Песнь о сгоревшем Фениксе

Первой, кого Сайнаара увидела перед собой, оказалась высокая женщина в старомодном ободранном платье, чьи руки странным образом были разведены в стороны, чуть согнувшись в локтях. Ломаной походкой, тряся головой, женщина передвигалась во тьме навстречу Хаан. Ее невообразимо высокая прическа забавно раскачивалась из стороны в сторону, а толстый каблук рвано стучал по полам мрачного зала. — Не время спать, госпожа, — ласково пропела женщина, наклоняясь к лицу почему-то лежавшей на полу Сайнаары. Белоснежные клыки чересчур широкой улыбки сверкнули от мигнувших во тьме глаз. — Ваши друзья в опасности, госпожа. С резким вздохом Хаан вскочила с кровати, не рассчитав силу, запуталась в чем-то промокшем, но каким-то чудом устояла на ногах. Сайнаара с отчаянным стоном вырвалась из объятий пленившей ее простыни и припала к шкафу, выдергивая из него школьную форму. Сквозь туман Хаан сняла шорты и натянула брюки. В висках все еще пульсировали слова Мамоны, болезненно сдавливая голову. Думать времени не было, как и менять футболку на рубашку. Хаан сощурилась, вглядываясь во мрак спальни, и застыла на месте, так и не натянув второй ботинок. — Где все, черт возьми?.. Сайнаара чертыхнулась и вылетела в коридор, попутно распахивая двери комнат второго и третьего курса, где повторялась одна и та же картина: ни одной живой души. — Да что происходит?! Хаан выбежала из крыла Защитниц, по пути стараясь справиться со шнурками. Она стремительно перепрыгивала ступени, пока неслась на четвертый этаж, и всем весом привалилась к двери комнаты Уайт. — Маир! — кулак ударил о дерево, но ответа не последовало. Сдавленное рычание вырвалось из груди, и Сайнаара забарабанила с новой силой. — Маир, открой! Маир!.. Черт. Хаан лбом прислонилась к двери, стараясь отдышаться и не паниковать. Если что-то случилось с Маир… — Мамона!.. — в ответ была лишь мертвая тишина, и Сайнаара в который раз поклялась себе, что никогда больше не обратится к вечно глухой Алчности за помощью. — Хотару, черт побери, хотя бы ты ответь! — Чего тебе?! Хаан рывком сорвала с груди герб, когда откуда-то слева недовольно прорычала женщина, и сквозь злобно прошептанное «Хаста» приставила к горлу Владычицы наконечник копья. — Ты вызвала меня, чтобы зубочисткой угрожать? — Хотару презрительно оскалилась и с нескрываемым пренебрежением оттолкнула оружие. — Открою тебе секрет: я уже мертва, так что твоя выходка бесполезна. — Что тут происходит? — сквозь зубы процедила Сайнаара, ощущая нетерпеливое покалывание в глазах. — Куда все пропали? Выражение лица Владычицы в один миг переменилось, теряя прежнюю надменность, и женщина внимательно вгляделась в двери спален. — Паиньки Владыки не в своих постелях ночью?.. Как любопытно, — пробормотала Хотару, задумчиво кривя губы, и с гортанным вздохом двинулась за Сайнаарой по коридору. — Куда ты понеслась, малявка? — У Защитников тоже пусто. От пульсирующей под кожей злости голос Сайнаары окончательно охрип, срываясь на шипение, а глаза яростно выжигало, но девушка продолжила бежать по лестнице, сжимая в левой руке копье. — Банкиров нет, — прорычала Хотару, хищно всматриваясь ярким пламенем в дверь второго этажа, и пробежала за Хаан дальше вниз по ступеням. — Ораторов тоже. Сайнаара практически взвыла, когда увидела пустой холл, и еле сдержалась, чтобы не швырнуть копье в стену, на что Владычица вздернула бровь и покачала головой. — Малявка, что тебе известно? — Меня разбудила Мамона, — через плечо бросила Хаан, выходя на морозную улицу. — Сказала, что мои друзья в опасности… Это все, что я знаю. Женщина неодобрительно хмыкнула. — Не густо. — Ну, уж извини, — процедила Сайнаара, злобно осматривая ночные окрестности. — Видимо, ей весело вбрасывать информацию, а потом ретироваться и игнорировать. — Что ж… Старомодная психичка совсем не изменилась. Хотару не отставала, гремя доспехами по правую руку. Ее глаза неустанно метались по сторонам, пытаясь высмотреть хоть намек на студента. В этот момент Сайнаара уже не пыталась сдержать гнев внутри себя, ее пламенные глаза не потухали ни на миг от отчаянно пульсирующей мысли, что с ее Маир что-то случилось. Сейчас хотелось лишь одного: найти своих близких и камня на камне не оставить, разорвать обидчика на части. — Я должна предупредить тебя, — прорычала Хотару, когда они подошли к зданию школы. Ее лицо оставалось настолько убийственно серьезным, что Сайнаара невольно подхватила боевой дух воительницы. — С моего последнего визита прошло лишь несколько часов. Я не накопила достаточно магии для проклинания… Словом, если там что-то хреновое, я смогу только подсказывать. На большее Хаан и не надеялась. Она не думала, что женщина вообще ответит на ее зов. Сайнаара уверенно толкнула дверь и ступила за порог. Внутри школы царила та же давящая тишина, заставляя осторожно ступать по каменной плитке. Что-то было не так. Все нутро кричало о нависшей угрозе, отчего чувства тут же обострились, натягивая Хаан тугой струной. Владычица тоже это ощущала, поэтому рефлекторно пригнулась и передвигалась по возможности бесшумно на полусогнутых ногах. Свечи на стенах почти не горели, откуда-то холодный ветер принес скрип массивной люстры. Даже в самом воздухе