Песнь о сгоревшем Фениксе

Спустя три часа Маир в шелковой пижаме сидела на своем диване, свободно вытянув больную ногу на нем, а Кортес широкими шагами мерил комнату Уайт и о чем-то усердно думал, пока Сайнаара уже в четвертый раз пыталась ему подробно объяснить все тонкости ее снов и связи с Владычицей Хотару. Брюнетка мысленно взвыла, застонала, выдрала половину волос и насквозь прокричала воображаемую подушку, просто чтобы сохранить здравый рассудок и не почувствовать себя реинкарнацией попугая. При этом она была слегка шокирована, возможно, даже травмирована и совсем чуть-чуть оскорблена невозмутимости Уайт. Ведь та, когда услышала о двойнике, лишь нахмурилась, помолчала пару минут, кивнула и попросила принести толстую книгу в белом кожаном переплете с третьей полки слева. — То есть… Это ты грохнула свой народ в прошлой жизни? — Шон встал посреди комнаты и ткнул пальцем в застывшую на полуслове Хаан. — Ты станешь такой же сумасшедшей! — Ох-х, я уже жалею, что вытащила тебя из столовой, — проскулила Сайнаара, уставшая повторять одно и то же, и рухнула на пол перед камином, спиной упершись в диван. — Говорю же, что я — не она! — Но ты ее клон! Маир тихо прокашлялась, переключая внимание Шона на себя. Она аккуратно прикрыла книгу, которую читала все то время, пока Хаан тщетно распиналась перед другом, и серьезно посмотрела на Кортеса. — Объяснить, что такое реинкарнация, или ты и меня слушать не будешь? — По-твоему, я совсем тупой?! — Да, пожалуйста, — перебила Сайнаара и тут же стушевалась, услышав ответ Шона. — Ну, я догадываюсь, что это такое… В смысле, мне просто некомфортно чувствовать себя чьей-то пародией… Хаан еле промямлила последние слова и обреченно опустила голову на колени. — Нет ничего плохого в том, что ты чего-то не знаешь, — мягко утешила Маир, положила руку на плечо, слегка сжимая черную футболку, и кинула гневный взгляд на Шона. — Сядь уже куда-нибудь, а то в глазах рябит. — Как пожелаете, Ваша Светлость, — парень медленно прошелся до камина, наклонился к нему, чтобы погреть руки, и с издевкой сел на пол, спиной к подругам. — Правда, я предпочел бы диван, но там Ваши ноги. — Какая же ты язва, Кортес, — хмыкнула Маир и вернула внимание Хаан, которая уже успела развернуться к ней боком и теперь усердно закусывала губу. — Реинкарнация — переселение магической души, да… Но не такое, о каком ты подумала. По трактату Пандоры ты действительно должна быть точной копией своей прародительницы… То есть, полностью повторишь ее жизнь, не имея возможности что-то поменять. Как марионетка, — девушка прервалась, увидев мрачное лицо Хаан, и мягко улыбнулась. — Не переживай раньше времени. Лично я склоняюсь к трактату Анафемы. Исходя из ее учений, в тебе находится чистая душа Хотару: без памяти, личности и характера изначальной владелицы… Правда, это не отрицает наличие особенно ярких черт Владычицы, но твоя собственная личность будет оставаться доминантной, — Уайт снова сделала паузу и сосредоточенно постучала ногтями по обложке книги. — Да уж, Матерь Ночи всегда давала больше свободы… — Только вот тут права Пандора, — Шон всплеснул руками и агрессивно развернулся к подругам. — Перерождение души, зануда! Матерь Рождения, прикинь. Сайни — плод клонирования Хотару! Она свихнется, и мы все умрем! «Так я всего лишь клон?» — Хаан почувствовала, как ее начало мутить от слов друга. Брюнетка с силой сжала ладонями подтянутые к груди колени и ощутила, как почва уходит из-под ног. — «Чья-то тупая копия.» Но внимание отвлекла Маир. Она со спокойным видом открыла книгу, страницы которой все еще придерживала одной рукой, и продекламировала: — «Существа, живущие под ночным знаменем моим, видят душу магическую, чистую и неоскверненную лучами солнца гнетущего…» — девушка пожевала губу. — Да, это отрывок одного из трактатов Анафемы о переселении души. Шон открыл рот, чтобы что-то сказать, но Маир шумно подцепила ногтем несколько страниц. — «Лишь существа дневные смогут лицезреть душу во всей наполненности своей, ибо статичность и неизменная вечность присуща Рождению», — Уайт наклонила голову и провела пальцем по подбородку, обдумывая пояснение. — Пандора весьма прямолинейна, не находите? Она так и сказала: «ты всего лишь клон, и тебя все видят именно такой, пустой копией»… Ах да, демонов она вообще вычеркнула из списка видящих. — Это ничего не доказывает, зануда! Это всего лишь буквы из книги, — Кортес, кажется, совсем поддался панике и не думал униматься. — Пандора распределяется жизнью, а не Анафема! Сайни сойдет с ума, как Хотару, и мы все погибнем! — Хорошо, король драмы, перейдем к аргументам, — Хаан невольно приоткрыла рот, когда увидела, как Маир провела тыльной стороной пальцев под подбородком и сощурилась, глядя в книгу. — «Мертвые угодья хозяйки Анафемы». Помнишь их, Сайнаара? Как вели себя деревья, когда увидели тебя? Хаан промычала что-то неразборчивое, не в силах отвести взгляд от девушки, но поспешила прочистить