Песнь о сгоревшем Фениксе

Под закрытыми веками стало слишком ярко, все залилось чем-то ослепительно красным, заставляя сморщить нос и поскорее отвернуться. Но даже это не сильно помогло. Сайнаара лениво потянулась, чувствуя, как затылок что-то раздражающе нагрело, возможно, солнечный луч, и с усилием разлепила глаза. Просыпаться не от кошмара и не по школьному звонку оказалось странным занятием. Такую роскошь девушка могла себе позволить только по воскресеньям, и что-то упорно подсказывало, что сегодня был понедельник. Хаан с недовольным пыхтением поднялась на ноги и оглядела спящих однокурсниц. Несколько кроватей оказались пустыми, а за окном вовсю светило поднятое солнце, что странно, ведь зимой ночи были длинными, и рассвет наступал только в середине первого урока. «Черт возьми, я проспала занятия?» — Сайнаара взволнованно стащила с прикроватной тумбочки листок с расписанием, и зудящее под кожей чувство дежавю заставило поджать губы.

«Крещение Пандоры» 14:00

«И что это значит? Где уроки?» — Хаан оглянулась по сторонам в поиске объяснений, но закатила глаза, вспомнив о том, что даже если бы ее соседки не спали, то все равно проигнорировали бы ее вопрос или ответили что-нибудь невразумительное. Ничего другого не оставалось, кроме как спросить об этом Маир или Шона, но Сайнаара больше склонялась к девушке, потому что боялась не удержаться от пинков и подзатыльников, когда Кортес начнет строить всезнающий вид, возгордившись тем, что ответ ищут у него, а не у «зубрилы». Хаан открыла шкаф, чтобы забрать из него полотенце, но замерла, увидев на вешалке какой-то странный то ли костюм, то ли парадный мундир. К расшитому золотом воротнику была прикреплена какая-то бирка, на которой оказалась та же надпись, что и в расписании, но без указания времени. — «Окей, значит, это какой-то праздник или церемония…» Сайнаара глубоко вздохнула, не зная, как реагировать на неожиданный срыв уроков, но решила подумать об этом по дороге в душевую, подхватила полотенце и зашлепала босыми ногами по коридору.

***

Внутри клубами валил пар, среди проснувшихся Защитниц шло бурное обсуждение предстоящего праздника, но Хаан не успела послушать, так как гул постепенно стих, когда она вошла в помещение. «Да сколько можно…» — девушка не понимала, почему на нее никто до сих пор не накинулся с кулаками, раз ее присутствие так сильно напрягало каждого в этой школе. Хотя что-то подсказывало, что причина отсутствия прямой агрессии не в том, что ее боялись, а в том, с кем она общалась. «Белые знамена Уайтов обосрут вас, трусихи.» Сайнаара закатила глаза и поскорее шмыгнула в душевую кабинку, приготовившись окунуться под долгожданную горячую воду. Сквозь сильные струи, бьющие по спине, брюнетка услышала приглушенные перешептывания откуда-то со стороны раковин. Ничего конкретного, только шепот и смешки. Почему-то казалось, что смеются именно над ней. Грудь всколыхнулась, вторя раздраженным вздохам, пока Сайнаара гипнотизировала дверцу душевой и старалась не думать о невообразимо невоспитанных Защитницах, чей шепот стал громче, или, может, это она невольно прислушалась. — И что в ней Уайт нашла? — Да ничего, — прохихикала вторая студентка. — Личико у нее смазливое, и все тут. Хаан как молнией поразило от осознания, что ей не показалось. Злобный смех предназначался именно ей. — «Как они смеют…» — Да поиграется и выкинет, — кто-то прыснул слишком громко, и Сайнаара болезненно поморщилась. — Мне ее даже жаль… Кто вообще захочет связывать свою жизнь с чернью? — Ничего из себя не представляют, а строят невесть что. Вмиг сжавшиеся челюсти нетерпеливо скрипнули. «Ничего из себя не представляют, да?» В памяти всплыл образ Хотару, ее властная походка и надменный взгляд, будто эта женщина была влиятельнее и важнее всех в мире. «Связывать жизнь с чернью?» Когда воительница учила Маир власти, Сайнаара не могла видеть в прародительнице кого-то еще, кроме верховной Владычицы, словно при жизни от нее действительно тряслись в страхе, боясь поднять головы. Девушка не сомневалась в этом. «Личико смазливое…» Горящие адским пламенем глаза воительницы отразились в намокшей дверце. «Строят невесть что…» В ответ лишь вспышка в ночи и удары тростью. Хотару била так легко и непринужденно, будто огромный змей не мог никому нанести вреда; будто белое древко в той руке пронзило бы Зависть острее меча. Убийственная самоуверенность Хотару совсем не сочеталась с поведением однокурсниц. — «Черт… Она бы не допустила такого обращения к себе.» — Когда Уайт ее кинет, то ее уже никто не защитит, — Хаан узнала этот голос, вдруг ставший таким противным. Именно эту девушку она успокаивала на Посвящении в Анафему, когда у той началась паника от шепота в голове.

«Я — это ты, помнишь?»