чувствовалось что-то… Пыльное и тяжелое, будто здание было одним большим снежным шаром, который кто-то опрометчиво встряхнул. Сайнаара старалась не дышать. С того момента, как они переступили порог школы, ее не покидало ощущение, будто за ними кто-то шел, но каждый раз, когда Хаан оборачивалась и окидывала слабым пламенем глаз коридор, позади было пусто. Неприятный холод пробежал вверх по спине, сбивая дыхание. — В зале столовой полно людей, — буркнула Хотару, но тон ее голоса не был радостным, наоборот, настороженным. — Только вот… — Что… — Хаан хотела договорить, но резко взметнувшаяся рука остановила ее. Владычица повернула голову, заглядывая девушке за спину. Лавовые глаза сощурились, уголки губ напряглись. Сайнаара застыла, почему-то боясь обернуться, почувствовав на затылке ледяное дуновение ветра, слишком похожее на дыхание, но Хотару опустила руку, буркнув «показалось», и твердо двинулась дальше по коридору. Хаан сделала глубокий вдох прежде, чем осторожно распахнуть скрипучие двери столовой, и сразу пожалела об этом, ведь воздух из легких выбило от развернувшейся картины. Тяжелая древняя пыль лениво блестела в тусклом свете луны, что слабо пробивался в окна. Среди ее клубов беспорядочно парили потерянные студенты и профессора, заполоняя лежащими в воздухе телами пространство от пола до потолка. Они тягуче скользили в пространстве, едва сталкиваясь друг с другом, и проплывали мимо. Глаза людей были закатаны, некоторые рты приоткрыты, руки с ногами безвольно болтались, будто что-то невидимое поддерживало за торс тела, забыв подвязать конечности. Обеденные столы были пусты, а лавки стояли ровно, будто студентов собрали не во время трапезы, а притащили сюда в более позднее время. Сайнаара сипло задышала, не в силах произнести ни слова, моментально наполняемая гневом и отчаянием, и вздрогнула, когда призрачная рука необычно мягко легла на плечо. — Они просто спят, малявка, не стоит волноваться, — едва прикрываемое негодование в голосе Хотару говорило об обратном: волноваться было о чем. Женщина внимательно осмотрела проплывающую мимо нее профессорку в мантии Служительницы, кажется, с факультета Религионеров, и громко цокнула языком. — Тот, кто эту хрень натворил, сильно пожалеет об этом. — Кто это… Почему они спят?! Почему здесь?.. — от гулко стучащего сердца вена на напряженном лбу грозилась лопнуть. Рука сильнее стиснула нагретое копье. — Кто их усыпил, черт возьм… — Да не знаю я, малявка! — злобно прошипела Хотару, делая шаг навстречу. — Ты меня из загробного царства выдернула, не в курсе?! Я знаю не больше тебя. Хаан шумно вздохнула и прошла вглубь помещения, как можно аккуратнее убирая с дороги людей. — Маир с Шоном тоже здесь? Ты их видишь? — Сайнаара обернулась на Хотару, но та покачала головой. — Я вижу лишь очертания живых душ. Понятия не имею, кто из них кто… И то на небольшом расстоянии. Говорила же, что магии у меня маловато, — Владычица скрестила руки на груди и посмотрела на поникшую брюнетку так, что на минуту ее взгляд показался сочувствующим. — Не думаю, что белое пятно Уайта будет сложно найти в этом темном месиве, но вот насчет зелени Кортеса… — Она ходит в алом, — прошептала Хаан и стремительно двинулась осматривать зал с левой стороны, где они втроем обычно обедали вместе. — Не в белом. — Интересно, — саркастично хмыкнула Хотару, взяв на себя правую сторону, и тихо рассмеялась, увидев опасную вспышку глаз Сайнаары. — Смотри, не лопни. — И что тебя так заинтересовало? — мрачно буркнула Хаан. Голова начинала кружиться, а шея затекать от продолжительного выглядывания парящих под потолком студентов, но девушка не обратила на это внимания. — Будь добра, поясни. Где-то совсем высоко мелькнул белоснежный костюм, и Хаан уж было встрепенулась, но сразу поникла, заметив короткие темные волосы. «Значит, их усыпил не Хугин… Отстой.» Девушка обернулась и закатила глаза, когда увидела, как Владычица тяжело вздохнула и скучающе оттолкнула ногой чье-то тело, заставляя его завертеться и врезаться в скамью. «Детский сад.» — Раньше у них были другие цвета: белый и золотой. Рассказать, как алый появился на знаменах Уайтов? — Хотару поднялась на один из столов, чтобы было удобнее высматривать, и продолжила, не дожидаясь ответа Сайнаары. — Еще до своего лучезарного предательства, в знак верности семье Хаан, Защитница Кай Уайт заменила золотой цвет на алый, — Сайнаара сильнее нахмурилась, увидев грустную улыбку на лице Хотару, но она тут же сменилась оскалом. — Ведь «Хаан» в переводе с языка мертвых означает «кровь». — Что?.. Уайты были Защитниками? — Сайнаара озадаченно сощурилась. — Языка мертвых?.. Хриплый смешок эхом отскочил от стен. — Иронично, правда? — Хотару замерла на месте, глядя себе под ноги. — Ф-фу, я во что-то вляпалась… Латный сапог поднялся и с неприятным металлическим звуком размазал что-то по столу. — Жидкое золото?! — женщина требовательно указала ладонью в тягучую лужу под собой. — Что за хамство? «Маир», — Сайнаара дернулась и сорвалась с места, расталкивая студентов и попутно превращая копье в герб, чтобы никого случайно не проткнуть. — Куда такая спешка, малявка? — протянула Хотару, скептично выгибая бровь, и с ухмылкой наблюдала, как ее правнучка