горло. — Н-назвали Владычицей и поклонились, — прохрипела она. — Чудно! Кажется, Пандора сказала, что лишь дневные существа видят душу. Следующий вопрос, — отозвалась Маир и перелистнула пару страниц. — Как отреагировала Мамона на тебя? Что первым бросилось ей в глаза? Сайнаара закусила губу и ослабила хватку на коленях. — Назвала Владычицей Хаан. — А потом? — А потом сказала, что я не та… Не та Хаан, — брюнетка шумно выдохнула. — Она увидела меня через чистую душу Хотару… — Верно. Что-то не припомню, чтобы прислужники Дня, волоты, обратили на тебя особое внимание, хотя призваны карать за отступничество, которым Хотару прославилась чуть ли не больше всех, — Уайт подняла взгляд на Шона и скептично изогнула бровь. — Если ты все еще думаешь, что реинкарнация — магия Матери Дня, то скажи мне, что стоит перед перерождением? Шон дважды моргнул, опешив от вопроса Маир, и ссутулил плечи. — Профессорка Уайт, я не понял Ваш вопрос. — Смерть, — буднично ответила девушка и как ни в чем не бывало пожала плечами. — Именно Матерь Смерти дает разрешение на перерождение. Она же и выпускает душу из своего загробного царства… Ты проиграл в этой войне, Кортес. — Да что за… Что это ты там читаешь?! Шон вскочил с места и подбежал к дивану, выхватывая книгу из рук возмущенной Маир. — Крысеныш, что ты творишь?! Сайнаара подпрыгнула на месте, чтобы забрать украденное, но Кортес увернулся. Постепенно его взгляд из решительного стал растерянным. — Это еще что за язык такой? — Шон развернул книгу страницами к подругам и ткнул пальцем в лист, на котором вместо букв общего алфавита были начертаны то ли старинные руны, то ли иероглифы. — Я ни черта прочесть не могу! Уайт требовательно протянула руку, золото глаз опасно потемнело, а взгляд стал жестче. — Верни мой дневник, — по слогам проговорила Маир, обдавая Шона холодной яростью. — Быстро. Смущение на лице Кортеса выглядело странно, если не глупо, зато он послушно вернул толстый том Уайт и под икающий смешок растрепал кудри. — Прости, зануда. Я и не думал, что ты настолько, ну… — Дотошная зубрила? — хмыкнула Маир, складывая ладони на кожаной обложке. — Ну да, — рассмеялся Шон и уже более расслабленно сел на пол. — Ты изобрела какой-то странный язык, чтобы записи делать или?.. — Нет, это чары. Нормальный там язык, — Маир так аккуратно провела пальцами по переплету, будто это была самая дорогая для нее книга. — Просто вижу его только я. Сайнаара завороженно облокотилась о диван, на котором все еще полулежала Уайт, и подперла подбородок ладонью. — Красивые чары, — прошептала Хаан и накрыла свободной рукой отчего-то теплые пальцы Маир. — Ты выписывала цитаты из книг Анафемы и Пандоры, подмечала детали после каждого происшествия? Сайнаара повернула голову и встретилась с золотыми глазами, внимательно ее изучающими. — Только некоторое, не все… — в ответ прошептала Уайт, осторожно переплетая пальцы с рукой Хаан. — Я просто хочу быть ко всему готовой. — Ты догадывалась о моей связи с Хотару, верно? Поэтому не удивилась, когда я рассказала, — Сайнаара мягко ухмыльнулась, безотрывно смотря на их руки на толстой книге, и повернулась к Уайт. — Никакая ты не дотошная. Все, что ты делаешь, так красиво… Смущение Маир стало более заметным, и она перевела взгляд на Шона, спрятав улыбку за ладонью. Благо, на этот раз другу хватило смекалки не перебивать. — Я начала подозревать, когда мы впервые встретились с Мамоной, а потом добавилась вспышка магии… — Уайт запнулась, когда вернула внимание Хаан, которая смотрела так восторженно и влюбленно, что бледная рука дрогнула, и переплетенные пальцы сжались. — Будешь на меня так смотреть, и я не смогу закончить мысль… Сайнаара почувствовала, как вставший в начале диалога ком в горле стремительно отступил, и хрипло рассмеялась комментарию девушки. — Тебе придется привыкнуть к этому, Маир, — она широко улыбнулась и обернулась на Шона. — Ты все еще видишь во мне сумасшедшего клона? Обделался от страха? Кортес заметно встрепенулся и быстро заморгал. — Да я за тебя испугался, банши, ты же моя наилучшайшая подружка! — явно обиженный Шон огляделся по сторонам, чтобы найти что-то, что можно кинуть в брюнетку, и замер, когда увидел на полу у кровати что-то блестящее. «Черт, корона Маир. Она не подняла ее?» — Зану-уда? Ты умеешь мусорить? Внутри больно екнуло, когда он потянулся за символом власти, и Сайнаара уже начала подниматься, чтобы остановить Шона, но передумала, когда увидела, что корона уже приняла вид значка. — Ты эти доспехи видел? — Уайт закатила глаза и протянула ладонь, чтобы вернуть свой герб. — Видимо, отстегнулся, когда я мучилась со шнуровкой. «Да что ты говоришь?» — Сайнаара вопросительно изогнула бровь и вперила подозрительный взгляд на Уайт, но та лишь улыбнулась и прикрепила значок к алой пижаме. — «И как корона не погнулась от твоего броска?..» — Хорошо, дамочки, если шокирующих новостей больше не будет, то я пошел, — Шон раскинул руки в стороны, чтобы