«Лицемерка неблагодарная», — появившееся жжение в глазах не сразу получилось сморгнуть. «Вам не нужно учиться контролировать свой гнев, госпожа Хаан.» Вена на лбу забилась с новой силой; вода из-под душа не долетала до кожи, паром поднимаясь в воздух. «Вы можете им стать.» Дверца душевой медленно открылась, издав неприятный скрип, выпуская облако наружу, жаром обдавая замолкших Защитниц. Теперь все взгляды были направлены только на Сайнаару, на ее потухшие, холодные глаза. Мокрый пол под пятками мгновенно высыхал, пока девушка не спеша подходила к одногруппнице. — Ты смеешь мне угрожать? — прохрипела брюнетка, добровольно позволяя лаве заполнить пробелы в белках, наслаждаясь шокированной реакцией студентки перед ней. Сайнаара подошла почти вплотную, раскаляя вокруг себя воздух, и жадно впитывала испуг обидчицы, мысленно прожигая всех насквозь. — Чего, уже сдулась? — губы Хаан тронула холодная ухмылка, когда однокурсница хотела что-то сказать, но осеклась, заметив, как комната душевой полностью покрылась паром, высушивая все поверхности досуха. — Какая душещипательная бравада, а толку от нее никакого. Брюнетка в последний раз окинула пламенным взглядом окружающих, развернулась, направляясь к вешалке с полотенцами, и сама чуть не вздрогнула, когда краем глаза уловила мелькнувшие в зеркале длинные тонкие иглы черной, как уголь, короны.

***

В коридоре туда-сюда сновали Защитники. Кто-то уже переоделся и вовсю хвастался сияющим мундиром, но Сайнаара искренне не понимала, откуда взялась эта радость, ведь единственное, чем костюмы отличались друг от друга, — палитрой. Настроения не было никакого, когда чистый гнев смешался с растерянностью и легким страхом, и девушка не знала, как избавиться от неприятного кома в груди. Она не до конца понимала, что почувствовала, когда дала отпор студенткам, но знала точно, что от этого ей стало легче, хоть и ощущала себя не совсем собой, а кем-то другим. Кем-то, чье имя так часто мелькало у нее в памяти и перед глазами всю предыдущую неделю. «Чушь. Я не стану Хотару только из-за того, что перенимаю ее методы запугивания», — Сайнаара смахнула непрошенные мысли, когда увидела, что на часах перевалило за одиннадцать, и поспешила надеть приготовленный школой парадный костюм. Он был, если не помпезен, то уж точно очень красив и пошит идеально по фигуре. Даже черные брюки, заправленные в высокие сапоги, не свисали нелепым мешком, а лишь слегка облегали ноги. Темно-коричневый мундир с золотыми эполéтами*, казалось, сделал брюнетку выше, чем она была на самом деле, а военная фуражка с миниатюрным гербом Защитницы только укоренила уверенность в этом, хоть и вызвала некий диссонанс, ведь девушка предпочитала обходиться без головных уборов. Хаан ухмыльнулась, когда рассмотрела узоры на воротнике, вышитые тоже золотом, и узнала на рисунке бамбук, фамильное растение Хаан. «Если Маир будет в таком же наряде, я умру на месте», — Сайнаара мечтательно закусила губу и стремительно вышла из спальни, по пути прикалывая к груди герб, — «И Хотару снова придется возрождаться.» Пока Сайнаара лавировала между Защитниками по лестнице, то заметила, как из крыла второго этажа лениво вытягиваются студенты, облаченные в расшитые фраки с шароварами вместо брюк. Узнать Банкиров можно было и по одежде, но в глаза бросались их высокие цилиндры, в центре которых красовались маленькие гербы их дома с золотой гравировкой сундуков. — «Какая любопытная парадная форма… Значит, у Маир другая… Окей, это логично.» Сайнаара быстро проскочила мимо разодетого в толстую мантию Оратора, чья огромная круглая накидка церковного служителя занимала половину пространства от ширины лестницы, и практически выбежала в холл, где вовсю толпились счастливые студенты. Она думала, что в этих пестрых красках, золоте и драгоценных камнях будет сложно заметить кудрявую голову друга, но тот возвышался над большинством и выглядел довольнее обычного, если такое вообще возможно. — Сайни! Шон агрессивно замахал руками, чтобы его заметили, но Сайнаара лишь закатила глаза и ухмыльнулась. Парень уже успел переодеться в темно-зеленый мундир, разукрашенный серебром, и теперь размах его плеч брюнетка смело могла охарактеризовать как километровый. — Тебя видно издалека, крысеныш, — Хаан хлопнула друга по руке, когда смогла протиснуться к нему сквозь толпу, и с опаской взглянула в его хитрые зеленые глаза. — Ты… Чего ты такой радостный? Шон задорно заикал, вводя подругу в ступор, но тут же приложил кулак ко рту и нагнулся к уху Сайнаары. — Угадай, кто теперь Проклинатель змей? — коварная и до ужаса самовлюбленная улыбка застыла на лице Кортеса, пока челюсть Хаан безвольно описывала удивленный круг. — Теперь вы с занудой не такие уникальные, да? Сайнаара сощурилась, подозревая подвох, и уже хотела увести друга в сторону, чтобы поговорить более менее наедине, но тут же забыла эту идею, когда не нашла свободного пространства. — Тебе Маир рассказала? Когда она успела? — она не понимала, почему Шон