запрыгивает на стол. Женщина проследила за ее взглядом, запрокидывая голову. — Уайты настолько зажрались, что плачут золотом?.. Куда мир катится. Сайнаара проигнорировала очередное ехидство и попыталась дотянуться до Маир, висевшей над ней лицом вверх, отчего ее тягучие слезы скатывались по скулам и, огибая мочки ушей, лениво падали на стол. — Как странно… Золото плавится, но температура у него низкая, — пробурчала Хотару, опустившись на корточки. — Если память меня не обманывает, температура плавления золота переваливает за тысячу градусов… Почему же оно холодное?.. Сайнаара обреченно взвыла, тщетно пытаясь допрыгнуть до свисающей руки Маир, и агрессивно зыркнула на женщину. — Может, поможешь?! — Хаан нависла над Хотару и еле сдержалась, чтобы не пнуть ее под колено. — Подсади меня, надо ее достать. — Не дерзи старшим, малявка, — прорычала воительница, но поднялась, раздвигая ноги на ширине плеч. Облаченные в латные перчатки пальцы переплелись, создавая ступеньку, и Сайнаара вцепилась в высокий черный хвост, когда забралась на женщину, чуть не потеряв равновесие при этом. Хотару яростно зашипела. — Ты чего себе позволяешь?! — выплюнула воительница и оскалилась, когда Хаан потянулась свободной рукой до Уайт, но волосы не отпустила, намотав на кулак длинный хвост. — Совсем страх потеряла, мерзавка?! — Да-да, извини, — без капли раскаяния буркнула Хаан, хватая ладонь Маир, и осторожно слезла с женщины. — Еще раз подобное выкинешь и помощи от меня не дождешься, — процедила Хотару, делая шаг вперед. Сайнаара нахмурилась, глядя в яростные глаза. — Считай это моей благодарностью за баню на уроке истории… которую ты могла в любой момент выключить, — Хаан аккуратно потянула за собой парящую в воздухе Уайт, с нежностью укладывая ее на руках, слезла со стола и кинула через плечо презрительный оскал. — Мы квиты. Хотару восторженно усмехнулась, наклонив голову, и в следующую минуту низко загоготала, попутно спрыгивая со стола. — Быстро учишься, малявка, я тобой почти горжусь, — Владычица нагнулась к Сайнааре, когда та опустила Уайт на скамью, слегка удерживая на месте, не давая улететь. Губы Хотару изогнулись в коварной ухмылке, когда она увидела залитые золотом белки открытых глаз, но от комментариев почему-то воздержалась. — Давай буди ее, и найдем Кортеса. Втроем поиски пойдут быстрее. Хаан гневно зыркнула на женщину, которая сложила руки на груди и сверху вниз надменно наблюдала за ней. — Можешь не стоять над душой? — в ответ ухмылка Хотару стала шире. — Ох, черт с тобой!.. Лучше найди ее трость, ладно? Длинная и белая. Не перепутаешь. — Валяется у двери, — промурлыкала Владычица, не разрывая зрительный контакт с лавовыми глазами девушки. — Ты меня стесняешься? Хаан сжала челюсти и отвернулась, переключаясь на Уайт. — Ты невыносима, — буркнула Сайнаара, игнорируя хихиканье за спиной, и заглянула в затянутые золотом глаза, сосредотачиваясь, вырывая из себя пламя. Лава засияла ярче, бликуя на бледной коже. — Проснись… Волна облегчения прокатилась по Хаан, когда невидимые нити, удерживающие тело в воздухе, будто оборвались, и Уайт опустилась на скамью, заходясь тяжелым дыханием вперемешку с кашлем от проглоченной пыли. Белки глаз стремительно оголялись, шок на лице мешался с растерянностью, а после — с паникой. Ладонь рвано вцепилась в футболку, резко пододвигая девушку к себе. — Сай… Сайнаара?! — рука, сжимающая ткань, сильно дрожала. Маир выглядела невероятно испуганной, вглядываясь в лицо девушки. — Все в порядке, ты проснулась, все уже хорошо, — Хаан широко улыбнулась, наполняясь счастьем, и сжала ладонь Уайт, ласково глядя ей в глаза. — Ты не по своей вине уснула, не волнуйся, это был не кошмар. Маир облегченно зажмурилась и отпустила руку, отчаянно стараясь восстановить дыхание. Сайнаара помогла девушке сесть на скамье и дождалась, когда та проморгается после сна. — Да, я знаю, — прошептала Уайт, отдирая от скул и челюсти дорожки вмиг застывшего золота. — Черт, никогда не привыкну к этому… — О чем это ты, Уайт? — прорычала Хотару, которую Маир, видимо, уже слышала и видела. Девушка вздрогнула от знакомого голоса и с настороженностью уставилась на Владычицу. Она медленно перевела взгляд со старшей Хаан на младшую и выдохнула. — Да уж, Мамона была права, — Маир встала со скамьи, приняв протянутую руку Сайнаары. — Сходство действительно демоническое. — Что тебе известно о… — Как ты себя чувствуешь? Как твоя нога? — Сайнаара бесцеремонно перебила Хотару, за что тут же получила измученный вздох женщины. — Терпимо, спасибо, — Маир слабо улыбнулась, но краска моментально сошла с лица, когда она взглянула за спину девушки. — Нам нужно уходить отсюда. Сейчас же! Сайнаара порывалась проследить за взглядом Уайт, но ладонь резко потащила девушку за собой в сторону двери. Хотару даже не попыталась обернуться, а сразу помчалась за студентками к выходу. Затылок обдало чем-то холодным и влажным, будто по шее прошелся длинный тонкий язык, и Хаан невольно вскрикнула и вытащила из кармана брюк герб. Маир рывком распахнула дверь. За неделю нога зажила не до конца, Уайт морщилась и прихрамывала, но не прекращала бежать по темному пыльному коридору. Сайнаара уже хотела проклясть и себя, и Хотару