потянуться, и широко зевнул. — Надо спать, а то завтра на учебу. — Доброй ночи, — промямлила Хаан, проследив за передвижениями друга, и еле дождалась, когда дверь за ним закроется. — Почему ты не рассказала ему о провалах в памяти? Уайт шумно вздохнула и откинула голову на диванную подушку. — Это для меня слишком… трудно для одного дня, — она устало потерла переносицу и опустила руку на живот. — Может, ты заметила, что у меня проблемы с доверием, а Кортес иногда реагирует чересчур… бурно. Сайнаара помяла ворот футболки, который неожиданно стал слишком узким и неприятным для шеи. — Ты все еще в обиде на него? — Хаан чуть не поперхнулась от неожиданности, когда золотые глаза резко распахнулись и уставились на нее. — Я про… Эм, я про ночь здесь, когда вы поссорились, а я обледенела… Маир долго что-то обдумывала, вглядываясь в черные глаза напротив, но ее взгляд не был рассерженным, скорее, печальным. — Наверное, меня слишком легко задеть, — выговорила наконец Уайт. — Говорила же, что я гордячка. Сайнаара хрипло рассмеялась и аккуратно провела пальцами по скуле Маир, которую этот жест явно смутил. — Даже если и так, то какая разница? Ты невероятная, — Хаан тепло улыбнулась и скрепя сердце поднялась с пола, чтобы отправиться к себе в спальню. — Крысеныш прав… Поздно уже. Маир так быстро села на диване и поймала руку Сайнаары, что та не успела и шагу сделать к двери. — Можешь побыть со мной еще немного? — голос Уайт непривычно дрожал, отчего Хаан чуть было не разорвалась на части. — Д-да, конечно! «С тобой хоть целую вечность…» Сайнаара чуть не задохнулась, когда руки не позволили ей сесть на пол, а утянули за собой, аккуратно укладывая на диван. Лоб брюнетки уткнулся куда-то в шею, грудью она почувствовала ровно вздымающиеся ребра и окончательно растаяла, когда по спине скромно проскользила ладонь. «Черт, мисс Уайт, Вы меня убить решили?!» — пока сердце и все нутро ныло от такой возмутительной близости с Маир, Хаан не удержалась, почувствовав себя смелее, и провела пальцем по шелковой рубашке, рисуя на впалом животе какой-то непонятный узор. Ладонь на ее спине замерла, и Сайнаара могла поклясться, что Уайт задержала дыхание, хотя в этот момент они обе забыли, как дышать. Брюнетка отчаянно хотела заглянуть в глаза, которые притягивали ее с первого дня встречи, но вместо этого в порыве немой нежности потянулась к шее, где отчаянно пульсировала венка, и аккуратно прикусила кожу, наплевав на то, что может вылететь из спальни за эту выходку. Сайнаара лукаво улыбнулась, когда Маир слегка задрожала и прерывисто вздохнула. — Что ты делаешь? — низко прохрипела Уайт, пытаясь скрыть сбитое дыхание. Улыбка Хаан стала шире, теряя свое озорство, и девушка растворилась в нежности объятий, прошептав «сама думай» в воротник рубашки.

***

Сайнаара не могла не признать тот факт, что эта неделя оказалась самой спокойной за все время в школе, хоть и началась довольно-таки скверно. По неизвестной причине Уайт согласилась пропустить пару дней и отлежаться, позволив ноге зажить, но что-то упорно подсказывало, что на ее решение повлияла одна неугомонная черноволосая особа. Шон удивил больше всех, когда не стал донимать Сайнаару расспросами о ее самочувствии и преследованиях Хотару и воздержался от чрезмерной опеки. Это вселило в брюнетку уверенность в том, что она полностью здорова, а ее близкое родство с Владычицей не представляет большой угрозы. Тем не менее, беспокойство вернулось, когда Хаан ровно в двенадцать часов дня, в воскресенье оказалась перед знакомой массивной дверью третьего этажа школы. Сделав глубокий вздох, Сайнаара занесла руку, чтобы постучать, но тут же дернулась, услышав приглушенное гарканье «да заходите уже!» с обратной стороны. Хаан поклялась себе, что не потеряет от страха штаны, которые за последний месяц убийственных тренировок и некоторой сдержанности в еде стали ей слишком велики, и шагнула за порог черно-фиолетового кабинета. Коллинз расслабленно восседала на своем королевском кресле, и ее небольшой рост не мешал выглядеть пугающе внушительной. Приложив титанические усилия, Сайнаара постаралась отыскать в себе смелость и неловко присела на край стула перед мощным письменным столом. — Как Ваши успехи в самоконтроле? — профессорка лениво крутила в руке трубку и оценивающе рассматривала свою студентку. — Насколько я помню, в начале недели Вы чуть не сожгли мистера Кортеса на месте. Хаан поежилась, вспомнив детали урока Боевой Магии, и смущенно взглянула на женщину. — Эт-это был последний всплеск, миссис Коллинз, — промямлила она. — Больше не было. — Хорошо. Профессорка стремительно слезла с трона, сунув в рот трубку, гордо прошла к шкафу перед Хаан и принялась рыться в его содержимом. Любопытство взяло верх, и брюнетка как можно тише попыталась заглянуть за спину женщины и узнать, что же ищет Коллинз в своем бесконечном складе призов и кубков. — Я недостаточно учила Вас этикету, мисс Хаан?! — гаркнула она, даже не