Песнь о сгоревшем Фениксе

Воздух в комнате раскалился, равномерно повышая вокруг температуру. Ладони вспотели, на лбу выступила испарина, насильно остужая тело. Сайнаара, затаив дыхание, наблюдала, как по запотевшему окну скатилась капля. Дышать становилось тяжелее. Ей не нужно было видеть: присутствие Мамоны в спальне было практически осязаемым. «Мои предки поклонялись Анафеме?» Демоница не произнесла ни слова, будто чего-то ждала. «Откуда здесь амулет?» Сайнаара отчаянно вертела головой, всматриваясь в темнеющие углы комнаты. Кроме Мамоны тут был кто-то еще. «Почему в моей комнате треугольник?» Незримо демоны заняли места по четырем сторонам света. «Что от меня нужно грехам?» Мысли лихорадочно наслаивались друг на друга, перебивая одну, стирая напрочь другую, будто кто-то быстро перелистывал страницы сразу нескольких книг. «Почему до сих пор никто не знал об этом?» Конечно, это был Асмодей. Перебирал воспоминания по кусочкам, показывая нужные, отсеивая лишнее. — Это тайник… Поэтому его никто не нашел, — от собственной догадки веки распахнулись, и Сайнаара невольно отшатнулась, когда перед ней мелькнули залитые лавой белки глаз. — Герб принадлежал той Владычице Хаан? Она его спрятала? Жар становился сильнее, со всех углов комнаты стягиваясь перед девушкой, отчего воздух задрожал, образуя смутные очертания невысокой фигуры человека. Сайнаара понимала, что ей не ответят. Она должна сама догадаться, сложить эту часть пазла. — Это она жила двести лет назад? Она подняла восстание? Для чего? Хотела власти для грехов и Анафемы? — из груди стремительно высасывало кислород, пока фигура собиралась воедино. — Здесь была ее комната?.. Но почему именно я узнала об этом? Напротив уже четко прослеживалась какая-то женщина, от вида которой Сайнаара тут же проглотила язык: ее густые черные волосы были убраны в неряшливый высокий хвост; на острых скулах бликами отражалось тягучее, яростное пламя узких глаз; уголки губ были опущены, но не от раздражения — это было их расслабленное состояние; черно-коричневый латный доспех лениво переливался в свете луны. Женщина стояла прямо, не отрывая прожигающий взгляд от испуганных глаз Сайнаары, вынуждая сжаться от своей устрашающей статности. Хаан хотела что-то сказать, но запнулась. Хоть воительница была намного старше нее, может, лет на двадцать, это не мешало узнать… — Почему ты так похожа на меня? — взволнованно прошептала Сайнаара, вглядываясь в языки пламени напротив. Губы тронула кривая усмешка, точь-в-точь как у нее. — Потому что ты — это я, — прохрипела Владычица, вызвав волну болезненных мурашек. «Даже голос…» — Сайнаара! Сколько можно кричать? Ты пропустишь украшение елки! От резкого звука Хаан испугалась и уже было дернулась в сторону двери, чтобы не дать говорившему войти, но воительница подняла руку и мягко улыбнулась. — Мы еще поговорим, не волнуйся. В дверь настойчиво постучали, и Хаан не удержала грудной разочарованный вздох, разрывая зрительный контакт с воительницей. Притихшее на это время сердце возобновило свою работу, и его пульсация больно ударила по вискам, приводя в чувство. Сайнаара завертела головой в поисках своей старшей копии, но ничего не обнаружила. Даже испарина на окнах исчезла вместе с жаром присутствия грехов. Стук повторился, но более рвано. Кто-то за дверью явно начинал терять терпение. — Юная леди, нас ожидают гости. Приглушенный и слегка рассерженный голос матери вынудил Сайнаару подскочить, и девушка рывком распахнула дверь, по пути проглатывая остатки шока. «Потом об этом подумаю.» — Да, мам, привет, — младшая Хаан криво улыбнулась и сложила руки на груди, замерзнув от прохладного воздуха из коридора. — Я готова, пойдем. Мичие