за то, что они не забрали трость, но Владычица поравнялась с ними и молча вложила ее в руку Уайт. — Спасибо, — удивленно выдохнула Маир, на бегу успевая мимолетно опираться на древко. — Обращайся. За их спинами проскользнуло что-то большое, ударяясь о стены, и Хаан осознала, что бегут они в обратную от выхода сторону. — Куда мы?! Что происходит? — тысяча страхов и вопросов вертелось в голове, пока они летели по ступеням наверх, а позади что-то сбивало портреты со стен, катилось за ними по лестнице. — Шон. Это был Шон, — сквозь сбитое дыхание проговорила Уайт, стараясь не споткнуться. — Он… Он пошел в зал Защитников, чтобы… потренироваться. Нам туда. — Что этот малец натворил? — Хотару предпочла оставаться позади, чтобы ни с кем не столкнуться. — Я не знаю точно, — Маир как можно аккуратнее завернула за угол, чтобы задыхающаяся Сайнаара смогла вписаться в поворот. — Он дал имя подвеске, а потом… — Подвеске?! Какой еще?.. Что-то сзади оглушительно зашипело, сотрясая пол, и Хаан не выдержала и обернулась. Два ослепительно зеленых глаза смотрело прямо на нее, огромная вытянутая морда едва умещалась в узком коридоре, а о стены усиленно билось что-то длинное и скользкое. — Своей змее, Сайнаара, — выкрикнула Маир на последнем повороте. — Он увидел на ней какие-то плавники и решил… Черт, этот придурок назвал кулон Левиафаном. — Он совсем идиот?! — взревела Хотару, яростнее освещая лавой путь. Ужас пробрал все тело, заставляя содрогнуться каждую клеточку. Хаан сквозь стон сдавленно выдавила «Хаста», вытягивая в руке копье. Девушки ввалились в зал Защитников, где у них проходили тренировки с Коллинз. Сайнаара вскинула в руке оружие, намереваясь дать бой змею, но путь загородила Хотару, закрывая за спиной дверь. Женщина стремительно развернулась, рвано чертя рукой треугольник. — Защити нас, Матерь всех демонов, от сына своего, — зашептала Хотару, игнорируя тяжелый удар с обратной стороны двери. — Ибо хаос несет он без хозяина. — Ты сказала, что у тебя нет магии! Хотару слегка покачнулась, вальяжно разворачиваясь на пятках, пока за спиной отчаянно билось чудовище. — Я решила, что буду беречь чуть-чуть на всякий… После того, как ты выгнала меня из комнаты Уайт. В висках Сайнаары запульсировало от гнева. — Ты! Ты… Невозможно раздражающая, знаешь?! Женщина тихо рассмеялась, дергая плечами, и прошла мимо Хаан. — Идем. Неукрощенную Зависть проклятие долго не удержит. — Зависть?.. Сайнаара открыла рот, хватая пыльный воздух, и огляделась по сторонам. Маир стремительно шла к Шону, попутно надевая корону. Кортес стоял на коленях посередине зала, на полу валялся герб Защитника; его кудрявая голова безвольно опустилась, а на тренировочном нагруднике бликовало что-то зеленое. Сайнаара рванула к другу, плечом отталкивая Хотару. Это был лишний жест, ведь футболка против куска железа не может ничего сделать. Руку сразу прострелило от удара, а женщина громко загоготала, ни на сантиметр не сдвинувшись в сторону. — Что с ним такое? — Сайнаара опустилась на колено рядом с Шоном, голову которого придерживала Маир, и ахнула, увидев залитые чем-то рельефно зеленым белки. — Это чешуя? Глазища крысеныша в чешуе! — Шон пробудил морского змея, дав ему истинное имя, — проговорила Уайт, внимательно рассматривая лицо друга. — А потом началась какая-то чертовщина… Сайнаара тяжело сглотнула и обернулась на хранившую молчание Хотару, но та покачала головой, поэтому пришлось вернуть внимание девушке. — А можно подробнее?.. — прохрипела Хаан, теряясь в догадках. Маир осторожно опустила голову Кортеса и разогнулась, подбирая с пола трость. — Я решила зайти за ним, когда возвращалась из библиотеки, а затем пойти искать тебя, но Шон начал что-то говорить о кулоне, что заметил у него маленькие плавники и нужно дать «мощное имя зверю»… И выбрал «Левиафан». Чтоб его… Кулон сорвался с шеи, выпрямился, поднимая в воздух пыль, а после все стало, как в тумане… Меня куда-то потащило, других студентов и профессоров тянуло вместе со мной в сторону столовой… А дальше в голову полезли мои страхи. Я не спала, но и не бодрствовала… Сложно объяснить, — Уайт развернулась к Хотару и задумчиво закусила губу. — Зависть питается страхами людей, правильно? Поднимает их фобии и заставляет переживать. — Все так. Чем больше ужаса он пожрет, тем больше вырастет. Слизняк решил устроить себе настоящий пир, собрав всех в столовой… Как вульгарно, — согласилась женщина и поморщилась, когда дверь за спиной особенно сильно содрогнулась. — Левиафан пал во время войны с Пандорой. Его не видели уже тысячу лет… Честно говоря, не думала, что когда-нибудь его встречу. Стена, в которую бился змей, опасно задрожала, и троица беспокойно обернулась на звук. — Как нам избавиться от него? — Сайнаара вскинула копье. — Никак, — прохрипела Хотару, уверенно подходя к Уайт, обращаясь непосредственно к ней. — Зависть всегда обладал наименьшей властью среди грехов. Ему нужен хозяин. И раз Кортес пробудил его, то ему с ним и бороться. Глаза Маир решительно блеснули под пристальным взглядом Хотару. — Что я должна делать? — Какая умница, ты посмотри, — женщина хищно оскалилась и повела Уайт за спину Шона. — Сейчас малец пытается справиться со своими страхами. Он должен