обернувшись. — Подсматривать неприлично! — И-извините! Сайнаара шумно сглотнула и поспешила отвести испуганный взгляд в сторону. «Черт, у нее глаза на затылке, что ли?..» Наконец, Коллинз нашла, что искала, и с торжественным видом вернулась к столу. Хаан удивленно открыла рот, когда женщина грубо спихнула в сторону какие-то листы с папками и водрузила на их место деревянную коробку, внутри которой оказались какие-то высушенные растения неестественных цветов. Профессорка выудила пучок черных трав и поспешно вмяла в трубку. — Вербена, — буркнула Коллинз, попутно чиркнув спичкой о столешницу. — Что? Зачем? — Сайнаара не помнила, какого именно цвета вербена в природе, но знала точно, что она не черная. — Успокоить нервишки, — женщина пожала широкими плечами и встала перед Хаан, раскуривая трубку, как в первый ее визит сюда. — Вы готовы? Сайнаара глупо заморгала, пытаясь понять, что от нее хочет профессорка. — А что мы будем… — Читать стихи и петь песенки, мисс Хаан, шевелите мозгами! — неприкрытое раздражение в голосе Коллинз напомнило студентке о том, что в ней все еще живо пламя, и оно рокочет под кожей, готовое в любой момент сожрать обидчицу. — Закройте глаза и сосредоточьтесь на запахе. «Ох, проведите уже себе терапию.» — Хаан подавила желание саркастично вздохнуть и недовольно зажмурилась. — Какие запахи Вас окружают? Подумайте хорошенько. Прежде, чем в нос ударило хоть что-то, температура в комнате поднялась, и Сайнааре не надо было открывать глаза, чтобы увидеть надменное лицо Хотару. — Так-так, что это тут у нас, — хрипло промурлыкала Владычица где-то со стороны двери. По полу мерно застучали тяжелые латные сапоги, и Хаан вздрогнула, когда голос раздался над ее ухом. — Давай-ка прощайся с ней, мне надо прогуляться. «Зачем ты опять мешаешь?! Что за привычка дурацкая?» — про себя пыхтела Сайнаара, стараясь сосредоточиться на обволакивающем ее дыме. — «Мне снова тебя прогнать? Это утомительно, знаешь ли.» — Мисс Хаан, думайте быстрее. Нетерпение в голосе Коллинз отвлекло студентку от мысленных проклятий, и она с остервенением втянула носом дым. — Да, это… Что-то приятное, уже не кровь, — Сайнаара пыталась не слушать, как Хотару громко прошествовала ей за спину и уселась на пустующий трон профессорки. «Так не терпится продемонстрировать свое превосходство?» Коллинз довольно хмыкнула, выпуская еще несколько колец в лицо девушки. — Хорошо, конкретнее. Нужен определенный запах. — Ты предлагаешь ждать тебя на полу? — Сайнаара услышала, как на стол упало что-то металлическое, возможно, руки, хотя, по степени оглушения, это были ноги. — Я похожа на коврик? «Ты отвлекаешь меня», — девушка мотнула головой и зажмурилась сильнее, игнорируя неприятно прилипшую к спине рубашку. — «Если хочешь поговорить, то жди молча.» — Втягивайте дым полными легкими и думайте о том, что Вам нравится, мисс Хаан, — спокойно протянула Коллинз. — Эти запахи ассоциируются у Вас с приятными эмоциями, чувствами… Со счастьем, например. Сайнаара порывалась мысленно поблагодарить Владычицу за ее молчание, но осеклась, вспомнив, что та ее раздражает, и сконцентрировалась на своих ощущениях. — Это… Дым от костра, лес после дождя и… к-каштан, — на последней ноте запаха сердце Хаан пропустило удар, но тут же взревело, когда со стороны стола студентка услышала скептическое хмыканье. «Я тебя сейчас ударю.» — Хороший набор, подробный, — Коллинз постучала трубкой обо что-то мягкое, наверное, о рукав и деловито продолжила. — Вспоминайте об этих ароматах, что заставляют трепетать от восторга, когда гнев вновь охватит Вас. Пусть они смешаются с ним, разбавят, ослабят его мертвую хватку. — Да-да, а еще пусть собака не лает, а кошка не мяукает. Сайнаара проигнорировала ехидный комментарий Хотару и вслушалась в слова профессорки. — Теперь сосредоточьтесь на ощущениях в теле…

***

— Совести у тебя нет, понятно? — Хаан гневно шла по темному коридору за Владычицей, не забывая шипеть в спину колкости. — Зачем так врываться? Не могла дождаться, когда отработка закончится?! Хотару лишь ухмыльнулась и резко завернула за угол, отчего Сайнаара замешкалась и ударилась плечом о стену в попытке вписаться в поворот. — У тебя проблемы с мозжечком? — Хотару не остановилась, а только ускорила шаг, пока студентка старалась восстановить дыхание и догнать воительницу. — Поврежден ствол мозга? Хотя, знаешь, забудь. Я не Ораторка, чтобы что-то понимать в анатомии. — Да куда ты… Куда мы идем? — Сайнаара только сейчас заметила, что редкие свечи на стенах вообще перестали встречаться, и поняла, наконец, куда они направляются. — Мы в библиотеку Анафемы? Что ты хочешь делать? Единственным источником света, как ни странно, оказались горящие пламенем глаза старшей Хаан, даже если они слабо освещали путь, то все равно спасли от дезориентации в пространстве, и девушка пообещала себе взять эту хитрость на заметку. — Профессора у тебя, как сейчас говорит молодежь, реально стремные. Поэтому