такой счастливый, ведь Уайт вряд ли обошлась бы с ним вежливо и наверняка, то есть точно отчитала, не забыв пригрозить судебным разбирательством. — Не-ет, причем тут зануда? — лицо парня вытянулось, но тут же приняло прежний взволнованный вид, и Шон яростно похлопал себя по груди, где под мундиром прятался кулон. — Банши, ты не поверишь, что случилось! Короче, дождемся зубрилу после парада, и я все расскажу! — Какого парада?.. — Сайнаара не успела среагировать. Друг подхватил ее под локоть и потащил на выход вслед за остальными студентами. Толпа вяло тянулась на улицу. Особенно высоким Банкирам приходилось наклоняться, чтобы их цилиндры не слетели на пол, зацепившись за дверной косяк, но больший смех вызвал какой-то Оратор, чья огромная треугольная фелóнь* заставила его выйти на мороз боком. Из увиденной картины Сайнаара сделала вывод, что форма Защитников оказалась самой практичной на факультете. — Куда мы?.. — девушка оглядывалась по сторонам, пытаясь высмотреть в толпе алую фигуру, но лишь обреченно вздохнула. — Где все Владыки? Почему их нет в холле? Шон вывел Хаан на улицу и громко рассмеялся. — Я сказала что-то смешное? — возмутилась брюнетка. — Да понимаешь, — продолжал хихикать Кортес, когда уже отпустил локоть подруги и расслабленно сунул руки в карманы парадных брюк. — Если бы Владыки спустились, то места в холле для остальных не осталось бы. Сайнаара вопросительно изогнула бровь. — Поясни… Как это? Их же мало… — Скоро увидишь, банши, — парень заговорщически подмигнул и продолжил довольно улыбаться. — Мне столько нужно вам рассказать! Столько всего произошло, а вы и не знаете… Ох, черт, да вы обзавидуетесь! «Обзавидуемся?» — Хаан не смогла сдержать улыбку, когда услышала забавную игру слов. Парень явно что-то помнил из событий прошлого вечера, но не знал, что они с Маир и той самой «сумасшедшей» Хотару сражались с его уже ручной Завистью. — Так ты мне скажешь, что за Крещение такое? — Сайнаара предприняла еще одну попытку разговорить Шона и получила за это странный непонимающий взгляд. — У тебя в семье вообще ничего не празднуют, что ли? — кажется, он искренне не понимал сути вопроса, продолжая глупо моргать. — Мы же поклоняемся Пандоре-е, банши-и. Тысячу лет назад планету крестили ее именем… Ну, когда она победила Анафему. Так вот сегодня ее праздник. А идем мы на парад в честь Матери Солнца, Света и Рождения… ну, там еще Дня, Жизни… — Да-да, я поняла, спасибо… — Сайнаара закусила губу, смутившись своим незнанием. Ее семья действительно никогда не посещала такие парады, поэтому Хаан не знала, чего от них ожидать, но явно не плясок со смертью и дикого хохота. — Ты слишком много времени проводишь с демонами, дорогуша, — Шон толкнул Сайнаару в плечо, когда они подходили к какой-то площади за зданием школы. — Надо порой разбавлять бесовщину официальной религией. Хаан проигнорировала наглую улыбку Кортеса, решив, что хваленый «Проклинатель» Зависти не в праве ее отчитывать, и разинула рот, когда узнала огромную круглую территорию. Именно здесь проходила Ночь Призраков. Идеально прямые деревья служили живой оградой для вычищенного от снега поля. Хаан все еще не до конца узнавала растения. Она могла подумать, что это сакуры, но их непривычно ровные стволы с симметричными ветками отсеивали эту догадку. Только одно смутило девушку: вместо огромной статуи Феникса, что раскидывал крылья, обнимая всю площадь, возвышалась по крайней мере тридцатиметровая каменная женщина. Ее руки были сложены за идеально прямой спиной, взгляд устремлен куда-то перед собой, будто студенты были недостойны ее внимания. Длинная мантия с тяжелой треугольной брошью на поясе покрывала все тело от горла до пят. На высоком лбу холодного белого мрамора красовался третий глаз, к изумлению девушки, вертикальный. Лишь его взор был направлен под ноги, высматривая внизу людей. Хаан почувствовала, как начала задыхаться, подумав, что увидела перед собой Анафему, а не ее сестру, но заметила, что треугольник на талии не был перевернутым. Значит, то была Пандора. «Это она, эм-м, Владычица всех… Владычиц?» — Сайнаара с отсутствующим видом уставилась на корону богини, чьи белые острые иглы расходились в стороны, образовывая солнце вокруг головы, и снова усмехнулась холодному, равнодушному выражению лица Пандоры. Когда Сайнаара все же вышла на поле, ее тут же потащили куда-то назад. Шон уверенно схватил ее за локоть и указал в сторону площади. — Куда поперла, банши? Не видишь, сначала идут Банкиры! — палец более агрессивно метнулся от стройного шествия студентов в цилиндрах к растянувшейся линии других людей в центре поля, но Сайнаара не смогла разглядеть их одеяния издалека. До ушей Хаан донеслось пение, заставляя отвлечься и посмотреть в сторону звука. В ногах статуи находились профессора всех факультетов и направлений, во главе которых возвышалась директриса Смит. Преподаватели пели громко, но слов не разобрать, будто там их и не было вовсе. То были чистые ноты, протяжные гласные, словно