победить их, чтобы Левиафан признал его своим господином… Это сложная задача. Но, к счастью, у Владычицы есть власть, чтобы помочь ему. — Мне нужно произнести какое-то заклинание? — нахмурившись, девушка послушно проследовала за женщиной. — Не нужно. Хотару забрала трость и положила ладони Маир на плечи Шона. — Представь, что твоему слуге больно, а ты можешь эту боль унять, — прохрипела воительница, покручивая в руках белое древко. — Ты стоишь выше, ты сильнее, ты мудрее всех в этом зале. Одни перед тобой падают ниц, едва завидев, а другие лишь трясутся где-то в углу, боясь даже взглянуть, — Хотару медленно прошла к напряженной Сайнааре и лукаво ухмыльнулась, оборачиваясь уже к Маир. — Тебе не нужно ничье дозволение, чтобы что-то забрать. Ты и есть вершина власти. Все, что есть в Защитнике, принадлежит тебе по праву Владычицы. Просто отбери его страх. В золотых глазах мелькнуло сомнение от слов воительницы. Уайт хотела что-то сказать, но тут же осеклась, когда встретилась с кривой улыбкой Сайнаары. — Ладно… Я попробую. Маир мотнула головой и попыталась сосредоточиться на страхах друга, но тут же отпрянула, словно обожглась. — Черт, — она потерла запястья, будто их кто-то ужалил. — Я уже не уверена, что смогу… Хотару скривила уголок рта и вскинула трость, останавливая на месте Сайнаару, порывавшуюся подбежать к девушке. «Она не хотела властвовать… Она боится управлять.» — Она должна сама это сделать, — прорычала женщина, кинув яростный взгляд на правнучку. — Ты ниже по званию, ты не сможешь помочь, — трость указала на Уайт. — Только ты на это способна. Не бойся власти, она не кусается… Пора бы принять тот факт, что ты — Владычица. Сайнаара часто заморгала. Она отчаянно хотела помочь Маир справиться с ее внутренней борьбой, битвой с самой собой, но понимала, что здесь она бессильна. Она всего лишь Защитница, не имеющая сил забирать что-то у людей. — Все получится, — одними губами проговорила брюнетка и широко улыбнулась, мысленно пытаясь передать всю свою стойкость девушке. — Ты все сможешь. Хаан долго наблюдала за тем, как Уайт колебалась, глядя в лаву ее глаз; как под конец она глубоко вздохнула, наверняка послав все к чертовой матери, и закрыла глаза; как спустя минуту от ее кожи начало исходить слабое белое свечение; как тело Шона сквозь доспех само загорелось нежно зеленым. Когда веки распахнулись, обнажая залитые ярким золотом белки, из-за чего алмазы короны сами засияли, отражая рвущийся наружу свет, Сайнаара разучилась говорить, готовая упасть в ноги своей Владычице. — Малявка, потом налюбуешься. У нас еще остались дела, — Хотару нетерпеливо толкнула Хаан в плечо и указала на потрескавшуюся от ударов дверь. — Нельзя позволить змею добраться до Уайт. Он захочет помешать… Грехи хотят воссоединения со своей семьей, но Зависть не любит подчиняться. Потенциального хозяина он жрать не будет, пока ведет с ним борьбу, но вот мы от его клыков не застрахованы. Сайнаара нервно сглотнула и недоверчиво взглянула на женщину. — Тебя тоже он может?.. Н-но как? Ты же призрак. Хотару гортанно рассмеялась, раскручивая в руке трость. — Ладно, про «нас» я погорячилась, но я — это ты, помнишь? — воительница вскинула древко за спину, будто то был меч, а не опора для больной ноги. — Вспомним наш урок у Асмодея, малявка. Из головы еще не вылетели все «па»? Сайнаара нервно закусила губу и почувствовала, как внутри что-то сжалось, когда не смогла вспомнить движения танца. — Э-э, не ругайте меня, миссис Хаан, но… — Ничего страшного, — промурлыкала воительница. — Голова боится, а руки делают. — Глаза, вообще-то, — промямлила Сайнаара, потирая напряженную шею. — Глаза боятся, а руки делают. Хотару изогнула бровь и громко хмыкнула. — Ты в курсе, сколько мне лет? В мое время говорили по-другому. — Вранье-е, — протянула Хаан, состроив язвительную рожу в ответ на оскал женщины. — Ты просто забыла, но не хочешь этого признавать. — Долго еще ругаться будете? — перепалку прервал мелодичный голос. Маир почему-то улыбалась, все еще удерживая Шона за плечи, когда обе Хаан обернулись к ней. — Защита упала, приготовьтесь. — Давай, малявка, покажи старушке, как ты усвоила мои уроки, — прорычала Хотару, когда измученная дверь в щепки разлетелась, и в зал ворвалась голова, а после и темно-зеленое туловище змея, сворачиваясь переливающимися кольцами, заполоняя собой добрую часть зала. Шон был прав: на брюхе Зависти действительно оказались плавники, только небольшие, похожие на что-то вроде крыльев бабочки. — Запомни: против дитя Анафемы может пойти лишь магия Анафемы. Так что танцуй, малявка, танцуй! Когда Сайнаара вскинула за спину копье и сделала первый шаг навстречу змею, она и не думала, что выражение «голова боится» будет означать прямое вторжение в сознание. Перед глазами стремительно пролистывались воспоминания, любезно предоставленные Асмодеем. Она даже могла продать свой герб, чтобы доказать, что в зале кто-то запел, наверное, Бельфегор, но не грустную мелодию, а, наоборот, воодушевляющую. «Значит, плакса не только унывать может.» Грехи хотели воссоединения, и теперь Сайнаара это точно знала. Хаан почувствовала на своей спине пристальный взгляд, но не испугалась. От него стало только лучше, роднее, вселяло