, чей вид она хоть и нашла потрясающим, но что-то не давало в нем покоя. Девушка снова была напряжена и молчаливее обычного. «Черт, Хаан, ей нужно вернуться домой с пижоном, конечно, ей хреново.» Когда троица покинула общежитие, Сайнаара мысленно металась из стороны в сторону, не зная, кому уделить больше внимания: угрюмой Маир, которая шла с таким видом, будто ее ведут на казнь; или нервному Шону, который еле держал язык за зубами. Ответ сам пришел, когда Уайт аккуратно сжала ладонь, привлекая внимание девушки, и слабо улыбнулась. Сердце Хаан затрепетало, и она с облегчением ухмыльнулась, понимая, что все в порядке. — Дамочки, я терпел так долго, как только мог, ведь я вас безмерно уважаю, — затараторил Шон, который к этому времени успел подготовить целый вагон новых колкостей. — И теперь я совершенно точно уверен в том, что вы бесконечно неадекватные, без чувства самосохранения, падкие до власти стервы, а про зануду я вообще молчу… Сайнаара тихо хихикнула на это позерство, ведь Шон сам привел их в эту библиотеку и ни капли не удивился, когда Хаан принесла присягу Маир. — Я просто поражен! Как вообще можно было по доброй воле выучить запрещенные проклятия и… И преподать эту новость как… К-как: «привет, Шон, на завтрак была яичница с беконом, но ты обосрался и все проспал»?! — Да-да, крысеныш, мы поняли твою позицию, — Сайнаара закатила глаза и тихо рассмеялась. — Брось, ты же не думал, что я присягну Маир и забуду о проклятиях? — Н-ну, возможно… На мгновение показалось, что во взгляде Шона мелькнула грусть, но она быстро сменилась любопытством. — А каково это? Ну, использовать совместные проклятия?.. Так и вижу, как вы стояли и обжимались, пока кругом птички пели, а лепестки сакуры щекотали ваши влюбленные… — Шон, это не смешно, — проворчала Маир. Сайнаара мечтательно закусила губу и краем глаза увидела румянец на щеках Уайт. «И как он, черт возьми, попадает в точку?!» Кортес вдруг истерично взмахнул руками. — Или… Сейчас… Я все понял! Это ж боевые проклятия. Так и вижу эту картину: зануда стоит за твоей спино-ой, на ушко шепчет радости-сладости, а ты размахиваешь своей палкой, крича: «слушаюсь, моя Владычица»! — Шо-он! Сайнаара согнулась пополам от гогота, пока разъяренная Маир взглядом пыталась уничтожить друга. — Дорогуша, держи себя в руках, — хохотал Кортес, открывая дверь в актовый зал. — Тебе уже есть в кого глазками стрелять. Сайнаара не заметила, как быстро они дошли, и теперь ее нутро неприятно сжалось. Внутри было довольно мало студентов, что не удивило Хаан, ведь сейчас было утро, мало кто хотел покидать кровати до обеда. Большую часть народа составляли Перевозчики, приставленные к семьям. Сайнаара дернулась, вспомнив, что не знает, какой телепортер приставлен к ней, и почувствовала знакомый ком в горле. Из-за последних событий не было времени позаботиться о средстве передвижения. — Ого, быстро они тут убрались, — протянул Шон, тихо присвистнув, и поспешил объясниться, увидев озадаченность на лицах подруг. — Я про драку в ночь праздника. Ничего не осталось, чистенько и приятно… Хаан невольно присмотрелась: о битве с волотами действительно ничего не напоминало; за неделю зал приобрел почти хороший вид, даже темная гранитная плитка пола была новой и сверкала в свете золотых люстр. Троица стояла у дверей и никто из них не собирался двигаться дальше. Маир слегка потянула за руку, показывая в сторону. — У нас есть еще немного времени… Сайнаара расслабленно улыбнулась, за рукав утягивая Шона за ними к стене. — Да, не хочу никуда идти, — прошептала Хаан, нервно оглядываясь по сторонам. Она боялась, что Хугин снова появится из ниоткуда. Его рыжая голова мелькнула у телепорта рядом с каким-то Перевозчиком, заставляя внутренне поежиться. — Не хочу… не хочу домой. — Понимаю, — совсем тихо ответила Маир, отчего Сайнаара резко повернула голову, получив за это болезненный хруст в шее. — Аккуратнее, пожалуйста… Хаан отчаянно замассировала шею, криво ухмыляясь. — Так не езди, — Шон расслабленно пожал плечами, будто это было простым решением. — Я вот не еду, только провожаю вас. — Что? Ты меня поражаешь, — протянула Хаан, неверяще уставившись на Кортеса. — А как же… Ты справишь Рождество один? Здесь? — Он просто не может расстаться со своей развалюхой, — проворчала Маир, безотрывно наблюдая за студентами у телепорта. — Прости, я хотела сказать «диваном». — Ваша Светлость, я оскорблен, — Кортес по привычке схватился за сердце. Сайнаара уже понимала, что его излишняя жестикуляция связана с защитными механизмами, а не элементарным позерством. — Я, конечно, понимаю, что мое лежбище рядом не стояло с шиком Ваших королевских перин, но не стоит недооценивать его! Маир устало вздохнула и закатила глаза. Видимо, она не была настроена на шутливый тон. Хаан снова попыталась взять ситуацию в свои руки, игнорируя сковывающий ее ком в горле. — Так почему ты остаешься? Шон надул губы, обдумывая вопрос. — Просто я люблю свой диван. — Крысеныш… Рука Маир дернулась, отчего Сайнаара забыла о том, как еще хотела обозвать