девушка попала на песнопения в храме. Откуда-то пронеслось раскатистое эхо, хотя они находились под открытым небом, где яростно жарило зимнее солнце, что создало впечатление, будто голосов было не меньше тысячи. Банкиры шли молча, не спеша разделяясь, и по одному уходили к выстроенной линии студентов, вставая перед ними. — Торги мира всего ведет имя мое. Отворись, система небесная. Тезаурус! Сайнаара хотела скривить одну из своих любимых недовольных физиономий, когда увидела, как Банкиры активировали свои гербы, превращая их в небольшие сундуки, украшенные драгоценными камнями и металлами, и занесли над головами поклонившихся перед ними студентов. — Что они делают? — буркнула Сайнаара, не выдержав затянувшейся паузы. — Еще б ноги расцеловали. — Это факультет Политиков, — в тон ответил Шон, взволнованно наблюдая за развернувшейся картиной. — Купцы и Праводельцы подчиняются денежным Иерархам, поэтому Банкиры показывают свое покровительство над ними… Те кланяются, а эти сундуками трясут. «Фу, гадость», — Сайнаара скривилась, наблюдая за тем, как рядом с ней к шествию приготовились Ораторы, расправляя свои гигантские религиозные мантии, и чуть не вывалила из себя желудок, когда заметила среди них самодовольную рожу Хугина в бело-алом облачении. — И… Нам тоже придется этим заниматься? — Сайнаара траурно посмотрела на Шона, когда факультет Политиков во главе с Банкирами отошел в сторону, полукругом вставая у правого края поля. — Чего они там делают? — У-у, а ты и правда из деревни, — Шон проследил за двинувшимися Ораторами и жестом предложил выстроиться в линию для своего шествия. — Сейчас мы все займем свои места, парад окончится, и можно будет пойти попить кофейку… — Шон икнул от смеха и встал в строй перед Хаан. — Вы просто… охренеете, когда я все расскажу! Так и вижу лицо зануды, как оно краснеет, и она кричит: «о не-ет, я же была лучше все-ех!» — Имя мое прольет свет да излечит все незримое. Куратио! Сайнаара порывалась возразить, но услышала дружный хор заклинаний и взглянула за спину друга, наблюдая, как в руках Ораторов распахиваются толстые книги, как в лучах солнца переливаются их металлические страницы. Иерархи легким движением двух пальцев начертили напротив склонившихся Служителей и Священников правильный треугольник, и колонна из Ораторов двинулась к левому краю поля, уводя за собой факультет Религионеров. Когда они заняли свои места, образовав зеркальный полукруг, как у Банкиров, строй Защитников проследовал к центру поля, где их уже дожидались Военные в похожей парадной форме, что и у Хаан, но капельку попроще: без тяжелых украшений и эполетов. Шон шел впереди Сайнаары и сразу обернулся, когда они сделали лишь несколько шагов, будто хотел сказать что-то важное. — Только помни, Сайни, мы не выпендриваемся, — шикнул Кортес, отстегивая от груди герб. — Оружие бери в правую руку и произноси заклинание полностью, а не последним словом. — Это еще почему? — зашипела Хаан, повторяя жест друга и стараясь не испортить расшитый золотом мундир, пока отстегивала свой значок. — Я же левша и… — Пандора любит идеал во всем. Не выделяйся, — Кортес кинул последний взгляд на подругу и отвернулся, вытянувшись по струнке. — Сегодня мы такие же, как все… Ах да, и стукни копьем по земле дважды, когда Военные склонятся. Хаан порывалась сделать все наоборот, добавить ложку дегтя в медовую бочку богини Света, но почему-то стушевалась, когда Защитники выставили правые руки в сторону. — Да рассечет имя мое вечную мглу. Хаста! — торжественный хор взревел над головой, перекрывая песнопения профессоров. Сайнаара замялась, когда выкрикнула заклинание Пандоры полностью и вытянула в правой руке копье, непривычно холодное и чужеродное для этой ладони, но решила много об этом не думать, потому что очередь занять место напротив Военных дошла до нее. Девушка тяжело сглотнула и двинулась к ожидающим ее студентам. «Да уж, Пандора действительно… любит идеал», — Хаан удивилась, когда встала напротив своей команды по тренировкам и мельком взглянула на Шона, стоявшего рядом. Перед ним возвышались его излюбленные накачанные женщины, от щита и меча которых она страдала чуть ли не каждый совместный урок у Коллинз, и вздрогнула, когда Эбби и Роб склонили головы, ожидая ее покровительства. «Ну и черт с вами…» — Сайнаара мысленно закатила глаза и вместе со всеми Защитниками дважды ударила копьем по земле. Щитовик и Мечница счастливо ей улыбнулись, когда колонна двинулась к центральному краю поля, где находились ноги богини, замыкая круг, образованный Ораторами слева и Банкирами по правую руку. Сердце неприятно екнуло, когда пение старших профессоров оказалось совсем близко, а подчиненные факультеты в парадных костюмах встали напротив Иерархов и опустились на одно колено. Глаза Сайнаары округлились, когда длинная спина Роба перестала мельтешить перед ней, открывая вид с площади. Напротив нее, в центр круга нерасторопно шла еще одна колонна, последняя. В этот момент Хаан поняла всю