лишь большую уверенность в себя. Ведь она точно знала, что это золотые глаза ловят каждое ее телодвижение. Сайнаара раскрутила копье над головой и припала к полу в поклоне. — Танцы на Ночи всех Призраков, — мечтательно промурлыкала Хотару, повторяя ее движения, играя в руках тростью, и обходила Зависть с другой стороны. — Новогодний бал, Рождество сестер-богинь… Малявки, вы заметили, что все праздники отмечаются ночью? И на них всегда есть танцы. Хвост змея пролетел в опасной близости от лица, но Сайнаара успела увернуться, разворачиваясь на носках, вскидывая вверх ладонь с копьем. — Ты можешь придать лаве любую форму, какую только захочешь… Хаан представила, как из пола вырастает стена, преграждая путь летящей к Маир голове Зависти. Как из-под ее танцующих ног устремляются пламенные цепи, пригвоздив Левиафана на месте, и победно ухмыльнулась, когда увидела беспрекословное послушание бушующего лавового потока. — Скажи, малявка, ты плясала на Посвящении в Анафему или устроила мордобой, как я? — загоготала Хотару, танцуя, скорее, за компанию, ведь лавы от нее не было. Сайнаара сделала выпад ногой, завела левую руку с копьем за спину и вскинула вторую ладонь перед собой. Краем глаза она заметила, как белое свечение стало ярче, ослепительнее, и огромное тело Левиафана медленно стало уменьшаться. — Давай, малявка Уайт, пожри его! Ты можешь взять больше! Хаан подпрыгнула вместе с Хотару и увидела, как та с хищным довольным оскалом тростью отбила летящий в Маир змеиный язык. — Нет-нет, сладкий, эти женщины тебе не по зубам. Воительница раскатисто рассмеялась, отбивая уже второй удар, и Сайнаара завела ногу назад, вырывая из пола еще одну цепь, поймав в воздухе змеиный язык, затягивая остальные путы вокруг стремительно уменьшающегося туловища. — Надо было послать войны к ангелам и идти преподавать. Какой талант просадила! — Хотару прокрутила трость, властно танцуя по залу. Ее доспехи громыхали, создавая быстрый ритм для песни Бельфегора. — Может, прожила бы дольше, кто знает. Зеленый свет со стороны Шона почти померк в белых лучах Уайт, и Сайнаара увидела, как его зрачки принимают прежний вид. Она занесла левую ногу над полом, вторя последнему движению воительницы. — Обожаю танцы под луной. Это так вдохновляет, — прохрипела Хотару, удостоверившись, что Шон очнулся, а от Зависти осталась безобидная змейка, и опустила правую ногу на пол вместе с Сайнаарой, пуская ответную лавовую волну в Левиафана, окатывая его с двух сторон. — Усни, змей, тебя покорили. Когда всплеск пламени окончательно потух, Сайнаара увидела на полу небольшой серебряный обруч на длинной цепочке и хрипло рассмеялась, вспомнив торговку из Лавки Феникса, отдавшую кулон бесплатно. — Та женщина совершенно точно что-то знает, — Хаан загоготала громче, вызывая у Хотару ответную усмешку, и подняла с каменной плитки свой подарок. Глаза Левиафана были закрыты, но уже не так плотно, как раньше, и он снова мирно ел свой хвост. — В этой школе есть хоть кто-то несвязанный с грехами? — Полно. Просто ты выбрала компанию сектанток… и сектантов. Хаан так увлеклась созерцанием змея, что не заметила, как к ней подошла Маир. Девушка мягко улыбалась и выглядела на удивление бодрой и восхищенной, хоть от прически не осталось и следа, и белые волосы беспорядочно ниспадали на плечи; алая рубашка выправилась из брюк, видимо, при побеге от Левиафана, что безусловно выбило воздух из легких и заставило взвыть. — Красивый был танец, — загадочно протянула Уайт, и в ее глазах заплясали игривые огоньки. — Может, однажды станцуем вместе? От мысли об этом щеки тут же залились румянцем, а в голове пронеслось одно лишь мычание, причем настолько жалобное, что магия Бельфегора показалась дешевой пародией. — С тобой — все, что угодно, — прохрипела Хаан, заметив потемневший взгляд девушки на своих губах. Мир вокруг Сайнаары встал на паузу, разжижая мозг в писк, когда Маир сделала шаг ближе, нарушая личные границы, и нежно обхватила ладонью ее подбородок, проводя большим пальцем по щеке. — Если бы ты только знала, как я хочу тебя поцеловать, — прошептала Уайт, наклоняясь чуть ближе, обжигая дыханием, отчего ресницы Сайнаары предательски задрожали, но тут же отстранилась, приложив палец к приоткрытым губам, и надменно улыбнулась, довольная произведенным эффектом. — Но при твоей двухсотлетней бабушке это будет неловко… «Ох-х», — Хаан зашипела, переняв голос Левиафана, мысленно чертыхаясь на всю вспомнившуюся нечисть, и направилась за Маир, которая с тихим смешком ушла к распластавшемуся на полу Шону. — «К власти надо мной ты, я смотрю, привыкла.» Несмотря на наглость Уайт, Сайнаара криво улыбнулась самой себе, делая вывод, что настолько открытые заигрывания при посторонних девушка себе еще не позволяла, и это определенно успех. — Что ж, малявки, пакуем его и уходим, — Хотару небрежно махнула рукой на Кортеса, находящегося, по всей вероятности, в отключке, и уверенно зашагала к выходу. — А мусор кто убирать будет? — Маир сложила руки на груди и мотнула головой в сторону обломков двери и местами искромсанной плитки на полу. — Половина коридора разбита, если не уничтожена. Вот уж профессора удивятся… Я еще молчу о тысячелетней пыли в воздухе. Хотару с