друга. — Ч-что? Что такое? — Хаан проследила за напряженным взглядом Уайт и увидела, как к ним уверенно направляется знакомая лысая голова Перевозчика. — Вебер? — Сайнаара вмиг помрачнела. Конечно, он идет за ней. «Черт. Ну, почему именно сейчас…» Она хотела сжать от злости кулак, но вовремя одумалась, вспомнив, что держит Маир за руку. — И почему кто-то всегда нас перебивает? — Может, это какое-то проклятие? — на губах Уайт заиграла грустная улыбка. К этому времени Перевозчик подошел к троице и сдержанно поклонился каждому. Хаан неприятно было вспоминать о нем и его ужасных манерах. Она не забыла, как телепортер нахально дергал ее за локти и хамил при любом случае, а его надменный тон… Злость вперемешку с обидой медленно вскипали внутри, поднимались вверх от солнечного сплетения по легким. — Мисс Хаан, пройдемте к телепорту, нам пора, — неприятный гнусавый голос заставил поморщиться. Руфус прокашлялся и продолжил тем же снисходительным тоном. — Миссис Мичие Хаан ожидает Вас в поместье. — Мичие? Мама твоя? — шепнул на ухо Шон. — У тебя в семье все азиаты, что ли? Сайнаара с Маир одновременно гневно зыркнули на друга, заставляя замолчать. «Какой же ты придурок.» — Нет, одна я такая уникальная, — прошипела Хаан и ткнула свободной рукой Шона под ребра. — Ты совсем головой не думаешь, да? — Невоспитанный болван, — осуждающе добавила Уайт. — Я просто спросил, — Шон поднял руки в защитном жесте. Он никогда не следил за языком и выдавал первое, что приходило на ум. Хаан закрыла глаза, чтобы подавить вспыхнувшую в ней агрессию, и сосчитала до десяти. — Мисс Хаан, Вы готовы отправляться? — Руфус явно начал терять терпение. — Я… Я напишу тебе, — прошептала Маир, коротко обнимая Сайнаару. От этого действия стало чуточку легче, но холодность и сконфуженность этого объятия больно резанули грудь. Хаан ожидала большего. Когда блондинка отпустила ее ладонь, то стало еще хуже. — Но ты же не знаешь мой… — В архиве Уайтов есть справочник адресов, я найду твой и напишу, — быстро ответила Маир, не оставляя шанса вставить слово. — Если только… Если ты не против, конечно. В груди тут же потеплело. Сайнаара догадывалась, что на публике Уайт еще сложнее выдавать свои чувства, но брюнетка пообещала себе, что привыкнет к этому. — Конечно, не против, — Хаан осклабилась. Она отчаянно хотела обнять её еще раз, но сдержалась, не хотела доставлять неудобства и смущать. Она повернулась к Руфусу и попыталась повторить холодный тон Маир, чтобы осадить телепортера. — Мы готовы, мистер Вебер, ведите. — З-замечательно, — цель была достигнута, лысый смутился и нервно направился к телепорту, не дожидаясь свою «мисс». Шон был более прямолинейным, поэтому крепко обнял Хаан, чуть не сломав накачанными руками ребра. Сайнаара вмиг простила его невоспитанность, ведь Кортес обычно не стремился к такому проявлению эмоций и сторонился лишних прикосновений. — Прости, я… Я огромный увалень, я знаю… А еще я, ну, я не хотел обидеть. Хаан сквозь хриплый смех потрепала друга за плечо. — Спасибо, крысеныш. Все хорошо, правда, — она широко улыбнулась, чтобы подтвердить собственные слова. — Я не в обиде. Сайнаара удостоверилась, что Шон расслабился, мимолетно улыбнулась Маир, которая от этого еще больше напряглась и задумалась о чем-то своем, и направилась за Перевозчиком. С каждым шагом сердце все больнее стучало в груди. Она только начала встречаться, открылась и призналась в своих чувствах, но тут же потеряла этот момент. Просто уходила в поместье, хотя отчаянно хотела провести эти каникулы с ней. Еще и эта холодность колола сильнее льда Ночи. «Ей просто нужно время… Просто. Немного. Времени.» От понимания причины ее отстраненности легче не становилось, только заставляя сильнее стиснуть челюсти. Сайнаара прошла мимо группы людей, кинув злобный взгляд на Хугина, будто это он виноват в холодности Маир, и остановилась за Руфусом, который по пути достал из кармана росток бамбука, родового символа семьи Хаан, и уже протянул руку над центром каменного круга. Телепортер сделал глубокий вдох и торжественно произнес заклинание, заставив Сайнаару поперхнуться от своей напыщенности. — О врата, что охраняют этот мир, взываю к вам, откройтесь! Остиум! Хаан почувствовала знакомое высасывание воздуха из легких и секундное замирание времени. Взгляд метнулся в сторону друзей. По-видимому, Маир игнорировала Шона, который что-то усердно доказывал, и смотрела прямо на нее. Сайнаара могла поклясться, что ее золотые глаза едва светятся, а внутри происходит отчаянная борьба, но Уайт не сдвинулась с места, не подошла попрощаться, не улыбнулась. Она была похожа на статую. Отстраненную и напряженную. Если бы на девушке был белый костюм, а не алый, то ее можно было бы спутать с мрамором, с частью интерьера. «Какая же ты сложная, Ваша Светлость…» — Мисс Хаан, — сердитый голос Руфуса заставил обернуться и прогнать тяжелые мысли. — Нам пора. — Д-да… Она подождет. Столько, сколько нужно. Сайнаара сделала глубокий вдох и шагнула через порог бамбуковой двери, оставляя школу и друзей позади.