необъятную глубину фразы «места в холле не осталось бы» и потеряла челюсть вместе с душой, сердцем, словами и вообще всем, что находилось внутри минутой ранее. Если огромные юбки, длинные шлейфы и расписные меховые плащи, невероятно плавно тянущиеся за Владыками, нельзя было назвать королевскими, то Сайнаара не знала, что еще может претендовать на это звание. Когда студенты медленно разошлись, образуя второй, уже внутренний круг, и в нескольких метрах от Сайнаары встала Маир в просто возмутительно белоснежном, подтянутом тугим алым корсетом, пышном платье с пусть неглубоким, но, черт его дери, декольте, брюнетка почувствовала, что сейчас расплачется. Мозг Хаан остановил свою работу, послав все навыки по самоконтролю и анализу куда подальше, и отдал приказ рту глупо открыться, а намокшим глазам перестать моргать. Возможно, он просто предпочел умереть, чем помогать Сайнааре справляться с поразившим ее инфарктом. В реальность ее вернуло, хотя это было сложно назвать «вернуло», скорее, скромно напомнило о существовании чего-то еще, кроме того самого декольте, которое стоило бы запретить на законодательном уровне, противно тянущее чувство внизу живота, которое до этого времени появлялось совсем тихо, а сейчас разрослось и заставляло хныкать. Когда плечи Маир едва дернулись от вырвавшегося смешка, Сайнаара чуть под землю не провалилась, превращая голову в ярко красный фонарь, и все же оторвалась от созерцания, разумеется, «платья» и смущенно взглянула в золотые глаза, искрящиеся озорством и интересом. «Прошу, убей меня здесь и сейчас…» Она не заметила, как дыхание стало поверхностным и совсем слабым, и когда воздуха перестало хватать, Хаан что-то безвольно промычала, каждой клеточкой тела впитывая лукавую улыбку Уайт, из последних сил стараясь не смотреть ниже, и получила тычок Шона под ребра. — Банши, ты ее сейчас сожрешь, — прошептал Кортес, когда до смерти перепуганная Сайнаара обернулась к нему. В горле как-то странно запершило, или Хаан всего лишь подавилась после неудачной попытки разом проглотить тонну скопившейся слюны и прижала кулак ко рту, чтобы не раскашляться на всю площадь. — Дорогие студенты! Высокий голос директрисы откуда-то из-за спины почти разрядил обстановку и заглушил звуки удушья Сайнаары. Пение профессоров прекратилось, и девушка обреченно вздохнула, чтобы взять себя в руки и не раскрошиться под внимательными золотыми глазами, которые с нескрываемым любопытством не спеша блуждали по ней, словно Уайт решила отомстить самым подлым способом. — «Ты просто… просто н-негодяйка!» — Сегодня поистине знаменательный день! Ровно тысячу лет тому назад Милостивая Матерь Дня подарила человечеству свой лучезарный рассвет, навсегда изгнав из мира тьму! — брюнетка презрительно хмыкнула про себя, не понимая точно, что именно ее рассмешило в речи директрисы. Наверное, все и сразу. «Да-да, а с призраком жреца не ты плясала, м-м?», — Греховное зло пало в лучах величия нашей любимой богини Пандоры! И сегодня мы отдаем дань верховной, единственной власти — повелительнице Солнца! «По… повелительнице», — Сайнаара замерла на последних словах. Может, это лишь совпадение, обычная заранее приготовленная речь, но что-то упорно закололо сердце. То же беспокойство она прочитала в глазах Маир, когда та вместе с другими Владыками протянула руки с гербом перед собой. — Завершите же круг солнца, друзья! Покажите нашей богине, как мы ее любим! — скомандовала директриса, чей писклявый голос преисполнялся такой важностью и торжественностью, что Хаан срочно понадобилось опустошить желудок. — Небесный свет видят мои глаза, уста направляют его, руки держат. Нимбус! Когда Владыки надели короны на головы, Сайнаара тихо застонала от того, как ярко засветило в чистом небе солнце, как его лучи незримо впились в нее и остальных студентов, неимоверно жадно забирая энергию. Копье в правой руке нагрелось, но Хаан не почувствовала, что еще кому-то из присутствующих поплохело от происходящего на поле. Больно не было, но чувство полной беспомощности и безвольности не покидало ее. Будто вмиг не стало никого вокруг, все были кем-то или чем-то одним: Щит с Мечом на коленях перед Хаан образовывали вместе с ней треугольник; такая же фигура вокруг Шона, каждого Защитника, Оратора, Банкира; треугольники из студентов соединялись в широкий круг, будто являлись острыми лучами; а в центре, такие же коронованные Владыки, сложившие руки за спинами, вторя позе богини, составляли сам солнечный диск. «Дань для Матери Света…» — стало тяжело дышать. Глаза выедало не небесное светило. На то мгновение они сами стали солнцем. — Мы едины с Матерью, — провозгласила директриса, но Сайнаара не уловила направление звука. — Она есть в каждом из нас. Все мы несем ее Свет… Хаан поняла, что не может сдвинуться с места, когда попыталась убрать мешающую челку с лица. — Один организм, одна душа. Неизменная, вечная, сияющая… Страх захлестнул с головой, пламенной рябью пробегая под кожей. Сайнаара попыталась увидеть сквозь