придется мне стать твоим гранитом науки. Женщина резко остановилась и развернулась к усыпанной золотыми самородками стене. Сайнаара почувствовала себя слепым котенком, когда Хотару сложила руки в треугольник и закрыла лавовые глаза. Ее шепот содрогнул стены, заставляя младшую Хаан поежиться. Он казался не человеческим, а почти потусторонним и оглушающим. Таким же, каким был шепот самой Сайнаары, когда та вырвала Маир из кошмара. — Великая Матерь Тьмы, мы стоим перед тобой: Владычица Хаан, Защитница Хаан. Греховной дланью своей открой путь в обитель Искушения. — Чт… Что? Это же не тот пароль, — затараторила Сайнаара и тут же проглотила язык, когда из легких высосало воздух, а черный гранит треснул по центру, разделяя стену ровно пополам. Она в панике отскочила в сторону, когда сломанные плиты с грохотом упали в нескольких сантиметрах от нее. На месте разлома вырисовывалась другая дверь, не библиотеки: ее каркас был выполнен из чего-то темно-красного и тягучего, неустанно перетекающего, будто из полужидкой крови; в центре же из мелких серых костей аккуратно был выложен распустившийся бутон розы. Сайнаара оторвалась от созерцания двери и возмущенно посмотрела в пламенные глаза. — И что это было, черт возьми? Куда мы пришли? И какого… Тут же библиотека! Хотару коварно ухмыльнулась и властно толкнула дверь, пуская в коридор яркий свет. — Кто тебе сказал, что тут только библиотека? — женщина вошла внутрь и развернулась к ослепленной Сайнааре. — Это дом Асмодея и его унылого приятеля. Здесь будет проще преподать урок несносной малявке вроде тебя. «Какой еще сраный урок?!» — Сайнаара буркнула что-то невнятное себе под нос, но осторожно обогнула кусок разбитой стены и вошла внутрь, все еще щурясь от яркого света. Но тут же потеряла челюсть, когда увидела, на что ступили ее ноги. — Черт возьми, я хожу по воде?! Хаан рвано хватала ртом воздух, пока наблюдала, как от каждого ее шага расползаются ленивые блинчики, и поняла, почему в зале, где нет ни одной свечи и люстры, было так светло, когда под пяткой проплыла ярко голубая треугольная медуза. Сайнаара оглядела весь водяной пол и с изумлением обнаружила, что на огромной глубине практически не было свободного места: густые заросли длинных водорослей закрывали собой дно, а целые стаи таких же медуз лениво двигались по кругу обширного зала, спиралью закручиваясь вниз. — Пойдем уже, хватит зевать, — прорычала Хотару, развернулась и уверенно зашагала вглубь комнаты. Хаан ничего не оставалось, как засеменить за воительницей, глупо пялясь на раскинувшиеся на водной глади плачущие ивы, с каждой ветки которой действительно падали голубые капли, но почему-то не вниз, а улетали вверх. — Как-то не похоже на дом Похоти, — прохрипела Сайнаара, уже вовсю рассматривая усыпанный звездами ночной потолок, в котором растворялись слезы ив. — Ты про что? — Владычица проследила за скользящим взглядом девушки и понимающе хмыкнула. — Ах, ты про болото? Это Бельфегор наплакал. — Б-бельфегор? — Сайнаара нахмурилась, когда увидела в конце зала что-то вроде открытой чайной лавки у правой стены и огромной светло-коричневой барной стойки у левой. — Почему Похоть и Уныние живут вместе? Хотару испустила усталый вздох и остановилась, выбирая, куда хочет пойти. «Ну, конечно же.» Хаан громко цокнула и закатила глаза, когда воительница выбрала бар. — И чему тебя в школе учат, не представляю, — женщина вальяжно опустилась на высокий стул и оперлась локтями о стойку. — Асмодей, будь добр чашку чая с бергамотом! Сайнаара встрепенулась и огляделась по сторонам, но никого не увидела, поэтому решила терпеливо подождать и уставилась на высокие полки с алкоголем у стены. — Я думала, призрак вроде тебя пьет коньяк или виски… — Неужели я создаю впечатление алкоголички? — обиженно прохрипела Хотару, но пламя в ее глазах загорелось ярче от веселья. — Скорее, брутальной стервы, — съязвила Сайнаара и снова огляделась по сторонам. — Никого нет дома, что ли?.. Владычица загоготала, запрокидывая голову, но причина ее веселья осталась для девушки загадкой. — Нет, он ждет, когда ты сделаешь заказ, — женщина постучала латными перчатками по столешнице и нахально ухмыльнулась. — Выбери уже что-нибудь. «Чего? Да я даже воду с ней пить не хочу», — Сайнаара сцепила руки в замок на коленях и постаралась ни о чем не думать, когда увидела, как коварная усмешка Хотару стала шире. — «Хватит читать мои мысли.» — Тебе нормально не хотеть проводить время с собой? Мы — одно целое, малявка, смирись, — воительница локтем толкнула Хаан под бок и расхохоталась, когда та недовольно заворчала. — Просто представь, что проводишь свой единственный выходной с давно подохшей пра-дохрена-"пра"-бабкой и расслабься. Как бы Сайнаара ни сдерживалась, но все равно прыснула от смеха, и сцепленные на коленях пальцы слегка разжались. — Ты расскажешь мне о Кай Уайт, и почему ты переродилась в меня… Хотя сейчас сидишь рядом со мной вполне себе материальная? Хотару