недовольно зыркнула на дочь, одаривая любимым презрительным взглядом. — Ты же не собираешься идти в этом? — женщина пренебрежительно мотнула головой. — Это похоже на грязный мешок, а не праздничный костюм. Сайнаара вмиг помрачнела от тона матери и с вызовом засунула руки в карманы широких спортивных штанов. Мичие тяжело вздохнула и требовательно указала на шкаф. — Это некрасиво. Мы приготовили для тебя парадный наряд. Он висит на вешалке. Гнев вперемешку с обидой зарычал внутри, отчего Сайнаара с силой сжала челюсти. — Я уже прекрасно выгляжу, — осадила она в ответ. — Или ты считаешь меня уродкой? Мичие поджала губы. — Надень костюм, — по слогам проговорила она. — Быстро. Сайнаара от обиды закусила губу так сильно, что боль заставила ее опомниться и подавить злость. Она медленно, не отрывая гневный взгляд от матери, спиной вперед прошла до шкафа, открыла дверцу и с откровенной издевкой натянула поверх огромной футболки первый попавшийся пиджак, отчего стала выглядеть более смехотворно, чем минутой ранее, окончательно превратившись в мешковатую черную тучу. — Вы довольны, матушка? — сладко пропела Сайнаара, медленно закрыв за собой дверь, и гордо прошла мимо женщины. — По-моему, я идеальна. Мичие опешила от наглости дочери и поспешно двинулась за ней по коридору. — Ты босая, — угрожающе продолжила мать. — Приятно чувствовать шершавое дерево под ногами. — Непричесанная. — Я люблю хаос, а от резинок голова устает. — И совершенно невоспитанная. Сайнаара низко рассмеялась, отчего ее голос совсем охрип. — Ну, мам, костюм вряд ли прибавит мне манер. Мичие снова поджала губы, оставив комментарий без ответа, и младшая Хаан облегченно выдохнула. Она не любила перепалки с матерью, сразу вставая на дыбы при любом шорохе в свою сторону, но не удержалась от того, чтобы нарочито громко прошлепать босыми ногами по лестнице. В гостиной уже закончились приготовления к празднику, и Сайнаара даже обрадовалась, что не придется заниматься украшением какого-то там дерева. Настроение было далеко не праздничное, но она все равно остановилась, чтобы получше рассмотреть пышную елку в центре зала, и грустно улыбнулась обилию мишуры на ней. «Сначала каштан в ванной, теперь это… Даже тут ты поддерживаешь меня.» Осадок после встречи со своей копией дал о себе знать, будто кто-то встряхнул пыльный ковер прямо перед носом, но Сайнаара обещала себе подумать об этом позже. Она и так давно догадывалась, что они с Владычицей тесно связаны, а сейчас опасения лишь подтвердились, добавив новые шокирующие подробности. По неизвестной причине она знала, чувствовала, что встретилась именно с той самой Владычицей Хаан. — Надеемся, нам не стоит напоминать тебе о правилах приличия? Мичие возникла перед глазами так неожиданно, будто материализовалась из воздуха, хотя, может, она давно уже там стояла, но Хаан не заметила. — Твой дядя не терпит неподобающего поведения, — тише продолжила мать. — Не будем портить вечер ни себе, ни нам всем. Сайнаара насупилась и тихо промычала что-то невнятное, прогоняя навязчивые мысли, проходя вслед за матерью вглубь гостиной. Туда, где за длинным столом уже расположились ее родственники. — Сайнаара, рады тебя видеть в добром здравии, — мужчина средних лет приподнялся на месте, чтобы пожать Хаан руку. — Здравствуйте, дядя Дохсун, это взаимно, — брюнетка еле сдержалась, чтобы не поморщиться от безразличия в его голосе, и коротко кивнула женщине рядом с ним. — Тетя Макото, прекрасно выглядите. — Благодарим, Сайнаара. Женщина на минуту просияла и поспешила поправить обтягивающее вечернее платье, отчего золотая обшивка рукавов ярко отбликовала. «Тетя всегда такая красивая. На русалку похожа. Коричнево-золотую