бьющий во все стороны свет хоть кого-то, но на месте Маир была лишь вспышка, будто вставшая на паузу, а боковое зрение подсказывало, что похожая картина творится со всеми присутствующими. — Богиня Дня никогда не шепчет, — громогласно продолжала директриса. — Ее голос рвет и мечет от несправедливости зла в ночи… Так кричите же вместе с Ней, друзья! Грудь яростно жгло, мысли Хаан метались, их было много и одновременно ни одной. Кажется, она знала каждого в фигуре солнца по именам и лицам, но в то же время ни с кем не была знакома. Один организм, одна система, осознать и понять которую невозможно, но в этот миг она сама была ее частью. Одной гайкой и сразу всей машиной. Энергии не осталось совсем, а глаза болели от невозможности моргнуть. Если бы чары Пандоры не удерживали ее силой, то ноги обязательно подкосились бы. — Наш Свет будет литься вечно! Хор голосов ударил по перепонкам. Сайнаара не знала, чей рот произнес девиз, наверное, ее собственный, но вместе со всеми. Когда чары упали, то ноги все же не выдержали, колени подогнулись, копье с глухим стуком рухнуло в снег. Правда, полет ее тела не продлился долго. Что-то поймало Хаан в воздухе, не позволяя лицу встретиться с землей. Роб и Эбби среагировали быстро, почувствовав за спиной падение, и синхронно развернулись, в четыре руки ловя обмякшее тело Сайнаары. — Эй, ты чего?! Тонкое взволнованное лицо Роберта возникло перед глазами. Хаан проморгалась, все еще чувствуя опустошение, но вернула контроль над собой и неловко поднялась, принимая свой герб из протянутой ладони Эбби. — С-спасибо… Все в порядке, просто голова кругом, — прохрипела Сайнаара, утешительно похлопав по плечам своих Военных. — Спасибо, что поймали. Вокруг от радости носились студенты, поздравляли друг друга с праздником, а настроение самой Хаан улетучилось вместе с этой дебильной фигурой солнца. Честно сказать, его не было уже с утра после посещения душа, но брюнетка предпочла во всем обвинить жадную богиню Рождения. — Не за что! Я-я… Я всегда рада помочь… Да! — смущенный писк Эбби ввел Хаан в легкое оцепенение. Девушка смотрела на нее так восторженно и завороженно, что захотелось убежать куда-нибудь. Туда, где ее воспринимают, как равную. — Т-тебе очень идет мундир! Т-ты такая грозная в нем и… и сильная. Сайнаара тяжело сглотнула, прогоняя ком в горле, и натянуто улыбнулась. — Эм-м, спасибо?.. — Хаан попыталась найти поддержку в Робе, но тот безучастно осматривал проходящих мимо студентов. — Да-а, вам обоим тоже очень идет. — Оу-у, ты такая милая! Спасибо-о, — щеки Эбби стали пунцовыми, и Сайнаара невольно задумалась, выглядит ли она так же, когда смотрит на Уайт. Совместные уроки у Коллинз проходили редко, и Сайнаара еще не привыкла к реакции Эббигейл на ее компанию. Хотелось бы, чтобы девушка была более раскрепощенной и меньше тушевалась перед Хаан, а еще больше хотелось поскорее найти Маир в толпе и уйти отсюда, выгнав из памяти ужасный парад. Магия Пандоры наводила на Сайнаару больший ужас, чем проклятия Анафемы. Несмотря на ее солнечные чары, внутри было гадко и грязно. — Мисс Уайт! Д-добрый день! Брюнетка вздрогнула, когда Роб с Эбби согнулись в глубоком поклоне, и обернулась, с придыханием следя за подходящей к ним Владычицей. Насмешливое выражение лица со слегка изогнутой бровью кричало о том, что Маир урвала какой-то момент их диалога, но Сайнааре было плевать. По крайней мере сейчас. — Добрый день, — весело отозвалась Уайт, в чьих глазах снова заплясали игривые огоньки. — Не сочтите за грубость, но могу ли я украсть вашу Защитницу? Нижняя губа Эбби как-то странно дернулась, возможно, девушка хотела что-то сказать, но ее тут же перебил Роб, уверенно кивая сразу три раза. — Никаких проблем, мисс Уайт! И с праздником! Ваш Свет будет литься вечно! Сайнаара скептично хмыкнула на поведение ее Щита. Парень обычно вел себя холодно, манерно и отстраненно, а сейчас так яростно старался выслужиться перед Маир, что на душе стало только гаже. — Превосходно, — добродушно улыбнулась Уайт и протянула руку Хаан. — Прогуляемся? — Да, конечно, — брюнетка благодарно кивнула, подхватывая Маир под локоть, и кинула Военным кривую улыбку. — До встречи! Она проигнорировала раздосадованный взгляд Эбби, желая поскорее исчезнуть, и огляделась по сторонам, пытаясь высмотреть в счастливых студентах Шона, но его зеленого мундира нигде не было. — Надо найти крысеныша. Он хотел рассказать нам о своем змее, — Сайнаара закатила глаза, когда вспомнила его самовлюбленное лицо. — Думает, мы еще не в курсе. — Какой наивный мальчик, — Маир рассмеялась и кивнула Банкиру, потерявшему свой цилиндр при поклоне. — Больше всего он жаждет увидеть твою реакцию, — Хаан не выдержала и тоже прыснула. — Хочешь, чтобы я ему подыграла? — к прежней игривости в глазах добавился азарт. — Не думаю, что ты согласишься, — Сайнаара загоготала, вспомнив, что именно ожидал увидеть Шон, и сквозь смех постаралась объяснить. — Крысеныш уверен, что тебя хватит удар, и ты расплачешься от