задумчиво нахмурилась и медленно провела пальцем по столу, проверяя его на наличие пыли. — Всему свое время, малявка… Ну-ну, не делай такое вымученное лицо и больше доверяй себе, поняла? Это мой первый урок, — женщина откинулась на спинку барного стула, окончательно удостоверившись в идеальной чистоте стойки, и надменно скривилась, глядя на девушку. — Может, закажешь уже что-нибудь? А то в глотке сухо, будто двести лет ничего не пила. — Какая шутница, ты глянь, — Сайнаара закатила глаза на ехидную усмешку Хотару, но внутренне расслабилась, подумав, что Владычица действительно не похожа на сумасшедшую. На наглую, стервозную, нарушающую личные границы — да, но не поехавшую. — Ладно, хорошо… Тогда мне тоже чай с бергамотом. Пожалуйста. Она дернулась, когда воительница издала странный гортанный смешок, и чуть не свалилась со стула, когда подняла голову, оторвавшись от созерцания своих колен, и увидела перед собой Асмодея, чья бычья морда улыбалась уголками рта, а руки не спеша протирали стакан для виски белой салфеткой. — Владычица Хаан, рад видеть Вас снова, — Похоть почтительно поклонился весело ухмыляющейся женщине и перевел взгляд на Сайнаару. — Госпожа Хаан, Вы уверены в своем выборе? Может, налить Вам что-то менее крепкое? Рот от удивления, а потом и возмущения открылся, когда Асмодей поставил перед Хотару чистый стакан и налил в него какую-то подозрительную темно-коричневую жидкость. — Ничего себе «чай», ага! — воскликнула Сайнаара, невоспитанно тыкая пальцем в хихикающую Владычицу, и обратилась к демону. — Можно мне что-нибудь вообще не крепкое? Даже не знаю, например, настоящий чай с бергамотом?! Асмодей лишь поклонился, из-за чего его огромные черные рога опасно нависли над головой девушки, и поставил перед Хаан фарфоровую чашку, в которой уже дымился заказанный напиток. Откуда демон ее достал, Сайнаара не заметила, поэтому решила не вдаваться в подробности и кинула злобный взгляд на Хотару, когда та с довольным причмокиванием опрокинула стакан, разом вливая в себя неизвестное пойло, и шумно опустила его на столешницу. — Полагаю, вы пришли не для того, чтобы беззаботно выпить со мной в воскресный вечер? — пробасил демон, снова наполняя стакан женщины. Хотару по-особенному хищно оскалилась, из-за чего лава в глазах ярко отбликовала на столе, и Сайнаара успела пожалеть, что не выяснила заранее, зачем ее сюда притащили. — Асмодей, душка моя ненаглядная, покажем малявке, что такое пламя? Горло бычьей головы издало странный рычащий звук, словно демон таким образом посмеялся, и Похоть выплыл из-за барной стойки, попутно поправляя черный фрак дворецкого. — Сию минуту, Владычица, я лишь провожу Бельфегора в безопасную зону. «Какую еще зону?..» — Сайнаара внимательно проследила за тем, как Асмодей плавно прошел в центр зала, где спиралью вниз закручивалась стая треугольных медуз, и молча погрузился под воду, полностью исчезая из поля зрения. — Какого черта тут… — Капельку повежливее, малявка, мы же в гостях, — промурлыкала Хотару, вальяжно потягивая свой коктейль, на что Сайнаара неодобрительно фыркнула. — Скажи хоть, что ты так довольно хлещешь? — М-м, подарок от шефа. Глаза все же не удержались и закатились от саркастичного тона Хотару, к которому Сайнаара только начала привыкать. Тем временем на водяном полу показались пузырьки, их становилось все больше, пока со дна нерасторопно выплывали рога, затем показалась бычья голова, почему-то очень недовольная, и Хаан прыснула от смеха, когда увидела на длинных руках Асмодея сжавшегося в клубок и насквозь вымокшего Бельфегора. Хотару проследила за взглядом Сайнаары и тоже рассмеялась, но намного громче. «Что за цирк?» — Да-да, старик Уныние еще и грех Лени, — прочитала мысли женщина. — Бедняга так не любит активность, будучи постоянно увлеченным своими страданиями, что совсем разучился передвигаться самостоятельно. Сайнаара встретилась глазами с Хотару и многозначительно изогнула бровь, но та лишь пожала плечами. — Ты спрашивала, почему они живут вместе. Асмодей медленно прошлепал промокшими ботинками мимо них, и Сайнаара сжала челюсти, чтобы подавить ухмылку, когда голубые заплаканные глаза Бельфегора удивленно округлились, и демон протянул костлявую руку, указывая дрожащим от физической нагрузки пальцем на Хотару. Его длинные седые волосы забавно прилипли ко впалым щекам, из-за чего Уныние больше походил на мокрую мышь, чем на человека. Хаан нагнулась к Владычице, когда дождалась, пока Асмодей скроется с Бельфегором за дверьми чайной. — Почему он молчит? В прошлую нашу встречу он тоже ни слова не произнес… — Бельфегор общается песней и только, — Хотару поставила стакан на стойку и резкими движениями начала перекатывать его из руки в руку. — Если на твоих губах в момент отчаяния заиграет музыка, то знай, что это дело рук старой плаксы. Сайнаара хотела что-то ответить, но задохнулась, вспомнив свой первый день каникул в поместье: как она разозлилась, с остервенением пнув