или, э-э, типа того…» Забавно было видеть Макото в таком современном наряде рядом с Мичие, чей стиль едва ли можно было назвать актуальным. «И как ма вообще сидит в такой юбке?..» Сайнаара долго не мялась и заняла место рядом с Айтой, напротив дяди с тетей. Кузина почему-то выглядела, как Макото, только основным цветом наряда был черный, а не коричневый. Даже их высокие прически были так идеально одинаково сложены, что Хаан поморщилась. «Зачем выглядеть, как чей-то клон? Бред какой-то. Вот если бы у меня был…» — Сайнаара запнулась на полуслове и чуть не хлопнула себя по лбу. Хаан предпочла переключить внимание на Мичие, которая села во главе стола, оставив самой додумывать, как же она по пути не сломала свой тугой корсет, подол бесконечных юбок и позвоночник в придачу. Стол ломился от праздничной еды, но аппетита совсем не было. Напряжение витало в воздухе, но Сайнаара не понимала, откуда оно берет источник. Возможно, это было лишь в ее голове, а может, на нее действительно косо смотрели. На уме крутилось одно сухое «позоришь нас», сказанное матушкой, хотя Хаан уже засомневалась, говорила ли это Мичие на самом деле или, может, это лишь игра больного воображения. «Ты похожа на пугало. Они все это заметили, просто не отметили вслух.» Сайнаара перевела взгляд на кузину в поисках поддержки и немного расслабилась, увидев, как та подмигнула ей. — Как проходят дела на посту Праводелицы, сестра? — Дохсун нарушил молчание, начав скучный диалог о работе. — Мы слышали, Вас повысили до помощницы мистера Смита из дома Банкиров? Сайнаара вздрогнула, услышав знакомую фамилию, и лихорадочно попыталась вспомнить, видела ли она этого Смита раньше, и состоит ли он в родстве с ее директрисой. — Вы правы, брат, — прокашлялась Мичие и слегка дотронулась салфеткой до уголка рта, будто там было что-то кроме темно-коричневой помады. — Мистера Смита впечатлила наша дочь. Они встретились с ней в зале отбора, и на следующий день нам предложили должность. «Ни черта не помню…» — Сайнаара позволила себе тихо хмыкнуть. — «Пустые разговоры ни о чем, бла-бла…» — Полагаем, эта работа престижнее прежней. Помнится, ранее Вы вели учет по продажам мелких предпринимателей, открывших торговые точки на рыночной площади, — Дохсун, казалось, заметил выходку Хаан, и его без того узкие щелки глаз сложились в совсем тонкую линию, но через мгновение внимание вернулось к Мичие. — Можем полюбопытствовать, чем Вы занимаетесь на новом посту? — Конечно, брат, с удовольствием расскажем, — мать немного встрепенулась, и Сайнаара еле сдержала крик безысходности «да за что мне это дерьмо?!», из последних сил удерживая себя на стуле. — Теперь место нашей работы находится в Замке Иерархов. В наши обязанности входит перепроверять отчеты Центрального Банка Пандоры. — Как чудесно, сестра, мы с женой рады за Вас. Сайнаара напряглась всем телом от тона Дохсуна. Раньше она этого не замечала, но чем больше проводила времени с Маир и Шоном, тем больше присматривалась к людям. «Рады? А тетя сама сказать не может?» Макото выглядела так, будто у нее нет права открывать рот, пока к ней лично не обратятся. Это касалось и самих Сайнаары с Айтой, что вполне можно было списать на их возраст и неспособность вести диалог со взрослыми, но Макото была равной Мичие и Дохсуну, почему же она ни слова не сказала? «Как же бесит… Он подавляет ее.» — Сайнаара, как проходит твоя учеба в роли Защитницы? — девушка непроизвольно мотнула головой, когда дядя обратился к ней. — Нам интересно узнать, как ты добилась повышения? Хаан тяжело сглотнула и нервно облизнула пересохшие губы. Дохсун сидел так прямо, и голос его был таким ровным, что захотелось закричать, испугать, измять