того, насколько крутым он стал. — Ты права, я не соглашусь. Сайнаара загоготала во все горло и тут же потеряла голову, когда поймала на себе взгляд потемневших золотых глаз, из-под опущенных век казавшихся невероятно наглыми. Хаан поджала губы, снизу вверх смотря на девушку, на что Уайт тихо рассмеялась. — Чего… чего смеешься? — Сайнаара больше не могла сформулировать что-то еще, когда держала под руку богиню, чей высокий каблук заставил Хаан дрожать и трепетать, когда Уайт оказалась на полголовы выше, поэтому из последних сил давила из себя остатки интеллекта. — Не сказала бы, что ты выглядишь грозно, — довольно протянула Маир, лукаво улыбаясь. — Скорее, величественно, даже опасно… — Ого, ты подслушивала! — задохнулась Сайнаара от неожиданного комплимента, но сохранила в голосе возмущение. — Как не стыдно, мисс Уайт! — Это вышло случайно, — сквозь смех Маир пожала плечами. — Не обижайся. Сайнаара расслабилась, заливаясь смехом вперемешку с краской, и невесомо провела пальцами по ткани рукава на сгибе локтя. — Не сказала бы, что обижаюсь, — дурацкая улыбка расплылась на лице. — Получать комплименты от живого искусства сродни благословению. Веки удивленно распахнулись, и Маир прикрыла губы ладонью, пряча смущенную улыбку, а после вовсе рассмеялась, когда увидела у выхода Шона, который уже устал им махать и, уперев руки о бока, самодовольно улыбался во все тридцать два зуба. — Дамочки! Милые мои дорогуши, не можете идти быстрее?! — крикнул Кортес и сложил ладони у рта, изображая громкоговоритель. — Давайте, левой! Правой! Левой!.. — Кажется, он недооценивает вес этого платья, — хмыкнула Уайт, даже не думая ускорять шаг. Сайнаара кинула взгляд за спину, где по земле тянулся подол и чересчур длинный шлейф, и ужаснулась, подумав, что у юбки такой пышный объем наверняка из-за тяжелого каркаса под ней. — «Она еще и на каблуках?! Жесть.» Справедливости ради, стоило отметить, что страдала не только Уайт: все Владычицы носили одинаковые платья, подтянутые корсетами; а толстые плащи, украшенные мехами на вороте и подоле, тянущиеся за Владыками далеко позади, тоже не позволяли сильно разогнаться. — Почему вас так мучают? Это же… ну, тяжко, — «хоть и красиво, мать вашу.» Сайнаара проследила за передвижениями Шона, который устал ждать и сам направился к ним. — Вообще не понимаю фишку с этим официозом… — Так Пандора демонстрирует власть и место классов на своей иерархической лестнице, — Уайт нахмурилась, глядя, как Кортес споткнулся о камень, зарытый в снегу, и продолжил агрессивно сокращать расстояние. — Пандора утверждает, что чем ближе ты к ней находишься, тем легче твоя душа для вознесения в небесное царство, в которое никто так и не попал, кстати… Словом, у факультетов Военных, Политиков и Религионеров самый простой костюм, так как у них меньше всего шансов вознестись; у Защитников, Ораторов и Банкиров он более изощренный, потому что на лестнице стоят выше, — Уайт кинула негодующий взгляд на Сайнаару, которую он тут же смутил, и нехотя продолжила. — У Владычиц и Владык самые тяжелые костюмы, потому что Пандора верит, что от «легкости» наших душ мы можем вознестись раньше времени, будто мы воздушные шары… А на деле эта идиотка просто пригвоздила нас к земле… И мне уже сложно дышать в этом корсете. Сайнаара с тревогой взглянула на живот Маир, где находилась тугая золотая шнуровка, и в который раз потеряла челюсть, восхищаясь стойкостью и статностью девушки. — Да… То есть это все ужасно, конечно, но тебе идет… Очень! Я просто… Просто не могу насмотреться на тебя, — голос задрожал, и Сайнаара снова металась, не зная, куда девать глаза. — На меня? — бровь изогнулась, а на лицо вернулась надменная усмешка. Маир нагнулась к смутившейся Хаан, улыбаясь все шире. — Или на мое декольте? — Дамочки, фух… Сколько можно бегать! — Шон схватился за грудь, стараясь отдышаться. — Пойдем скорее! Я больше не могу ни молчать, ни сидеть… Ничего не могу! Это срочно! «Я тоже нихрена больше не могу», — Сайнаара хотела повторить жест друга, но уже хватаясь за ноющий живот. Просто лечь на землю, свернуться в клубок и плакать, но ее отвлекла испуганно вскрикнувшая Маир. — Твою мать! Кортес, отпусти меня! — Нет времени, Ваша Светлость! Хаан нервно хохотнула, когда Шон с усилием подхватил на руки Уайт и стремительно понес к выходу с площади, игнорируя яростные удары по спине и подзатыльники. — Какого черта ты такая тяжелая?! — Ты сто раз пожалеешь об этом! — Зануда! Больно! — Какая же ты крыса, Кортес! Хаан побежала за другом, громко смеясь над перепалкой, и счастливо улыбнулась, когда Маир устала бить похитителя по спине и гневно опустила подбородок на ладонь, локтем упершись о плечо Шона. — Я его ненавижу, — прошипела Уайт, сокрушенно глядя в карие глаза Хаан. Сайнаара хихикнула, когда Шон что-то пропыхтел в ответ, забавно расставляя ноги в стороны под давящим весом платья, и закусила губу, восхищаясь красочным возмущением своей девушки. «А я тебя, кажется, люблю…»

***

Тем же вечером.