кровать, а потом развеселилась и пошла в ванную, напевая странную песню, которую уже где-то слышала. Теперь она точно знала, что именно ее выл Бельфегор для Мамоны. — И зачем… Зачем ему петь для отчаявшихся? Хотару оставила свою игру в «перекати стакан и не урони» и слезла со стула, когда дверь чайной за спиной хлопнула. — Старина таким образом успокаивает, — женщина махнула рукой девушке, подзывая к себе, и медленно направилась в центр медузного пруда. — Насылает тебе мысль о приставучей песенке, ты ее мычишь себе под нос и успокаиваешься. — Понятно теперь… Мимо Сайнаары проплыл Асмодей, заставляя дернуться от неожиданности, но он тут же поравнялся с Хотару. Девушка поджала губы, чтобы не кинуть в спину женщине ехидное «малявка», когда увидела невероятную разницу в росте: властно шествующая Владычица едва доставала демону до плеча. — Мы с тобой одного роста, так что тщательно обдумай свои дальнейшие слова, — прохрипела Хотару, хищно улыбаясь через плечо, — и забудь их. Сайнаара смутилась, вспомнив, что воительница может слышать ее мысли, и остановилась в центре зала, не зная, куда смотреть, когда Асмодей проплыл слева от нее, а женщина остановилась по правую руку. — А почему демоны тебя видят, а остальные нет? Потому чт… — Потому что я так хочу, — Хотару махнула левой рукой, двумя пальцами чертя на Сайнааре перевернутый треугольник, и коварно улыбнулась. — Теперь, когда ты не сожжешь себя по ошибке, мы можем начинать. Асмодей коротко кивнул и дважды хлопнул в ладони. Медленно свечение медуз под ногами стало слабее, образуя в зале приятный полумрак, и Сайнаара облегченно выдохнула, когда в глазах перестало рябить от продолжительного яркого света. — Полагаю, стоит начать с основ, — начал Асмодей, описывая вокруг Сайнаары круг. — Когда я сказала, что твои профессора никчемные, я говорила конкретно о Коллинз. Светло-карие глаза демона блеснули в полутьме. — Учение подавления, завуалированное под контроль над эмоциями. — Возмутительное пренебрежение огромным потенциалом, — прошипела Хотару, повторяя круг Асмодея, но в обратную сторону. — Сдерживать пульсацию лавы под кожей неразумно. — Примитивное расточительство магии. — Разбавление чистых эмоций чужеродными. — Смесь гнева и радости. — Грязь и только, — хором закончили призрак и демон, остановившись перед Сайнаарой, у которой уже успела закружиться голова от их передвижений. — Вам не нужно учиться контролировать свой гнев, госпожа Хаан. Вы можете им стать. Рот девушки открылся и замер в вопросительном «А?». Асмодей мягко улыбнулся, обнажая острые клыки. Яростное пламя в глазах Хотару вспыхнуло ярче, когда ее губы растянулись в усмешке. — И зачем мне это делать? — хмыкнула Сайнаара, складывая руки на груди. — Пусть себе течет под кожей, я не против. Владычица низко загоготала, и Хаан подумала, что сказала очередную глупость. — Не поможет тебе сдерживание, не тешь себя иллюзиями. Рано или поздно ты прожжешь свою кожу и спалишь пару-тройку студентов, уж поверь. Я-то знаю, — женщина опасно оскалилась. — Ты доверишься себе? В висках застучало то ли от страха, то ли от паники. — Н-но разве высвобождение гнева не причинит вреда?.. — Если ты этого не захочешь, — Хотару сделала широкий шаг вперед, почти вплотную вставая к Сайнааре, вынуждая дрогнуть под лавой глаз. — Ты чувствуешь жар моего присутствия сейчас? Кажется, пот с тебя реками не течет. Девушка нервно сглотнула и осознала, что высокая температура воздуха оставила в покое еще в кабинете Коллинз, когда она попросила Хотару не отвлекать ее. «Если лаву можно обуздать, то… Может, и золото тоже?» — болезненная хрупкость Маир всплыла в памяти, оттесняя сомнения на второй план. — «Если я помогу нам обеим?» — Как вообще возможно не обжечь пламенем? Владычица довольно хмыкнула, когда увидела тень решимости в глазах Сайнаары, и отступила назад к Асмодею, не разрывая зрительный контакт. — Этому Вы научитесь не сразу, — деловито пробасил демон, складывая ладони вместе. — Для начала нужно хотя бы уметь давать материальный выход пламени. — Так вышло, ты уж извиняй, малявка, но тебе от меня достался именно гнев, — задорно прохрипела Хотару, неожиданно заинтересовавшись состоянием своих латных перчаток. — Нрав у меня был вспыльчивый, местами даже дикий… Возможно, порой убийственный, но ты не переживай, та всезнайка Уайт тебя явно уравновешивает, так что катастрофы быть не должно, — тщательно рассмотренная перчатка сжалась в кулак, звякнув металлом, и женщина почти дружелюбно улыбнулась. — Приступим! Огромные бычьи глаза Асмодея резко закатились, оголяя белки, не оставляя Сайнааре шанса на возмущение. Ладонь, покрытая белоснежной перчаткой, взметнулась вверх, остановившись напротив перепуганного лица, и длинные пальцы демона едва коснулись лба Хаан. — Для начала мы используем проклятие Матери Анафемы, чтобы искусственно вызвать у Вас чистое магическое состояние. Позже Вы научитесь сами искать его в себе, — мерно пробасил Асмодей. — Говорите