рычанием вздохнула и обернулась, растягивая губы в чем-то отдаленно напоминающем улыбку. — Пусть малец внесет лепту в общее дело и сам разгребет последствия своей тупости. — Нет, это неправильно, — запротестовала Сайнаара, агрессивно махнув рукой. — Я подарила ему этот кулон и… — Асмодей, нам требуются услуги дворецкого! — нетерпеливо перебила Хотару, хлопнув в ладони. Сайнаара даже не удивилась, когда из коридора выплыли рога, и мельком взглянула на Маир, чья выгнутая бровь наглядно передавала всю степень эмоциональной окраски «она это серьезно?». — Владычица Хаан, Вы снова навели беспорядок в школе? — Похоть низко поклонился Хотару и повернулся к отчаянно подавляющим смешок девушкам. — Госпожа Уайт, госпожа Хаан, рад видеть вас. — Мне и не пришлось. Я оставила после себя достойное наследие, — загоготала женщина и направилась к выходу, взмахнув тростью, чтобы студентки последовали за ней. — Все будет сделано в лучшем виде, Владычица, — пробасил Асмодей, тщательно осматривая зал. Маир с усталым вздохом снова надела корону и взмахом руки подняла в воздух мирно сопящего Шона. Сайнаара тихо рассмеялась, когда друг что-то пробурчал во сне, и подхватила ладонь Уайт, переступая поврежденную плитку аудитории. — Сама ему утром объясняй, — прохихикала Хаан, выходя за Хотару в поломанный коридор, где беспорядочно валялись куски колонн и сломанные рамки картин. — Я чуть не померла, когда неделю назад распиналась о своем двойнике. — Что ж, надеюсь, ты будешь рядом, чтобы поддержать меня, — траурно протянула Уайт и аккуратно повела рукой, чтобы Шон не столкнулся со стеной. — Боюсь, я не продержусь так долго и сломаюсь на втором повторении. Сайнаара рассмеялась, сжимая бледную ладонь, растворяясь в нахлынувшей волне нежности, и мягко развернула девушку к себе, останавливаясь посреди темных развалин коридора, оставляя твердо шествующую на выход Хотару далеко впереди. — Что-то не так?.. Даже если Уайт хотела сказать что-то еще, Хаан этого сделать просто не дала, сокращая непрошенное расстояние, скользнув ладонью по талии, и коварно улыбнулась, почувствовав на своих губах вырвавшийся тихий выдох. — Даже не знаю, дразнить тебя дальше или… — Иди к черту, — прерывисто выдохнула Уайт, прильнув к девушке в поцелуе. Маир была мягкой и настойчивой и прижималась к Сайнааре так, будто та для нее значила намного больше, чем просто девушка. Хаан внутренне выла, а пальцы ног от мурашек скручивало. Все ночные тревоги куда-то испарились, были нагло вытеснены, когда ее ладонь нырнула в белые волосы, ногтями проводя по затылку, не задевая корону, вырывая сдавленный стон. Когда они оторвались друг от друга, Уайт счастливо улыбалась, и Сайнаара задохнулась от того, как быстро потухли засиявшие во время поцелуя золотые белки глаз. — Неужели я так сильно тебе нравлюсь? — завороженно прошептала Маир, сквозь футболку проводя пальцами по позвоночнику. — У тебя снова была лава… Хаан растаяла от этого жеста и хрипло рассмеялась, прильнув ко лбу Уайт, слегка коснулась ее носа своим. — Могу спросить тебя о том же, — в тон ответила Сайнаара и подарила еще один, совсем короткий поцелуй прежде, чем нехотя отстраниться, теряя обретенное тепло. — Нас долго не было, так что приготовься, у меня очень нахальная бабка. Ворчливая и… Эй, ты чего смеешься? Маир махнула рукой, поднимая опущенного на пол Шона, и переплела пальцы с рукой Сайнаары, с лучезарной улыбкой глядя ей в глаза. — Вы с ней чем-то похожи… И я не только про лицо, — задумчиво проговорила Уайт, все громче смеясь над растущим возмущением на лице девушки. — Ворчливая, нахальная… Где-то я это уже видела… — Эй, это не так! Мне не двести… Не двести сорок лет… Примерно. Не знаю, сколько ей было на момент смерти, — проворчала Хаан и тут же осеклась, когда они дошли до открытого зала столовой, в котором явно происходила какая-то возня. В другом конце коридора входные двери школы были распахнуты, и уже мирно спящие студенты в три ряда пролетали на выход, где-то на улице разделяясь в четыре колонны факультетов, медленно улетая в сторону своих общежитий. Над головой проплыло несколько профессоров, среди которых Хаан узнала директрису и сладко похрапывающую Коллинз. Их тела устремились в сторону лестницы, заводя наверх в свои спальни. Девушки обменялись озадаченными взглядами и поспешили выйти на улицу, удостоверившись в том, что в столовой никого постороннего не было. Снаружи стояла все та же глубокая ночь, будто кто-то любезно замедлил движение луны. По округе лениво передвигались голубые призраки волков, в небе кружили вóроны, такие же полупрозрачные и сияющие. Где-то вдалеке среди школьного парка раскинулись кривые деревья костяных угодий. — «Нам помогла сама Анафема…» Сайнаара замерла на месте, когда увидела стоящую к ней затылком Хотару, сложившую руки с белой тростью за спиной. Женщина хрипло смеялась над чем-то, что говорил ей отчего-то веселый Асмодей, и слегка дергала плечами. В ее ногах непривычно расслабленно сидел Бельфегор, раскачиваясь в такт тихой, умиротворяющей песни. Высокая прическа Мамоны забавно двигалась, пока демоница размахивала руками, направляя толпы усыпленных ею студентов по кроватям, и не забывала кидать задорные комментарии, участвуя в общем