его идеальный черно-золотой костюм, ударить по голове, чтобы навести немного небрежности прилизанным назад волосам. Сделать уже хоть что-то, чтобы стереть отрешенность и бесчеловечность этого ужасного вечера. Чтобы эти черные глаза перестали быть такими безэмоциональными и мертвыми. Хотелось, отчаянно нуждалось в мимолетной искре. — Все превосходно, спасибо, дядя, — Сайнаара вежливо улыбнулась и выпрямила спину, сложив руки на поджатых коленях. — Не знаю, чем я зацепила Совет, но я безмерно счастлива оказаться среди Защитниц. «Меня попросила мама. Она купила мне елку. Она меня. Попросила. Быть. Вежливой.» — В основном, мы изучаем боевые техники, — Сайнаара опустила взгляд на тарелку, чтобы не смотреть на Макото, которая стремилась занять так мало места, прижимая локти близко к телу, что сердце от боли сжалось. «И Айта так сидит…» — На лекциях недавно закончились вводные темы в учение Пандоры. Я на них не отличница, знаете, уступила место Уайтам… Когда Дохсун хмыкнул, Сайнаара невольно моргнула от нотки презрения в его голосе. — Никто и не сомневался. Уайты везде стремятся показать свое превосходство, — от снисходительного, понимающего, удушающе утешительного тона Дохсуна кулаки на коленях сжались. «Да что ты говоришь?» — Сайнаара заставила себя оторваться от созерцания нетронутой еды и вперила убийственный взгляд в дядю. — Не расстраивайся неудаче. Одна их фамилия дает преимущество перед профессорами, — Дохсун расценил поведение племянницы неправильно. «Самовлюбленный придурок.» Мужчине казалось, что Хаан расстроилась из-за успехов Маир. «Смешно. Идиот.» — Это нам на роду написана сложная жизнь, поэтому мы сильнее тех, кому все легко дается. «Что ты, индюк напыщенный, вообще можешь знать о них?!» — И ты тому доказательство, Защитница Хаан, — Сайнаара в шоке наблюдала, как уголки тонких губ дяди приподнялись, изображая улыбку гордости. — Когда-нибудь мы их обгоним и избавимся от их надменного вида. «Мама попросила.» — Я не просила одобрения, — Сайнаара не выдержала и услышала изумленный вздох Мичие. Лицо Дохсуна быстро сменило озадаченный вид на угрожающий, и Хаан применила все свои навыки самообладания, чтобы не признаться перед родственниками в том, что не просто дружит с Маир, но и встречается с ней, и что он не смеет так говорить об Уайтах. Они не поймут, они могут попытаться вмешаться. Они все испортят, сломают, навредят… Ей нечего им доказывать. «Я буду защищать тебя. Нас всех.» — Я уважаю семью Уайт и счастлива, что в будущем буду работать на них, — вежливо продолжила Сайнаара, испытывая при этом смешанные чувства гордости и презрения к себе. — Я вижу, как много они делают на лекциях, поэтому не считаю их общество напыщенным или надменным. «Это было… больно.» — Мы понимаем тебя, — Дохсуна удовлетворил этот ответ, и он вернулся в свое прежнее состояние, переключившись снова на Мичие. — Полагаем, Вам любопытно узнать о ситуации на рынке труда… Сайнаара агрессивно втянула воздух и предпочла не слушать. Дядя даже бровью не повел, даже не дал жене вставить слово, не спросил, что интересно другим, хотя во главе стола сидела его старшая сестра, что только укрепляло уверенность в том, что Хаан сделала все правильно, но осадок… Это не то поведение, это не то, как она обычно реагирует на нападки. Язык все еще чесался прямо высказать в лицо, выплюнуть этот яд из себя, крикнуть, что Дохсун просто самодовольный болван, ничего из себя не представляющий, что его язык отсохнет к чертям, но не стала. Странное чувство закралось в грудь, словно она предавала саму себя, свои устои и ретивость, но при этом гордилась своей стойкостью. Что-то внутри надломилось, а что-то только пустило