— Что значит… ты в прямом смысле Проклинатель Зависти? — Сайнаара поерзала на диване, сильнее укутываясь в плед, накинутый на девушек, и взглянула на взволнованного друга, который почему-то выбрал местом для объяснений комнату Уайт. — Вы сейчас упадете! — Шон достал из-за ворота рубашки кулон с морским змеем и уселся на пол перед подругами, отчего его темные кудрявые волосы засветились рыжим, освещаемые огнем камина за спиной. — Так что лучше сядьте. — Ты совсем слепой? — Маир скептично хмыкнула, откидываясь на спинку дивана, и положила ноги на колени Хаан. — Говори уже, сколько можно тянуть интригу? Шон прокашлялся в кулак и загадочно улыбнулся, указывая на кулон. — Смотрите внимательно, дорогуши, и не потеряйте челюсти! — он аккуратно снял подвеску с шеи, вложил ее в ладонь и под хмурые взгляды подруг зашептал, любовно проводя пальцами по кольцу змея. — Услышь мой зов и пробудись, ибо Луна зовет меня Проклинателем. Сайнаара подалась вперед, когда веки змея распахнулись, оголяя два крохотных изумруда. Хвост выскользнул изо рта, серебряное тельце вытянулось, слегка увеличиваясь в размерах. Хаан взглянула на друга и замерла, когда его белки глаз стремительно покрылись переливающейся зеленой чешуей, пока тот читал проклятие, и так же быстро погасли. — Ля! — Шон гордо улыбнулся и протянул широкую ладонь, в которой мирно изгибалась небольшая змейка нефритового цвета. — Обделались от восторга, м-м? — И?! Мы уже знакомы с твоим шнурком, — нетерпеливо хмыкнула Уайт и всплеснула руками, из-за чего плед с Хаан слез, и Маир поспешила его поправить. — Прости, пожалуйста… Кортес, твоя змеюка устроила в школе хаос, а мы за ней и тобой, между прочим, всю ночь убирали! Как тебе не стыдно так лыбиться сейчас! Шон уныло надул губы и хихикнул, когда змей зашипел из ладони. — Да-да-да, мой хороший, я знаю, — довольно заикал Кортес, почесывая второй рукой под головой Зависти. — Она всегда такая противная, не бери на свой счет. — Какого черта?! — Ты его понимаешь?! — Сайнаара чуть не подскочила на месте, когда Левиафан повернулся к ней и странно вытянулся, виляя в воздухе тонким телом. «Реально шнурок.» — Чего это он так смотрит… — Леви говорит, что не видел твоих страхов, банши, — Шон деловито указал пальцем на Хаан и вернул слащавое внимание змею. — Не будешь с ней разговаривать, да? Ути, мой сладкий, как скажешь… Кто тут хороший ма-альчик? Ты-ы! — Меня сейчас стошнит, — прошептала Уайт, устало потирая висок. — Почему он не хочет говорить со мной? — Хаан не горела желанием общаться с морским чудищем, которому вода, видимо, была вовсе не нужна, но все равно возмутилась такому обращению к себе. — Ты не заснула со всеми, Сайни, так дело не пойдет, — Кортес положил змея на плечо, и Уайт ехидно рассмеялась, когда Шон синхронизировался со зверем, одновременно с ним повернулся к Сайнааре и неодобрительно покачал головой. — Он знает фобии всех, но не тебя. Пока ты не подаришь ему страхи, то отклика не жди! Бунт! Забастовка! Хаан цокнула языком и укуталась в плед, обиженно прижимаясь к ногам Маир. — Больно надо. Переживу как-нибудь. — Что значит «Проклинатель»? — Уайт все же сломалась под давлением любопытства и оставила ядовитые комментарии, решив позлиться на друга позже. — Никогда не слышала ни о каких… — Наконец-то я знаю больше тебя! — Шон яростно взмахнул руками и поспешил погладить зашипевшего на плече змея. — Зубрила ни черта не слышала, потому что эти знания пропали тысячу лет назад вместе с моим малюткой Леви, да-а, сладкий?.. Какой же ты миленький, наловлю тебе полевок, когда… — Кортес! — Крысеныш! Парень заикал и махнул на подруг рукой. — Да ладно вам, побудьте в моей шкуре, когда я вижу эти ваши охи, ахи… — Шон еле успел поймать прилетевшую из рук Маир диванную подушку, но пропустил вторую, выпущенную уже Сайнаарой. Икающий смех в комнате разразился с новой силой, и к нему прибавилось яростное шипение крохотной змейки. — Вы напугали моего малыша! Тише, придурочные!.. Так о чем это я… Ах да. Шон гордо вскинул подбородок и закрыл глаза. Левиафан издал странный звук, что напомнило Хаан смесь шипения и бульканья под водой, переполз на шею парню и не спеша закрутился вокруг нее, поймав в пасть хвост. Когда Кортес взглянул на подруг, то от его кожи уже исходило слабое зеленоватое свечение, а белки глаз снова покрылись чешуей. Зависть не прекращал ползать вокруг шеи, но не сдавливал, а словно гладил господина. — Понимаете, дамочки, не все могут стать Проклинателем… Вы в курсе, что на знаменах Кортесов изображен Защитник, пронзающий морское чудовище копьем? — Шон самовлюбленно осмотрел свои руки и перевел чешуйчатые глаза на нахмурившуюся Уайт. — Оказывается, только члены семьи Кортес могут покорить Левиафана… Правда, не все выживают в схватке с ним, но это неважно! Я же смог. Сайнаара моментально смутилась. Какое-то странное чувство закралось внутрь, будто в ее жизни ничего не может происходить случайно. То, что торговка сунула именно это украшение, зная, что оно предназначается для Шона, точно не было совпадением. Может быть, женщина сама была нечистью. — Я настолько прекрасен, что вы забыли как говорить? — Кортес поднялся на ноги и скрестил руки на груди, выжидающе наблюдая за тем, как Сайнаара мнется, часто моргая, а лицо Маир принимает скептическое выражение. — Никогда бы не подумала, — начала Уайт, указывая на школьную форму друга, — что взгляну на словосочетание «позеленеть от зависти» под таким углом… Шон сощурился, переваривая сказанное, а после расхохотался, хватаясь за живот, тем самым выводя Сайнаару из ступора. — Крысеныш на фонарик похож, — хихикнула Хаан, пиная друга под светящееся сквозь брюки колено, и загоготала, когда он изумленно начал хватать воздух. — Можно использовать его в качестве освещения, когда пойдем в библиотеку Анафемы. — Что?! Банши, ты… Злорадный смех Маир стал громче. — Я сильнейший Проклинатель змей! — Что-что? Вполне сносная свечка? — смеясь, переспросила Уайт и увернулась от подхваченной с пола подушки. — Хоть на что-то сгодишься, змееныш! Разъяренный Шон не нашел выхода лучше и свалился на диван, придавливая подруг своим весом. — Вы просто завидуете мне! — Ох-х, Кортес, ты весишь тонну… — Не тебе мне это говорить! Не после того платья! — Фу! Ноги воняют!.. Маир, помоги мне!