диалоге. Почему-то развернувшаяся картина сжала сердце Сайнаары. Она помнила восторг Алчности, когда та спутала ее с Владычицей; помнила грустную улыбку Похоти, когда они впервые встретились за чашкой чая; округленные глаза Бельфегора, когда девушка использовала магию своей прародительницы, заливая зрачки лавой. «Грехи хотят воссоединения со своей семьей.» Теперь Сайнаара понимала, за что боролась Хотару при жизни. Она сама была частью их семьи. На вид женщине от силы было лет сорок, может, чуть меньше, и от этого стало только хуже. Она покинула мир живых молодой, на поле боя, преданной кем-то очень важным. — Мне тоже хочется за них бороться, — Уайт прошептала это очень тихо, будто прочла мысли. Сайнаара обернулась на девушку, в чьих глазах отражались те же понимание и грусть, что и у нее. — Не знаю, откуда тут ноги растут, но грехи… Что-то в них есть. Хаан печально улыбнулась, сжимая потеплевшую ладонь. — Да… Что-то есть. — Малявки, чего вы там встали? Мы не кусаемся, — промурлыкала довольная Хотару, обратившая внимание на девушек. Маир тихо рассмеялась и потянула за собой Хаан, вмиг смутившуюся тем, что подсмотрела что-то глубоко личное. — Отлично постарались сегодня, — похвалила женщина, растягивая губы в ухмылке. — Только вот завтра у вас учеба, так что идите-ка спать. Мамона пообещала, что в этот раз обойдется без кошмаров. Алчность разразилась диким хохотом, раскидывая тощие руки в стороны, прогибаясь в спине от смеха. Асмодей прокашлялся, деловито поправляя белые перчатки. — Да, думаю, у Мамоны уже есть парочка бедолаг на примете, — Похоть скользнул взглядом по проплывающим мимо студентам и улыбнулся. — Алчность сегодня пирует. Хотару загоготала, запрокидывая голову. — Ох, вы бы знали, как я рада отобрать лакомство у Левиафана, — задорно пропела подлетевшая к ним Мамона, не переставая размахивать руками, поддерживая спящее проклятие. — Тысячу лет его не травила! Асмодей громко цокнул языком. — Ничему тебя смерть не учит. Он всегда тебя обыгрывал. Сайнаара хихикнула в кулак, съежившись от холода улицы, и мысленно прокляла себя за то, что не стала надевать хотя бы рубашку. К спине кто-то прижался, заставляя вздрогнуть, талию обвила рука, прижимая ближе, и Хаан тут же согрелась, когда подбородок мягко улыбающейся Маир лег на плечо. — И почему ты не оделась теплее? — на ухо прошептала Уайт, вгоняя девушку в краску. — К тебе спешила, — отозвалась Сайнаара, отклоняя голову чуть назад, проводя щекой по виску девушки, вдыхая умиротворяющий запах духов и каштана, и испугалась, когда слишком увлеклась и носом задела корону. Улыбка Маир стала шире, и она закусила губу, чтобы не рассмеяться. Хаан встрепенулась, чуть не ударив себя по лбу, неожиданно вспомнив о ноге Уайт, и что девушка больше не хромала. — Постой, ты… Как ты без трости? Маир задумалась, сосредоточенно рассматривая мимо пробегающего волка, весело играющего в снегу. — Нога больше не болит… Не знаю, почему. — Это твоя чистая душа, малявка, — в разговор вклинилась Хотару, все это время стоявшая рядом. — Первородный свет, магия исцеления, поддержки… Называй, как хочешь. Маир перевела озадаченный взгляд с лукаво улыбающейся женщины на Сайнаару и усмехнулась. — Значит, у нас выходит замечательная команда. — Ты это о чем? — брюнетка попыталась заглянуть в золотые глаза, но тут же почувствовала морозный воздух на спине, поэтому прижалась обратно, обхватывая руками ладонь Уайт на животе. — У Шона появилась боевая змея, вызывающая фобии. У тебя лава, готовая сжечь любого… А у меня, выходит, свет исцеления, — Маир довольно сощурилась, закусывая губу. — Мы будем непобедимы. — Знаешь, как крысеныш назвал бы нас? — Сайнаара захихикала, поглядывая на Шона, мирно растянувшегося в воздухе, будто тот уже лежал на своем диване, и коварно улыбнулась. — Ох, не начинай… — Падкие до власти стервы! — Сайнаара. Хаан не поверила устало закатанным глазам Маир, когда на ее губах вовсю играла веселая улыбка. Рядом хохотали грехи, пока Асмодей в подробностях рассказывал девушкам историю своей многолетней уборки после проделок Хотару. Бельфегор что-то выл невнятное, но Сайнааре показалось, что она смогла уловить несколько слов, хотя пару недель назад клялась, что Уныние поет на неизвестном языке. Хотару раскатисто гоготала, когда описывала бурную реакцию своего директора на использование одного неприличного и однозначно противозаконного проклятия прямо на уроке учения проповедей Пандоры. Диалог подбадривала Мамона, громко взвизгивая, доказывала ошарашенным девушкам, что это именно она подбила Хотару заглянуть в запретную секцию библиотеки Анафемы, чтобы в полной мере насладиться хаосом в школе, когда у всех профессоров по неизвестной причине пропали брюки. Хотару отнекивалась, утверждая, что преподаватели сами напросились, когда ее прошение на изучение всех наук факультета Иерархов было отклонено. Луна медленно двинулась с неба, когда последний студент был успешно сопровожден до своей постели. Волки сбегались в стаи и устремлялись обратно в открытые угодья хозяйки Анафемы. Над головой пролетел ворон, оставляя за собой слабый голубой шлейф. Эта ночь оказалась самой длинной на памяти Хаан, поначалу ужасающей, но под конец — невероятно семейной.