корни. Может, Сайнаара наконец повзрослела, а может, попросту струсила. Настенные часы пробили полночь, прерывая диалог родственников о каком-то повышении налогов, хотя… Наверное, это был диалог о спаде цен на недвижимость. Хаан встала из-за стола вместе со всеми, с отсутствующим видом подняла бокал с соком, вкус которого она даже не почувствовала, вместе со всеми опустилась обратно на стул. — С Рождеством Пандоры нас всех, — провозгласил дядя, поднимая уже второй бокал. — Наш Свет будет литься вечно! — С Рождеством! — подхватила Мичие, радостно улыбаясь брату. — Наш Свет будет литься вечно. Макото совсем уменьшилась в размерах и настолько аккуратно пригубила вино, что показалось, будто лишь дотронулась до него губами. «Ну да, а на обед он заставляет ее есть ватные шарики.» Сайнаара чуть не подавилась своим презрением, но чья-то нога легонько толкнула ее колено. Айта беспокойно смотрела в ее глаза, на что Сайнаара горько усмехнулась. Она готова была поспорить, что сейчас выглядит хуже обычного. Из-за искреннего волнения кузины на фоне холодных родственников Хаан заметила еще одну вещь: мать даже не смотрела в ее сторону, она впитывала каждое слово Дохсуна, кивая его речам, будто говорила с божеством, а не младшим братом. «Я ей совсем не интересна», — давящая тошнота подкатила к горлу, хотя в желудке было пусто. — «Ей плевать, что я не писала. Абсолютно плевать на меня.» Сердце болезненно сжалось, и Сайнаара подавила желание схватиться за футболку и ссутулить плечи. За один короткий вечер она почувствовала себя настолько маленькой, никому ненужной, совсем неинтересной. «Она может только контролировать мой внешний вид и поведение…» — грудь задрожала от прерывистого вздоха, который Хаан все же не смогла сдержать, но не из-за злости на мать, нет. Она и так знала, что Мичие никогда не интересовалась ее увлечениями. Сейчас даже обиды было меньше, чем ноющей грусти. К удивлению, в дверной колокольчик дважды позвонили, немедленно возвращая жизнь в тело Сайнаары. «Всегда спасаешь.» — Кто так поздно отправляет почту? — Мичие поднялась с места, но Хаан ее опередила и рванула из гостиной. Наверное, кто-то еще крикнул что-то в спину, даже застучал каблуками по полу, но девушка не слышала, не заметила, как задела плечом косяк, наступила в лужу от чьего-то ботинка, который по пути нечаянно пнула, не посмотрела в лицо Почтальона. Все внимание было приковано к конверту из белого крафта и алой восковой печатью, на котором аккуратным, замысловатым почерком было выведено:

От кого: Маир Уайт Куда: г. Ветас Цивитас, улица Древних, 19

Сайнаара с кривой улыбкой и гулко бьющимся сердцем развернулась, чтобы уйти к себе в комнату, наплевав на все рамки приличия, но макушкой врезалась во что-то твердое и отшатнулась от испуга, прижимая заветную бумагу к груди. — Юная леди, что тут происходит? — Мичие по привычке сцепила руки в замок и сверху вниз наблюдала за тем, как ее дочь часто моргает. — Мне пришло поздравление от подруги, — Сайнаара внутренне ликовала своему ровному голосу, вопреки обиде на мать, и заметила озадаченную Айту в дверном проеме. — С Рождеством, в смысле. Обыкновенная открытка. Мичие сощурилась в поисках подвоха. — И ты так скоро покинула обеденный стол, чтобы… — Чтобы ты его не покидала, матушка, — добродушно закончила Хаан, игнорируя трясущуюся от беззвучного смеха кузину. — Не хотела отвлекать тебя от празднования. Сайнаара заставила себя улыбнуться, осторожно обогнула мать, которая все еще сомневалась и ловила каждое ее движение, и остановилась у лестницы. — Мы с Айтой посидим наверху, ладно? — Хаан тихо рассмеялась, злорадно торжествуя от своего непоколебимого двуличия. — Защитнице вроде меня не очень