со мной одновременно, госпожа. Ладонь, протянутая ко лбу, словно протиснулась вперед сквозь кость, и Сайнаара почувствовала, запрокидывая назад голову, как ее собственные глаза закатились. — Пусть Ночь увидит таинство души, — хором шепотов начали Асмодей и Хаан, отчего водная гладь под ногами зарябила, отдавая легкой дрожью. — Мои намерения чисты — дом Искушения тому свидетель. Когда дрожь под ногами прошла, а Сайнаара открыла глаза, то невольно ахнула, увидев мерное свечение вокруг себя, и едва устояла на ногах, когда взглянула на свои потрескавшиеся черные, словно уголь, руки, испещренные чем-то похожим на рваные раны. Только вместо крови в образовавшихся трещинах светилась густая лава, до этого времени бурлящая под кожей. Хаан изумленно взглянула на Хотару и застыла, увидев ее лицо в таком же пламени. Владычица сделала шаг вперед одновременно с Асмодеем, шагнувшим назад, и гордо ухмыльнулась. — Вот это я понимаю, урок по управлению гневом, — ухмылка стала шире, оголяя резко контрастирующие на угольной коже белые зубы. — Ты только погляди, Асмодей, она никого не сожгла! Сайнаара перевела взгляд на демона и все же не устояла на месте и отшатнулась, увидев у него за спиной широко распахнувшиеся костяные крылья, промежутки которых были заполнены плотной, древней паутиной. Рога неестественным образом светились, но не безобразно, а нежно-коричневым цветом, вместе с его глазами, в которых будто потрескалась сухая земля, закрывая собой белки. — Это еще что за… — Чистая душа, — просто ответил Асмодей, проследив за изумлением девушки. — Ваш магический фон обширен, поэтому под действием данного проклятия Вы можете видеть душу рядом стоящего существа. Хаан снова взглянула себе на руки, а после на Владычицу.

«Существа, живущие под ночным знаменем моим, видят душу магическую, чистую и неоскверненную лучами солнца гнетущего…»

— Ого, малявка умеет читать, — хищный оскал вернулся на лицо Хотару. Она медленно обогнула Сайнаару, оценивающе скользя по ней залитыми лавой белками, и громко расхохоталась. — Нет, показалось, это Уайт умеет. Что ж, не грусти, научишься еще. А теперь потоки! — Потоки? — Магия в тебе, малявка, не просто трещинки на коже, — скучающе прохрипела Владычица, остановившись напротив. — Это поток. Неудержимый и властный. Он убьет тебя, если замешкаешься, поэтому ты должна уметь его перенаправлять. Асмодей вскинул крыльями, прогремев костями на весь зал, и подплыл ближе, что развеяло вопросы о том, каким образом он так плавно передвигался все это время. — Тысячу лет тому назад власти Анафемы пришел конец из-за предательства одного из нас, Люцифера, греха Гордыни, — демон подхватил Хотару за руку и отвел на несколько шагов в сторону. — Он был не единственным предателем, но конец положил именно Люцифер. Они встали друг напротив друга и сделали выпад левой ногой, заведя правую руку за спину. — Триумф чистой магии пал вместе с Фениксом, — продолжила Хотару, зеркально повторяя за Асмодеем разворот с поклоном. — Хотя каждый мог научиться потоку проклятий без лишних проводников. — Без ограниченных возможностей Пандоры, — демон вскинул руку к ладони Владычицы. — Таинство Анафемы забыли. — Танец Феникса стерли со страниц истории. Медленно тело Асмодея менялось, приобретая более явные впадины и рытвины, становясь похожим на живое воплощение сухой, черствой почвы. — Двести лет назад развязалась война за право возрождения законной власти Анафемы под предводительством Владычицы Хаан. — Но восстание было подавлено предавшей меня союзницей, моей подчиненной Кай Уайт. Сквозь плотно прилегающий доспех Сайнаара увидела пульсирующее в щелках пламя, как трещины на лице Хотару стали глубже, оголяя лаву. Рога Асмодея засияли, и он продолжил речь. — Но время не терпит, ибо возрождение Феникса близко, и каждый шаг ведет к нему. Доспех раскалился и покраснел, Хотару отвела ногу за спину, и с обратной стороны водной глади всколыхнулась бурлящая лава, беспрекословно вторя ее шагам. — Революция так и не была окончена. Ритуалы вспоминали, забывали и снова находили. От плавного выпада под пяткой Асмодея выросла земляная глыба, острой пикой устремляясь вниз. «Понятно, что за «безопасная зона» для Бельфегора…» — Пандора немощна и слаба, — самодовольно ухмыльнулась Хотару, чьи движения стали похожи на зеркальный поединок. — Как у младшей сестры у нее нет истинной власти. Ибо первым был не Свет. — Первой, — призрак и демон занесли правые ноги, согнув в колене, над полом в финальном движении танца Феникса, — была Тьма.

***

Сайнаара не помнила, как закончился ее урок демонической истории, как добралась до общежития и попрощалась с грехами и Хотару. Она не заметила, что глубокой ночью в холле не оказалось Шона, что кровати в спальне Защитниц пустовали. Не помнила, как переоделась в пижаму и рухнула на постель. Как из-под футболки выскользнул треугольный кулон, сквозь закрытый вертикальный глаз которого проглядывался алый камень рубина.