интересны разговоры Политиков… Мичие взяла себя в руки и заметно оживилась, когда прошла в гостиную. Видимо, этот ответ ее устроил. — Конечно, веселитесь, — женщина взмахнула рукой, подзывая к себе племянницу. — Только сначала Айта должна получить дозволение Дохсуна. — Сейчас приду, — шепнула кузина и засеменила за Мичие вглубь зала. «Какая важная шишка, ты только погляди», — Сайнаара закатила глаза и тихо побежала вверх по лестнице, все еще прижимая конверт к груди. — «А ты, маменька, продолжай вылизывать его задницу, давай! Мне плевать.» Хаан аккуратно закрыла за собой дверь и плюхнулась за письменный стол. Руки от волнения тряслись, но благодаря Милостивой Анафеме она смогла в темноте найти спички и зажечь свечу. Гравировка на фамильной печати Уайтов была необычной, и Хаан не сразу поняла, что там было изображено. «Кажется, это море и, э-э, восходящее солнце? Рассвет у моря?» — ломать совсем не хотелось, она была такой аккуратной, почти идеально ровной. Сайнаара тяжело сглотнула, представив, как Маир осторожно ставит печать, изящно склонившись над столом, и невесомо провела пальцами по буквам ее имени. Даже сквозь учащенное сердцебиение в голову пробрались сомнения, отчего ее бешеное сердце на миг замерло. Обратного адреса не было. — «Маир не хочет, чтобы я ей писала?» Хаан смахнула тревожные мысли, как можно аккуратнее ножом подцепила печать и чудом отделила ее от бумаги, не сломав при этом. Вспотевшими пальцами она достала из конверта лист из какой-то неизвестной плотной бумаги, пододвинула свечу ближе, чтобы точно все увидеть, и почувствовала, как щеки заливаются густой краской. Дорогая Сайнаара, Поздравляю тебя с Рождеством Пандоры или Анафемы — как хочешь, они обе родились сегодня, а я уже устала гадать, кому мы молимся… Искренне надеюсь, что твой вечер проходит в более семейной обстановке, чем мой. Если же нет, то знай, что в этой беде ты не одинока. На самом деле, это уже четвертая попытка написать тебе. В поместье не дают спокойно уединиться, поэтому я сомневаюсь, что это письмо дойдет вовремя. Думаю, ты уже заметила, что я не оставила обратного адреса. Нет, Сайнаара, я хочу, чтобы ты ответила, но боюсь, что письмо не попадет мне в руки. Прости, я хотела бы сказать больше, но не имею возможности. Просто знай, что я с нетерпением жду нашей встречи и считаю дни до нее… Осталось шесть. P.S. Прошу тебя, постарайся не падать, пока меня нет рядом. Твоя Маир. Сайнаара смущенно захихикала, представляя ворчливый вид Уайт, когда она писала письмо, и откинулась на спинку стула, раз за разом перечитывая каждую строчку. — Она сказала «дорогая», — пропищала Хаан себе под нос и замахала ногами так быстро, что чуть не свалилась на пол. — «Т-твоя Маир»… О богиня, мне плевать, если это простая вежливость… Неизвестно, как долго Сайнаара просидела в таком положении, завороженно закусывая губу и смеясь над тем, как тонко Маир почувствовала ее сомнения насчет адреса. Сейчас это уже не очень удивляло. Уайт всегда была осторожной, стараясь избегать неприятностей, в которые Хаан с Шоном ее втягивали. «У тебя никогда не получается от них бегать, мисс Уайт.» Внимание привлек предостерегающий постскриптум, и Сайнаара прыснула от смеха, когда мысленно попыталась сосчитать, сколько раз она уже успела упасть за один день. Как минимум три было. — Какая же ты беспалевная, аплодирую стоя. Сайнаара, себе на удивление, даже не вздрогнула, когда кузина тихо вошла в комнату. Вторжение в ее личное пространство не имело значения. Не сейчас. Сердце отбивало спокойный ритм, все опасения улетучились куда-то в небытие, а щеки успели заболеть от широкой улыбки. Впервые за день Хаан почувствовала себя беззаботно счастливой, когда влюбленно скользила пальцами по изгибам аккуратных букв. — Она весь день пыталась написать мне, — с дрожью в голосе прошептала Сайнаара, оборачиваясь к Айте, которая уже успела занять место на краю кровати. — Как только приехала домой… — Она очень милая, — хихикнула кузина, избавляя ночную сорочку от складок. «Долго я тут просидела. Она уже переоделась.» — Ты не говорила, что встречаешься с Уайт. Сайнаара опешила, вырываясь из своих мыслей, и не нашлась, что ответить. Утром она была слишком занята, проклиная себя за слепоту и беспомощность, а оставшийся день проспала по милости Мамоны. — Я… Я сама не знаю… — Я не в обиде, — кузина тепло улыбнулась и кивнула в сторону, подзывая Сайнаару к себе. — Особенно после речей моего отца. Только не подумай, ты же знаешь, я в старшей в школе, а не высшей, и не знакома ни с кем из их семьи, но… По-моему, она очень милая, — Айта перешла на шепот и заговорщически подмигнула. — А мой отец — козел. Кровать подозрительно скрипнула, когда Хаан забралась в ее изголовье и подтянула колени к подбородку. — Моя мать не отстает, — буркнула она, когда нашла удобное положение для ног. — Только не говори, что всю неделю будешь ходить с этим письмом, — задорно рассмеялась кузина, указывая на руки, вцепившиеся в бумагу. — А еще спать с ним будешь и мыться… — Отстань, — смущенно отмахнулась Сайнаара и закусила губу. — Не буду. Айта с облегчением выдохнула и улеглась на матрас, отчего ее длинные волосы стали похожи на медузу. — Отлично. Не хочу все каникулы общаться с бумагой. — Ты остаешься здесь? — Сайнаара проигнорировала шутку кузины, стремительно сменив тему разговора. — Ура-а? — М-м-м, — устало согласилась Айта, закрывая глаза. — Хочешь сейчас чем-то заняться? Сайнаара задумалась на мгновение и отрицательно мотнула головой. — Я не умею читать мысли, Сай. Сонный голос Айты заставил опомниться, и Хаан тихо рассмеялась. Конечно, кузина не могла с закрытыми глазами увидеть ее ответ. — Нет-нет, ничем не хочу, — пошептала, наконец, Сайнаара и устремила взгляд в окно, за которым в тусклом свете луны лениво кружили снежинки. — Хочу просто помолчать… Ответом Айты было лишь дыхание, которое вскоре стало поверхностным. Хаан аккуратно спустилась с кровати, чтобы накрыть своей половиной покрывала уснувшую кузину, и на цыпочках подошла обратно к столу, на котором уже догорала забытая свеча. «Даже если я не могу отправить тебе письмо», — Сайнаара как можно тише достала из ящика светло-коричневый лист, обмакнула перо в чернила и зажевала его острый деревянный кончик, обдумывая ответ. — «Ты получишь его от меня лично.» Руки задрожали, отчего капля с пера чуть не упала на бумагу, но Хаан успела сделать глубокий вдох и уверенно заскрипела металлом по листу. Дорогая Маир, С Рождеством тебя! Ты уже знаешь, кому я молюсь, и это точно не сестры-интриганки. Мой праздник невозможно было назвать семейным, скорее, собранием кровососущих, но потом я получила твое письмо. Теперь у меня самое счастливое Рождество на свете! Понятия не имею, как ты это делаешь, каким образом оказываешься там, где нужно, и тогда, когда нужно, но спасибо тебе. И нет, я совсем не падала. Точно не трижды…

***

Сайнаара широко зевнула, отчего на глаза навернулись слезы, и попыталась как можно аккуратнее поставить черную восковую печать. Попытка была не самой удачной, но Хаан осталась довольна своей работой, спрятала конверт в дальний угол ящика и направилась к кровати, по пути скидывая надоевший пиджак на пол. «Герб семьи Хаан отлично сочетается с гербом Уайт», — Сайнаара довольно ухмыльнулась своим мыслям и забралась под холодную простыню. — «Только представь: длинный черный дракон на рассвете у моря…»